Квадратная фигура, неулыбчивое лицо, взгляд в упор и рубленый северный акцент доходчиво объясняли, отчего перечить в дороге ей не решались ни доблестные воины Амбертрона, ни сама принцесса Араминта.
— Нора, — рискнула я, всплеснув руками.
Леди Фэзертач деликатно кашлянула, переводя взгляд с меня на обретённых слуг.
— Полагаю, вам найдётся, о чём поговорить. Леди Нора, верно, проследит за тем, чтобы вы отошли ко сну вовремя и в должном облачении, а я наведаюсь завтра поутру, и мы распределим обязанности. Время обговорить бал в день Воплощения, время поджимает… Отдыхайте, ваше высочество.
— Спасибо, леди Фэзертач, вы невероятно добры, — рассеянно сказала я чистую правду.
Двери за моей камеристкой захлопнулись, и я перевела взгляд на кряжистого мужчину в углу. Якоб оказался из того же теста, что и Нора: шкафообразный, молчаливый и неулыбчивый. Старым я его не назвала бы, скорее, изношенным жизнью, но и закалённым ею же. Верно, наёмник Дрэйк станет таким же зим через двадцать. Если доживёт.
Острый взгляд исподлобья, ястребиный профиль, густая седая борода и светлые волосы, заплетённые в тонкие косы. И толстый кожаный пояс, в котором наверняка скрываются сюрпризы один другого смертоноснее.
— Якоб, — блекло улыбнулась я.
Дальше-то что? Обниматься? Подавать руку? Бросаться на шею? Всё же они слуги, а я – принцесса…
— Пустоголовая девчонка, — без церемоний проворчала «леди» Нора. — Отчего не послала помощь раньше? И зачем не уследила, что к нам навстречу спустили этого матёрого шкуродёра? Дрэйк отправил бы нас к праотцам, если бы не случилось нам повстречаться на людной дороге. Якоба тогда придавило оглоблей, так пока собрали ценности, пока выбрались из лесу, пока дошли к поселениям… Ладно мы, но как ты собралась замуж без приданого? Регент этот не спрашивал ещё?
— Н-нет…
— Значит, не так уж и нужен ему ключ к живому огню, — нахмурилась Нора. — Прав был кнез Ботольф! Чэнселлору карта нужна только для того, чтоб уничтожить! Решил, поди, что карта утеряна в ходе нападения…
— Карта с тобой? — уловила я главное, требовательно протягивая руку. — В сохранности?
Нора смерила меня очередным подозрительным взглядом, достала плоский кожаный пакет из складок необъятной юбки, выразительно помахала им в воздухе.
— Со мной сохраннее будет.
— В комнатах для слуг? Мы не дома, здесь нужно крепко прятать от чужих глаз…
Я запнулась о собственные мысли. Как сказала Нора? «Ключ к живому огню»?..
— …Последняя ведьма, предвидев,
Подложит живого огня.
Создав, уничтожит, как змия,
Вернёт серебро временам…
Нора взглянула на меня со смесью неодобрения и жалости.
— Задурил тебе голову этим пророчеством кнез Ботольф! Ну, какая из тебя последняя ведьма? Даже дохленькой не получится, не то что первой или последней! А я уж давно всякую силу растеряла, в юности ещё. Карта эта бесполезная. Если только регент сам не планирует ведьму на престол посадить…
— Шайла! — осенило меня. – Леди Шайла, любовница советника Чэнселлора! Вот отчего она присматривалась ко мне так долго… Проверить бы! Вдруг и впрямь ведьма? И если так…
Если так – то Шайла вычислит мою иллюзию рано или поздно.
— Карта не попортилась? — резко сменила тему я, вновь протягивая руку. — Дай взглянуть!
Нора медленно выудила из юбки и протянула мне кожаный свёрток, молча наблюдая, как я торопливо развязываю тесёмки. Я видела её краем глаза – сомневающуюся, как будто притихшую. Якоб за весь разговор и звука не подал, но таким его и описывал Илай.
Карта оказалась старой, хрупкой, бережно подшитой новой кожей, с полустёртыми линиями дорог и обозначений. И ярко-оранжевым огоньком на месте, где предполагалось добыть живой огонь.
— На что он похож? — спросила я задумчиво, впитывая в себя карту мира. — Живой огонь? Для чего нужен? И как им пользоваться?
— Ты задаёшь те же вопросы по кругу, — нахмурилась Нора, склоняя голову набок. — Как же я тебе отвечу, если никто его не видел? Лишь чистый сердцем может его отыскать. И служит он для того же – очищения. Думается, если пролить его на колдуна – тот лишится тёмной силы и засияет ярче солнца. Если на обычного человека, то очистится он от грехов и болезней… По крайней мере, так трактовали пророчество Эйрены у нас во Фростхейвене. И ты помнила бы об этом, твоё высочество, если бы ты и впрямь была принцессой Араминтой.
Я медленно опустила руку с картой, встречаясь взглядом с бывшей ведьмой. Секунда на принятие решения, единственно возможного, когда тебя загоняют в угол.
Как она обронила?.. Растеряла силу в юности? Хороший признак. Дурные люди колдовской силой не разбрасываются, и отогнать от себя тёмных духов не могут.
Якоб в углу не переменил позы, даже не моргнул, однако мышцы опытного воина напряглись так, что я сразу поняла: пикнуть не успею. А значит, беседа по душам всё-таки состоится.
Вот только дурить старых слуг – дело дохлое.
— А я-то, старая дура, так обрадовалась, что поверила в невозможное, — с досадой и горечью сплюнула Нора. — Моя девочка, моя Араминта не могла выжить! Её преследовали, её догнали бы – рыжий мальчишка Илай не защитил бы… Шибко ловким оказался проклятый наёмник Дрэйк! Всё у него шло гладко. Даже мы с Якобом не сразу уразумели, кто зачинщик. Уже во дворце я услышала, будто в мою Араминту стреляли, однако её спас металлический корсет… Вздор! Не было у моей малышки защитного корсета. Но я так хотела верить, будто она жива, что проглотила эту глупую надежду на чудо… Однако откровенную, наглую, холодную ложь я терпеть не стану! Кто ты, порождение бездны с повадками лесного зверья? И где моя Араминта?!
— Так уж и зверья, — нахмурилась я, складывая карту. — Меня обучал, между прочим, сам лорд Чэнселлор.
Надо же, даже стены не дрогнули от чистосердечного признания. А вот верные слуги Араминты – вполне.
— Норт Чэнселлор, — едва слышно выдохнула Нора, потянувшись за кинжалом. — Так и знала!..
— Ничего ты не знала, — отрезала я. — Кто говорил о Норте Чэнселлоре? Этот интриган только и додумался, что взять в любовницы бездарную ведьму. Хотите подробностей – прошу в будуар. Приёмная зала не располагает к доверительным беседам.
Я выразительно кивнула на двери, за которыми дежурила стража, и через которые в любой момент могли зайти посторонние, и прошла к смежным покоям.
— Ведьмино логово, — впервые подал голос Якоб.
Я обернулась. Если неприметная внешность не сразу выдавала бывалого воина, то голос – хрипловатый и пробирающий, словно гортанное рычание за спиной – не оставлял сомнений в том, что передо мной не старый слуга, а опытный телохранитель. Вот только если не справился он с задачей, то, поди, не избежать ему гнева кнеза Ботольфа? На этом и сыграем.
— А ты предпочтёшь казнь? — холодно осведомилась я. — Ни тебе, ни твоей спутнице некуда идти. Я плохо знаю кнеза Ботольфа, но уверена, его милость не простирается на бесполезных слуг, не защитивших его дочь. А если вы рассчитываете на безбедную жизнь в Амбертроне, вам просто необходимо со мной дружить. Ведь статус личных слуг королевы ставит вас в ранг небожителей не только среди дворцовой черни, но и благородных господ. Выбор, разумеется, за вами.
— Да ты, никак, вербуешь нас, твоё высочество, — переменилась в лице Нора. — А если мы прямо сейчас выбежим и раструбим, что принцесса – не настоящая? Что сделаешь?
Я тихо рассмеялась, сама пугаясь собственного смеха. Леденящий, почти пробирающий.
— Объявлю, будто слуги мои рассудком тронулись от тяжёлых потрясений. Пока разберутся, что к чему, вы и помрёте. Во сне ли, или сбросившись с дворцовых стен – это как мне в голову взбредёт. Беседовать теперь будем ли?
Оставался, разумеется, ещё вариант – Якоб режет мне глотку прямо сейчас, и я не успеваю даже сплести заклинание. Однако я ставила на простое человеческое любопытство – резать глотку, так и не узнав, что там случилось с юной Араминтой?.. – и не прогадала.
— Будем, — тяжело решила Нора, быстро глянув на Якоба. — Хотя бы для того, чтобы ты призналась, где наша девочка.
Карту я всё ещё крепко держала в руке, когда прошла в будуар и присела за письменный стол. Слугам Араминты оставалось придвинуть кресла из дальнего угла, поставив их поближе к центру, и опуститься в них. Под настороженными взглядами Якоба и Норы я положила карту на стол и одним плавным движением сняла с шеи амулет.
Верные слуги Араминты не издали ни звука, когда с их глаз спала колдовская пелена. Перед ними в высоком кресле сидела угрюмая смуглая девица с мутными болотными глазами и чёрными волосами, завитыми лёгкой рукой леди Фэзертач.
Золотое платье смотрелось на настоящей мне, полагаю, так же нелепо, как смотрелось бы на Якобе или Норе.
— Кто ты? — первой нарушила гробовое молчание Нора. — И где моя девочка?
А вот тут голос верной камеристки её высочества дрогнул. Значит, и впрямь любила юную Араминту бывшая ведьма. И защищала бы ценой жизни, как и хотел кнез Ботольф. Увы, увы.
— Принцесса Араминта похоронена за лесной хижиной знахарки Медеи в пределах поселения Норвуд, — не мигая, отчеканила я, глядя на искажённое лицо суровой северянки. — Рыцарь Илай привёз её мне, рассчитывая на чудо. Вот только её высочество была давно мертва: стрела в сердце, мгновенная и лёгкая смерть. Она не мучилась.
Нора прерывисто выдохнула, сжимая кулаки. Бывшая ведьма поверила мне, а вот лицо Якоба я прочесть не сумела.
— Илай уговорил меня сыграть роль принцессы, чтобы его не казнили. Я согласилась, ведь кроме вас, никто не заподозрил бы обмана. А Илай заверил меня, будто вы, скорее всего, мертвы. Моя ошибка.
— Зачем тебе это? — не сдержалась Нора. — Знахарка, как же… Ведьма ты, причём могучая! Даже без колдовской силы чую. Такие, как ты, играют за кулисами или прячутся в тени до конца дней, но чтобы вот так выйти из затворничества…
— Десять лет затворничества и выживания — достаточная цена для комфортной жизни, если выпал шанс? — перебила я. – Может, и колдовать больше не придётся – зачем, когда хлеб насущный сам в рот падает? Ты не поступила бы так же, подвернись случай?
— Нет.
— Не сомневаюсь, — согласилась я. — Ведь ты отказалась от колдовской силы, чтобы избежать подобных рисков. Не все из нас столь же сильны духом. Мне, например, хотелось просто выжить.
— Это объясняет, почему ты стала ведьмой, но не почему заявилась во дворец! — снова не сдержалась Нора. — Ты уже спасла рыжего рыцаря, к чему продолжать дешёвый маскарад? Одурмань стражу, нагреби сокровищ, какие унесёшь – и растворись в толпе! Мне ли учить?!
Я задумчиво покивала, соглашаясь с каждым словом бывшей ведьмы. Именно так я и собиралась поступить – до сегодняшней беседы с королём Орионом.
— Я спасла Илая, — медленно согласилась я. — Но есть ещё один молодой человек, чья судьба мне небезразлична. Сама себе удивляюсь, — оговорилась я. — Но переубеждать меня совершенно бесполезно.
— Кто? — потребовала Нора, подавшись вперёд. — Неужели этот душегуб Дрэйк? То-то он у черни вынюхивал, не видел ли кто чернявую девку среди новеньких слуг… Два сапога пара!
Я не успела ответить: Якоб опередил.
— Она не стала бы возиться ради мелочи. Бери выше.
Норе не потребовалось больше подсказок.
— Его величество, — ошарашено догадалась бывшая ведьма. — Ну конечно… Замахнулась на престол, знахарка Медея?
Я задумчиво протёрла большим пальцем нагретый моим телом амулет. Мельком глянула на карту. А ведь без их помощи мне, пожалуй, не справиться. Одна голова хорошо, а с наставником оно быстрее.
Именно поэтому я терпела мастера Харта целых три года после посвящения.
— Я не жертва обстоятельств, — медленно проронила я, перекатывая амулет между пальцами. — Я сама их создаю. Что необычного в том, чтобы сделать понравившуюся вещь своей? И чем дворец, столица или даже королевство отличаются от вещи? Только масштабом. Я осталась, потому что сама так решила.
И ведь не соврала даже. Отчего эти двое уставились на меня, как на чудовище? Что дурного в том, чтобы носить красивые платья, вкушать изысканные яства, читать умные книги и наслаждаться обществом прекрасного короля? Я ведь пока не сделала ради этого ничего ужасного.
— А что решите вы? — подавшись вперёд, спросила я. — Принцессу вы не уберегли, при дворе Амбертрона вам никто, кроме меня, не рад. Полагаю, Дрэйк вас доставил ко мне, только чтобы убедиться, что карта с вами. Ведь именно это – главное приданое принцессы Араминты? Карта, которая так нужна Норту Чэнселлору?
Нора поджала губы и нахмурилась, раздумывая. Якоб, напротив, казался почти безучастным – не человек, а голем. Трудно с таким: не знаешь, что у него в голове.
— Что ты говорила про лорда Чэнселлора? — задала бывшая ведьма самый правильный вопрос. — Если не Норт обучал тебя, то кто? У регента трое сыновей от покойной супруги, но ведь они ещё молоды…
— Лорд Харт Чэнселлор.
Нора застыла, поражённая внезапной догадкой, Якоб подобрался, впервые взглянув на меня то ли с интересом, то ли с изумлением, и даже филин на картине, казалось, хлопнул нарисованными глазами от удивления.
— Кузен Норта Чэнселлора? — хрипло уточнила Нора. — Тот самый Харт, который начал смуту в Амбертроне, убив короля Орвела ради колдовского ритуала?
— Мастер Харт полагал, что усилит свой дар за счёт пролитой невинной крови и приблизит исполнение пророчества, — ровно подтвердила я. — Он считал, что колдун на троне – это про него. А ведьмой была его покойная мать, так что при желании можно натянуть пророчество на его честолюбивую голову. Харт считал, что положит начало новой династии. Собрал армию верных феодалов и рыцарей, заручился поддержкой колдовского подполья, которое его благополучно предало, и проиграл подчистую своему кузену Норту Чэнселлору. Если не ошибаюсь, Норт разбил его армию, защищая правящий род Сильверстоун и несовершеннолетнего принца Ориона, и Харту пришлось срочно бежать из столицы. Увы, в ходе ритуала он не только не усилил собственную колдовскую мощь, но даже растерял её, чего стыдился до конца дней. И так же до конца дней мастер Харт ненавидел кузена и колдунов, предавших его. Всё твердил, что никому нельзя верить. Ведь оказалось, что не он один хочет править миром. Меня он научил, что добиться успеха можно только самой. Любой союз – это риск. Полагаться следует только на себя.
Я не смотрела на слуг Араминты во время безучастной исповеди – что я могла там увидеть? Вспоминая прошлое, я смотрела поверх их голов на фривольную картину на стене, с которой на меня в упор, не мигая, глядел суровый филин.
Короткое восстание мастера Харта, в те времена – лорда Чэнселлора – завершилось временами смуты и разбойничьих налётов в отсутствие строгого надзора и смены власти. Именно в год, когда его высочество Орион потерял отца, я лишилась крова. Именно тогда на монастырь Светлой Матери напали, и я бежала от налётчиков в леса. И именно там я познакомилась с угрюмым путником в богатом, но потрёпанном плаще. Человеком, потерявшим всё, и утянувшим меня в бездну собственного падения.
— Значит, Харт залёг на дно, — хрипло протянула Нора.
— Нора, — рискнула я, всплеснув руками.
Леди Фэзертач деликатно кашлянула, переводя взгляд с меня на обретённых слуг.
— Полагаю, вам найдётся, о чём поговорить. Леди Нора, верно, проследит за тем, чтобы вы отошли ко сну вовремя и в должном облачении, а я наведаюсь завтра поутру, и мы распределим обязанности. Время обговорить бал в день Воплощения, время поджимает… Отдыхайте, ваше высочество.
— Спасибо, леди Фэзертач, вы невероятно добры, — рассеянно сказала я чистую правду.
Двери за моей камеристкой захлопнулись, и я перевела взгляд на кряжистого мужчину в углу. Якоб оказался из того же теста, что и Нора: шкафообразный, молчаливый и неулыбчивый. Старым я его не назвала бы, скорее, изношенным жизнью, но и закалённым ею же. Верно, наёмник Дрэйк станет таким же зим через двадцать. Если доживёт.
Острый взгляд исподлобья, ястребиный профиль, густая седая борода и светлые волосы, заплетённые в тонкие косы. И толстый кожаный пояс, в котором наверняка скрываются сюрпризы один другого смертоноснее.
— Якоб, — блекло улыбнулась я.
Дальше-то что? Обниматься? Подавать руку? Бросаться на шею? Всё же они слуги, а я – принцесса…
— Пустоголовая девчонка, — без церемоний проворчала «леди» Нора. — Отчего не послала помощь раньше? И зачем не уследила, что к нам навстречу спустили этого матёрого шкуродёра? Дрэйк отправил бы нас к праотцам, если бы не случилось нам повстречаться на людной дороге. Якоба тогда придавило оглоблей, так пока собрали ценности, пока выбрались из лесу, пока дошли к поселениям… Ладно мы, но как ты собралась замуж без приданого? Регент этот не спрашивал ещё?
— Н-нет…
— Значит, не так уж и нужен ему ключ к живому огню, — нахмурилась Нора. — Прав был кнез Ботольф! Чэнселлору карта нужна только для того, чтоб уничтожить! Решил, поди, что карта утеряна в ходе нападения…
— Карта с тобой? — уловила я главное, требовательно протягивая руку. — В сохранности?
Нора смерила меня очередным подозрительным взглядом, достала плоский кожаный пакет из складок необъятной юбки, выразительно помахала им в воздухе.
— Со мной сохраннее будет.
— В комнатах для слуг? Мы не дома, здесь нужно крепко прятать от чужих глаз…
Я запнулась о собственные мысли. Как сказала Нора? «Ключ к живому огню»?..
— …Последняя ведьма, предвидев,
Подложит живого огня.
Создав, уничтожит, как змия,
Вернёт серебро временам…
Нора взглянула на меня со смесью неодобрения и жалости.
— Задурил тебе голову этим пророчеством кнез Ботольф! Ну, какая из тебя последняя ведьма? Даже дохленькой не получится, не то что первой или последней! А я уж давно всякую силу растеряла, в юности ещё. Карта эта бесполезная. Если только регент сам не планирует ведьму на престол посадить…
— Шайла! — осенило меня. – Леди Шайла, любовница советника Чэнселлора! Вот отчего она присматривалась ко мне так долго… Проверить бы! Вдруг и впрямь ведьма? И если так…
Если так – то Шайла вычислит мою иллюзию рано или поздно.
— Карта не попортилась? — резко сменила тему я, вновь протягивая руку. — Дай взглянуть!
Нора медленно выудила из юбки и протянула мне кожаный свёрток, молча наблюдая, как я торопливо развязываю тесёмки. Я видела её краем глаза – сомневающуюся, как будто притихшую. Якоб за весь разговор и звука не подал, но таким его и описывал Илай.
Карта оказалась старой, хрупкой, бережно подшитой новой кожей, с полустёртыми линиями дорог и обозначений. И ярко-оранжевым огоньком на месте, где предполагалось добыть живой огонь.
— На что он похож? — спросила я задумчиво, впитывая в себя карту мира. — Живой огонь? Для чего нужен? И как им пользоваться?
— Ты задаёшь те же вопросы по кругу, — нахмурилась Нора, склоняя голову набок. — Как же я тебе отвечу, если никто его не видел? Лишь чистый сердцем может его отыскать. И служит он для того же – очищения. Думается, если пролить его на колдуна – тот лишится тёмной силы и засияет ярче солнца. Если на обычного человека, то очистится он от грехов и болезней… По крайней мере, так трактовали пророчество Эйрены у нас во Фростхейвене. И ты помнила бы об этом, твоё высочество, если бы ты и впрямь была принцессой Араминтой.
Я медленно опустила руку с картой, встречаясь взглядом с бывшей ведьмой. Секунда на принятие решения, единственно возможного, когда тебя загоняют в угол.
Как она обронила?.. Растеряла силу в юности? Хороший признак. Дурные люди колдовской силой не разбрасываются, и отогнать от себя тёмных духов не могут.
Якоб в углу не переменил позы, даже не моргнул, однако мышцы опытного воина напряглись так, что я сразу поняла: пикнуть не успею. А значит, беседа по душам всё-таки состоится.
Вот только дурить старых слуг – дело дохлое.
— А я-то, старая дура, так обрадовалась, что поверила в невозможное, — с досадой и горечью сплюнула Нора. — Моя девочка, моя Араминта не могла выжить! Её преследовали, её догнали бы – рыжий мальчишка Илай не защитил бы… Шибко ловким оказался проклятый наёмник Дрэйк! Всё у него шло гладко. Даже мы с Якобом не сразу уразумели, кто зачинщик. Уже во дворце я услышала, будто в мою Араминту стреляли, однако её спас металлический корсет… Вздор! Не было у моей малышки защитного корсета. Но я так хотела верить, будто она жива, что проглотила эту глупую надежду на чудо… Однако откровенную, наглую, холодную ложь я терпеть не стану! Кто ты, порождение бездны с повадками лесного зверья? И где моя Араминта?!
— Так уж и зверья, — нахмурилась я, складывая карту. — Меня обучал, между прочим, сам лорд Чэнселлор.
Надо же, даже стены не дрогнули от чистосердечного признания. А вот верные слуги Араминты – вполне.
— Норт Чэнселлор, — едва слышно выдохнула Нора, потянувшись за кинжалом. — Так и знала!..
— Ничего ты не знала, — отрезала я. — Кто говорил о Норте Чэнселлоре? Этот интриган только и додумался, что взять в любовницы бездарную ведьму. Хотите подробностей – прошу в будуар. Приёмная зала не располагает к доверительным беседам.
Я выразительно кивнула на двери, за которыми дежурила стража, и через которые в любой момент могли зайти посторонние, и прошла к смежным покоям.
— Ведьмино логово, — впервые подал голос Якоб.
Я обернулась. Если неприметная внешность не сразу выдавала бывалого воина, то голос – хрипловатый и пробирающий, словно гортанное рычание за спиной – не оставлял сомнений в том, что передо мной не старый слуга, а опытный телохранитель. Вот только если не справился он с задачей, то, поди, не избежать ему гнева кнеза Ботольфа? На этом и сыграем.
— А ты предпочтёшь казнь? — холодно осведомилась я. — Ни тебе, ни твоей спутнице некуда идти. Я плохо знаю кнеза Ботольфа, но уверена, его милость не простирается на бесполезных слуг, не защитивших его дочь. А если вы рассчитываете на безбедную жизнь в Амбертроне, вам просто необходимо со мной дружить. Ведь статус личных слуг королевы ставит вас в ранг небожителей не только среди дворцовой черни, но и благородных господ. Выбор, разумеется, за вами.
— Да ты, никак, вербуешь нас, твоё высочество, — переменилась в лице Нора. — А если мы прямо сейчас выбежим и раструбим, что принцесса – не настоящая? Что сделаешь?
Я тихо рассмеялась, сама пугаясь собственного смеха. Леденящий, почти пробирающий.
— Объявлю, будто слуги мои рассудком тронулись от тяжёлых потрясений. Пока разберутся, что к чему, вы и помрёте. Во сне ли, или сбросившись с дворцовых стен – это как мне в голову взбредёт. Беседовать теперь будем ли?
Оставался, разумеется, ещё вариант – Якоб режет мне глотку прямо сейчас, и я не успеваю даже сплести заклинание. Однако я ставила на простое человеческое любопытство – резать глотку, так и не узнав, что там случилось с юной Араминтой?.. – и не прогадала.
— Будем, — тяжело решила Нора, быстро глянув на Якоба. — Хотя бы для того, чтобы ты призналась, где наша девочка.
Карту я всё ещё крепко держала в руке, когда прошла в будуар и присела за письменный стол. Слугам Араминты оставалось придвинуть кресла из дальнего угла, поставив их поближе к центру, и опуститься в них. Под настороженными взглядами Якоба и Норы я положила карту на стол и одним плавным движением сняла с шеи амулет.
Верные слуги Араминты не издали ни звука, когда с их глаз спала колдовская пелена. Перед ними в высоком кресле сидела угрюмая смуглая девица с мутными болотными глазами и чёрными волосами, завитыми лёгкой рукой леди Фэзертач.
Золотое платье смотрелось на настоящей мне, полагаю, так же нелепо, как смотрелось бы на Якобе или Норе.
— Кто ты? — первой нарушила гробовое молчание Нора. — И где моя девочка?
А вот тут голос верной камеристки её высочества дрогнул. Значит, и впрямь любила юную Араминту бывшая ведьма. И защищала бы ценой жизни, как и хотел кнез Ботольф. Увы, увы.
— Принцесса Араминта похоронена за лесной хижиной знахарки Медеи в пределах поселения Норвуд, — не мигая, отчеканила я, глядя на искажённое лицо суровой северянки. — Рыцарь Илай привёз её мне, рассчитывая на чудо. Вот только её высочество была давно мертва: стрела в сердце, мгновенная и лёгкая смерть. Она не мучилась.
Нора прерывисто выдохнула, сжимая кулаки. Бывшая ведьма поверила мне, а вот лицо Якоба я прочесть не сумела.
— Илай уговорил меня сыграть роль принцессы, чтобы его не казнили. Я согласилась, ведь кроме вас, никто не заподозрил бы обмана. А Илай заверил меня, будто вы, скорее всего, мертвы. Моя ошибка.
— Зачем тебе это? — не сдержалась Нора. — Знахарка, как же… Ведьма ты, причём могучая! Даже без колдовской силы чую. Такие, как ты, играют за кулисами или прячутся в тени до конца дней, но чтобы вот так выйти из затворничества…
— Десять лет затворничества и выживания — достаточная цена для комфортной жизни, если выпал шанс? — перебила я. – Может, и колдовать больше не придётся – зачем, когда хлеб насущный сам в рот падает? Ты не поступила бы так же, подвернись случай?
— Нет.
— Не сомневаюсь, — согласилась я. — Ведь ты отказалась от колдовской силы, чтобы избежать подобных рисков. Не все из нас столь же сильны духом. Мне, например, хотелось просто выжить.
— Это объясняет, почему ты стала ведьмой, но не почему заявилась во дворец! — снова не сдержалась Нора. — Ты уже спасла рыжего рыцаря, к чему продолжать дешёвый маскарад? Одурмань стражу, нагреби сокровищ, какие унесёшь – и растворись в толпе! Мне ли учить?!
Я задумчиво покивала, соглашаясь с каждым словом бывшей ведьмы. Именно так я и собиралась поступить – до сегодняшней беседы с королём Орионом.
— Я спасла Илая, — медленно согласилась я. — Но есть ещё один молодой человек, чья судьба мне небезразлична. Сама себе удивляюсь, — оговорилась я. — Но переубеждать меня совершенно бесполезно.
— Кто? — потребовала Нора, подавшись вперёд. — Неужели этот душегуб Дрэйк? То-то он у черни вынюхивал, не видел ли кто чернявую девку среди новеньких слуг… Два сапога пара!
Я не успела ответить: Якоб опередил.
— Она не стала бы возиться ради мелочи. Бери выше.
Норе не потребовалось больше подсказок.
— Его величество, — ошарашено догадалась бывшая ведьма. — Ну конечно… Замахнулась на престол, знахарка Медея?
Я задумчиво протёрла большим пальцем нагретый моим телом амулет. Мельком глянула на карту. А ведь без их помощи мне, пожалуй, не справиться. Одна голова хорошо, а с наставником оно быстрее.
Именно поэтому я терпела мастера Харта целых три года после посвящения.
— Я не жертва обстоятельств, — медленно проронила я, перекатывая амулет между пальцами. — Я сама их создаю. Что необычного в том, чтобы сделать понравившуюся вещь своей? И чем дворец, столица или даже королевство отличаются от вещи? Только масштабом. Я осталась, потому что сама так решила.
И ведь не соврала даже. Отчего эти двое уставились на меня, как на чудовище? Что дурного в том, чтобы носить красивые платья, вкушать изысканные яства, читать умные книги и наслаждаться обществом прекрасного короля? Я ведь пока не сделала ради этого ничего ужасного.
— А что решите вы? — подавшись вперёд, спросила я. — Принцессу вы не уберегли, при дворе Амбертрона вам никто, кроме меня, не рад. Полагаю, Дрэйк вас доставил ко мне, только чтобы убедиться, что карта с вами. Ведь именно это – главное приданое принцессы Араминты? Карта, которая так нужна Норту Чэнселлору?
Нора поджала губы и нахмурилась, раздумывая. Якоб, напротив, казался почти безучастным – не человек, а голем. Трудно с таким: не знаешь, что у него в голове.
— Что ты говорила про лорда Чэнселлора? — задала бывшая ведьма самый правильный вопрос. — Если не Норт обучал тебя, то кто? У регента трое сыновей от покойной супруги, но ведь они ещё молоды…
— Лорд Харт Чэнселлор.
Нора застыла, поражённая внезапной догадкой, Якоб подобрался, впервые взглянув на меня то ли с интересом, то ли с изумлением, и даже филин на картине, казалось, хлопнул нарисованными глазами от удивления.
— Кузен Норта Чэнселлора? — хрипло уточнила Нора. — Тот самый Харт, который начал смуту в Амбертроне, убив короля Орвела ради колдовского ритуала?
— Мастер Харт полагал, что усилит свой дар за счёт пролитой невинной крови и приблизит исполнение пророчества, — ровно подтвердила я. — Он считал, что колдун на троне – это про него. А ведьмой была его покойная мать, так что при желании можно натянуть пророчество на его честолюбивую голову. Харт считал, что положит начало новой династии. Собрал армию верных феодалов и рыцарей, заручился поддержкой колдовского подполья, которое его благополучно предало, и проиграл подчистую своему кузену Норту Чэнселлору. Если не ошибаюсь, Норт разбил его армию, защищая правящий род Сильверстоун и несовершеннолетнего принца Ориона, и Харту пришлось срочно бежать из столицы. Увы, в ходе ритуала он не только не усилил собственную колдовскую мощь, но даже растерял её, чего стыдился до конца дней. И так же до конца дней мастер Харт ненавидел кузена и колдунов, предавших его. Всё твердил, что никому нельзя верить. Ведь оказалось, что не он один хочет править миром. Меня он научил, что добиться успеха можно только самой. Любой союз – это риск. Полагаться следует только на себя.
Я не смотрела на слуг Араминты во время безучастной исповеди – что я могла там увидеть? Вспоминая прошлое, я смотрела поверх их голов на фривольную картину на стене, с которой на меня в упор, не мигая, глядел суровый филин.
Короткое восстание мастера Харта, в те времена – лорда Чэнселлора – завершилось временами смуты и разбойничьих налётов в отсутствие строгого надзора и смены власти. Именно в год, когда его высочество Орион потерял отца, я лишилась крова. Именно тогда на монастырь Светлой Матери напали, и я бежала от налётчиков в леса. И именно там я познакомилась с угрюмым путником в богатом, но потрёпанном плаще. Человеком, потерявшим всё, и утянувшим меня в бездну собственного падения.
— Значит, Харт залёг на дно, — хрипло протянула Нора.
