— Вы первая, кого я пригласил в своё убежище, — коротко улыбнулся его величество, пропуская меня вперёд. — Погодите, я зажгу свечу.
Дверь захлопнулась, погружая нас в темноту. Лишние звуки, шорохи, приглушённые голоса вдалеке, маячивший на пороге королевской библиотеки наёмник – всё осталось там, по ту сторону тяжёлой дубовой двери. Зря я старалась с заклинанием: ни Дрэйк, ни стража, ни случайные глаза и уши нас не могли теперь ни увидеть, ни услышать.
В маленьком убежище короля оказалось тихо и темно, как в склепе.
— Вот.
Вспыхнула свеча, выхватывая из беспроглядной тьмы прекрасное мужское лицо. Король Орион казался восхитительным при свете дня – в мягко-оранжевом же мареве свечи от его вида попросту захватывало дух. Меня никогда не интересовали мужчины, а после жизни с мастером Хартом они и вовсе вызывали во мне лишь отвращение, но молодой король выделялся так, что я впервые задумалась о том, что бывают, верно, и другие. Не грубые мужланы из соседних деревень и поселений, не хитрые торгаши и не важные господа, уверенные в том, что они купят звонкой монетой и честь, и жизнь, и смерть. Даже не сопливые безвредные мальчишки, глазевшие на меня в юности. Илай стал редким исключением в моей неприязни к мужскому роду, но названый братишка покорял бесхитростностью и некоторой наивностью; его величество же не обладал ни тем, ни другим. И всё же его лицо сияло.
— Сейчас распалю камин, — передав мне свечу, сказал Орион.
Маленькое святилище короля Амбертрона показалось мне смутно знакомым. Я даже пошатнулась, прислоняясь спиной к стене – до того похожими оказались наши с ним убежища. Только моё стояло в глухом лесу, окружённое зарослями и дикими зверьми, а его находилось в центре королевского дворца, в лучшем его зале, окружённое все теми же дикими зверьми в человечьих шкурах. Только вместо зарослей – тяжёлая дверь и толстые каменные стены.
Вот не зря говорят, будто первое впечатление зачастую правдиво.
Мы всё-таки были с ним похожи.
— Очень уютно, — похвалила я, отдавая свечу. — Часто здесь прячетесь, ваше величество?
Орион утвердил подсвечник на письменном столе, который занимал половину небольшой комнатки, и поманил меня к камину. Там стояли два кресла, и помимо шкафа, нескольких полок и развешенного по стенам оружия, в тайном убежище короля больше ничего не было.
— В этом дворце невозможно спрятаться.
Я медленно опустилась в мягкое кресло, не сводя глаз с молодого короля. Орион налил нам вина из графина на одной из полок, протянул мне кубок. Я приняла не задумываясь; едва ли его величество привёл меня сюда, чтобы отравить.
— Вы смелая девушка, ваше высочество, — заметил Орион, присаживаясь в кресло напротив. Напротив – сильно сказано. Ввиду тесноты кабинета мы почти соприкасались коленями. — Ринулись за мной, не раздумывая, а ведь я мог и воспользоваться своим правом будущего супруга. Мне описывали вас как нежную и стеснительную особу, но вы не производите подобного впечатления.
— Почти оскорбление, — мягко усмехнулась я, мысленно надавав себе оплеух. Тяжело вести себя поскромнее, Медея? — Позвольте ответную честность? Вы тоже не производите впечатление человека, который взошёл на престол несколько лун назад.
— Слишком молод?
— Слишком чисты, ваше величество. По сравнению с вашим советником, лордом Чэнселлором, а также приором Барнеттом, слугой Отца Света при дворе, и лордом Вудфином, главным казначеем. Леди Фэзертач представила мне этих чудесных господ в первый же вечер. Эти – настоящие волки. Лорд Барнетт – в хорошем смысле, — подумав, добавила я.
— Дайте мне время, — укорил его величество, но ледяные глаза растеряли наконец запредельную тоску, плеснув россыпью смешинок. Как два бриллианта в вечернем свете. — Возможно, через несколько лун я дам фору даже Чэнселлору. Если…
Орион запнулся и, поколебавшись, пригубил вина. Я вслед за ним перевела взгляд на разгоравшийся огонь, постепенно обогревавший маленький кабинет. Платье от моей замечательной камеристки смотрелось великолепно, однако в стылых каменных коридорах от него оказалось мало толку.
— Что вы знаете о пророчестве Эйрены?
Я даже вздрогнула, едва не выпустив кубка из рук. Пожалуй, даже больше, чем предполагалось северной принцессе, потому что она явно не слушала его перед сном целых три года. Пока терпение не лопнуло, и мастер Харт не заснул в последний раз.
— Кое-что. Эпоха расцвета Амбертрона?
Орион задумчиво кивнул, не сводя глаз с огня. Когда зазвучал его голос, я замерла: столь непохожим он оказался на алчный и хриплый лай мастера Харта. Пророчество Эйрены зазвенело молодо, размеренно; заиграло новыми красками, превращаясь из зловещего предсказания в красивую легенду.
— Вначале роняется слово,
Прольётся невинная кровь.
Невеста дойдёт до престола
Тропою из старых гробов.
Из света – в чернильную бездну,
Из тьмы – прямиком к серебру,
И чистая кровь королевства
Прольётся и выпустит тьму.
Последняя ведьма проснётся,
Заменит серебряный род,
Под сердцем холодным забьётся
Последней династии плод.
И семь сотен лет Амбертроном
Владеть станет тёмная кровь.
Падут вековые заслоны
И взыщут с соседей долгов.
Расцвет и закат в одночасье,
Богатство и мощь короля,
Запуган кровавою властью
Весь мир под рукой колдуна.
Никто посягнуть не посмеет
На тёмный престол короля,
Лишь сам по себе ослабеет
Под властью живого огня.
В утробе зачат, поневоле,
Род тёмный, наследный, живой,
Недостижим на престоле
В утробе погибнет пустой.
Последняя ведьма, предвидев,
Подложит живого огня.
Создав, уничтожит, как змия,
Вернёт серебро временам.
И в новой утробе погаснет
Цветущее вечное зло.
И вновь серебром разукрасит
Свой чистый престол Амбертрон…
Треснуло полено, полыхнув россыпью шипящих искр. Кажется, попало мне на подол, но я даже не отстранилась.
— Красивая легенда, — проронила я, когда молчание затянулось. — Однако что бы ни обещало пророчество, если оно и правдиво, маловероятно, чтобы оно имело отношение к нашим временам, ваше величество.
— Советник Чэнселлор считает иначе.
— Его право, — сдержанно согласилась я. — Однако пророчица Эйрена говорит о последней ведьме. Уверена, их гораздо больше, чем одна.
Я даже точно знала: мастер Харт рассказывал о колдовском подполье, в котором множество сильных ведьм. Где они теперь? Я не горела желанием узнать. Колдуны и ведьмы – не самая приятная компания на вечер. И в любое другое время суток от них лучше держаться подальше.
— Возможно, — не стал спорить его величество. — Чэнселлор не слишком жалует колдовское племя, но его не обвинить в предвзятости или, упаси Отец, легкомыслии. Я, пожалуй, доверяю его мнению. Вот и отца моего убили колдуны во время восстания, и убийца его так и не был пойман… Невинная кровь пролилась, разве нет?
Пролилась совсем другая кровь, но королю Ориону не стоило знать, что принцесса, с которой он сейчас говорит, уже мертва.
— Суеверия! — решительно оборвала я, поднимаясь из кресла. — Если убийца вашего отца, покойного короля Орвела, и не был пойман, но до сих пор никак не проявился – то залёг на такое болотистое дно, что там и сгнил! Я… уверена в этом!
Даже сама руку приложила.
— Не о чем беспокоиться, — продолжала я, отставляя кубок на каминную кладку. Пальцы подрагивали. — Прошлое в прошлом, а настоящее мы лепим своими руками. Пророчества сбываются, только если мы сами их исполняем! Тёмный род? Процветание? Живое пламя, которое его уничтожит? Это может значить что угодно или не значить ничего…
Одной Светлой Матери известно, как я ненавидела это пророчество. Как и всё, связанное с колдовством, тёмными силами, тайнами, интригами, неудовлетворёнными амбициями…
Мои, в сравнении, казались куда проще. Как там обещал Илай? Красивые наряды, книжки, чаепития? И как я на это купилась?..
— Я думал, у вас голубые глаза.
— Что?..
Орион поднялся тоже, подошёл вплотную. Взглянул сверху вниз, внимательно, без улыбки изучая моё лицо.
— Вот так, в свете огня, они у вас как будто зелёные.
Я торопливо отвернулась, дрожащими пальцами ощупывая амулет под плотной тканью. Вроде нигде не повреждён? Может, и впрямь, почудилось молодому королю?..
— Ваши глаза тоже темнеют до синевы, — смято отозвалась я. — Игра света, ваше величество.
На мои плечи легли мужские ладони. Неожиданно тёплые и почти невесомые.
— Мне говорили, будто принцесса Араминта высока статью.
— Приукрасили.
Сердце билось всё быстрее. Иллюзия накладывает облик, но вот так, в тесных, почти неприличных объятиях – заклинание могло и подвести. Глаза не могут видеть одно, когда ладони ощущают другое.
— Я могу вам верить… ваше высочество?
Тёплые ладони грели, а не держали. Я медленно обернулась, встречая внимательный взгляд Ориона. Кивнула. Отчего нет? Мне все верили.
— Я боюсь, что нам не дадут сочетаться законным браком.
Я так же медленно отстранилась, и неожиданно приятные мужские ладони соскользнули с моих плеч.
— Вы… боитесь за свою жизнь, ваше величество?
— Я боялся за вашу, — признался Орион. — Я подозревал, что принцесса Араминта не приедет. Это не первая моя помолвка, которая срывается, но первая, когда пролилась кровь. Но если мы… станем мужем и женой… у них не останется выбора, как принять это. «Чистая кровь королевства»… не прольётся, если уже не будет таковой…
— «Чистая кровь», — повторила я, хмурясь. — Чистая… девственная?..
Румянец, плеснувший на скулы молодого короля, лучше прочих слов подтвердил, что я угадала. Что же это, Чэнселлор не только противился выгодным бракам, но ещё и держал честь наследника престола под замком? Из-за глупого предсказания? Зачем? Пророчество не обещало никаких преимуществ регенту короля.
Зато самому молодому королю, как ни трактуй проклятое пророчество, явно не поздоровится. Если, разумеется, всё это правда, а не больное воображение безумной пророчицы. Даже несмотря на все мои знания и признания мастера Харта, я не верила в эти строки. Игра слов, да и только.
— Так вы позвали меня, чтобы… э… лишиться чистоты?
Орион вновь залился румянцем, но и прямой вопрос, и мой ошарашенный взгляд выдержал стойко.
Какое-то время мы смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Ситуация казалась бы нелепой, не будь такой серьёзной, но я всё равно не сдержалась.
Фыркнув, я рассмеялась. Его величество, к его чести – тоже.
— Простите, — первым повинился он, всё ещё улыбаясь. — Не знаю, что на меня нашло. Я столько лет жил в ожидании чуда, что первая же бредовая идея показалась спасением. Наверное, когда в тебя вливают одно и то же год за годом, ты начинаешь этому верить…
Сердце ёкнуло. Королю Ориону тоже пели унылое пророчество вместо колыбельной? Чем ещё мы похожи?..
— Отчего вы говорите мне это сейчас? — снова потребовала я. — Во время наших прогулок… вы смотрели иначе. Вы говорили о другом. Что изменилось?
— Вы…
В дверь постучали – уверенно и громко. Орион усмехнулся – совсем не так, как мне, мягко и внимательно. Складки у рта стали жёсткими, уставшими. Верно, в свой двадцать один год его величество повидал в стенах дворца больше, чем некоторые – изъездив весь мир.
— Нас не оставили бы одних надолго. Этого следовало ожидать. Надеюсь, у нас ещё будет шанс побеседовать наедине…
Его величество взялся за дверную ручку, но я положила ладонь на его горячие пальцы, поколебавшись лишь миг.
— Я так и не ответила, — сказала я, глядя в чистые голубые глаза. — Вы спросили, можете ли мне доверять. Не сомневайтесь, ваше величество. Ведь я пришла сюда ради вас.
Что заставило меня обронить последнюю фразу? Я не знала. Только важным показалось то, что не могу я остаться в стороне. Не сейчас и не с его величеством Орионом. Слишком многое, как оказалось, связывало безродную ведьму из лесной глуши и законного короля Амбертрона.
Настолько, что закрыть глаза на подобное стало бы преступлением.
Прервал нас, разумеется, Дрэйк с неубедительной историей о том, что советнику Чэнселлору срочно потребовался его величество. Ясно, что теперь нас не оставят вдвоём, и больше переговорить без свидетелей не получится. Не этим вечером – точно.
Делать в зале, таким образом, мне оказалось решительно нечего. С важными людьми я познакомилась ранее, ужин состоялся, молодого короля от меня оторвали сразу же, как мы вошли в залу – под пристальными взглядами всех придворных – так что я пустила в ход карту «у принцессы разболелась голова» и удалилась с вечерних посиделок в компании леди Фэзертач.
— О чём же вы беседовали с моим племянником, ваше высочество? — лукаво усмехнулась моя пожилая камеристка.
— О пророчестве Эйрены, — честно ответила я.
Лицо камеристки тотчас посуровело.
— О чём же там говорить?
— Пытались разгадать. Вот, к примеру, о серебре там часто упоминается…
Леди Фэзертач коротко рассмеялась.
— Ну, наука немудрёная. Ведь «Сильверстоун» — это «серебряная жила» со старого языка. Чистая кровь.
— Значит, пророчество обещает, что род Сильверстоун в конце концов не утратит трона!
— Утратит на семь сотен лет, — покачала головой леди Фэзертач. — Если затем кто и восстановит королевское семя, то мы об этом уже не узнаем, дорогая.
Мы уже почти дошли к моим покоям, когда пожилая камеристка припомнила:
— А что это Дрэйк у меня допытывался после ужина, нанимала ли её высочество новых служанок? Даже описал, мол, тёмненькая такая, ладная, бесстыдная…
— И что вы ответили? — внутренне холодея, уточнила я.
— Что не его это дело – за служанками её высочества волочиться. И что я новой прислуги не нанимала, однако принцесса могла распорядиться в обход меня – её августейшее право. Всё верно рассудила?
Я порывисто схватила леди Фэзертач за сухую, крепкую руку.
— Благодарю! Я и в самом деле присматривала себе личную… помощницу… но ничего не решила и потому не говорила вам.
— Ну, к счастью, потребность в том отпала, — коротко улыбнулась леди Фэзертач, проходя мимо поста дворцовой стражи и толкая двери в приемную залу моих покоев. — Ведь к вам, волею Отца Света, вернулись верные слуги.
Словно по маковке приложили.
Я застыла на пороге собственных покоев, чувствуя, как леденеет кровь. Изнутри на меня с подозрением, неверяще смотрели совершенно незнакомые люди.
Проклятье.
— Ваше высочество, — с грубым северным акцентом выговорила немолодая, крепкая женщина с суровым, почти отталкивающим выражением на обветренном скуластом лице.
У слуг принцессы Араминты было полдня, чтобы привести себя в порядок и отогреться, однако леди Нора – а это была именно она, потому что все остальные доброжелатели мне вечер уже испортили – не теряла времени на то, чтобы прихорошиться.
Платье сидело на ней как свадебный наряд на мяснике, лицо не украшали румяна или белила, волосы, изрядно присыпанные сединой, были собраны в суровый мышиный пучок. Из украшений леди Нора носила кинжал у пояса и не удивлюсь, если кастет в рукаве.
Дверь захлопнулась, погружая нас в темноту. Лишние звуки, шорохи, приглушённые голоса вдалеке, маячивший на пороге королевской библиотеки наёмник – всё осталось там, по ту сторону тяжёлой дубовой двери. Зря я старалась с заклинанием: ни Дрэйк, ни стража, ни случайные глаза и уши нас не могли теперь ни увидеть, ни услышать.
В маленьком убежище короля оказалось тихо и темно, как в склепе.
— Вот.
Вспыхнула свеча, выхватывая из беспроглядной тьмы прекрасное мужское лицо. Король Орион казался восхитительным при свете дня – в мягко-оранжевом же мареве свечи от его вида попросту захватывало дух. Меня никогда не интересовали мужчины, а после жизни с мастером Хартом они и вовсе вызывали во мне лишь отвращение, но молодой король выделялся так, что я впервые задумалась о том, что бывают, верно, и другие. Не грубые мужланы из соседних деревень и поселений, не хитрые торгаши и не важные господа, уверенные в том, что они купят звонкой монетой и честь, и жизнь, и смерть. Даже не сопливые безвредные мальчишки, глазевшие на меня в юности. Илай стал редким исключением в моей неприязни к мужскому роду, но названый братишка покорял бесхитростностью и некоторой наивностью; его величество же не обладал ни тем, ни другим. И всё же его лицо сияло.
— Сейчас распалю камин, — передав мне свечу, сказал Орион.
Маленькое святилище короля Амбертрона показалось мне смутно знакомым. Я даже пошатнулась, прислоняясь спиной к стене – до того похожими оказались наши с ним убежища. Только моё стояло в глухом лесу, окружённое зарослями и дикими зверьми, а его находилось в центре королевского дворца, в лучшем его зале, окружённое все теми же дикими зверьми в человечьих шкурах. Только вместо зарослей – тяжёлая дверь и толстые каменные стены.
Вот не зря говорят, будто первое впечатление зачастую правдиво.
Мы всё-таки были с ним похожи.
— Очень уютно, — похвалила я, отдавая свечу. — Часто здесь прячетесь, ваше величество?
Орион утвердил подсвечник на письменном столе, который занимал половину небольшой комнатки, и поманил меня к камину. Там стояли два кресла, и помимо шкафа, нескольких полок и развешенного по стенам оружия, в тайном убежище короля больше ничего не было.
— В этом дворце невозможно спрятаться.
Я медленно опустилась в мягкое кресло, не сводя глаз с молодого короля. Орион налил нам вина из графина на одной из полок, протянул мне кубок. Я приняла не задумываясь; едва ли его величество привёл меня сюда, чтобы отравить.
— Вы смелая девушка, ваше высочество, — заметил Орион, присаживаясь в кресло напротив. Напротив – сильно сказано. Ввиду тесноты кабинета мы почти соприкасались коленями. — Ринулись за мной, не раздумывая, а ведь я мог и воспользоваться своим правом будущего супруга. Мне описывали вас как нежную и стеснительную особу, но вы не производите подобного впечатления.
— Почти оскорбление, — мягко усмехнулась я, мысленно надавав себе оплеух. Тяжело вести себя поскромнее, Медея? — Позвольте ответную честность? Вы тоже не производите впечатление человека, который взошёл на престол несколько лун назад.
— Слишком молод?
— Слишком чисты, ваше величество. По сравнению с вашим советником, лордом Чэнселлором, а также приором Барнеттом, слугой Отца Света при дворе, и лордом Вудфином, главным казначеем. Леди Фэзертач представила мне этих чудесных господ в первый же вечер. Эти – настоящие волки. Лорд Барнетт – в хорошем смысле, — подумав, добавила я.
— Дайте мне время, — укорил его величество, но ледяные глаза растеряли наконец запредельную тоску, плеснув россыпью смешинок. Как два бриллианта в вечернем свете. — Возможно, через несколько лун я дам фору даже Чэнселлору. Если…
Орион запнулся и, поколебавшись, пригубил вина. Я вслед за ним перевела взгляд на разгоравшийся огонь, постепенно обогревавший маленький кабинет. Платье от моей замечательной камеристки смотрелось великолепно, однако в стылых каменных коридорах от него оказалось мало толку.
— Что вы знаете о пророчестве Эйрены?
Я даже вздрогнула, едва не выпустив кубка из рук. Пожалуй, даже больше, чем предполагалось северной принцессе, потому что она явно не слушала его перед сном целых три года. Пока терпение не лопнуло, и мастер Харт не заснул в последний раз.
— Кое-что. Эпоха расцвета Амбертрона?
Орион задумчиво кивнул, не сводя глаз с огня. Когда зазвучал его голос, я замерла: столь непохожим он оказался на алчный и хриплый лай мастера Харта. Пророчество Эйрены зазвенело молодо, размеренно; заиграло новыми красками, превращаясь из зловещего предсказания в красивую легенду.
— Вначале роняется слово,
Прольётся невинная кровь.
Невеста дойдёт до престола
Тропою из старых гробов.
Из света – в чернильную бездну,
Из тьмы – прямиком к серебру,
И чистая кровь королевства
Прольётся и выпустит тьму.
Последняя ведьма проснётся,
Заменит серебряный род,
Под сердцем холодным забьётся
Последней династии плод.
И семь сотен лет Амбертроном
Владеть станет тёмная кровь.
Падут вековые заслоны
И взыщут с соседей долгов.
Расцвет и закат в одночасье,
Богатство и мощь короля,
Запуган кровавою властью
Весь мир под рукой колдуна.
Никто посягнуть не посмеет
На тёмный престол короля,
Лишь сам по себе ослабеет
Под властью живого огня.
В утробе зачат, поневоле,
Род тёмный, наследный, живой,
Недостижим на престоле
В утробе погибнет пустой.
Последняя ведьма, предвидев,
Подложит живого огня.
Создав, уничтожит, как змия,
Вернёт серебро временам.
И в новой утробе погаснет
Цветущее вечное зло.
И вновь серебром разукрасит
Свой чистый престол Амбертрон…
Треснуло полено, полыхнув россыпью шипящих искр. Кажется, попало мне на подол, но я даже не отстранилась.
— Красивая легенда, — проронила я, когда молчание затянулось. — Однако что бы ни обещало пророчество, если оно и правдиво, маловероятно, чтобы оно имело отношение к нашим временам, ваше величество.
— Советник Чэнселлор считает иначе.
— Его право, — сдержанно согласилась я. — Однако пророчица Эйрена говорит о последней ведьме. Уверена, их гораздо больше, чем одна.
Я даже точно знала: мастер Харт рассказывал о колдовском подполье, в котором множество сильных ведьм. Где они теперь? Я не горела желанием узнать. Колдуны и ведьмы – не самая приятная компания на вечер. И в любое другое время суток от них лучше держаться подальше.
— Возможно, — не стал спорить его величество. — Чэнселлор не слишком жалует колдовское племя, но его не обвинить в предвзятости или, упаси Отец, легкомыслии. Я, пожалуй, доверяю его мнению. Вот и отца моего убили колдуны во время восстания, и убийца его так и не был пойман… Невинная кровь пролилась, разве нет?
Пролилась совсем другая кровь, но королю Ориону не стоило знать, что принцесса, с которой он сейчас говорит, уже мертва.
— Суеверия! — решительно оборвала я, поднимаясь из кресла. — Если убийца вашего отца, покойного короля Орвела, и не был пойман, но до сих пор никак не проявился – то залёг на такое болотистое дно, что там и сгнил! Я… уверена в этом!
Даже сама руку приложила.
— Не о чем беспокоиться, — продолжала я, отставляя кубок на каминную кладку. Пальцы подрагивали. — Прошлое в прошлом, а настоящее мы лепим своими руками. Пророчества сбываются, только если мы сами их исполняем! Тёмный род? Процветание? Живое пламя, которое его уничтожит? Это может значить что угодно или не значить ничего…
Одной Светлой Матери известно, как я ненавидела это пророчество. Как и всё, связанное с колдовством, тёмными силами, тайнами, интригами, неудовлетворёнными амбициями…
Мои, в сравнении, казались куда проще. Как там обещал Илай? Красивые наряды, книжки, чаепития? И как я на это купилась?..
— Я думал, у вас голубые глаза.
— Что?..
Орион поднялся тоже, подошёл вплотную. Взглянул сверху вниз, внимательно, без улыбки изучая моё лицо.
— Вот так, в свете огня, они у вас как будто зелёные.
Я торопливо отвернулась, дрожащими пальцами ощупывая амулет под плотной тканью. Вроде нигде не повреждён? Может, и впрямь, почудилось молодому королю?..
— Ваши глаза тоже темнеют до синевы, — смято отозвалась я. — Игра света, ваше величество.
На мои плечи легли мужские ладони. Неожиданно тёплые и почти невесомые.
— Мне говорили, будто принцесса Араминта высока статью.
— Приукрасили.
Сердце билось всё быстрее. Иллюзия накладывает облик, но вот так, в тесных, почти неприличных объятиях – заклинание могло и подвести. Глаза не могут видеть одно, когда ладони ощущают другое.
— Я могу вам верить… ваше высочество?
Тёплые ладони грели, а не держали. Я медленно обернулась, встречая внимательный взгляд Ориона. Кивнула. Отчего нет? Мне все верили.
— Я боюсь, что нам не дадут сочетаться законным браком.
Я так же медленно отстранилась, и неожиданно приятные мужские ладони соскользнули с моих плеч.
— Вы… боитесь за свою жизнь, ваше величество?
— Я боялся за вашу, — признался Орион. — Я подозревал, что принцесса Араминта не приедет. Это не первая моя помолвка, которая срывается, но первая, когда пролилась кровь. Но если мы… станем мужем и женой… у них не останется выбора, как принять это. «Чистая кровь королевства»… не прольётся, если уже не будет таковой…
— «Чистая кровь», — повторила я, хмурясь. — Чистая… девственная?..
Румянец, плеснувший на скулы молодого короля, лучше прочих слов подтвердил, что я угадала. Что же это, Чэнселлор не только противился выгодным бракам, но ещё и держал честь наследника престола под замком? Из-за глупого предсказания? Зачем? Пророчество не обещало никаких преимуществ регенту короля.
Зато самому молодому королю, как ни трактуй проклятое пророчество, явно не поздоровится. Если, разумеется, всё это правда, а не больное воображение безумной пророчицы. Даже несмотря на все мои знания и признания мастера Харта, я не верила в эти строки. Игра слов, да и только.
— Так вы позвали меня, чтобы… э… лишиться чистоты?
Орион вновь залился румянцем, но и прямой вопрос, и мой ошарашенный взгляд выдержал стойко.
Какое-то время мы смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Ситуация казалась бы нелепой, не будь такой серьёзной, но я всё равно не сдержалась.
Фыркнув, я рассмеялась. Его величество, к его чести – тоже.
— Простите, — первым повинился он, всё ещё улыбаясь. — Не знаю, что на меня нашло. Я столько лет жил в ожидании чуда, что первая же бредовая идея показалась спасением. Наверное, когда в тебя вливают одно и то же год за годом, ты начинаешь этому верить…
Сердце ёкнуло. Королю Ориону тоже пели унылое пророчество вместо колыбельной? Чем ещё мы похожи?..
— Отчего вы говорите мне это сейчас? — снова потребовала я. — Во время наших прогулок… вы смотрели иначе. Вы говорили о другом. Что изменилось?
— Вы…
В дверь постучали – уверенно и громко. Орион усмехнулся – совсем не так, как мне, мягко и внимательно. Складки у рта стали жёсткими, уставшими. Верно, в свой двадцать один год его величество повидал в стенах дворца больше, чем некоторые – изъездив весь мир.
— Нас не оставили бы одних надолго. Этого следовало ожидать. Надеюсь, у нас ещё будет шанс побеседовать наедине…
Его величество взялся за дверную ручку, но я положила ладонь на его горячие пальцы, поколебавшись лишь миг.
— Я так и не ответила, — сказала я, глядя в чистые голубые глаза. — Вы спросили, можете ли мне доверять. Не сомневайтесь, ваше величество. Ведь я пришла сюда ради вас.
Глава 5. Если ты родился, но не пригодился, то куда припёрся – вот туда и втёрся
Что заставило меня обронить последнюю фразу? Я не знала. Только важным показалось то, что не могу я остаться в стороне. Не сейчас и не с его величеством Орионом. Слишком многое, как оказалось, связывало безродную ведьму из лесной глуши и законного короля Амбертрона.
Настолько, что закрыть глаза на подобное стало бы преступлением.
Прервал нас, разумеется, Дрэйк с неубедительной историей о том, что советнику Чэнселлору срочно потребовался его величество. Ясно, что теперь нас не оставят вдвоём, и больше переговорить без свидетелей не получится. Не этим вечером – точно.
Делать в зале, таким образом, мне оказалось решительно нечего. С важными людьми я познакомилась ранее, ужин состоялся, молодого короля от меня оторвали сразу же, как мы вошли в залу – под пристальными взглядами всех придворных – так что я пустила в ход карту «у принцессы разболелась голова» и удалилась с вечерних посиделок в компании леди Фэзертач.
— О чём же вы беседовали с моим племянником, ваше высочество? — лукаво усмехнулась моя пожилая камеристка.
— О пророчестве Эйрены, — честно ответила я.
Лицо камеристки тотчас посуровело.
— О чём же там говорить?
— Пытались разгадать. Вот, к примеру, о серебре там часто упоминается…
Леди Фэзертач коротко рассмеялась.
— Ну, наука немудрёная. Ведь «Сильверстоун» — это «серебряная жила» со старого языка. Чистая кровь.
— Значит, пророчество обещает, что род Сильверстоун в конце концов не утратит трона!
— Утратит на семь сотен лет, — покачала головой леди Фэзертач. — Если затем кто и восстановит королевское семя, то мы об этом уже не узнаем, дорогая.
Мы уже почти дошли к моим покоям, когда пожилая камеристка припомнила:
— А что это Дрэйк у меня допытывался после ужина, нанимала ли её высочество новых служанок? Даже описал, мол, тёмненькая такая, ладная, бесстыдная…
— И что вы ответили? — внутренне холодея, уточнила я.
— Что не его это дело – за служанками её высочества волочиться. И что я новой прислуги не нанимала, однако принцесса могла распорядиться в обход меня – её августейшее право. Всё верно рассудила?
Я порывисто схватила леди Фэзертач за сухую, крепкую руку.
— Благодарю! Я и в самом деле присматривала себе личную… помощницу… но ничего не решила и потому не говорила вам.
— Ну, к счастью, потребность в том отпала, — коротко улыбнулась леди Фэзертач, проходя мимо поста дворцовой стражи и толкая двери в приемную залу моих покоев. — Ведь к вам, волею Отца Света, вернулись верные слуги.
Словно по маковке приложили.
Я застыла на пороге собственных покоев, чувствуя, как леденеет кровь. Изнутри на меня с подозрением, неверяще смотрели совершенно незнакомые люди.
Проклятье.
— Ваше высочество, — с грубым северным акцентом выговорила немолодая, крепкая женщина с суровым, почти отталкивающим выражением на обветренном скуластом лице.
У слуг принцессы Араминты было полдня, чтобы привести себя в порядок и отогреться, однако леди Нора – а это была именно она, потому что все остальные доброжелатели мне вечер уже испортили – не теряла времени на то, чтобы прихорошиться.
Платье сидело на ней как свадебный наряд на мяснике, лицо не украшали румяна или белила, волосы, изрядно присыпанные сединой, были собраны в суровый мышиный пучок. Из украшений леди Нора носила кинжал у пояса и не удивлюсь, если кастет в рукаве.
