– Поверьте, здесь найдутся желающие, чтобы даже малейший проступок обернуть против вас.
Я бегло взглянула в зеркало, восхитившись собственным отражением. До чего хороша! Жаль, что не я.
— Удалось ли выяснить что-нибудь помимо того, о чём мне любезно сообщил господин Дрэйк? — негромко уточнила я, пользуясь моментом.
Леди Фрэнсис хитро сощурилась и окинула меня придирчивым взглядом с ног до головы.
— Верно, сэр Илай уже сообщил, что Дрэйк теперь отвечает за вашу безопасность, — поправив мне шаль, отозвалась камеристка. – И это, моя дорогая, куда хуже, чем покровительство леди Шайлы! Ума не приложу, что задумал Чэнселлор, но поверьте, я скоро узнаю, а вам сообщу первой.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я, коротко сжав ладонь леди Фрэнсис.
Немногие были добры ко мне; последние воспоминания остались в разорённом монастыре. Пожалуй, я уже и забыла, как это – выдохнуть и расслабиться, потому что человек по ту сторону беседы не ищет путей, как бы тебя погубить.
Даже если у леди Фрэнсис имелись свои мотивы беречь юную невесту августейшего племянника — я заранее прощала каждый из них.
— Всё-таки руки помнят дворцовую науку, — довольно заметила леди Фэзертач, как только мы вышли из покоев в прохладный коридор. — Вот как расстаралась с причёской! Вот такие локоны, заколотые лишь на затылке, вам необыкновенно идут. Уверена, мой мальчик, если ещё не по уши влюблён, потеряет разум окончательно! Жаль только, этот ваш оберег…
— Снимать нельзя, — твёрдо повторила я. – Таковы обычаи Фростхейвена!
Амулет от зорких глаз пожилой камеристки скрыть, разумеется, не удалось, басню про оберёг я выдумывала на ходу, а леди Фрэнсис пришлось маскировать это произведение искусства нарядами, шалью, брошками и небо ведает чем ещё. Сложно объяснить, отчего оберёг принцессы болтался на обыкновенной бечёвке и выглядел как кусок навоза, но я выкрутилась. Если и неправдоподобно, то, на какое-то время, меня оставили в покое.
Платье тоже подбиралось с учётом моего «оберега». Леди Фрэнсис решительно отмела идею модистки увеличить декольте, вместо этого велев украсить высокий ворот вышивкой и лентами. Отказалась суровая леди и от ярких расцветок, остановив выбор на тяжёлой золотистой ткани. Кроме ворота и пояса, украшенных чёрным кружевом и вышивкой, его более ничто не украшало, но от этого отражение в зеркале становилось особенно величественным, даже торжественным. Уверена, и на мне настоящей это платье смотрелось бы неплохо: пусть золото и не мой цвет, но чёрная вышивка прекрасно гармонировала бы с моими волосами.
Если буду спешно бежать со дворца, это платье умыкну обязательно.
— …леди Шайла! Я полагала, вы первой заявитесь в столовую залу. Что привело вас в это крыло?
— Леди Фэзертач. Радость от встречи взаимна.
Я с любопытством осмотрела ту, которой пугала меня леди Фрэнсис. Со мной многие подходили знакомиться, и моя замечательная камеристка представила меня всем важным господам и дамам, однако с этой особой мы так и не встретились. Леди Фрэнсис утверждала, будто та присматривается, и ещё объявит свой выход.
— Ваше высочество, — поклон показался недостаточно низким, однако я мало знала о дворцовом этикете. — Нас так и не представили, но меня не смущают чужие козни. Леди Шайла Стилл.
Я помедлила, разглядывая первую красавицу двора. Про красавицу с неохотой обронила леди Фрэнсис, а ей я доверяла. Леди Шайла и впрямь казалась недурна собой. Тщательно завитые светло-русые локоны, поблёскивавшие в них украшения, румяна, благовония, драгоценности и невесомая серебристая шаль, окутывавшая обманчиво хрупкие плечи. Тонкие пальцы держали веер так, как мясник берётся за нож. Этой и клинка не понадобится – вцепится в горло, если потребуется. И хватка неплохая, вон, веер погнулся уже.
— Я слышала про неприятности в дороге. Ужасно! Не переживайте, здесь вы в безопасности. Лорд Чэнселлор утверждал, будто принял для того все меры.
Я улыбнулась и протянула руку к опешившей красавице. Смахнула невидимую пылинку с её плеча, заодно прихватив повисший на рукаве русый волос. Спрятала его между пальцев, опуская ладонь.
— Лорд Чэнселлор – необыкновенный человек, — приветливо согласилась я. — И такой заботливый! Ведь он первым встретил меня у ступеней дворца.
Недоумение на лице леди Шайлы сменилось мрачной враждебностью, и я слегка удивилась. Что не так, первая красавица двора?
— Искренне рада знакомству, леди Шайла, однако мы ужасно задерживаемся, — завершила я битву взглядов. — Вы с нами?
Чужой волос я надёжно припрятала за поясом. Если леди Шайла создаст мне проблемы, я создам ей понос, прыщи или любую другую гадкую хворь. При желании и умертвить можно, однако первая красавица мне ничего не сделала. Кто знает? Может, подружимся ещё.
— Любовница Чэнселлора, — едва слышно подсказала леди Фэзертач, когда леди Шайла первой прошла в залу, обогнав нас на пороге. — Подумала, что вам стоит знать, ваше высочество. Будьте осторожней.
Вот это новость! Теперь понятна ревность, сверкнувшая в глазах первой красавицы Ардентгейла. Я посмела упомянуть имя Норта Чэнселлора в положительном ключе! Кто знает, может, у меня в планах составить ей конкуренцию? Глупо звучит, с учётом того, что вместо желчного советника у меня есть прекрасный молодой король, но допустим. Женщина женщине… э… редко друг.
А тут целая любовница бывшего регента! Не баран чихнул.
Перед ужином, в роскошной приемной зале, я успешно изображала скромность, чтобы поменьше раскрывать рот и побольше наблюдать. Я уже почти изучила этих людей, наряженных, амбициозных, властных, любящих внимание и уверенных, будто они что-то решают. Некоторые и впрямь казались полезными людьми – из тех, кто пишут и переписывают законы, приводят их в исполнение, ведут переговоры с соседними государствами. Таких было меньшинство – я уже знала их поимённо. Большинство же пыталось на них влиять с целью выбить для себя кусок пожирнее. Установленный порядок, простой и непоколебимый, как мир. В кругах попроще вращались люди победнее, однако и они намертво прилипали к тем, от кого можно было поживиться: деньгами ли, влиянием или славой. Деньги, сила, красота, здоровье – неизменные монеты живого мира. Здесь они тоже действовали.
— Его величество король Орион!..
Придворные дамы торопливо присели в глубоких поклонах – у меня, к слову, этот сложный манёвр никак не получался – господа поклонились, и я оказалась единственной, кто встретил взгляд вошедшего в залу короля.
Его величество выглядел… странно. Словно на молодое лицо опустилась тень, тяжёлая, что портьера на королевских окнах, и чёрная, как грозовая туча. Орион казался подавленным и отстранённым. Даже побледнел, встречая мой взгляд, и не ответил на ласковую улыбку. Только оглядел молча, внимательно, с головы до ног, словно впитывая каждую черту, и отвёл взгляд только тогда, когда его позвал советник Чэнселлор.
Бывший регент вошёл в залу вслед за королём, за ним тенью скользнул верный наёмник. Вид у обоих оказался злобно-похоронным. Это когда в похоронах уверены, а кто в гробу будет лежать – ещё обдумывают.
Дрэйк так и остался в дверях, когда благородные дамы и господа пожаловали к столу вслед за его величеством. Беседы за столом мне обыкновенно нравились; когда ещё услышишь, чем живёт и о чём думает народ? Сегодня же я не могла ни отдать должное изысканным блюдам, ни поучаствовать в застольном спектакле, проживая богатую жизнь в чужом обличье.
Король Орион тоже не мог похвастать отменным аппетитом. Против обыкновения, он не прислушивался к разговорам, отвечал коротко и отстранённо, смотрел будто внутрь себя, а когда случалось ему поднять взгляд – рассматривал меня, неулыбчиво, в упор, и вновь ронял тяжёлый взгляд. Я даже амулет под платьем поправила, столь сильным оказалось ощущение, будто Орион меня видит. Но нет, придворные по-прежнему улыбались северной принцессе, в начищенных бокалах отражалось не моё лицо, ничего не переменилось… Может, обидел кто молодого короля? Что же случилось с ним за несколько часов пролетевшего дня?
— Ваше высочество, — обратился ко мне советник Чэнселлор, когда король поднялся, знаменуя окончание ужина, — окажете мне честь?
И ладонь протянул, предлагая свою руку и сопровождение.
Тотчас поднялись все остальные, предвкушая томные вечерние беседы в зале. Неизменный ритуал, который меня, по правде, утомлял: лесная жизнь приучила к ранним подъёмам и отходам ко сну вместе с солнцем. Свечи-то, чай, не бесконечные, а подолгу в тьму таращиться – дело опасное.
— Нет, — внезапно ответил за меня король Орион. — Её высочество окажет честь мне.
Спину обожгли чужие взгляды, смешки, возбуждённые голоса, приглушённые достаточно, чтобы соблюсти приличия, но недостаточно, чтобы скрыть от предмета обсуждения. Если они рассчитывали на пунцовеющие щёки юной неискушённой принцессы – они не прогадали. В лицо и впрямь словно кипятком плеснули, однако вовсе не от смущения. Слишком серьёзным, непривычно серьёзным казался молодой король. Не такими глазами смотрел он на меня этим утром.
Под взглядами придворных, не замечая ни обстановки, ни чужих лиц, я вложила свою руку в подставленную ладонь.
— Если желаете, можем прямо сейчас удалиться в библиотеку, — едва слышно, только для меня одной, проронил Орион. — Вопросов не последует — мы с вами обручены…
Удобная штука – брак по договорённости. Особенно когда жених молод, красив и вдобавок целый король.
Я быстро кивнула, позволяя его величеству провести меня в залу, а оттуда, не задерживаясь и не дожидаясь, пока прочие придворные выберутся из столовой – в коридор. Мы шли быстрым шагом, насколько позволял здравый смысл и моё платье, каблуки стучали по полу, мы не перебросились и словом, минуя галереи, посты стражи, смежные залы и долгие коридоры, и меня не оставляло ощущение, будто мы с его величеством заговорщики, а не первые лица в этом роскошном дворце.
Мы почти бежали, так что я даже не рассмотрела ни гобелены, ни чудесные статуи, ни даже тускло мерцавшие позолоченные светильники, спрятавшиеся по углам. Зато расслышала мягкий шорох за нашими спинами. Далеко, так, чтобы нас не вспугнуть, но достаточно близко, чтобы не упустить из виду.
— Это Дрэйк, — перехватив мой взгляд через плечо, негромко пояснил Орион. — Лорд Чэнселлор ревностен в вопросах личной безопасности.
— И постоянной слежки? — не удержалась я.
Орион скосил на меня глаза, в полумраке позолоченной галереи показавшиеся синими, почти тёмными.
— Разве леди Нора приставлена к вам не ради того же?
Я промолчала, потому что наверняка не знала, но молодой король, вероятно, не ошибался. У него опыта в таких вопросах поболее моего. Вот удивительно – его величество достиг совершеннолетия лишь в этом году, как и братец Илай, однако выглядел… старше? Нет, глупости, старше он не выглядел. А вот более зрелым, усталым, серьёзным, даже каким-то… строгим, что ли? При этом без тени напускного или фальшивого. Так что же не давало покоя молодому королю?
Нет, я не могла прочитать его величество, и чем дальше, тем больше меня интриговал король Орион. За холодными голубыми глазами вполне мог скрываться жестокий манипулятор, извращённый ум, жадный к развлечениям и порокам, и всё-таки… я не могла примерить эту маску на его лицо. Она даже не ложилась, не укладывалась на совершенные черты, падала на землю, выскальзывая из воображаемых рук.
Я мельком обернулась на следовавшую за нами тень, перед которой вытягивались по струнке дворцовые стражники, и крепче вцепилась в локоть Ориона. Ты ничего не услышишь сегодня, наёмник Дрэйк. Прежде я сама разберусь, что мне делать с грядущими откровениями.
— Главная королевская библиотека, — пропуская меня через широкие двери в залу, объявил король Орион. — Лучшее место во дворце.
Я невольно замерла на пороге, охватывая взором открывшееся великолепие. В столь поздний час библиотека освещалась лишь несколькими светильниками, однако их мягкого света хватало, чтобы выхватить из темноты набитые книгами полки, поднимавшиеся к высокому потолку, передвижные лестницы, мягкие диваны и кресла, длинные столы, уютные уголки, вычурные вазы и мраморные статуи – словно вечные ученики, застывшие среди книжного благолепия. Одного взгляда хватило, чтобы влюбиться в эту роскошь раз и навсегда, мысленно присвоить каждый ароматный книжный фолиант, каждый хрустящий свиток, каждый укромный уголок, равно годящийся и для чтения, и для учения, и для колдовской работы – даже каждую восковую свечу в огромном зале, потрясающем своей пышностью и красотой! А заодно – запретить прочим вход в этот храм человеческой мысли, свить здесь ведьмино гнездо, оберегать знания ревниво и безжалостно, как бдящие над сокровищами мифические чудища… Зря, ох, зря говорят, будто любви с первого взгляда не бывает!..
— Вам нравится, — Орион впервые улыбнулся, и я наконец оторвала взгляд от книжной сокровищницы, потрясённо взглянув на короля.
Никогда раньше я не видела столько богатства! Что наряды да угощения – вот оно, то, ради чего я выбралась из лесу, ради чего ввязалась в губительную авантюру, ради чего и сейчас рисковала, оставаясь во дворце вместо того, чтобы рвать когти поскорее…
— Вы – очень счастливый человек, — выдохнула я бездумно, — если можете этим наслаждаться каждый день!
Орион тотчас погрустнел.
— Не могу похвастать такой удачей, ваше высочество. Уверен, вы знаете, что королевские обязанности лишают нас и свободы передвижений, и свободы выбора…
Я умолкла, потому что про королевские обязанности знала лишь понаслышке. Верно, горько быть окружённым роскошью и не иметь возможности ею пользоваться. Что там – даже распоряжаться, поди, король Орион тут не смел. Я провела во дворце несколько дней, однако уже понимала, как сложно здесь всё устроено: за порядком следили определённые люди, и даже сам король трижды подумал бы, прежде чем ломать устоявшийся порядок вещей.
Твёрдой руки им всем не хватает, вот что.
— Вы вольны пользоваться королевской библиотекой, как пожелаете, — снова улыбнулся король Орион, следя за моим лицом. Верно, отражалась на нём целая гамма чувств, которые я даже не пыталась скрыть. — Однако сейчас, если позволите, я хотел бы показать вам собственное святилище в этом храме знаний.
Я остро глянула на короля, бегло оглянулась – тень наёмника Дрэйка маячила на почтительном расстоянии, в коридоре – и кивнула, прильнув к королю. Могу себе позволить! Жених он мне или как? Да и эта его внезапная холодность за ужином… Если дело так дальше пойдёт, мне не останется ничего другого, кроме как прибегнуть к привороту. Что это он себе выдумал – отвергать надежды юной Араминты? И неважно, что за неё здесь я.
Мы прошли к дальнему углу большого зала, где король Орион отпустил мою руку и шагнул к узкой дверце за портьерой. Пока он воевал с замком, я обернулась ещё раз, вперив взгляд в угрюмую фигуру позади.
— Не услышать, не войти,
Нам с тобой не по пути.
В стену толстую, глухую,
Ты стучишь и бьёшь впустую…
Его величество распахнул дверь одновременно с тем, как отзвучали мои последние слова. Я шептала едва слышно, себе под нос, но заклятие подействовало сразу. Теперь наёмник Дрэйк не услышал бы ничего, кроме ватной тишины, даже если подошёл бы к нам вплотную.
Я бегло взглянула в зеркало, восхитившись собственным отражением. До чего хороша! Жаль, что не я.
— Удалось ли выяснить что-нибудь помимо того, о чём мне любезно сообщил господин Дрэйк? — негромко уточнила я, пользуясь моментом.
Леди Фрэнсис хитро сощурилась и окинула меня придирчивым взглядом с ног до головы.
— Верно, сэр Илай уже сообщил, что Дрэйк теперь отвечает за вашу безопасность, — поправив мне шаль, отозвалась камеристка. – И это, моя дорогая, куда хуже, чем покровительство леди Шайлы! Ума не приложу, что задумал Чэнселлор, но поверьте, я скоро узнаю, а вам сообщу первой.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я, коротко сжав ладонь леди Фрэнсис.
Немногие были добры ко мне; последние воспоминания остались в разорённом монастыре. Пожалуй, я уже и забыла, как это – выдохнуть и расслабиться, потому что человек по ту сторону беседы не ищет путей, как бы тебя погубить.
Даже если у леди Фрэнсис имелись свои мотивы беречь юную невесту августейшего племянника — я заранее прощала каждый из них.
— Всё-таки руки помнят дворцовую науку, — довольно заметила леди Фэзертач, как только мы вышли из покоев в прохладный коридор. — Вот как расстаралась с причёской! Вот такие локоны, заколотые лишь на затылке, вам необыкновенно идут. Уверена, мой мальчик, если ещё не по уши влюблён, потеряет разум окончательно! Жаль только, этот ваш оберег…
— Снимать нельзя, — твёрдо повторила я. – Таковы обычаи Фростхейвена!
Амулет от зорких глаз пожилой камеристки скрыть, разумеется, не удалось, басню про оберёг я выдумывала на ходу, а леди Фрэнсис пришлось маскировать это произведение искусства нарядами, шалью, брошками и небо ведает чем ещё. Сложно объяснить, отчего оберёг принцессы болтался на обыкновенной бечёвке и выглядел как кусок навоза, но я выкрутилась. Если и неправдоподобно, то, на какое-то время, меня оставили в покое.
Платье тоже подбиралось с учётом моего «оберега». Леди Фрэнсис решительно отмела идею модистки увеличить декольте, вместо этого велев украсить высокий ворот вышивкой и лентами. Отказалась суровая леди и от ярких расцветок, остановив выбор на тяжёлой золотистой ткани. Кроме ворота и пояса, украшенных чёрным кружевом и вышивкой, его более ничто не украшало, но от этого отражение в зеркале становилось особенно величественным, даже торжественным. Уверена, и на мне настоящей это платье смотрелось бы неплохо: пусть золото и не мой цвет, но чёрная вышивка прекрасно гармонировала бы с моими волосами.
Если буду спешно бежать со дворца, это платье умыкну обязательно.
— …леди Шайла! Я полагала, вы первой заявитесь в столовую залу. Что привело вас в это крыло?
— Леди Фэзертач. Радость от встречи взаимна.
Я с любопытством осмотрела ту, которой пугала меня леди Фрэнсис. Со мной многие подходили знакомиться, и моя замечательная камеристка представила меня всем важным господам и дамам, однако с этой особой мы так и не встретились. Леди Фрэнсис утверждала, будто та присматривается, и ещё объявит свой выход.
— Ваше высочество, — поклон показался недостаточно низким, однако я мало знала о дворцовом этикете. — Нас так и не представили, но меня не смущают чужие козни. Леди Шайла Стилл.
Я помедлила, разглядывая первую красавицу двора. Про красавицу с неохотой обронила леди Фрэнсис, а ей я доверяла. Леди Шайла и впрямь казалась недурна собой. Тщательно завитые светло-русые локоны, поблёскивавшие в них украшения, румяна, благовония, драгоценности и невесомая серебристая шаль, окутывавшая обманчиво хрупкие плечи. Тонкие пальцы держали веер так, как мясник берётся за нож. Этой и клинка не понадобится – вцепится в горло, если потребуется. И хватка неплохая, вон, веер погнулся уже.
— Я слышала про неприятности в дороге. Ужасно! Не переживайте, здесь вы в безопасности. Лорд Чэнселлор утверждал, будто принял для того все меры.
Я улыбнулась и протянула руку к опешившей красавице. Смахнула невидимую пылинку с её плеча, заодно прихватив повисший на рукаве русый волос. Спрятала его между пальцев, опуская ладонь.
— Лорд Чэнселлор – необыкновенный человек, — приветливо согласилась я. — И такой заботливый! Ведь он первым встретил меня у ступеней дворца.
Недоумение на лице леди Шайлы сменилось мрачной враждебностью, и я слегка удивилась. Что не так, первая красавица двора?
— Искренне рада знакомству, леди Шайла, однако мы ужасно задерживаемся, — завершила я битву взглядов. — Вы с нами?
Чужой волос я надёжно припрятала за поясом. Если леди Шайла создаст мне проблемы, я создам ей понос, прыщи или любую другую гадкую хворь. При желании и умертвить можно, однако первая красавица мне ничего не сделала. Кто знает? Может, подружимся ещё.
— Любовница Чэнселлора, — едва слышно подсказала леди Фэзертач, когда леди Шайла первой прошла в залу, обогнав нас на пороге. — Подумала, что вам стоит знать, ваше высочество. Будьте осторожней.
Вот это новость! Теперь понятна ревность, сверкнувшая в глазах первой красавицы Ардентгейла. Я посмела упомянуть имя Норта Чэнселлора в положительном ключе! Кто знает, может, у меня в планах составить ей конкуренцию? Глупо звучит, с учётом того, что вместо желчного советника у меня есть прекрасный молодой король, но допустим. Женщина женщине… э… редко друг.
А тут целая любовница бывшего регента! Не баран чихнул.
Перед ужином, в роскошной приемной зале, я успешно изображала скромность, чтобы поменьше раскрывать рот и побольше наблюдать. Я уже почти изучила этих людей, наряженных, амбициозных, властных, любящих внимание и уверенных, будто они что-то решают. Некоторые и впрямь казались полезными людьми – из тех, кто пишут и переписывают законы, приводят их в исполнение, ведут переговоры с соседними государствами. Таких было меньшинство – я уже знала их поимённо. Большинство же пыталось на них влиять с целью выбить для себя кусок пожирнее. Установленный порядок, простой и непоколебимый, как мир. В кругах попроще вращались люди победнее, однако и они намертво прилипали к тем, от кого можно было поживиться: деньгами ли, влиянием или славой. Деньги, сила, красота, здоровье – неизменные монеты живого мира. Здесь они тоже действовали.
— Его величество король Орион!..
Придворные дамы торопливо присели в глубоких поклонах – у меня, к слову, этот сложный манёвр никак не получался – господа поклонились, и я оказалась единственной, кто встретил взгляд вошедшего в залу короля.
Его величество выглядел… странно. Словно на молодое лицо опустилась тень, тяжёлая, что портьера на королевских окнах, и чёрная, как грозовая туча. Орион казался подавленным и отстранённым. Даже побледнел, встречая мой взгляд, и не ответил на ласковую улыбку. Только оглядел молча, внимательно, с головы до ног, словно впитывая каждую черту, и отвёл взгляд только тогда, когда его позвал советник Чэнселлор.
Бывший регент вошёл в залу вслед за королём, за ним тенью скользнул верный наёмник. Вид у обоих оказался злобно-похоронным. Это когда в похоронах уверены, а кто в гробу будет лежать – ещё обдумывают.
Дрэйк так и остался в дверях, когда благородные дамы и господа пожаловали к столу вслед за его величеством. Беседы за столом мне обыкновенно нравились; когда ещё услышишь, чем живёт и о чём думает народ? Сегодня же я не могла ни отдать должное изысканным блюдам, ни поучаствовать в застольном спектакле, проживая богатую жизнь в чужом обличье.
Король Орион тоже не мог похвастать отменным аппетитом. Против обыкновения, он не прислушивался к разговорам, отвечал коротко и отстранённо, смотрел будто внутрь себя, а когда случалось ему поднять взгляд – рассматривал меня, неулыбчиво, в упор, и вновь ронял тяжёлый взгляд. Я даже амулет под платьем поправила, столь сильным оказалось ощущение, будто Орион меня видит. Но нет, придворные по-прежнему улыбались северной принцессе, в начищенных бокалах отражалось не моё лицо, ничего не переменилось… Может, обидел кто молодого короля? Что же случилось с ним за несколько часов пролетевшего дня?
— Ваше высочество, — обратился ко мне советник Чэнселлор, когда король поднялся, знаменуя окончание ужина, — окажете мне честь?
И ладонь протянул, предлагая свою руку и сопровождение.
Тотчас поднялись все остальные, предвкушая томные вечерние беседы в зале. Неизменный ритуал, который меня, по правде, утомлял: лесная жизнь приучила к ранним подъёмам и отходам ко сну вместе с солнцем. Свечи-то, чай, не бесконечные, а подолгу в тьму таращиться – дело опасное.
— Нет, — внезапно ответил за меня король Орион. — Её высочество окажет честь мне.
Спину обожгли чужие взгляды, смешки, возбуждённые голоса, приглушённые достаточно, чтобы соблюсти приличия, но недостаточно, чтобы скрыть от предмета обсуждения. Если они рассчитывали на пунцовеющие щёки юной неискушённой принцессы – они не прогадали. В лицо и впрямь словно кипятком плеснули, однако вовсе не от смущения. Слишком серьёзным, непривычно серьёзным казался молодой король. Не такими глазами смотрел он на меня этим утром.
Под взглядами придворных, не замечая ни обстановки, ни чужих лиц, я вложила свою руку в подставленную ладонь.
— Если желаете, можем прямо сейчас удалиться в библиотеку, — едва слышно, только для меня одной, проронил Орион. — Вопросов не последует — мы с вами обручены…
Удобная штука – брак по договорённости. Особенно когда жених молод, красив и вдобавок целый король.
Я быстро кивнула, позволяя его величеству провести меня в залу, а оттуда, не задерживаясь и не дожидаясь, пока прочие придворные выберутся из столовой – в коридор. Мы шли быстрым шагом, насколько позволял здравый смысл и моё платье, каблуки стучали по полу, мы не перебросились и словом, минуя галереи, посты стражи, смежные залы и долгие коридоры, и меня не оставляло ощущение, будто мы с его величеством заговорщики, а не первые лица в этом роскошном дворце.
Мы почти бежали, так что я даже не рассмотрела ни гобелены, ни чудесные статуи, ни даже тускло мерцавшие позолоченные светильники, спрятавшиеся по углам. Зато расслышала мягкий шорох за нашими спинами. Далеко, так, чтобы нас не вспугнуть, но достаточно близко, чтобы не упустить из виду.
— Это Дрэйк, — перехватив мой взгляд через плечо, негромко пояснил Орион. — Лорд Чэнселлор ревностен в вопросах личной безопасности.
— И постоянной слежки? — не удержалась я.
Орион скосил на меня глаза, в полумраке позолоченной галереи показавшиеся синими, почти тёмными.
— Разве леди Нора приставлена к вам не ради того же?
Я промолчала, потому что наверняка не знала, но молодой король, вероятно, не ошибался. У него опыта в таких вопросах поболее моего. Вот удивительно – его величество достиг совершеннолетия лишь в этом году, как и братец Илай, однако выглядел… старше? Нет, глупости, старше он не выглядел. А вот более зрелым, усталым, серьёзным, даже каким-то… строгим, что ли? При этом без тени напускного или фальшивого. Так что же не давало покоя молодому королю?
Нет, я не могла прочитать его величество, и чем дальше, тем больше меня интриговал король Орион. За холодными голубыми глазами вполне мог скрываться жестокий манипулятор, извращённый ум, жадный к развлечениям и порокам, и всё-таки… я не могла примерить эту маску на его лицо. Она даже не ложилась, не укладывалась на совершенные черты, падала на землю, выскальзывая из воображаемых рук.
Я мельком обернулась на следовавшую за нами тень, перед которой вытягивались по струнке дворцовые стражники, и крепче вцепилась в локоть Ориона. Ты ничего не услышишь сегодня, наёмник Дрэйк. Прежде я сама разберусь, что мне делать с грядущими откровениями.
— Главная королевская библиотека, — пропуская меня через широкие двери в залу, объявил король Орион. — Лучшее место во дворце.
Я невольно замерла на пороге, охватывая взором открывшееся великолепие. В столь поздний час библиотека освещалась лишь несколькими светильниками, однако их мягкого света хватало, чтобы выхватить из темноты набитые книгами полки, поднимавшиеся к высокому потолку, передвижные лестницы, мягкие диваны и кресла, длинные столы, уютные уголки, вычурные вазы и мраморные статуи – словно вечные ученики, застывшие среди книжного благолепия. Одного взгляда хватило, чтобы влюбиться в эту роскошь раз и навсегда, мысленно присвоить каждый ароматный книжный фолиант, каждый хрустящий свиток, каждый укромный уголок, равно годящийся и для чтения, и для учения, и для колдовской работы – даже каждую восковую свечу в огромном зале, потрясающем своей пышностью и красотой! А заодно – запретить прочим вход в этот храм человеческой мысли, свить здесь ведьмино гнездо, оберегать знания ревниво и безжалостно, как бдящие над сокровищами мифические чудища… Зря, ох, зря говорят, будто любви с первого взгляда не бывает!..
— Вам нравится, — Орион впервые улыбнулся, и я наконец оторвала взгляд от книжной сокровищницы, потрясённо взглянув на короля.
Никогда раньше я не видела столько богатства! Что наряды да угощения – вот оно, то, ради чего я выбралась из лесу, ради чего ввязалась в губительную авантюру, ради чего и сейчас рисковала, оставаясь во дворце вместо того, чтобы рвать когти поскорее…
— Вы – очень счастливый человек, — выдохнула я бездумно, — если можете этим наслаждаться каждый день!
Орион тотчас погрустнел.
— Не могу похвастать такой удачей, ваше высочество. Уверен, вы знаете, что королевские обязанности лишают нас и свободы передвижений, и свободы выбора…
Я умолкла, потому что про королевские обязанности знала лишь понаслышке. Верно, горько быть окружённым роскошью и не иметь возможности ею пользоваться. Что там – даже распоряжаться, поди, король Орион тут не смел. Я провела во дворце несколько дней, однако уже понимала, как сложно здесь всё устроено: за порядком следили определённые люди, и даже сам король трижды подумал бы, прежде чем ломать устоявшийся порядок вещей.
Твёрдой руки им всем не хватает, вот что.
— Вы вольны пользоваться королевской библиотекой, как пожелаете, — снова улыбнулся король Орион, следя за моим лицом. Верно, отражалась на нём целая гамма чувств, которые я даже не пыталась скрыть. — Однако сейчас, если позволите, я хотел бы показать вам собственное святилище в этом храме знаний.
Я остро глянула на короля, бегло оглянулась – тень наёмника Дрэйка маячила на почтительном расстоянии, в коридоре – и кивнула, прильнув к королю. Могу себе позволить! Жених он мне или как? Да и эта его внезапная холодность за ужином… Если дело так дальше пойдёт, мне не останется ничего другого, кроме как прибегнуть к привороту. Что это он себе выдумал – отвергать надежды юной Араминты? И неважно, что за неё здесь я.
Мы прошли к дальнему углу большого зала, где король Орион отпустил мою руку и шагнул к узкой дверце за портьерой. Пока он воевал с замком, я обернулась ещё раз, вперив взгляд в угрюмую фигуру позади.
— Не услышать, не войти,
Нам с тобой не по пути.
В стену толстую, глухую,
Ты стучишь и бьёшь впустую…
Его величество распахнул дверь одновременно с тем, как отзвучали мои последние слова. Я шептала едва слышно, себе под нос, но заклятие подействовало сразу. Теперь наёмник Дрэйк не услышал бы ничего, кроме ватной тишины, даже если подошёл бы к нам вплотную.
