Лорд Чэнселлор ничем не напоминал того натужно-добродушного мужчину, встретившего меня на пороге дворца. Он шагал быстро, спину держал прямо, по сторонам не смотрел, а сосредоточенный взгляд пригвождал к месту всех разом и каждого в частности.
Придворные втянули животы, стражники перестали дышать, к ним присоединился конвой самого лорда Чэнселлора, и только наша живописная компания – мы с Норой, Илай и Дрэйк – оказалась в центре его внимания.
— Я чувствовала, что с ней неладно, — прошелестела Шайла почти на ухо замершему лорду, но из-за звенящей тишины её услышали все присутствовавшие, — однако сомневалась, уж больно хороша. Больше сомнений нет! То, что я нашла в её покоях… Ведьма как есть! Всё там, в спальне, все её книги, зелья, травы… Кто такая, зачем явилась – это надо первым делом выяснить!
— А леди Фэзертач? — отрывисто уточнил бывший регент. — Это правда?..
По лицу Шайлы промелькнуло непонятное выражение. То ли сожаление, то ли досада, то ли вовсе раздражение.
— Увы, — подал голос господин Лэйтимер. — Я проверил тотчас, как меня позвали. Похоже на сердечный приступ, однако скажу точнее, как только разрешат осмотреть… подольше.
— От чего бы ни умерла достопочтенная леди, моя девочка тут не причём, — подала голос Нора. — Мы гуляли целый день! А стараниями вашего… господина Дрэйка – гуляли дольше, чем требовалось. Не удивлюсь, если он отвлекал нас, пока убийца вершила свои чёрные дела!
Поднялся короткий ропот. Шайла начала что-то говорить, Дрэйк шумно выдохнул и отвернулся, Илай заикнулся о том, что её высочество Араминта точно не могла, придворные, воспользовавшись послаблением, обменялись ничего не значащими восклицаниями, а я закрыла лицо руками, с силой растирая глаза. Со стороны выглядело, верно, что нежная принцесса Араминта едва держится на ногах от потрясения. Но ведь меня и впрямь потряхивало. Странно – даже не от того, что меня так легко раскусили. Здесь сама виновата. Но леди Фэзертач… единственная, кто оказалась безусловно добра ко мне… любимая тётушка его величества…
Какой же это удар для Ориона. Он ведь только обрёл кровную родственницу при дворе – чтобы так быстро и бесславно потерять её. Всё потому, что леди Фэзертач верно стерегла покои и помешала проклятой твари в подлых планах.
А затем я стиснула виски кулаками, потому что вместо потрясения и усталости пришла ярость.
— Ну, показывайте, — насмешливо велела Нора. — Что вы там подбросили её высочеству, пока нас не было в покоях?
— Стража подтвердит – я пришла с пустыми руками и ничего не подбрасывала, — вздёрнула подбородок Шайла. — Всё, как нашла – так и оставила, в ожидании лорда Чэнселлора и свидетелей!
— Замечательно, — процедил упомянутый лорд, решительно отодвинул Шайлу с дороги и шагнул в мои покои.
Следом потянулись придворные – их тут же отодвинула бдительная стража – и я, которую не останавливали. Напротив, твёрдая рука Норы подтолкнула внутрь, а пути к отступлению закрыли широкие спины Дрэйка и Илая. Конвой советника Чэнселлора, двое дюжих парней, протиснулись следом, выдернув из толпы господина Лэйтимера, и в просторной приёмной разом не стало места.
С учётом, что дальше середины комнаты никто так и не прошёл, потому что в уютном кресле, откинув голову на спинку, с веером в руках, полулежала спокойная и величавая даже в смерти леди Фрэнсис Фэзертач.
Мы столпились вокруг неё полукругом, словно провинившаяся деревенская ребятня, и хотя леди Фэзертач ожидаемо молчала, казалось, будто она отчитывает нас со всей строгостью. Даже с прикрытыми веками и расслабленным, прекрасным лицом.
Удивительно, но смерть ей шла. Редчайший случай! Словно, перейдя из мира живых в мир мёртвых, леди Фэзертач выпустила наружу внутренний свет, который до того скрывался за скорлупой плоти. Воистину светлая женщина! Светлая Матерь…
— Зачем ты убила её? — спросила я, не узнавая собственного голоса. — Ведь это ты, больше некому…
За рукав дёрнула Нора. Не усугубляй, мол. Не привлекай внимания!
— Кто убил, в том разберутся дознаватели из пыточной, — нехорошо усмехнулась Шайла, но мне показалось – досада в неуверенном взгляде никуда не делась. — Лучше объясните, ваше высочество, что за книги и ведьмина дрянь разбросана в вашем будуаре и спальне?
Норт Чэнселлор обернулся ко мне, но я встретила его взгляд совершенно спокойно. Что мне уже сделают?
— Ваше высочество, — советник остался безукоризненно вежлив. Холодно-вежлив, но это как раз неудивительно, с учетом обстоятельств.
Я молча вложила свою ладонь в его. Словно Норт Чэнселлор вёл меня в обеденную залу, как весь десяток до этого проклятого дня, а не в будуар, откуда меня, вероятно, утащат в казематы уже доблестные стражники. И вовсе не под руку.
В будуаре царила мертвенная тишина и покой. Разбросанные вещицы, неровно сложенные мягкие домашние сапожки, ванна за ширмой, пустой письменный стол. Недоеденные закуски под картиной с веселящимися девицами и филином.
— Где? — ёмко поинтересовался Норт Чэнселлор, цепко удерживая мою ладонь в своей. Словно я могла сбежать или исчезнуть из переполненных покоев!
— Здесь… было здесь! — прорвав окружение и больно толкнув меня в плечо, внутрь ворвалась леди Шайла. — Вот тут, на столе стояло… колбы, зелья…
Ничего там не стояло! Не настолько же я глупа. Видимо, сама Шайла обеспокоилась, расставив красочные декорации. А теперь запамятовала, куда всё подевала.
— И… и в спальне! — и впрямь очнулась леди Шайла. — Там прямо на полу, узоры, символы… книги, дрянь всякая…
Мы переместились в спальню. Здесь царил лёгкий беспорядок – Шайла рылась в вещах, даже следов скрывать не стала – но на указанном полу не было ни символов, ни книг, ни «дряни всякой». Пару сушёных листков, пыль, немного золы, вывернутая полка с женским бельём, небрежно заправленная кровать. Тоже работа Шайлы – дворцовые горничные дело своё знали справно. Значит, и в простынях рылась, не брезговала…
Под кроватью тоже оказалось пусто – я с порога определила. Облегчение пришло и ушло, сменившись недоумением и тревогой. Судя по ошарашенному лицу Шайлы, она оставила всё здесь в лучшем виде, чтобы свидетели, ворвавшись в обитель зла, хлопнулись в обморок, перед тем единодушно отправив ведьму на казнь. И всё же ведьма, то есть, её высочество Араминта, сейчас стояла посреди собственной спальни растерянная, бледная, оговоренная подлой соперницей и на вид совершенно безвинная.
Однако где же моё ведьмино добро?..
— Верно, у леди Шайлы помутился рассудок от потрясения, — первой предположила Нора, даже не скрывая насмешки в голосе. — Привиделось всякое.
— Здесь было!..
Шайла выскочила вперёд, ногой разгребая пыль, золу и пару сушёных лепестков на полу. Словно под ними мог скрываться мой ведьмин мешок! Да тут и мухе не спрятаться.
— Что было? — напряжённо уточнил Норт Чэнселлор, стрельнув взглядом по сторонам и затем остановив его на Шайле.
За нашими спинами толпились, выглядывали из-за плеч, силясь разглядеть хотя бы что-то. Хотя на что тут смотреть? Чай, не ярмарка.
— Думаю, достаточно на сегодня, — повысила голос Нора. — Если поток нелепых обвинений иссяк, попрошу дорогих гостей убраться из спальни и будуара её высочества! Нужно перестелить всё бельё после грязных ручонок незваных гостей! И убраться, ведь натоптали так, что сажу из камина по коврам разнесли. А уж все яства со столов теперь прямиком в помои пожалуют, потому что неизвестно, кого же тут на самом деле хотели отравить – её высочество или бедную леди Фэзертач…
Последняя стрела достигла цели. Многочисленные свидетели, похоже, единодушно купились на ответные обвинения моей камеристки, а в отсутствие иных доказательств противного – им пришлось отступить. И больше всего отступать не хотела леди Шайла.
— Довольно, — коротко велел советник Чэнселлор, и она осеклась на полуслове.
На прекрасном лице любовницы Норта Чэнселлора застыла треснувшая маска недоумения, страха, шока… Все те чувства, которые разделяла бы и я, случись мне так глупо оконфузиться.
— Неслыханно! — разорялась тем временем Нора. — Я сделаю всё, чтобы кнез Ботольф узнал о том, как обращаются здесь с его дочерью!
Подбадривающие окрики моей камеристки мигом вымели из покоев всех лишних, включая конвой Норта Чэнселлора, стражников и придворных. Внутри осталась лишь я с Норой, растерянный Илай, мрачный Дрэйк и сам советник. Лекарь Лэйтимер раздавал негромкие указания горничным, несмело сунувшимся внутрь.
— Приношу свои глубочайшие извинения, ваше высочество, — негромко проронил Норт Чэнселлор, заглядывая мне в глаза. — Все мы немного переволновались. Уверен, ваша камеристка распорядится обо всём, что необходимо, а мы будем счастливы исполнить.
Я выглянула из-за его плеча: тело леди Фэзертач обернули простынёй и бережно выносили из приёмной под руководством лекаря Лэйтимера.
— Если я могу чем-либо вам помочь…
— Да, — обрела голос я. Вышло хрипло и потрясённо. — Я… боюсь теперь оставаться в покоях без охраны. Леди Нора останется на ночь со мной, разумеется, но я бы хотела… чтобы сэр Илай тоже сторожил в приёмной.
— А как же ваш телохранитель Якоб? — приподнял бровь Норт Чэнселлор. — Кроме того, Дрэйк…
— Нет! — воскликнула я, для убедительности вскинув ладони. — Якоба и сэра Илая будет более, чем достаточно! Хотя бы на пару ночей, а там…
Я поёжилась, показывая, насколько шокирована смертями, отравлениями и липкими страхами.
— Как скажете, — вынужденно отступил советник Чэнселлор. — Однако сэра Илая ждёт служба, он рыцарь его величества…
— Да-да! — с готовностью закивала я, округляя глаза. — Его величество! Какой удар! Любимая тётушка…
Слёзы потекли сами.
Под мои смятые стоны и заламывания рук покои стремительно очистились от непрошеных гостей. Внутри остался лишь бледный и непривычно серьёзный Илай, Нора и я. Последним выходил Дрэйк. Задержался на пороге, неуверенно обернулся, меряя меня долгим взглядом.
— Я не знал.
Глухой голос заставил меня оторваться от слёз и причитаний. Я остро взглянула на наёмника, отнимая ладони от лица.
— Правда, не знал, — тяжело продолжил Дрэйк. — Приказано сопроводить, но всё это… я не участвовал. Вы должны мне верить… ваше высочество.
— Ой, не знал, наёмничья душа, — привычно заворчала Нора. — Ещё скажи, что совесть взыграла, которой нет! Да тебе человека прихлопнуть – что чарку опрокинуть…
С коротким вскриком я вцепилась ошарашенному Дрэйку в растрёпанные пряди. Для этого пришлось подпрыгнуть вперёд и вверх – ровно волчица, целящаяся в горло. Наёмник невнятно вскрикнул, отшатнулся, перехватывая мои запястья, оттолкнул несильно, но твёрдо.
Я отступила, сжимая кулаки, Дрэйк ошарашено подался назад, разглядывая обыкновенно скромную принцессу Араминту почти с испугом. Я рассмеялась бы, не будь всё слишком серьёзно, чтобы спускать с рук. В прямом смысле.
— Кхм, — заговорила Нора, когда никто из нас не поторопился нарушить шумное молчание, — думаю, её высочество и впрямь… устала. Ступайте, господин Дрэйк, ступайте. Я уж тут как-нибудь сама…
Двери приёмной захлопнулись, и мы остались в истоптанных, перегаженных покоях втроём. Белый, как полотно, Илай, Нора и я. Какое-то время мы выжидали, прислушиваясь к шуму из-за дверей, затем Нора повернулась ко мне.
— Взяла, чего хотела?
Я медленно разжала пальцы. На ладони покоилось целых три смоляных волоса – перестаралась я, чего уж там. Зато наверняка.
— На кой тебе сдался этот наёмник? Зачем патлы ему повырывала?
Я шумно выдохнула, вновь сжимая кулак.
— И где книги твои? — вновь потребовала Нора. — Повезло нам, что Шайла с придурью, а ну как и впрямь нарыла бы чего? Однако какая наглость!..
— Мои книги были здесь, — медленно отозвалась я. — Не знаю, что она искала, и куда всё исчезло…
Нора испытывающе глянула на меня, я – на неё.
— Спасибо, — сказала я главное. — Не справилась бы без тебя. Почему?..
Камеристка вздохнула.
— Потому что мы теперь с тобой в одной связке, знахарка Медея. Права ты – назад, к кнезу Ботольфу, дороги нет. Теперь, когда моя Араминта… ведь только она и держала, моя девочка… Мне некуда идти. Отчего не потолкаться с тобой во дворце? Глядишь, перепадёт чего интересного на мой проклятый долгий век. Сгожусь ещё, коли не на одно, так на другое.
Я медленно улыбнулась.
— Постараюсь твоё доверие оправдать, леди Нора.
— А… мне чего делать? — подал дрожащий голос Илай. — Нас пронесло… надолго ли?
Я вздохнула, возвращаясь к реальности. Названый братец, источник неприятностей и этой дурной истории, мог запросто пропасть в тюремных казематах – теперь, когда зёрна сомнений в сердце Норта Чэнселлора пустили крепкие ростки. А в подземельях небось такие умельцы работают – Илай сам всё выдаст, палач даже инструменты диковинные раскладывать не закончит.
— Побудешь при покоях, — медленно отозвалась я. — С его величеством договорюсь. Якобы я так перепугалась, что без рыцаря, телохранителя и камеристки мне и глазу не сомкнуть. К слову… где Якоб?
Нора нахмурилась, покачала головой.
— Должен был уж явиться, как шум поднялся. Уговорились, что за покоями присмотрит, пока нас нет. Где шляется – ума не приложу. Узнаю, — пообещала бывшая ведьма мрачно. — Но где книги-то твои… ваше высочество?
Я покачала головой, возвращаясь в будуар. Нора за мной не пошла: оглядевшись, камеристка признала, что уборки нам хватит до утра, на ужин её высочество, то бишь я, точно не пойдёт, а потому следует распорядиться обо всём поскорее, чтобы не остаться без свежего белья и еды.
Этим Нора и занялась, свистнув из коридора горничных. Илай уселся в углу, несчастный и мрачный от того, как обернулось нехитрое поначалу приключение, а я плотно закрыла дверь в будуар и принялась за тщательный осмотр.
Будуар ничем не порадовал, а вот в спальне обнаружилось интересное. Во-первых, волос Шайлы, бережно обёрнутый в лист и спрятанный в раму картины, остался на месте. Не нашла-таки глупая ведьма, отвлеклась на книги и на радостях не огляделась толком. Что ж, у неё был шанс.
Смоляные волосы Дрэйка я припрятала туда же – не перепутаю с русым Шайлы – и отступила на шаг от картины, подмигнув филину.
А затем едва не вскрикнула, когда тот подмигнул в ответ.
Придворные втянули животы, стражники перестали дышать, к ним присоединился конвой самого лорда Чэнселлора, и только наша живописная компания – мы с Норой, Илай и Дрэйк – оказалась в центре его внимания.
— Я чувствовала, что с ней неладно, — прошелестела Шайла почти на ухо замершему лорду, но из-за звенящей тишины её услышали все присутствовавшие, — однако сомневалась, уж больно хороша. Больше сомнений нет! То, что я нашла в её покоях… Ведьма как есть! Всё там, в спальне, все её книги, зелья, травы… Кто такая, зачем явилась – это надо первым делом выяснить!
— А леди Фэзертач? — отрывисто уточнил бывший регент. — Это правда?..
По лицу Шайлы промелькнуло непонятное выражение. То ли сожаление, то ли досада, то ли вовсе раздражение.
— Увы, — подал голос господин Лэйтимер. — Я проверил тотчас, как меня позвали. Похоже на сердечный приступ, однако скажу точнее, как только разрешат осмотреть… подольше.
— От чего бы ни умерла достопочтенная леди, моя девочка тут не причём, — подала голос Нора. — Мы гуляли целый день! А стараниями вашего… господина Дрэйка – гуляли дольше, чем требовалось. Не удивлюсь, если он отвлекал нас, пока убийца вершила свои чёрные дела!
Поднялся короткий ропот. Шайла начала что-то говорить, Дрэйк шумно выдохнул и отвернулся, Илай заикнулся о том, что её высочество Араминта точно не могла, придворные, воспользовавшись послаблением, обменялись ничего не значащими восклицаниями, а я закрыла лицо руками, с силой растирая глаза. Со стороны выглядело, верно, что нежная принцесса Араминта едва держится на ногах от потрясения. Но ведь меня и впрямь потряхивало. Странно – даже не от того, что меня так легко раскусили. Здесь сама виновата. Но леди Фэзертач… единственная, кто оказалась безусловно добра ко мне… любимая тётушка его величества…
Какой же это удар для Ориона. Он ведь только обрёл кровную родственницу при дворе – чтобы так быстро и бесславно потерять её. Всё потому, что леди Фэзертач верно стерегла покои и помешала проклятой твари в подлых планах.
А затем я стиснула виски кулаками, потому что вместо потрясения и усталости пришла ярость.
— Ну, показывайте, — насмешливо велела Нора. — Что вы там подбросили её высочеству, пока нас не было в покоях?
— Стража подтвердит – я пришла с пустыми руками и ничего не подбрасывала, — вздёрнула подбородок Шайла. — Всё, как нашла – так и оставила, в ожидании лорда Чэнселлора и свидетелей!
— Замечательно, — процедил упомянутый лорд, решительно отодвинул Шайлу с дороги и шагнул в мои покои.
Следом потянулись придворные – их тут же отодвинула бдительная стража – и я, которую не останавливали. Напротив, твёрдая рука Норы подтолкнула внутрь, а пути к отступлению закрыли широкие спины Дрэйка и Илая. Конвой советника Чэнселлора, двое дюжих парней, протиснулись следом, выдернув из толпы господина Лэйтимера, и в просторной приёмной разом не стало места.
С учётом, что дальше середины комнаты никто так и не прошёл, потому что в уютном кресле, откинув голову на спинку, с веером в руках, полулежала спокойная и величавая даже в смерти леди Фрэнсис Фэзертач.
Мы столпились вокруг неё полукругом, словно провинившаяся деревенская ребятня, и хотя леди Фэзертач ожидаемо молчала, казалось, будто она отчитывает нас со всей строгостью. Даже с прикрытыми веками и расслабленным, прекрасным лицом.
Удивительно, но смерть ей шла. Редчайший случай! Словно, перейдя из мира живых в мир мёртвых, леди Фэзертач выпустила наружу внутренний свет, который до того скрывался за скорлупой плоти. Воистину светлая женщина! Светлая Матерь…
— Зачем ты убила её? — спросила я, не узнавая собственного голоса. — Ведь это ты, больше некому…
За рукав дёрнула Нора. Не усугубляй, мол. Не привлекай внимания!
— Кто убил, в том разберутся дознаватели из пыточной, — нехорошо усмехнулась Шайла, но мне показалось – досада в неуверенном взгляде никуда не делась. — Лучше объясните, ваше высочество, что за книги и ведьмина дрянь разбросана в вашем будуаре и спальне?
Норт Чэнселлор обернулся ко мне, но я встретила его взгляд совершенно спокойно. Что мне уже сделают?
— Ваше высочество, — советник остался безукоризненно вежлив. Холодно-вежлив, но это как раз неудивительно, с учетом обстоятельств.
Я молча вложила свою ладонь в его. Словно Норт Чэнселлор вёл меня в обеденную залу, как весь десяток до этого проклятого дня, а не в будуар, откуда меня, вероятно, утащат в казематы уже доблестные стражники. И вовсе не под руку.
В будуаре царила мертвенная тишина и покой. Разбросанные вещицы, неровно сложенные мягкие домашние сапожки, ванна за ширмой, пустой письменный стол. Недоеденные закуски под картиной с веселящимися девицами и филином.
— Где? — ёмко поинтересовался Норт Чэнселлор, цепко удерживая мою ладонь в своей. Словно я могла сбежать или исчезнуть из переполненных покоев!
— Здесь… было здесь! — прорвав окружение и больно толкнув меня в плечо, внутрь ворвалась леди Шайла. — Вот тут, на столе стояло… колбы, зелья…
Ничего там не стояло! Не настолько же я глупа. Видимо, сама Шайла обеспокоилась, расставив красочные декорации. А теперь запамятовала, куда всё подевала.
— И… и в спальне! — и впрямь очнулась леди Шайла. — Там прямо на полу, узоры, символы… книги, дрянь всякая…
Мы переместились в спальню. Здесь царил лёгкий беспорядок – Шайла рылась в вещах, даже следов скрывать не стала – но на указанном полу не было ни символов, ни книг, ни «дряни всякой». Пару сушёных листков, пыль, немного золы, вывернутая полка с женским бельём, небрежно заправленная кровать. Тоже работа Шайлы – дворцовые горничные дело своё знали справно. Значит, и в простынях рылась, не брезговала…
Под кроватью тоже оказалось пусто – я с порога определила. Облегчение пришло и ушло, сменившись недоумением и тревогой. Судя по ошарашенному лицу Шайлы, она оставила всё здесь в лучшем виде, чтобы свидетели, ворвавшись в обитель зла, хлопнулись в обморок, перед тем единодушно отправив ведьму на казнь. И всё же ведьма, то есть, её высочество Араминта, сейчас стояла посреди собственной спальни растерянная, бледная, оговоренная подлой соперницей и на вид совершенно безвинная.
Однако где же моё ведьмино добро?..
— Верно, у леди Шайлы помутился рассудок от потрясения, — первой предположила Нора, даже не скрывая насмешки в голосе. — Привиделось всякое.
— Здесь было!..
Шайла выскочила вперёд, ногой разгребая пыль, золу и пару сушёных лепестков на полу. Словно под ними мог скрываться мой ведьмин мешок! Да тут и мухе не спрятаться.
— Что было? — напряжённо уточнил Норт Чэнселлор, стрельнув взглядом по сторонам и затем остановив его на Шайле.
За нашими спинами толпились, выглядывали из-за плеч, силясь разглядеть хотя бы что-то. Хотя на что тут смотреть? Чай, не ярмарка.
— Думаю, достаточно на сегодня, — повысила голос Нора. — Если поток нелепых обвинений иссяк, попрошу дорогих гостей убраться из спальни и будуара её высочества! Нужно перестелить всё бельё после грязных ручонок незваных гостей! И убраться, ведь натоптали так, что сажу из камина по коврам разнесли. А уж все яства со столов теперь прямиком в помои пожалуют, потому что неизвестно, кого же тут на самом деле хотели отравить – её высочество или бедную леди Фэзертач…
Последняя стрела достигла цели. Многочисленные свидетели, похоже, единодушно купились на ответные обвинения моей камеристки, а в отсутствие иных доказательств противного – им пришлось отступить. И больше всего отступать не хотела леди Шайла.
— Довольно, — коротко велел советник Чэнселлор, и она осеклась на полуслове.
На прекрасном лице любовницы Норта Чэнселлора застыла треснувшая маска недоумения, страха, шока… Все те чувства, которые разделяла бы и я, случись мне так глупо оконфузиться.
— Неслыханно! — разорялась тем временем Нора. — Я сделаю всё, чтобы кнез Ботольф узнал о том, как обращаются здесь с его дочерью!
Подбадривающие окрики моей камеристки мигом вымели из покоев всех лишних, включая конвой Норта Чэнселлора, стражников и придворных. Внутри осталась лишь я с Норой, растерянный Илай, мрачный Дрэйк и сам советник. Лекарь Лэйтимер раздавал негромкие указания горничным, несмело сунувшимся внутрь.
— Приношу свои глубочайшие извинения, ваше высочество, — негромко проронил Норт Чэнселлор, заглядывая мне в глаза. — Все мы немного переволновались. Уверен, ваша камеристка распорядится обо всём, что необходимо, а мы будем счастливы исполнить.
Я выглянула из-за его плеча: тело леди Фэзертач обернули простынёй и бережно выносили из приёмной под руководством лекаря Лэйтимера.
— Если я могу чем-либо вам помочь…
— Да, — обрела голос я. Вышло хрипло и потрясённо. — Я… боюсь теперь оставаться в покоях без охраны. Леди Нора останется на ночь со мной, разумеется, но я бы хотела… чтобы сэр Илай тоже сторожил в приёмной.
— А как же ваш телохранитель Якоб? — приподнял бровь Норт Чэнселлор. — Кроме того, Дрэйк…
— Нет! — воскликнула я, для убедительности вскинув ладони. — Якоба и сэра Илая будет более, чем достаточно! Хотя бы на пару ночей, а там…
Я поёжилась, показывая, насколько шокирована смертями, отравлениями и липкими страхами.
— Как скажете, — вынужденно отступил советник Чэнселлор. — Однако сэра Илая ждёт служба, он рыцарь его величества…
— Да-да! — с готовностью закивала я, округляя глаза. — Его величество! Какой удар! Любимая тётушка…
Слёзы потекли сами.
Под мои смятые стоны и заламывания рук покои стремительно очистились от непрошеных гостей. Внутри остался лишь бледный и непривычно серьёзный Илай, Нора и я. Последним выходил Дрэйк. Задержался на пороге, неуверенно обернулся, меряя меня долгим взглядом.
— Я не знал.
Глухой голос заставил меня оторваться от слёз и причитаний. Я остро взглянула на наёмника, отнимая ладони от лица.
— Правда, не знал, — тяжело продолжил Дрэйк. — Приказано сопроводить, но всё это… я не участвовал. Вы должны мне верить… ваше высочество.
— Ой, не знал, наёмничья душа, — привычно заворчала Нора. — Ещё скажи, что совесть взыграла, которой нет! Да тебе человека прихлопнуть – что чарку опрокинуть…
С коротким вскриком я вцепилась ошарашенному Дрэйку в растрёпанные пряди. Для этого пришлось подпрыгнуть вперёд и вверх – ровно волчица, целящаяся в горло. Наёмник невнятно вскрикнул, отшатнулся, перехватывая мои запястья, оттолкнул несильно, но твёрдо.
Я отступила, сжимая кулаки, Дрэйк ошарашено подался назад, разглядывая обыкновенно скромную принцессу Араминту почти с испугом. Я рассмеялась бы, не будь всё слишком серьёзно, чтобы спускать с рук. В прямом смысле.
— Кхм, — заговорила Нора, когда никто из нас не поторопился нарушить шумное молчание, — думаю, её высочество и впрямь… устала. Ступайте, господин Дрэйк, ступайте. Я уж тут как-нибудь сама…
Двери приёмной захлопнулись, и мы остались в истоптанных, перегаженных покоях втроём. Белый, как полотно, Илай, Нора и я. Какое-то время мы выжидали, прислушиваясь к шуму из-за дверей, затем Нора повернулась ко мне.
— Взяла, чего хотела?
Я медленно разжала пальцы. На ладони покоилось целых три смоляных волоса – перестаралась я, чего уж там. Зато наверняка.
— На кой тебе сдался этот наёмник? Зачем патлы ему повырывала?
Я шумно выдохнула, вновь сжимая кулак.
— И где книги твои? — вновь потребовала Нора. — Повезло нам, что Шайла с придурью, а ну как и впрямь нарыла бы чего? Однако какая наглость!..
— Мои книги были здесь, — медленно отозвалась я. — Не знаю, что она искала, и куда всё исчезло…
Нора испытывающе глянула на меня, я – на неё.
— Спасибо, — сказала я главное. — Не справилась бы без тебя. Почему?..
Камеристка вздохнула.
— Потому что мы теперь с тобой в одной связке, знахарка Медея. Права ты – назад, к кнезу Ботольфу, дороги нет. Теперь, когда моя Араминта… ведь только она и держала, моя девочка… Мне некуда идти. Отчего не потолкаться с тобой во дворце? Глядишь, перепадёт чего интересного на мой проклятый долгий век. Сгожусь ещё, коли не на одно, так на другое.
Я медленно улыбнулась.
— Постараюсь твоё доверие оправдать, леди Нора.
— А… мне чего делать? — подал дрожащий голос Илай. — Нас пронесло… надолго ли?
Я вздохнула, возвращаясь к реальности. Названый братец, источник неприятностей и этой дурной истории, мог запросто пропасть в тюремных казематах – теперь, когда зёрна сомнений в сердце Норта Чэнселлора пустили крепкие ростки. А в подземельях небось такие умельцы работают – Илай сам всё выдаст, палач даже инструменты диковинные раскладывать не закончит.
— Побудешь при покоях, — медленно отозвалась я. — С его величеством договорюсь. Якобы я так перепугалась, что без рыцаря, телохранителя и камеристки мне и глазу не сомкнуть. К слову… где Якоб?
Нора нахмурилась, покачала головой.
— Должен был уж явиться, как шум поднялся. Уговорились, что за покоями присмотрит, пока нас нет. Где шляется – ума не приложу. Узнаю, — пообещала бывшая ведьма мрачно. — Но где книги-то твои… ваше высочество?
Я покачала головой, возвращаясь в будуар. Нора за мной не пошла: оглядевшись, камеристка признала, что уборки нам хватит до утра, на ужин её высочество, то бишь я, точно не пойдёт, а потому следует распорядиться обо всём поскорее, чтобы не остаться без свежего белья и еды.
Этим Нора и занялась, свистнув из коридора горничных. Илай уселся в углу, несчастный и мрачный от того, как обернулось нехитрое поначалу приключение, а я плотно закрыла дверь в будуар и принялась за тщательный осмотр.
Будуар ничем не порадовал, а вот в спальне обнаружилось интересное. Во-первых, волос Шайлы, бережно обёрнутый в лист и спрятанный в раму картины, остался на месте. Не нашла-таки глупая ведьма, отвлеклась на книги и на радостях не огляделась толком. Что ж, у неё был шанс.
Смоляные волосы Дрэйка я припрятала туда же – не перепутаю с русым Шайлы – и отступила на шаг от картины, подмигнув филину.
А затем едва не вскрикнула, когда тот подмигнул в ответ.
