— Правильно сделал, если растерял большую часть сил. Да и в колдовском подполье ему делать нечего: какой позор для того, кто собирался ими править! И кому он там нужен без обещанного протектората колдунов в Амбертроне? Не удивляйся, ученица Харта: я ведь всё-таки бывшая ведьма и кое-что знаю. На севере колдунов немного, но и к нам вести прилетают. И кнез Ботольф следил за соседним королевством зорко. Сразу сказал, что с Нортом Чэнселлором надо дружить, когда тот перехватил власть в Ардентгейле и прибрал юного Ориона к рукам, отстранив от дел все ветви древа Сильверстоун. Однако какова его цель? Отчего не придушил юного принца во сне по-тихому, если так рвался к власти?
— Пришлось бы душить и всех остальных, — подал голос Якоб.
Нора задумчиво покивала, но не прониклась. Я тоже.
С одной стороны, всё так: по словам леди Фэзертач, Сильверстоунов было достаточно много, чтобы сделать захват власти насильственным путём максимально неудобным. Норту Чэнселлору пришлось бы душить одного за другим многочисленных отпрысков лорда Ормонда, а затем и леди Фрэнсис Фэзертач – на всякий случай. Даже наёмники вроде Дрэйка взбунтуются против такого приказа: лить августейшую кровь и накладно, и непросто.
С другой стороны…
— …и чистая кровь королевства
Прольётся и выпустит тьму…
Я перехватила пытливые взгляды слуг Араминты и охотно пояснила:
— Без жертвы не бывает воплощения. Нужен агнец, чтобы получить желаемое. И раз в пророчестве столько отсылок к серебряной крови, значит, им нужна кровь именно короля. Регент Норт Чэнселлор взращивал Ориона на заклание, при этом зорко следя, чтобы тот не утратил чистоты. Мне кажется, Норт даже перестарался, — задумчиво добавила я. — Его величество чист не только телом, но и душой. Он прекрасен…
Вот что долгие годы в лесной хижине творят с человеком. Я ведь и в лесу то молчала по десять дней, то болтала сама с собой, что полоумная.
Тонкая усмешка скользнула по губам Якоба, тотчас спрятавшись в густой бороде. Нора оказалась не столь деликатна.
— Вот оно что… Не дворец, не престол и не власть… Любовь?..
— Окстись, — холодно отрезала я. — Его величество слишком молод для меня.
Нора усмехнулась, но продолжать не стала и зашла с другого конца:
— Что, если Норт Чэнселлор следует по стопам кузена? Тоже хочет колдовской мощи в ходе ритуала? А на случай, если у него не выйдет и колдовское подполье помешает – подстрахуется живым огнём? Ведь этот огонь, по легенде, истребляет всякую тьму. Полезная вещь, если хочешь держать колдуна под каблуком. Или ведьму…
— Удачи ему, — всё ещё мрачно отозвалась я. — Уверена, мастер Харт поделился бы с кузеном собственными соображениями по ритуалам, колдовской мощи и подчинении ведьм, если бы мог. Ещё и посмеялся бы напоследок.
Нора подобралась, переглянулась с Якобом. Спросила осторожно:
— Харт Чэнселлор… мёртв? Все считают, будто он ещё проявит себя…
— Едва ли, — ровно отклонила я. — Мастер Харт уже семь лет как укрыт землёй и вставать не собирается.
Нора просверлила меня острым взглядом и покачала головой.
— Не стану спрашивать, как он умер.
Я не ответила, и некоторое время в будуаре царила тишина. Слуги Араминты напряжённо размышляли, составляя собственное мнение, я прогоняла из памяти всплывшее лицо мастера Харта. Побагровевшее, искажённое от боли и злобы, с потёкшей по подбородку слюной. Быстрой смерти не получилось – я впервые опробовала заклинание удушья на спящем. С тех пор зареклась. Омерзительная смерть портит аппетит и усложняет погребение.
Наконец Нора заговорила.
— Кнез Ботольф велел нам выяснить, что сумеем, и отослать ему гонца, чтобы он был в курсе того, что задумал Чэнселлор, — медленно проговорила камеристка и телохранительница принцессы Араминты. — И если доберёмся благополучно, и свадьба состоится, служить ему ушами и глазами в дворце Ардентгейла.
— Так служите, — разрешила я. — Пока мы не определимся, какие наши дальнейшие планы.
Бывшая ведьма напряжённо рассматривала меня, словно читая непонятный текст в мудрёной книге.
— И какие же… у нас… планы?
— Защитить его величество Ориона, короля Амбертрона, — без запинки выдала я. — Полагаю, опасность ему грозит в ночь Воплощения. Идеальное время для тёмных ритуалов. Именно в ночь Воплощения мастер Харт убил его отца, короля Орвела. Орион стал совершеннолетним и ступил на престол несколько лун назад. Это его первый год в качестве короля, и первый праздник Воплощения, когда можно пролить королевскую кровь. Если мы не ошибаемся, советник Чэнселлор не упустит такую возможность. А я не собираюсь ему уступать. Не короля Ориона.
Нора усмехнулась и согласно кивнула, но промолчала.
— Что до кнеза Ботольфа, — продолжила я, — незачем его огорчать. Её высочество уже не вернуть к жизни, но это не значит, что вы должны терять свои. Всегда успеется стать вестником дурных новостей. Нет причин, чтобы в этом обвинили вас. Предлагаю то, от чего меня всегда отговаривал мастер Харт: союз. Мы действуем сообща, пока это возможно. Если наши пути разойдутся, это случится тихо и полюбовно. Что скажете?
Я не стала добавлять, что в случае несогласия их пути закончатся в этом дворце и очень скоро. Теперь, когда я знала их получше, не составит труда сплести заклинание смерти. А если раздобыть по их волоску, вот как с леди Шайлой…
— Раз ты – враг Чэнселлоров… Значит, ты – наш друг, — тяжело выговорила Нора, словно наступая себе на горло. — Ты не на стороне амбертронцев, ты сама по себе, и в союзе с тобой мы не предаем Фростхейвен. Да будет так, знахарка Медея. Мы принимаем твои условия.
Якоб коротко мотнул головой, что выглядело и как согласие, и как сомнение. Я не стала придираться.
— Враг моего врага, — усмехнулась я, оглядывая новых союзников. — Мне нравится этот принцип. Неплохое начало.
Всяко лучше, чем пролитая кровь.
Филин на картине согласно нахохлился.
Утро началось с примерок, планов на грядущий бал и целой толпы народу, снующего в приемную и обратно. Модистка с помощницами под зорким руководством леди Фрэнсис Фэзертач, молчаливая Нора, внимательно наблюдавшая за суетой в приемной, Якоб, заглянувший внутрь лишь раз и тотчас исчезнувший, даже Илай, которому не нашлось дела после утреннего построения. Я ведь и забыла, что выпросила названого братца в защитники. И хотя слуги Араминты и прибыли во дворец, про рыжего рыцаря никто не вспомнил, и другого назначения ему не выделили.
Вокруг меня ещё никогда не толпилось столько народу. Это нервировало. Наряды потеряли блеск и привлекательность, яства утратили вкус, оставляя на губах лишь привкус тлена, а уединиться с книгой, пока вокруг творился хаос и подстерегали опасности, не представлялось возможным.
Расчёт на свидание с его величеством не оправдался: король Орион занимался делами государственной важности. Я бы с большим удовольствием сидела сейчас с ним, выслушивая лордов Барнетта и Вудфина, даже в лицо Норту Чэнселлору смотрела бы и не морщилась, лишь бы подальше от праздной жизни, которая из лесу казалась мне столь привлекательной.
— Выглядите уставшей, дорогая, — заметила леди Фэзертач, помогая мне нарядиться уже в «повседневное» платье: нежно-голубое, с белым кружевом, которое так шло к светлым локонам Араминты, и в котором я настоящая казалась бледной поганкой. — Полагаю, небольшая прогулка вам не повредит. До обеда есть время, я велю подать его в ваши покои. Бедная девочка, мы совсем вас загоняли, — неодобрительно покачала головой пожилая камеристка.
— Что вы, — тут же разуверила я почтенную леди. — Вы – лучшее, что случилось со мной во дворце!.. После его величества, разумеется, — скромно потупилась я под хитрым прищуром леди Фэзертач.
— Орион наверняка захочет с вами увидеться после ужина, моя дорогая, — заверила августейшая тётушка короля. — А потому наберитесь сил и цвета к грядущей встрече! Прогулка по зимнему саду укрепит и бросит румянца на ваши бледные щёки.
— Вы составите мне компанию? — обрадовалась я, тотчас себе изумившись.
Всё-таки материнская любовь незаменима. В монастыре Светлой Матери собрались лучшие женщины, которых я знала за вроде бы недолгую жизнь, но и худшие там были тоже. Настоятельница могла сколько угодно благоволить мне и угощать пряником из-под полы, но игнорировать скандальных монахинь не могла, как и уделять внимание мне одной. Надо же – я только сейчас поняла, что мне этого не хватало.
Тёплых рук, гордости в мудрых глазах, морщин в уголках глаз…
Старость – это привилегия. Тщеславные женщины, искавшие в моей хижине снадобий для гладкой кожи, и глупые мужчины, требовавшие зелья для мужской силы, словно одно это делало их молодыми, забывали главное.
Стареть никто не любит, но это единственный способ жить долго.
Если ты не ведьма, разумеется.
— Не сегодня, дорогая, — сдержанно отклонила леди Фэзертач. — Ещё нужно переделать столько дел… Лучше покажите своей камеристке зимние сады – ей-то всё здесь в новинку. А вот завтра мы с вами пройдёмся, ваше высочество! Надо же и нам посплетничать и придумать способ, как бы ускорить вашу свадьбу с моим племянником. И никакой советник с раздутым самомнением нам планов не испортит!
И леди Фэзертач подмигнула, доставая из огромного шкафа тёплый, подбитый мехом плащ.
Гулять с Норой наедине мне не улыбалось, поэтому я позвала Илая – якобы для сопровождения, по факту – чтобы в любой удобный момент выдворить чужую служанку прочь. Разумеется, это было глупо с моей стороны – следовало изучить леди Нору, сблизиться, узнать, станем ли мы настоящими союзниками или распрощаемся уже в близком будущем.
Леди Фэзертач осталась в моих покоях совершенно одна, наводить порядки в шкафах и убирать за модисткой. Пожилая леди доверительно поделилась, что собирается вздремнуть перед обедом в моей же приемной, но непременно меня дождётся. Я ей доверяла. Даже колдовские книги особо не прятала – так и лежали в мешке под кроватью, вместе с реагентами. Волос Шейлы я спрятала в раме картины с филином и девицами – не знать, где, не найдёшь.
— Роскошь, — проронила Нора, когда мы спустились долгими коридорами во внутренний королевский сад. — Во дворце кнеза Ботольфа таких дивных цветов не найти. Да ещё чтобы зимой цвели…
Мы начали с оранжерей, где и в самом деле распускались яркие бутоны, и я лишь завистливо покачала головой. Я устроила бы здесь ведьмин цветник, с исключительно полезными растениями. Зелья и снадобья сами себя не приготовят; требовались нужные травы.
— Якоб не захотел присоединиться? Составил бы компанию сэру Илаю, — кивнула я на скучающего рыцаря за нашими спинами.
— Должен же кто-то следить за покоями, — мрачно отозвалась Нора. — Карту-то хорошо спрятали, ваше высочество?
После сомнительного союза первым, что я потребовала – это обращения по титулу, мне не принадлежавшему. Вроде как чтобы не проговориться при посторонних, но на деле – пусть чувствуют, за кем здесь власть. Карту я не вернула из тех же соображений, и слуги Араминты не настаивали. Зачем им карта, когда наши планы так размыты? А вот если карта пропадёт, я буду точно знать, что они всё-таки решили меня предать.
— Карта всегда со мной.
— И верно. А про компанию не переживали бы, — мрачно усмехнувшись, добавила Нора, глянув поверх моего плеча. — Не уверена, что этот душегуб желает её составить именно сэру Илаю, но вы уж разберётесь.
Я обернулась.
По дорожке, окаймлённой горшками с притихшими растениями, к нам уверенным шагом приближался человек, которого меньше всего ожидаешь увидеть в прекрасной оранжерее. Такие обычно поджидают на большой дороге и нападают на богатые караваны.
— О, Дрэйк! — по-детски обрадовался Илай.
В учтивости в присутствии посторонних безродному наёмнику никто не отказал бы: учтиво склонённая голова в сторону Норы, снисходительный полукивок Илаю, глубокий поясной поклон мне. И взгляд снизу вверх, пробирающий, внимательный. И медленное распрямление во весь рост и ширину наёмничьих плеч, так, что взглядом меня полили уже сверху – долгим, оценивающим, почти на грани приличия.
— Ваше высочество, — даже голос изменился, став почти завораживающим и столь неподходящим к угрюмому, исполосованному временем и боями лицу. — Прошу простить за вынужденное отсутствие. Вызывал лорд Чэнселлор. Заодно и пожурил, что я оставил вас без подобающего присмотра.
А до чего ладно стелет! Речь ровно патока течёт, глаза совсем замечтались, взгляд изменился, стал приторно-обволакивающим…
Что и говорить, поднаторел наёмник за годы службы у Чэнселлора в обхаживании благородных дам. Меня в образе служанки припугнул и отчитал, подчинённых вроде Илая держал на расстоянии и в страхе, при этом завоёвывал любовь и тех, и других. Даже высокородные господа не морщились, когда Дрэйк входил в залу вслед за Чэнселлором – то ли боялись цепного пса советника, то ли по-своему ценили, зная, что с его помощью можно добраться к ушам бывшего регента.
Может, и с Дрэйком меня связывало не меньше, чем с его величеством Орионом. Нас обоих выкормили, как волчат, Норт и Харт Чэнселлоры, позволили стать правой рукой. Только моя рука удушила собственного учителя. Возможно ли, чтобы опасный наёмник мечтал о том же?..
— Я не без присмотра, — с ответной улыбкой уточнила я очевидное. — Со мной моя замечательная Нора и сэр Илай. А уж в его верности и мастерстве вы ведь не сомневаетесь – после героического спасения и отваги…
Дрэйк дёрнул щекой, стрельнув хмурым взглядом в заалевшего Илая, но тут же вернул сладкую улыбку на лицо.
— …воспитанного, надо полагать, вами, господин Дрэйк! Воистину, ваше мастерство неоспоримо – взрастить такого рыцаря, как сэр Илай…
— Это не моя заслуга, — вежливо ввернул Дрэйк, не в силах выдержать хвалебных од рыжему рыцарю, а я едва не рассмеялась: столь очевидным оказалось раздражение наёмника. — Сэр Илай обучался у одного из рыцарей его величества, в ту пору служившего у регента Чэнселлора. Я лишь… подхватил. Направил в верное русло после смерти его учителя.
— Вы очень скромны, — уже откровенно забавляясь, возразила я. — Сэр Илай о вас самого высокого мнения! И я тоже. Ведь вы так храбро сражались в дороге…
Не совсем на стороне принцессы Араминты, то это уже детали.
— Пройдёмся, — предложила я, кивая Дрэйку на выход из оранжереи. — Мы ведь с вами так и не пообщались толком. Расскажите, что так тревожит советника Чэнселлора? Он казался таким озабоченным на последнем ужине, я переживаю. Стоит ли мне беспокоиться?
— Уверен, что нет, — Дрэйк галантно придержал дверь, позволяя мне выйти в морозную свежесть зимнего сада. — Политика редко располагает к улыбкам и лёгкости.
— Мне ли не знать, — вздохнула я. — Кнез Ботольф тоже нечасто бывал доволен соседями. Да и дела внутренние отбирают много сил и внимания…
За спиной уважительно фыркнула Нора, слушая мой фарс, а я гордо ухмыльнулась. Что, красивые сказки пою? Ещё бы, образование не пропьёшь. В монастыре сирот с малолетства грамоте учили, так что мастер Харт был приятно удивлён встретить безродную девчонку, столь поднаторевшую в нехитрых науках.
— Пришлось бы душить и всех остальных, — подал голос Якоб.
Нора задумчиво покивала, но не прониклась. Я тоже.
С одной стороны, всё так: по словам леди Фэзертач, Сильверстоунов было достаточно много, чтобы сделать захват власти насильственным путём максимально неудобным. Норту Чэнселлору пришлось бы душить одного за другим многочисленных отпрысков лорда Ормонда, а затем и леди Фрэнсис Фэзертач – на всякий случай. Даже наёмники вроде Дрэйка взбунтуются против такого приказа: лить августейшую кровь и накладно, и непросто.
С другой стороны…
— …и чистая кровь королевства
Прольётся и выпустит тьму…
Я перехватила пытливые взгляды слуг Араминты и охотно пояснила:
— Без жертвы не бывает воплощения. Нужен агнец, чтобы получить желаемое. И раз в пророчестве столько отсылок к серебряной крови, значит, им нужна кровь именно короля. Регент Норт Чэнселлор взращивал Ориона на заклание, при этом зорко следя, чтобы тот не утратил чистоты. Мне кажется, Норт даже перестарался, — задумчиво добавила я. — Его величество чист не только телом, но и душой. Он прекрасен…
Вот что долгие годы в лесной хижине творят с человеком. Я ведь и в лесу то молчала по десять дней, то болтала сама с собой, что полоумная.
Тонкая усмешка скользнула по губам Якоба, тотчас спрятавшись в густой бороде. Нора оказалась не столь деликатна.
— Вот оно что… Не дворец, не престол и не власть… Любовь?..
— Окстись, — холодно отрезала я. — Его величество слишком молод для меня.
Нора усмехнулась, но продолжать не стала и зашла с другого конца:
— Что, если Норт Чэнселлор следует по стопам кузена? Тоже хочет колдовской мощи в ходе ритуала? А на случай, если у него не выйдет и колдовское подполье помешает – подстрахуется живым огнём? Ведь этот огонь, по легенде, истребляет всякую тьму. Полезная вещь, если хочешь держать колдуна под каблуком. Или ведьму…
— Удачи ему, — всё ещё мрачно отозвалась я. — Уверена, мастер Харт поделился бы с кузеном собственными соображениями по ритуалам, колдовской мощи и подчинении ведьм, если бы мог. Ещё и посмеялся бы напоследок.
Нора подобралась, переглянулась с Якобом. Спросила осторожно:
— Харт Чэнселлор… мёртв? Все считают, будто он ещё проявит себя…
— Едва ли, — ровно отклонила я. — Мастер Харт уже семь лет как укрыт землёй и вставать не собирается.
Нора просверлила меня острым взглядом и покачала головой.
— Не стану спрашивать, как он умер.
Я не ответила, и некоторое время в будуаре царила тишина. Слуги Араминты напряжённо размышляли, составляя собственное мнение, я прогоняла из памяти всплывшее лицо мастера Харта. Побагровевшее, искажённое от боли и злобы, с потёкшей по подбородку слюной. Быстрой смерти не получилось – я впервые опробовала заклинание удушья на спящем. С тех пор зареклась. Омерзительная смерть портит аппетит и усложняет погребение.
Наконец Нора заговорила.
— Кнез Ботольф велел нам выяснить, что сумеем, и отослать ему гонца, чтобы он был в курсе того, что задумал Чэнселлор, — медленно проговорила камеристка и телохранительница принцессы Араминты. — И если доберёмся благополучно, и свадьба состоится, служить ему ушами и глазами в дворце Ардентгейла.
— Так служите, — разрешила я. — Пока мы не определимся, какие наши дальнейшие планы.
Бывшая ведьма напряжённо рассматривала меня, словно читая непонятный текст в мудрёной книге.
— И какие же… у нас… планы?
— Защитить его величество Ориона, короля Амбертрона, — без запинки выдала я. — Полагаю, опасность ему грозит в ночь Воплощения. Идеальное время для тёмных ритуалов. Именно в ночь Воплощения мастер Харт убил его отца, короля Орвела. Орион стал совершеннолетним и ступил на престол несколько лун назад. Это его первый год в качестве короля, и первый праздник Воплощения, когда можно пролить королевскую кровь. Если мы не ошибаемся, советник Чэнселлор не упустит такую возможность. А я не собираюсь ему уступать. Не короля Ориона.
Нора усмехнулась и согласно кивнула, но промолчала.
— Что до кнеза Ботольфа, — продолжила я, — незачем его огорчать. Её высочество уже не вернуть к жизни, но это не значит, что вы должны терять свои. Всегда успеется стать вестником дурных новостей. Нет причин, чтобы в этом обвинили вас. Предлагаю то, от чего меня всегда отговаривал мастер Харт: союз. Мы действуем сообща, пока это возможно. Если наши пути разойдутся, это случится тихо и полюбовно. Что скажете?
Я не стала добавлять, что в случае несогласия их пути закончатся в этом дворце и очень скоро. Теперь, когда я знала их получше, не составит труда сплести заклинание смерти. А если раздобыть по их волоску, вот как с леди Шайлой…
— Раз ты – враг Чэнселлоров… Значит, ты – наш друг, — тяжело выговорила Нора, словно наступая себе на горло. — Ты не на стороне амбертронцев, ты сама по себе, и в союзе с тобой мы не предаем Фростхейвен. Да будет так, знахарка Медея. Мы принимаем твои условия.
Якоб коротко мотнул головой, что выглядело и как согласие, и как сомнение. Я не стала придираться.
— Враг моего врага, — усмехнулась я, оглядывая новых союзников. — Мне нравится этот принцип. Неплохое начало.
Всяко лучше, чем пролитая кровь.
Филин на картине согласно нахохлился.
Глава 6. Гостям два раза рады: когда они приходят и когда уходят
Утро началось с примерок, планов на грядущий бал и целой толпы народу, снующего в приемную и обратно. Модистка с помощницами под зорким руководством леди Фрэнсис Фэзертач, молчаливая Нора, внимательно наблюдавшая за суетой в приемной, Якоб, заглянувший внутрь лишь раз и тотчас исчезнувший, даже Илай, которому не нашлось дела после утреннего построения. Я ведь и забыла, что выпросила названого братца в защитники. И хотя слуги Араминты и прибыли во дворец, про рыжего рыцаря никто не вспомнил, и другого назначения ему не выделили.
Вокруг меня ещё никогда не толпилось столько народу. Это нервировало. Наряды потеряли блеск и привлекательность, яства утратили вкус, оставляя на губах лишь привкус тлена, а уединиться с книгой, пока вокруг творился хаос и подстерегали опасности, не представлялось возможным.
Расчёт на свидание с его величеством не оправдался: король Орион занимался делами государственной важности. Я бы с большим удовольствием сидела сейчас с ним, выслушивая лордов Барнетта и Вудфина, даже в лицо Норту Чэнселлору смотрела бы и не морщилась, лишь бы подальше от праздной жизни, которая из лесу казалась мне столь привлекательной.
— Выглядите уставшей, дорогая, — заметила леди Фэзертач, помогая мне нарядиться уже в «повседневное» платье: нежно-голубое, с белым кружевом, которое так шло к светлым локонам Араминты, и в котором я настоящая казалась бледной поганкой. — Полагаю, небольшая прогулка вам не повредит. До обеда есть время, я велю подать его в ваши покои. Бедная девочка, мы совсем вас загоняли, — неодобрительно покачала головой пожилая камеристка.
— Что вы, — тут же разуверила я почтенную леди. — Вы – лучшее, что случилось со мной во дворце!.. После его величества, разумеется, — скромно потупилась я под хитрым прищуром леди Фэзертач.
— Орион наверняка захочет с вами увидеться после ужина, моя дорогая, — заверила августейшая тётушка короля. — А потому наберитесь сил и цвета к грядущей встрече! Прогулка по зимнему саду укрепит и бросит румянца на ваши бледные щёки.
— Вы составите мне компанию? — обрадовалась я, тотчас себе изумившись.
Всё-таки материнская любовь незаменима. В монастыре Светлой Матери собрались лучшие женщины, которых я знала за вроде бы недолгую жизнь, но и худшие там были тоже. Настоятельница могла сколько угодно благоволить мне и угощать пряником из-под полы, но игнорировать скандальных монахинь не могла, как и уделять внимание мне одной. Надо же – я только сейчас поняла, что мне этого не хватало.
Тёплых рук, гордости в мудрых глазах, морщин в уголках глаз…
Старость – это привилегия. Тщеславные женщины, искавшие в моей хижине снадобий для гладкой кожи, и глупые мужчины, требовавшие зелья для мужской силы, словно одно это делало их молодыми, забывали главное.
Стареть никто не любит, но это единственный способ жить долго.
Если ты не ведьма, разумеется.
— Не сегодня, дорогая, — сдержанно отклонила леди Фэзертач. — Ещё нужно переделать столько дел… Лучше покажите своей камеристке зимние сады – ей-то всё здесь в новинку. А вот завтра мы с вами пройдёмся, ваше высочество! Надо же и нам посплетничать и придумать способ, как бы ускорить вашу свадьбу с моим племянником. И никакой советник с раздутым самомнением нам планов не испортит!
И леди Фэзертач подмигнула, доставая из огромного шкафа тёплый, подбитый мехом плащ.
Гулять с Норой наедине мне не улыбалось, поэтому я позвала Илая – якобы для сопровождения, по факту – чтобы в любой удобный момент выдворить чужую служанку прочь. Разумеется, это было глупо с моей стороны – следовало изучить леди Нору, сблизиться, узнать, станем ли мы настоящими союзниками или распрощаемся уже в близком будущем.
Леди Фэзертач осталась в моих покоях совершенно одна, наводить порядки в шкафах и убирать за модисткой. Пожилая леди доверительно поделилась, что собирается вздремнуть перед обедом в моей же приемной, но непременно меня дождётся. Я ей доверяла. Даже колдовские книги особо не прятала – так и лежали в мешке под кроватью, вместе с реагентами. Волос Шейлы я спрятала в раме картины с филином и девицами – не знать, где, не найдёшь.
— Роскошь, — проронила Нора, когда мы спустились долгими коридорами во внутренний королевский сад. — Во дворце кнеза Ботольфа таких дивных цветов не найти. Да ещё чтобы зимой цвели…
Мы начали с оранжерей, где и в самом деле распускались яркие бутоны, и я лишь завистливо покачала головой. Я устроила бы здесь ведьмин цветник, с исключительно полезными растениями. Зелья и снадобья сами себя не приготовят; требовались нужные травы.
— Якоб не захотел присоединиться? Составил бы компанию сэру Илаю, — кивнула я на скучающего рыцаря за нашими спинами.
— Должен же кто-то следить за покоями, — мрачно отозвалась Нора. — Карту-то хорошо спрятали, ваше высочество?
После сомнительного союза первым, что я потребовала – это обращения по титулу, мне не принадлежавшему. Вроде как чтобы не проговориться при посторонних, но на деле – пусть чувствуют, за кем здесь власть. Карту я не вернула из тех же соображений, и слуги Араминты не настаивали. Зачем им карта, когда наши планы так размыты? А вот если карта пропадёт, я буду точно знать, что они всё-таки решили меня предать.
— Карта всегда со мной.
— И верно. А про компанию не переживали бы, — мрачно усмехнувшись, добавила Нора, глянув поверх моего плеча. — Не уверена, что этот душегуб желает её составить именно сэру Илаю, но вы уж разберётесь.
Я обернулась.
По дорожке, окаймлённой горшками с притихшими растениями, к нам уверенным шагом приближался человек, которого меньше всего ожидаешь увидеть в прекрасной оранжерее. Такие обычно поджидают на большой дороге и нападают на богатые караваны.
— О, Дрэйк! — по-детски обрадовался Илай.
В учтивости в присутствии посторонних безродному наёмнику никто не отказал бы: учтиво склонённая голова в сторону Норы, снисходительный полукивок Илаю, глубокий поясной поклон мне. И взгляд снизу вверх, пробирающий, внимательный. И медленное распрямление во весь рост и ширину наёмничьих плеч, так, что взглядом меня полили уже сверху – долгим, оценивающим, почти на грани приличия.
— Ваше высочество, — даже голос изменился, став почти завораживающим и столь неподходящим к угрюмому, исполосованному временем и боями лицу. — Прошу простить за вынужденное отсутствие. Вызывал лорд Чэнселлор. Заодно и пожурил, что я оставил вас без подобающего присмотра.
А до чего ладно стелет! Речь ровно патока течёт, глаза совсем замечтались, взгляд изменился, стал приторно-обволакивающим…
Что и говорить, поднаторел наёмник за годы службы у Чэнселлора в обхаживании благородных дам. Меня в образе служанки припугнул и отчитал, подчинённых вроде Илая держал на расстоянии и в страхе, при этом завоёвывал любовь и тех, и других. Даже высокородные господа не морщились, когда Дрэйк входил в залу вслед за Чэнселлором – то ли боялись цепного пса советника, то ли по-своему ценили, зная, что с его помощью можно добраться к ушам бывшего регента.
Может, и с Дрэйком меня связывало не меньше, чем с его величеством Орионом. Нас обоих выкормили, как волчат, Норт и Харт Чэнселлоры, позволили стать правой рукой. Только моя рука удушила собственного учителя. Возможно ли, чтобы опасный наёмник мечтал о том же?..
— Я не без присмотра, — с ответной улыбкой уточнила я очевидное. — Со мной моя замечательная Нора и сэр Илай. А уж в его верности и мастерстве вы ведь не сомневаетесь – после героического спасения и отваги…
Дрэйк дёрнул щекой, стрельнув хмурым взглядом в заалевшего Илая, но тут же вернул сладкую улыбку на лицо.
— …воспитанного, надо полагать, вами, господин Дрэйк! Воистину, ваше мастерство неоспоримо – взрастить такого рыцаря, как сэр Илай…
— Это не моя заслуга, — вежливо ввернул Дрэйк, не в силах выдержать хвалебных од рыжему рыцарю, а я едва не рассмеялась: столь очевидным оказалось раздражение наёмника. — Сэр Илай обучался у одного из рыцарей его величества, в ту пору служившего у регента Чэнселлора. Я лишь… подхватил. Направил в верное русло после смерти его учителя.
— Вы очень скромны, — уже откровенно забавляясь, возразила я. — Сэр Илай о вас самого высокого мнения! И я тоже. Ведь вы так храбро сражались в дороге…
Не совсем на стороне принцессы Араминты, то это уже детали.
— Пройдёмся, — предложила я, кивая Дрэйку на выход из оранжереи. — Мы ведь с вами так и не пообщались толком. Расскажите, что так тревожит советника Чэнселлора? Он казался таким озабоченным на последнем ужине, я переживаю. Стоит ли мне беспокоиться?
— Уверен, что нет, — Дрэйк галантно придержал дверь, позволяя мне выйти в морозную свежесть зимнего сада. — Политика редко располагает к улыбкам и лёгкости.
— Мне ли не знать, — вздохнула я. — Кнез Ботольф тоже нечасто бывал доволен соседями. Да и дела внутренние отбирают много сил и внимания…
За спиной уважительно фыркнула Нора, слушая мой фарс, а я гордо ухмыльнулась. Что, красивые сказки пою? Ещё бы, образование не пропьёшь. В монастыре сирот с малолетства грамоте учили, так что мастер Харт был приятно удивлён встретить безродную девчонку, столь поднаторевшую в нехитрых науках.
