— …снега навалило, следов не видно… Поворачиваем, Дрэйк, вряд ли он забрался в такую чащу! Да и чего ради? Ближайшее поселение в часе езды, наверняка рыцарёк рванул туда…
— След оборвался тут. Мерзавец рядом. Велено доставить живым. И тело… Точно мертва?
— Обижаешь…
Я прикрыла глаза, вслушиваясь в голоса, пока далёкие. Храп лошадей, встревоженные ночные птицы, в чей покой ворвались незваные визитёры. Это только хорошие гости всегда вовремя. А непрошеных разворачивают ещё на подходе.
— То ли гром грохочет, то ли голод точит,
Поднимает стаю, глотки разрывает.
Подойдите ближе – кости мы оближем…
Мы давно не ели… ждали вас, терпели…
Утробный вой ворвался в ночной лес ещё до того, как с моих губ сорвались последние хриплые слова. Лес ожил жарким дыханием, сильными лапами, бьющими по снегу, огромными тенями, несущимися из чащи к дороге. Несколько теней перемахнули через тропинку у самой хижины, так, что привязанный к дереву конь встревоженно заржал, натягивая поводья.
Я не пошевелилась. Враждебные духи, призванные колдовской силой, всё ещё крутились вокруг, заклинание действовало, тело мне не принадлежало. Что я? Проводница тёмных сил в бренный мир…
— Волки! Волки!!!..
Дикие крики, всхрапнувшее животное, звуки борьбы, топот копыт по утоптанной лесной тропе. Предсмертные хрипы. Влажное чавканье, драка за уже растерзанные тела. Сегодня мой откуп – две души. Третий… третий ушёл…
Я расслабила скрюченные пальцы, складывая ладони у груди. Жест для непосвящённых почти молитвенный.
Тишина.
Волки сыты, агнец цел, вечная память охотникам за головами.
— Не повезло, — глухо проронила я в ночь, как только стихли последние удары волчьих лап по снегу. – У этого агнца туз в рукаве…
Ведьмина сила – это не только привороты и настойки для любовных утех. Это чаще всего именно такое: неприглядное, кровавое, грязное. Кто считает иначе – наслушался романтичных сказок, где девицы бегают к ведьмам только за молодильными фруктами.
Но они забывают о цене. Когда обращаешься к ведьме, нужно знать, что за любое мнимое добро следует неизбежная расплата. Исключений нет.
Хороших ведьм не бывает.
— Не спишь? – сонно спросили из-за спины. – Слушай, я чего придумал… Ведь немногие знают принцессу в лицо! А слуги её наверняка тоже… того… померли. С Дрэйком договоримся, он славный парень. Грубоватый немного, но и он, поди, на виселице болтаться не захочет. Ты как думаешь? Должен же я хоть кого-то доставить во дворец! Сработает, как считаешь? Должно сработать!
Я устало растёрла лицо и обернулась, кутаясь в меховую накидку.
— О чём ты, Илай?
— …принцесса, конечно, повыше тебя, кожей посветлее, волосами краше… Глаза голубые, а не болотные… Ну и моложе, конечно, но мы тебя как-нибудь приукрасим, а? Я же знаю, к тебе девицы бегают, снадобья для лица выпрашивают, так, может, и твою смуглую личину замажем? Главное, чтоб регент Норт купился, а остальные подтянутся! Ну, откуда им знать, что ты не принцесса?..
На миг я оторопела, но Илай смотрел на меня с такой надеждой, что я сдержалась от честного ответа. Мысль была бы гениальной, не будь дурацкой.
— В платье переоденем, чем не принцесса? Ну пожалуйста! – возбуждённо затарахтел Илай, разгораясь собственной идеей. – Ты представь… нет, ты только представь, что у нас получится! Ты же станешь королевой Амбертрона! Не переживай, молодой король – он вроде ничего, вменяемый, я его издалека разок видел… А не получится – так исчезнешь! Главное, что уже не я за принцессу отвечать буду… Помнишь, как мы в детстве мечтали? Станем богатыми, знаменитыми! Ну, это ты станешь, конечно, но ты ведь меня не обидишь, а? Ты всегда меня защищала, настоятельница нас братом и сестрой звала… А во дворце знаешь, как вкусно кормят? И местные женщины в красивейших нарядах ходят, цветы нюхают, модные книжки читают… Там огромная библиотека, Медея! Целое крыло под манускрипты, фолианты и прочее, ты же такое любишь, я знаю! – нащупал слабое место давний приятель. – Будешь сидеть в библиотеке с утра до ночи и прихлёбывать горячий шоколад из фарфоровой чашечки. В красивом платье! Пожалуйста, Медея, - взмолился Илай, хватая меня за руки. – Скажи «да»!
Я всё-таки не выдержала и фыркнула, качая головой. И когда я перестану покупаться на слезные просьбы названого брата?..
Я никогда не бывала в столице. В этом Илай меня переплюнул: повидал-таки мир, вырвался из глуши монастырского посёлка. Я, в отличие от старого друга, ступила прямиком в трясину. Так и просидела там десять лет, медленно и неотвратимо сползая в безумие. Так случается, когда тёмный дар копишь, не давая ему достойного выхода. Вот только за любой такой выход нужно платить. Именно поэтому мастер Харт годами вынашивал амбициозные планы, но так и не решился к ним приступить. Все носятся с честолюбивыми мечтами ровно до тех пор, как им не предоставят за них счёт.
Мастер Харт остался мне должен, когда я избавила его от мук выбора.
— Мы же перекусим перед тем, как ломиться во дворец? – занервничал Илай, как только мы приблизились к городским воротам. – Раскусит нас регент Чэнселлор, ох, раскусит… И посадит в подземелья, а у меня желудок слабый, здоровье хрупкое…
— Как ты так долго продержался в этом мире, — вздохнула я, поправляя амулет на шее.
Амулет – громко сказано. Заговор на чужую личину, иллюзия на крови мёртвой принцессы и локоне её же русых волос.
Илай, когда меня увидел, чуть в обморок не хлопнулся.
— К-как ж-живая, — стуча зубами, вытолкнул он.
— Я и есть живая, — отрезала я, наспех ушивая подол богатого платья.
Юную принцессу переодели в мои обноски, завернули в мешковину и похоронили в недокопанной выгребной яме. Как раз неглубоко: понадобится, откопаем. Уж не знаю, зачем, я её в неживом виде поднимать не собиралась. Илай даже установил подобие знака Отца на жалкой могиле, а я, как могла, украсила можжевельником и хвоей. Лучшее из того, что могла предложить её высочеству бесславная смерть в местных лесах.
Да и старалась я только ради Илая. Ох уж эти чистые, доверчивые глаза…
— Мы же её похороним? – ничуть не сомневаясь в моей добродетели, простодушно спросил Илай. — Ну, чтобы по-человечески…
За недолгую, но насыщенную жизнь мне угрожали, умоляли, даже пытались подкупить. Я равнодушно и без угрызений проданной совести отказывала каждому, с кем не сошлись в цене или взглядах. А вот этому, бестолковому, простодушному в святой простоте – не могла. Ещё ни разу не отказала, даже если просьба шла вразрез не только с собственными убеждениями, но и со здравым смыслом.
Нельзя, невозможно предавать глаза, которые в тебя верят.
— Медея, давай остановимся, — взмолился рыцарь, натягивая поводья у придорожной таверны. — Дух переведём, глотнём для храбрости…
— Для храбрости я тебе пинка сейчас выпишу, — щедро предложила я, с отстранённым интересом оглядываясь по сторонам. — И не «Медея», а «ваше королевское высочество принцесса Араминта». Если из-за твоего промаха нас повяжут, я-то из-за решётки выберусь, а тебя даже искать не стану. Всё понял? Так и сгниёшь с пустым и слабым желудком в полной темноте. С крысами! – добила я побледневшего Илая. – Уж не осрамись в первый же день.
— Что ты! – перепугался новоиспечённый рыцарь, спрыгивая из седла.
Дальше ему предполагалось идти пешком, а мне – ехать верхами, изображая гордость, недосягаемость и лёгкий испуг. И скромность, потому что куталась я в богатый плащ с чужого плеча не удовольствия ради, а чтобы скрыть окровавленный, порванный корсет платья, который оттереть так и не удалось. Разумеется, я приняла меры и повязала тёплую шаль поверх верхней части дорогого, но безнадёжно испорченного платья, но вопросы неизбежно последуют. Ведь человек по имени Дрэйк ушёл живым, и наверняка доверял твёрдой руке меткого и уже мёртвого стрелка. Что ж, и на этот случай я подготовилась, а Илай послушно заучил свою роль. Всю дорогу мы отрабатывали заготовленную речь, потому что старому товарищу я, конечно, верила, но не доверяла.
План был простой и не слишком гениальный: убедить всех в том, что я и есть принцесса северного королевства, дождаться, пока Илая наградят и отпустят с миром, убедиться в том, что непутёвый рыцарь действительно уберётся подальше от дворца и регента Чэнселлора, затем исчезнуть следом.
Желательно – до бракосочетания.
И книги прихватить из королевской библиотеки.
Мстительность требовала ещё и свалить вину за исчезновение «принцессы» на изворотливого Дрэйка или даже самого регента Чэнселлора, но лень подсказывала, что я едва ли стану тратить время и силы на сложные махинации. Пожалуй, это главная причина, по которой я оставалась лесной «знахаркой», а не заняла законное место в первых рядах подпольного колдовского мира. Мастер Харт тоже избегал общества себе подобных, но по причине больших амбиций и чрезвычайного презрения к единомышленникам.
Неприятно осознавать, что не ты один хочешь править миром.
— Сэр Илай, — вдруг узнал стражник у ворот, — вы живы! А мастер Дрэйк сказал… Вот дрянь! А я ставил на то, что рыжий неудач… э… что вы не протянете и недели в новом звании!
— Ты мне должен, — требовательно протянул ладонь второй стражник. — Я в вас верил! — обратился он уже к Илаю.
Я с интересом глянула на пожилого стражника, который выиграл куш у товарища. Наверняка только он один и ставил на Илая, да и то из жалости.
— И правильно делали, — подбодрила я, кутаясь в богатый плащ. – Сэр Илай совершил невозможное и спас меня от рук разбойников, в то время как остальные позорно бежали! Уверена, его величество дарует верному рыцарю достойную награду за спасение невесты…
Лица стражников одинаково вытянулись, но пожилой догадался быстрее.
— В-ваше в-высочество?.. Это… то есть…
— Её королевское высочество принцесса Араминта из Фростхейвена, — заученно отрапортовал Илай, сияя под моим снисходительным взглядом. Но ведь и вправду молодец, даже не сбился ни разу. — А теперь расступитесь, потому как мы и без того задержались!
И коня потянул за уздцы.
Стражники расступились в обоюдном молчании, которое наверняка нарушится сразу же, как только мы отъедем подальше от длинных языков будущих сплетников. Это хорошо: история героического спасения северной принцессы разлетится по городу быстрее из уст стражников и простолюдинов, нежели спущенная из дворцовых застенок. Казнить народного героя куда сложнее, чем рядового рыцаря, о чьём внезапном назначении пока судачили лишь в узких кругах.
— Назад дороги нет, — подтвердила я, бросив мимолётный взгляд на побледневшего товарища. — Молодец, ты хорошо держался.
Илай только кивнул, не доверяя собственному голосу. Стражники – это только разминка. Впереди нас ждал регент Норт Чэнселлор и целый королевский двор, где у каждого за пазухой если не кинжал, то наверняка целый арсенал оружия, которое можно всадить в спину. Я про местные нравы знала лишь из уст мастера Харта, поэтому не боялась того, с чем пока не сталкивалась. Зато Илай, кажется, имел о грядущем кое-какое представление, потому что краснел и бледнел попеременно, по мере нашего приближения ко дворцу.
Каюсь, я упустила из виду его волнение, потому что улицы Ардентгейла завораживали. Надо же, а я считала, что уже мертва ко всякому чувству, и уж тем более к очарованию красотой внешнего мира. Но как иначе? Ведь столица Амбертрона, славный город Ардентгейл, ничем не напоминал бедные поселения, в которых мне приходилось бывать за год странствий до того, как я осела в лесу с мастером Хартом.
Деревянные домишки остались за городскими стенами – внутри располагались сплошь солидные каменные жилища. Вдоль выложенных булыжником мостовых выстроились высокие резные фонари, в которых тускло блестели масляные лампады. Более узкие боковые улочки освещались факелами у небольших лавочек и мастерских, подсвечивавших цветастые вывески или товар за окнами лавок побогаче. Улицы, несмотря на послеобеденный час, оставались людными, шумными, полными жизненной суеты, повозок с товаром, носильщиками, конными и пешими, отрядами стражи и головокружительных ароматов.
— Нас не покормят, пока не расспросят, — толсто намекнул Илай. — Здесь харчевня неподалёку. Можно хоть на улице перекусить, если не хочешь рассиживаться. У меня деньги есть! — совсем уж по-детски похвастал младший товарищ, и я усмехнулась.
— Ну, раз деньги есть, то чего бы их не потратить, — согласилась я. — Тем более если это не мои.
— Карман тянут, — поддакнул Илай, мгновенно веселея лицом.
Мы свернули на боковую улочку, где сразу на углу и впрямь располагалась чудесная харчевня. Ничего похожего на деревенские постоялые дворы и придорожные таверны. Конюшня на заднем дворе для конных посетителей, чистая деревянная терраса, примыкавшая к каменному дому со съемными комнатами для гостей, приветливые помощницы, мигом определившие нам столик у широкого окна. И горячие блюда, заставившие наш столик с искусной поспешностью: харчевня быстро заполнялась вечерними посетителями.
Помощница, поставившая перед нами кружки дымящегося грога, бегло улыбнулась Илаю, оценила меня, спала с лица – ну да, образ прекрасной северной принцессы на мне сразу лишал её всяких шансов – и умчалась на кухню, получив плату. Ещё одна невидаль городских харчевен – платили наперёд, не рассчитывая на долгие посиделки. Городские посетители не чета деревенским, которые ходят в местные заведения лишь чтобы разогнать скуку да обменяться нехитрыми новостями. Столичные гости забегали в двери, хватали быстрые заказы да вылетали прочь, дожёвывая на ходу. Оттого и плату с них требовали сразу, не доверяя местному шустрому народцу. Это в деревне никуда не убежишь, все тебя знают, а здесь…
— На тебя заглядываются, — усмехнулась я, оценив беглые взгляды девушек на рыцаря. — Что же ты? Или уже имеется сердечный интерес?
— Зачем оно мне? — удивился молодой рыцарь, проглатывая очередной пирожок. — Мне жену рано: ни дома, ни денег!
— Кто говорит про жену?
— А кого – мужа, что ли? — снова не понял меня Илай. — Некогда мне о глупостях, Медея! Пусть регент милует, для начала…
Я только головой покачала, принимаясь за собственный не то обед, не то ужин. Здесь, среди городского сумасшествия, Илай выглядел куда увереннее, чем в лесах и на диких дорогах. Такие, как младший названный братец, рождены не для грубой работы. Ему бы что попроще – писарем, поваром, или, на худой конец, мастеровым… Хотя руки-то у него, несмотря на внешнюю их красоту, росли совершенно не из плеч. Если не поранится, так убьётся.
Жаль, потому что природа щедро наделила Илая внешними дарами. Медные кудри до плеч, пронзительные изумрудные глаза, светлая кожа без видимых изъянов, тонкая талия, широкие плечи, чистые руки. Мечта для молодых девушек и извращённых старых дам. Ко мне ведь за разными снадобьями приходили. И спрос на таких вот, молоденьких да наивных, имелся огромный.
Милостью Отца Света так долго без меня продержался, не иначе.
— Как тебе столица? — поинтересовался предмет моих угрюмых размышлений. — Правда, красиво? Я как в первый раз увидел, так и влюбился! Сразу о тебе подумал. Мы ведь одинаково о больших городах мечтали…
— След оборвался тут. Мерзавец рядом. Велено доставить живым. И тело… Точно мертва?
— Обижаешь…
Я прикрыла глаза, вслушиваясь в голоса, пока далёкие. Храп лошадей, встревоженные ночные птицы, в чей покой ворвались незваные визитёры. Это только хорошие гости всегда вовремя. А непрошеных разворачивают ещё на подходе.
— То ли гром грохочет, то ли голод точит,
Поднимает стаю, глотки разрывает.
Подойдите ближе – кости мы оближем…
Мы давно не ели… ждали вас, терпели…
Утробный вой ворвался в ночной лес ещё до того, как с моих губ сорвались последние хриплые слова. Лес ожил жарким дыханием, сильными лапами, бьющими по снегу, огромными тенями, несущимися из чащи к дороге. Несколько теней перемахнули через тропинку у самой хижины, так, что привязанный к дереву конь встревоженно заржал, натягивая поводья.
Я не пошевелилась. Враждебные духи, призванные колдовской силой, всё ещё крутились вокруг, заклинание действовало, тело мне не принадлежало. Что я? Проводница тёмных сил в бренный мир…
— Волки! Волки!!!..
Дикие крики, всхрапнувшее животное, звуки борьбы, топот копыт по утоптанной лесной тропе. Предсмертные хрипы. Влажное чавканье, драка за уже растерзанные тела. Сегодня мой откуп – две души. Третий… третий ушёл…
Я расслабила скрюченные пальцы, складывая ладони у груди. Жест для непосвящённых почти молитвенный.
Тишина.
Волки сыты, агнец цел, вечная память охотникам за головами.
— Не повезло, — глухо проронила я в ночь, как только стихли последние удары волчьих лап по снегу. – У этого агнца туз в рукаве…
Ведьмина сила – это не только привороты и настойки для любовных утех. Это чаще всего именно такое: неприглядное, кровавое, грязное. Кто считает иначе – наслушался романтичных сказок, где девицы бегают к ведьмам только за молодильными фруктами.
Но они забывают о цене. Когда обращаешься к ведьме, нужно знать, что за любое мнимое добро следует неизбежная расплата. Исключений нет.
Хороших ведьм не бывает.
— Не спишь? – сонно спросили из-за спины. – Слушай, я чего придумал… Ведь немногие знают принцессу в лицо! А слуги её наверняка тоже… того… померли. С Дрэйком договоримся, он славный парень. Грубоватый немного, но и он, поди, на виселице болтаться не захочет. Ты как думаешь? Должен же я хоть кого-то доставить во дворец! Сработает, как считаешь? Должно сработать!
Я устало растёрла лицо и обернулась, кутаясь в меховую накидку.
— О чём ты, Илай?
— …принцесса, конечно, повыше тебя, кожей посветлее, волосами краше… Глаза голубые, а не болотные… Ну и моложе, конечно, но мы тебя как-нибудь приукрасим, а? Я же знаю, к тебе девицы бегают, снадобья для лица выпрашивают, так, может, и твою смуглую личину замажем? Главное, чтоб регент Норт купился, а остальные подтянутся! Ну, откуда им знать, что ты не принцесса?..
На миг я оторопела, но Илай смотрел на меня с такой надеждой, что я сдержалась от честного ответа. Мысль была бы гениальной, не будь дурацкой.
— В платье переоденем, чем не принцесса? Ну пожалуйста! – возбуждённо затарахтел Илай, разгораясь собственной идеей. – Ты представь… нет, ты только представь, что у нас получится! Ты же станешь королевой Амбертрона! Не переживай, молодой король – он вроде ничего, вменяемый, я его издалека разок видел… А не получится – так исчезнешь! Главное, что уже не я за принцессу отвечать буду… Помнишь, как мы в детстве мечтали? Станем богатыми, знаменитыми! Ну, это ты станешь, конечно, но ты ведь меня не обидишь, а? Ты всегда меня защищала, настоятельница нас братом и сестрой звала… А во дворце знаешь, как вкусно кормят? И местные женщины в красивейших нарядах ходят, цветы нюхают, модные книжки читают… Там огромная библиотека, Медея! Целое крыло под манускрипты, фолианты и прочее, ты же такое любишь, я знаю! – нащупал слабое место давний приятель. – Будешь сидеть в библиотеке с утра до ночи и прихлёбывать горячий шоколад из фарфоровой чашечки. В красивом платье! Пожалуйста, Медея, - взмолился Илай, хватая меня за руки. – Скажи «да»!
Я всё-таки не выдержала и фыркнула, качая головой. И когда я перестану покупаться на слезные просьбы названого брата?..
Глава 2. Настоящие друзья не позволят тебе совершать глупости в одиночку
Я никогда не бывала в столице. В этом Илай меня переплюнул: повидал-таки мир, вырвался из глуши монастырского посёлка. Я, в отличие от старого друга, ступила прямиком в трясину. Так и просидела там десять лет, медленно и неотвратимо сползая в безумие. Так случается, когда тёмный дар копишь, не давая ему достойного выхода. Вот только за любой такой выход нужно платить. Именно поэтому мастер Харт годами вынашивал амбициозные планы, но так и не решился к ним приступить. Все носятся с честолюбивыми мечтами ровно до тех пор, как им не предоставят за них счёт.
Мастер Харт остался мне должен, когда я избавила его от мук выбора.
— Мы же перекусим перед тем, как ломиться во дворец? – занервничал Илай, как только мы приблизились к городским воротам. – Раскусит нас регент Чэнселлор, ох, раскусит… И посадит в подземелья, а у меня желудок слабый, здоровье хрупкое…
— Как ты так долго продержался в этом мире, — вздохнула я, поправляя амулет на шее.
Амулет – громко сказано. Заговор на чужую личину, иллюзия на крови мёртвой принцессы и локоне её же русых волос.
Илай, когда меня увидел, чуть в обморок не хлопнулся.
— К-как ж-живая, — стуча зубами, вытолкнул он.
— Я и есть живая, — отрезала я, наспех ушивая подол богатого платья.
Юную принцессу переодели в мои обноски, завернули в мешковину и похоронили в недокопанной выгребной яме. Как раз неглубоко: понадобится, откопаем. Уж не знаю, зачем, я её в неживом виде поднимать не собиралась. Илай даже установил подобие знака Отца на жалкой могиле, а я, как могла, украсила можжевельником и хвоей. Лучшее из того, что могла предложить её высочеству бесславная смерть в местных лесах.
Да и старалась я только ради Илая. Ох уж эти чистые, доверчивые глаза…
— Мы же её похороним? – ничуть не сомневаясь в моей добродетели, простодушно спросил Илай. — Ну, чтобы по-человечески…
За недолгую, но насыщенную жизнь мне угрожали, умоляли, даже пытались подкупить. Я равнодушно и без угрызений проданной совести отказывала каждому, с кем не сошлись в цене или взглядах. А вот этому, бестолковому, простодушному в святой простоте – не могла. Ещё ни разу не отказала, даже если просьба шла вразрез не только с собственными убеждениями, но и со здравым смыслом.
Нельзя, невозможно предавать глаза, которые в тебя верят.
— Медея, давай остановимся, — взмолился рыцарь, натягивая поводья у придорожной таверны. — Дух переведём, глотнём для храбрости…
— Для храбрости я тебе пинка сейчас выпишу, — щедро предложила я, с отстранённым интересом оглядываясь по сторонам. — И не «Медея», а «ваше королевское высочество принцесса Араминта». Если из-за твоего промаха нас повяжут, я-то из-за решётки выберусь, а тебя даже искать не стану. Всё понял? Так и сгниёшь с пустым и слабым желудком в полной темноте. С крысами! – добила я побледневшего Илая. – Уж не осрамись в первый же день.
— Что ты! – перепугался новоиспечённый рыцарь, спрыгивая из седла.
Дальше ему предполагалось идти пешком, а мне – ехать верхами, изображая гордость, недосягаемость и лёгкий испуг. И скромность, потому что куталась я в богатый плащ с чужого плеча не удовольствия ради, а чтобы скрыть окровавленный, порванный корсет платья, который оттереть так и не удалось. Разумеется, я приняла меры и повязала тёплую шаль поверх верхней части дорогого, но безнадёжно испорченного платья, но вопросы неизбежно последуют. Ведь человек по имени Дрэйк ушёл живым, и наверняка доверял твёрдой руке меткого и уже мёртвого стрелка. Что ж, и на этот случай я подготовилась, а Илай послушно заучил свою роль. Всю дорогу мы отрабатывали заготовленную речь, потому что старому товарищу я, конечно, верила, но не доверяла.
План был простой и не слишком гениальный: убедить всех в том, что я и есть принцесса северного королевства, дождаться, пока Илая наградят и отпустят с миром, убедиться в том, что непутёвый рыцарь действительно уберётся подальше от дворца и регента Чэнселлора, затем исчезнуть следом.
Желательно – до бракосочетания.
И книги прихватить из королевской библиотеки.
Мстительность требовала ещё и свалить вину за исчезновение «принцессы» на изворотливого Дрэйка или даже самого регента Чэнселлора, но лень подсказывала, что я едва ли стану тратить время и силы на сложные махинации. Пожалуй, это главная причина, по которой я оставалась лесной «знахаркой», а не заняла законное место в первых рядах подпольного колдовского мира. Мастер Харт тоже избегал общества себе подобных, но по причине больших амбиций и чрезвычайного презрения к единомышленникам.
Неприятно осознавать, что не ты один хочешь править миром.
— Сэр Илай, — вдруг узнал стражник у ворот, — вы живы! А мастер Дрэйк сказал… Вот дрянь! А я ставил на то, что рыжий неудач… э… что вы не протянете и недели в новом звании!
— Ты мне должен, — требовательно протянул ладонь второй стражник. — Я в вас верил! — обратился он уже к Илаю.
Я с интересом глянула на пожилого стражника, который выиграл куш у товарища. Наверняка только он один и ставил на Илая, да и то из жалости.
— И правильно делали, — подбодрила я, кутаясь в богатый плащ. – Сэр Илай совершил невозможное и спас меня от рук разбойников, в то время как остальные позорно бежали! Уверена, его величество дарует верному рыцарю достойную награду за спасение невесты…
Лица стражников одинаково вытянулись, но пожилой догадался быстрее.
— В-ваше в-высочество?.. Это… то есть…
— Её королевское высочество принцесса Араминта из Фростхейвена, — заученно отрапортовал Илай, сияя под моим снисходительным взглядом. Но ведь и вправду молодец, даже не сбился ни разу. — А теперь расступитесь, потому как мы и без того задержались!
И коня потянул за уздцы.
Стражники расступились в обоюдном молчании, которое наверняка нарушится сразу же, как только мы отъедем подальше от длинных языков будущих сплетников. Это хорошо: история героического спасения северной принцессы разлетится по городу быстрее из уст стражников и простолюдинов, нежели спущенная из дворцовых застенок. Казнить народного героя куда сложнее, чем рядового рыцаря, о чьём внезапном назначении пока судачили лишь в узких кругах.
— Назад дороги нет, — подтвердила я, бросив мимолётный взгляд на побледневшего товарища. — Молодец, ты хорошо держался.
Илай только кивнул, не доверяя собственному голосу. Стражники – это только разминка. Впереди нас ждал регент Норт Чэнселлор и целый королевский двор, где у каждого за пазухой если не кинжал, то наверняка целый арсенал оружия, которое можно всадить в спину. Я про местные нравы знала лишь из уст мастера Харта, поэтому не боялась того, с чем пока не сталкивалась. Зато Илай, кажется, имел о грядущем кое-какое представление, потому что краснел и бледнел попеременно, по мере нашего приближения ко дворцу.
Каюсь, я упустила из виду его волнение, потому что улицы Ардентгейла завораживали. Надо же, а я считала, что уже мертва ко всякому чувству, и уж тем более к очарованию красотой внешнего мира. Но как иначе? Ведь столица Амбертрона, славный город Ардентгейл, ничем не напоминал бедные поселения, в которых мне приходилось бывать за год странствий до того, как я осела в лесу с мастером Хартом.
Деревянные домишки остались за городскими стенами – внутри располагались сплошь солидные каменные жилища. Вдоль выложенных булыжником мостовых выстроились высокие резные фонари, в которых тускло блестели масляные лампады. Более узкие боковые улочки освещались факелами у небольших лавочек и мастерских, подсвечивавших цветастые вывески или товар за окнами лавок побогаче. Улицы, несмотря на послеобеденный час, оставались людными, шумными, полными жизненной суеты, повозок с товаром, носильщиками, конными и пешими, отрядами стражи и головокружительных ароматов.
— Нас не покормят, пока не расспросят, — толсто намекнул Илай. — Здесь харчевня неподалёку. Можно хоть на улице перекусить, если не хочешь рассиживаться. У меня деньги есть! — совсем уж по-детски похвастал младший товарищ, и я усмехнулась.
— Ну, раз деньги есть, то чего бы их не потратить, — согласилась я. — Тем более если это не мои.
— Карман тянут, — поддакнул Илай, мгновенно веселея лицом.
Мы свернули на боковую улочку, где сразу на углу и впрямь располагалась чудесная харчевня. Ничего похожего на деревенские постоялые дворы и придорожные таверны. Конюшня на заднем дворе для конных посетителей, чистая деревянная терраса, примыкавшая к каменному дому со съемными комнатами для гостей, приветливые помощницы, мигом определившие нам столик у широкого окна. И горячие блюда, заставившие наш столик с искусной поспешностью: харчевня быстро заполнялась вечерними посетителями.
Помощница, поставившая перед нами кружки дымящегося грога, бегло улыбнулась Илаю, оценила меня, спала с лица – ну да, образ прекрасной северной принцессы на мне сразу лишал её всяких шансов – и умчалась на кухню, получив плату. Ещё одна невидаль городских харчевен – платили наперёд, не рассчитывая на долгие посиделки. Городские посетители не чета деревенским, которые ходят в местные заведения лишь чтобы разогнать скуку да обменяться нехитрыми новостями. Столичные гости забегали в двери, хватали быстрые заказы да вылетали прочь, дожёвывая на ходу. Оттого и плату с них требовали сразу, не доверяя местному шустрому народцу. Это в деревне никуда не убежишь, все тебя знают, а здесь…
— На тебя заглядываются, — усмехнулась я, оценив беглые взгляды девушек на рыцаря. — Что же ты? Или уже имеется сердечный интерес?
— Зачем оно мне? — удивился молодой рыцарь, проглатывая очередной пирожок. — Мне жену рано: ни дома, ни денег!
— Кто говорит про жену?
— А кого – мужа, что ли? — снова не понял меня Илай. — Некогда мне о глупостях, Медея! Пусть регент милует, для начала…
Я только головой покачала, принимаясь за собственный не то обед, не то ужин. Здесь, среди городского сумасшествия, Илай выглядел куда увереннее, чем в лесах и на диких дорогах. Такие, как младший названный братец, рождены не для грубой работы. Ему бы что попроще – писарем, поваром, или, на худой конец, мастеровым… Хотя руки-то у него, несмотря на внешнюю их красоту, росли совершенно не из плеч. Если не поранится, так убьётся.
Жаль, потому что природа щедро наделила Илая внешними дарами. Медные кудри до плеч, пронзительные изумрудные глаза, светлая кожа без видимых изъянов, тонкая талия, широкие плечи, чистые руки. Мечта для молодых девушек и извращённых старых дам. Ко мне ведь за разными снадобьями приходили. И спрос на таких вот, молоденьких да наивных, имелся огромный.
Милостью Отца Света так долго без меня продержался, не иначе.
— Как тебе столица? — поинтересовался предмет моих угрюмых размышлений. — Правда, красиво? Я как в первый раз увидел, так и влюбился! Сразу о тебе подумал. Мы ведь одинаково о больших городах мечтали…
