А красиво – даже на мне. Видно, правду говорят, будто к хорошему быстро привыкаешь. И отвыкать совершенно не хотелось.
Покончив с омыванием, я выкрутила остатки пены с жёстких волос и закрутила их в пучок, откидываясь на спинку остывающей ванны. Только теперь я выдохнула и блаженно улыбнулась, ещё раз оглядывая отведённый мне будуар перед тем, как прикрыть глаза.
Ванну – огромный медный таз с высокой спинкой – поставили рядом с камином, в котором весело прогорали дрова. Правый бок ванны от близости огня приятно нагревался, поэтому вода долго не остывала. В некупальное время ванну отодвигали в дальний угол и стыдливо отгораживали перегородкой.
В будуаре также располагался письменный стол, пустой книжный шкаф и, в противоположном углу, столик для перекуса, окружённый креслами и диванчиками. Видимо, на случай, если мне вздумается устроить девичник. Даже фривольная картина там висела, с веселящимися девицами и пикником в саду. На них неодобрительно косился сидящий на дереве филин.
Дверца за камином вела в опочивальню, где висела такая же картина и стоял такой же письменный стол, а дверь, за которой скрылась служанка – в приёмную залу, где обыкновенно суетились слуги, модистки, фрейлины и прочий залётный люд. Предполагалось, что там же я могу принимать и посетителей, но леди Фэзертач надёжно охраняла мой покой, а я не рвалась заводить новые знакомства прямо сейчас.
Зато от старых меня не защитили ни запертые двери, ни неприкосновенность августейших покоев.
— Ты кто?
Я распахнула глаза, метнув взгляд в мужчину, застывшего на пороге. Я узнала его сразу, хотя он и переменился разительно за тот десяток дней, что мы не виделись.
Синяки и ссадины благополучно сошли с мрачного лица, открывая правильные и по-мужски привлекательные черты. Широкие скулы, мрачные тёмные глаза, поджатые губы, рассечённые бледным старым шрамом. Шрам начинался, вероятно, ещё на щеке, скрытый аккуратной бородой, и терялся на подбородке. Вьющиеся чёрные волосы падали на лоб, скрывая ещё один шрам, спадали на плечи, и, в отличие от нашей первой встречи, были аккуратно расчёсаны и уложены.
Мог бы сойти за благородного господина, не будь одет в неизменную кожаную кирасу и вооружён так, как не положено приличному человеку.
Собственно, приличному человеку вообще нечего делать в будуаре принцессы, когда та изволит принимать ванну.
— Служанка её высочества, — быстро нашлась я. — Её высочество дозволяет нам принимать ванну, когда покончит с ней сама. Вода долго не остывает, это очень удобно, её высочество так добра…
Мужчина обвёл острым взглядом комнату и вновь посмотрел на меня.
— Почему же её халат и вещи всё ещё здесь?
Наблюдательный, подлец. Я невольно засмотрелась на смоляные кудри, запнулась взглядом о мёртвые тёмные глаза. Не чёрные, как мне показалось вначале – болотные. Верно, светлели до весенней зелени, когда наёмник по имени Дрэйк смотрел на солнце. Опасный цвет. По себе знаю – опасный. Мастер Харт твердил, что это большая редкость, и что ему несказанно повезло найти именно такую ученицу…
— Её высочество оставила здесь вещи для стирки, — не растерялась я. — Простите, господин, но… кто вы? И что вы делаете в покоях её высочества?
И колени к себе подтянула, обхватывая их руками. Мокрые волосы рассыпались по обнажённой спине, прилипли к мокрой коже чёрными змеями. На мутной воде дрожали розовые лепестки.
Вздумай наёмник Дрэйк всадить мне кинжал в сердце прямо сейчас – ничем не помешаю. Колдовству время нужно; не успею ни околдовать, ни проклянуть.
— Позови сюда свою госпожу, — не снизошёл до ответа Дрэйк. — Ей расскажу.
Но ведь и вправду хорош! Подозрительный, наблюдательный, опасный и верный, что цепной пёс. И похожи мы с ним, ровно два лепестка с одного бутона. Даже жалко, что такой воин ходил под сердцем и твёрдой рукой советника Чэнселлора.
— Если господин соизволит отвернуться…
— Господин не доверяет незнакомым лицам во дворце. Тем более не поворачивается к ним спиной.
Велика же власть советника Чэнселлора, если даже его слуга врывается с ноги в покои высочайших особ и требует аудиенции. И если от его взгляда трепещут стражники и фрейлины.
Впустили же его в будуар, даже не пикнули. А может, ловкий наёмник и спровадил лишние глаза и уши подальше от покоев принцессы Араминты. Не удивлюсь, если Дрэйк талантлив не только в военном ремесле. Если и впрямь мы похожи, то и играть на публику он умеет при надобности.
Протянув руку, я прихватила со столика полотенце, в которое был завёрнут амулет. Пальцы, к счастью, не дрожали, хотя ситуация – хуже не придумаешь. Только бы в воду не уронить…
Перекатить амулет поближе к краю полотенца так, чтобы и его от чужих глаз скрыть, и собственную наготу – дело непростое. Глазастый Дрэйк тотчас заметит неладное. Я пошла лёгким путём.
Поднявшись во весь рост, я невозмутимо выбралась из ванны, ступая на циновку. Дрэйк на миг ослабил хватку цепкого взгляда, даже болотные глаза посветлели. Я аккуратно развернула полотенце, перекатив амулет поближе к одному краю и крепко зажав его в кулаке. Прижала полотенце к груди – вроде как прикрылась. Хватило, конечно, только на одну грудь и на часть бедра. Второй рукой я подхватила свободный край полотенца и медленно промокнула им шею, провела по груди, следуя за весёлыми ручейками воды, сбегавшими к животу, провела между ног.
Взгляда от Дрэйка я не отрывала, поэтому не пропустила момент, когда наёмник окончательно потерял бдительность, следя за моими руками, а не за мной.
— Вдох и выдох, милый мой,
Погружайся с головой,
Притупи и отпусти,
На меня только смотри…
Дрэйк тряхнул головой, когда я отступила к двери в опочивальню. С трудом оторвал взгляд от моего тела, взглянул в глаза.
— Что?
— О, девичья песня моей деревушки, — легко соврала я, открывая дверь. Мне бы его волос или каплю крови – и из безобидного очаровывающего заклятия песенка превратилась бы в крепкий приворот. — Обождите здесь, господин. Я проверю, не изволит ли опочивать её высочество.
— Как зовут тебя? — ещё раз тряхнув головой, потребовал Дрэйк.
Я бросила взгляд через плечо, окидывая наёмника почти негодующим взглядом. Глаза Дрэйка, посветлевшие, внимательные, скользили по моей спине и всему, что ниже.
— Господин тоже не представился, — напомнила я, для убедительности оскорблённо вскинув подбородок. — Надеюсь, мы больше не встретимся, так что и имя моё вам ни к чему. И я непременно сообщу её высочеству, как обращались с её служанкой… и куда смотрели!
Дрэйк усмехнулся, поймав наконец мой взгляд, а я вдруг поняла, что усмехаюсь в ответ. Как там, про два сапога и пару? Но ведь улыбка ему и впрямь шла. Несмотря на отколовшийся зуб, превращавший её в почти разбойничий оскал, и белый шрам, портивший красивые, тонко очерченные губы.
Дверь захлопнулась за моей спиной, и я принялась лихорадочно приводить себя в порядок, тараторя вслух всякий вздор. Пусть думает, будто я бужу её высочество. Филин на картине косился на меня с искренней опаской, пока я металась между платяным шкафом и туалетным столиком, пытаясь хоть как-то прикрыть следы недавнего купания – мокрые волосы, распаренную кожу и совершенно расслабленный вид. Амулет лёг на грудь, под толстое шерстяное платье, которое леди Фэзертач называла «домашним», отражение в зеркале поменялось, а голову с наспех заплетенными волосами пришлось покрыть платком, закрепив обруч поверх. Кое-какие украшения, немного пудры…
Дрэйк ждал меня в приёмной зале, а не будуаре, что меня несказанно порадовало. Ничего запретного в будуаре я не хранила, все мои книги, реагенты и прочий колдовской мусор хранились под кроватью, в походном мешке Илая. Однако мысль о том, что наёмник советника и лорда Чэнселлора вынюхивает и рыщет в моих вещах, очень не понравилась. Может, искал окровавленное платье – убедиться, что оно пробито насквозь? Зря: его я в первую же ночь спалила в камине.
Чем же им не угодила принцесса из Фростхейвена? Для конфликта с Фростфеллом хватило бы и обыкновенного покушения; но нет, юную Араминту определённо хотели видеть мёртвой.
— Что за спешка? – потребовала я, выходя из будуара. — Кто вы? Отчего моя служанка извещает меня о вашем непотребном поведении? Вы и впрямь ворвались ко мне в будуар?
Дрэйк ждал появления принцессы Араминты, заложив руки за спину. С моим появлением он поспешно припал на колено, коротко поклонился и тотчас поднялся на ноги.
— Вы не узнали меня? — коротко поинтересовался наёмник, а я едва не отхлестала себя по щекам.
Увлеклась сладкими мыслями о мужской красоте и политических заговорах, совершенно упустив из виду такую малость – долгое путешествие с Дрэйком из Фростхейвена в Амбертрон!
— Господин Дрэйк! — ахнула я в притворном удивлении, прикрыв рот рукой. — Простите, я только после сна… Однако вы так переменились! Жизнь во дворце вам определённо к лицу…
Дрэйк помолчал миг или два, затем сдержанно поклонился.
— Вам тоже, ваше высочество. Мы ведь не виделись с того самого дня, как вам посчастливилось добраться в Ардентгейл в одиночку. Непростительно с моей стороны. Прошу простить – больше такой оплошности я не допущу.
«Да ты и в первый раз не сплоховал», — лениво подумала я. Принцесса Араминта так и не добралась к месту назначения.
— Что вы, господин Дрэйк. Со мной был сэр Илай – ваш ученик, полагаю? Он всегда так высоко о вас отзывался! В том жутком хаосе, что разразился во время последнего нападения… Я бы и не подумала вас винить! Жаль лишь, что столь немногие выжили…
— Именно поэтому я здесь, ваше высочество, — распрямил плечи наёмник. — Лорд Чэнселлор велел мне доложить лично. С расчётом, что вы смягчитесь и простите меня за провал. Я пришёл с радостной вестью, ваше высочество: Якоб и Нора выжили.
Я расплывалась в глупой улыбке, совершенно не понимая, чему мне радоваться. Однако, судя по победному выражению на лице наёмника, он ожидал от меня отклика помощнее. И я выжала из себя всё, что могла.
— Неужели! — я с силой прижала ладони к щекам. — Какое счастье! Где же они?! Отчего не тут?
— Ваши слуги сейчас отогреваются на кухне. Оба сильно истощены, устали и оголодали, но рвутся к вам. Якоб даже помог нам отыскать часть вашего приданого и вещей, так что мы вернулись с богатым уловом.
— Слава Отцу Света, — выдохнула я, без сил оседая в ближайшее кресло. — Мои верные слуги наконец-то будут со мной! Какое… счастье!..
Это, конечно, совсем не то слово, которое мне хотелось бы употребить. Но другого из уст юной принцессы проницательный наёмник по имени Дрэйк точно не оценил бы.
Подставил-таки, названый братец! Одно дело – изображать принцессу там, где её в глаза не видели, другое – провернуть это под носом верных слуг, которые знают юную принцессу, поди, с младенчества!
Но ведь я же знала, что все идеи Илая оборачиваются дурным сном и эшафотом, так нет же, снова больной ногой на старые грабли!
— Я не знал, — пролепетал молодой рыцарь, как только за ним закрылась дверь. — Это же чудо, что они выжили! Карета перевернулась, Якоба прижало оглоблей, Нора сомлела внутри, а мне и недосуг разбираться-то: принцесса важнее. Подсадил, значит, её высочество в седло, прижал к себе спиной, чтоб вслед стрелы не пустили, с места в галоп… Я ж не знал, что лучники ещё и на деревьях засели! Прямиком в сердце…
— У нас мало времени! — перебила я, поглядывая на запертые двери.
Я попросила леди Фэзертач дать нам несколько минут, но долгое уединение с рыцарем королевского двора могло навредить репутации заезжей принцессы. Я украла у покойной Араминты имя, статус, внешность и локон волос — достаточно, чтобы оставить её честь в покое.
Разумеется, и мне стоило поберечься, если я не хочу покидать дворец в мыле и спешке. К слову, о путях отступления…
— Расскажи мне об этих людях, — потребовала я. — И готовься, что нас раскроют, а значит, я скоро покину дворец. И тебе придётся наспех выдумывать отмазки о том, где ты был в ночь, когда принцесса Араминта растворилась в собственных покоях!
— А это Дрэйку не повезёт, — нервно хихикнул рыжий рыцарь. — Лорд Чэнселлор назначил его ответственным за безопасность её высочества. Я так, парень на побегушках… Кажется, про то, что я теперь рыцарь, все снова забыли…
Я даже с мысли сбилась. С чего бы такое внимание к юной Араминте? Приставить к ней своего лучшего человека… Добить? Сберечь? Проследить, чтоб не сбежала? Или глазастый наёмник заметил в облике Араминты что-то, чего я не учла?
— Конечно, забыли, — нетерпеливо оборвала я страдания названого братца. — Чэнселлор не рассчитывал, что ты так долго протянешь в новом звании. Рассказывай!
Илай честно постарался, но многого не припомнил: слуги принцессы Араминты ехали с ней в карете, после короткого знакомства никто с ним не общался, и о чём перешёптывались все трое внутри — Илай тоже не знал.
— Женщина – она совсем неприветливая, ведьма просто! — нажаловался он. — Ой, то есть, не такая, как ты, конечно! Даже хуже!
Вот зря он «даже» прибавил.
— Я только нос в карету сунул, а она меня тряпкой, тряпкой! Как… мальчишку! А я – рыцарь! И ведь я только сообщить, что костёр развели, что похлёбка готова…
— А Якоб? — перебила я, поглядывая на дверь.
Я уже опаздывала на ужин, а затем меня ждала важная встреча с его величеством в библиотеке. Мне ещё никогда не делали предложения руки и сердца, так что момент предстоял волнительный. Что я, не женщина, что ли? Влюблённые короли по душе даже ведьмам.
Даже если влюблены они не совсем в них.
— Суровый такой старик, — прикинул Илай. — Я его голоса толком даже не слышал. Буркнет себе под нос что-то и отвернётся. С нами не здоровался ни разу, только Нору слушался. Да у неё и принцесса, кажется, слова лишнего вякнуть не смела…
Чем дальше, тем чудеснее. Кажется, и по темпераменту мы с покойной Араминтой не сходились; служанка, или нянька юной принцессы сильно удивится, когда я разок не сдержусь.
— Как хоть обращалась к ним Араминта? — без особой надежды спросила я. — По имени или титулу? Чай, у её высочества простолюдинка в прислугах ходить не может, стало быть… леди Нора? А Якоб… Впервые слышу, чтобы девице старый слуга прислуживал!
— А… не знаю, — честно признался Илай, глядя на меня кристально чистыми глазами. — Нам принцесса их по именам представила, без всяких титулов, а сама к ним на людях и не обращалась ни разу.
В дверь негромко, но настойчиво постучали, и я сдалась. Шаг за шагом, Медея. Ужин, библиотека, романтика с его величеством, а уж потом – верные слуги.
— Тише воды, ниже травы, — низко и страшно предупредила я названого братца. — Не нравится мне расклад, совсем не нравится. Готовься рвать когти, как только я дам знак. Или как только исчезну, если до знака не доживу.
— Что ты! — перепугался Илай. — Я не допущу!..
Я только рукой махнула, отпуская рыцаря на все бесконечные стороны. Хоть бы себя не допустил к скорой смерти, спасатель. С него же станется – всюду найдёт, куда вступить!
— Мы уже опаздываем на ужин, ваше высочество, — сдержанно пожурила леди Фэзертач, как только рыжий рыцарь вихрем вырвался из приемной, и я пригласила её внутрь.
Покончив с омыванием, я выкрутила остатки пены с жёстких волос и закрутила их в пучок, откидываясь на спинку остывающей ванны. Только теперь я выдохнула и блаженно улыбнулась, ещё раз оглядывая отведённый мне будуар перед тем, как прикрыть глаза.
Ванну – огромный медный таз с высокой спинкой – поставили рядом с камином, в котором весело прогорали дрова. Правый бок ванны от близости огня приятно нагревался, поэтому вода долго не остывала. В некупальное время ванну отодвигали в дальний угол и стыдливо отгораживали перегородкой.
В будуаре также располагался письменный стол, пустой книжный шкаф и, в противоположном углу, столик для перекуса, окружённый креслами и диванчиками. Видимо, на случай, если мне вздумается устроить девичник. Даже фривольная картина там висела, с веселящимися девицами и пикником в саду. На них неодобрительно косился сидящий на дереве филин.
Дверца за камином вела в опочивальню, где висела такая же картина и стоял такой же письменный стол, а дверь, за которой скрылась служанка – в приёмную залу, где обыкновенно суетились слуги, модистки, фрейлины и прочий залётный люд. Предполагалось, что там же я могу принимать и посетителей, но леди Фэзертач надёжно охраняла мой покой, а я не рвалась заводить новые знакомства прямо сейчас.
Зато от старых меня не защитили ни запертые двери, ни неприкосновенность августейших покоев.
— Ты кто?
Я распахнула глаза, метнув взгляд в мужчину, застывшего на пороге. Я узнала его сразу, хотя он и переменился разительно за тот десяток дней, что мы не виделись.
Синяки и ссадины благополучно сошли с мрачного лица, открывая правильные и по-мужски привлекательные черты. Широкие скулы, мрачные тёмные глаза, поджатые губы, рассечённые бледным старым шрамом. Шрам начинался, вероятно, ещё на щеке, скрытый аккуратной бородой, и терялся на подбородке. Вьющиеся чёрные волосы падали на лоб, скрывая ещё один шрам, спадали на плечи, и, в отличие от нашей первой встречи, были аккуратно расчёсаны и уложены.
Мог бы сойти за благородного господина, не будь одет в неизменную кожаную кирасу и вооружён так, как не положено приличному человеку.
Собственно, приличному человеку вообще нечего делать в будуаре принцессы, когда та изволит принимать ванну.
— Служанка её высочества, — быстро нашлась я. — Её высочество дозволяет нам принимать ванну, когда покончит с ней сама. Вода долго не остывает, это очень удобно, её высочество так добра…
Мужчина обвёл острым взглядом комнату и вновь посмотрел на меня.
— Почему же её халат и вещи всё ещё здесь?
Наблюдательный, подлец. Я невольно засмотрелась на смоляные кудри, запнулась взглядом о мёртвые тёмные глаза. Не чёрные, как мне показалось вначале – болотные. Верно, светлели до весенней зелени, когда наёмник по имени Дрэйк смотрел на солнце. Опасный цвет. По себе знаю – опасный. Мастер Харт твердил, что это большая редкость, и что ему несказанно повезло найти именно такую ученицу…
— Её высочество оставила здесь вещи для стирки, — не растерялась я. — Простите, господин, но… кто вы? И что вы делаете в покоях её высочества?
И колени к себе подтянула, обхватывая их руками. Мокрые волосы рассыпались по обнажённой спине, прилипли к мокрой коже чёрными змеями. На мутной воде дрожали розовые лепестки.
Вздумай наёмник Дрэйк всадить мне кинжал в сердце прямо сейчас – ничем не помешаю. Колдовству время нужно; не успею ни околдовать, ни проклянуть.
— Позови сюда свою госпожу, — не снизошёл до ответа Дрэйк. — Ей расскажу.
Но ведь и вправду хорош! Подозрительный, наблюдательный, опасный и верный, что цепной пёс. И похожи мы с ним, ровно два лепестка с одного бутона. Даже жалко, что такой воин ходил под сердцем и твёрдой рукой советника Чэнселлора.
— Если господин соизволит отвернуться…
— Господин не доверяет незнакомым лицам во дворце. Тем более не поворачивается к ним спиной.
Велика же власть советника Чэнселлора, если даже его слуга врывается с ноги в покои высочайших особ и требует аудиенции. И если от его взгляда трепещут стражники и фрейлины.
Впустили же его в будуар, даже не пикнули. А может, ловкий наёмник и спровадил лишние глаза и уши подальше от покоев принцессы Араминты. Не удивлюсь, если Дрэйк талантлив не только в военном ремесле. Если и впрямь мы похожи, то и играть на публику он умеет при надобности.
Протянув руку, я прихватила со столика полотенце, в которое был завёрнут амулет. Пальцы, к счастью, не дрожали, хотя ситуация – хуже не придумаешь. Только бы в воду не уронить…
Перекатить амулет поближе к краю полотенца так, чтобы и его от чужих глаз скрыть, и собственную наготу – дело непростое. Глазастый Дрэйк тотчас заметит неладное. Я пошла лёгким путём.
Поднявшись во весь рост, я невозмутимо выбралась из ванны, ступая на циновку. Дрэйк на миг ослабил хватку цепкого взгляда, даже болотные глаза посветлели. Я аккуратно развернула полотенце, перекатив амулет поближе к одному краю и крепко зажав его в кулаке. Прижала полотенце к груди – вроде как прикрылась. Хватило, конечно, только на одну грудь и на часть бедра. Второй рукой я подхватила свободный край полотенца и медленно промокнула им шею, провела по груди, следуя за весёлыми ручейками воды, сбегавшими к животу, провела между ног.
Взгляда от Дрэйка я не отрывала, поэтому не пропустила момент, когда наёмник окончательно потерял бдительность, следя за моими руками, а не за мной.
— Вдох и выдох, милый мой,
Погружайся с головой,
Притупи и отпусти,
На меня только смотри…
Дрэйк тряхнул головой, когда я отступила к двери в опочивальню. С трудом оторвал взгляд от моего тела, взглянул в глаза.
— Что?
— О, девичья песня моей деревушки, — легко соврала я, открывая дверь. Мне бы его волос или каплю крови – и из безобидного очаровывающего заклятия песенка превратилась бы в крепкий приворот. — Обождите здесь, господин. Я проверю, не изволит ли опочивать её высочество.
— Как зовут тебя? — ещё раз тряхнув головой, потребовал Дрэйк.
Я бросила взгляд через плечо, окидывая наёмника почти негодующим взглядом. Глаза Дрэйка, посветлевшие, внимательные, скользили по моей спине и всему, что ниже.
— Господин тоже не представился, — напомнила я, для убедительности оскорблённо вскинув подбородок. — Надеюсь, мы больше не встретимся, так что и имя моё вам ни к чему. И я непременно сообщу её высочеству, как обращались с её служанкой… и куда смотрели!
Дрэйк усмехнулся, поймав наконец мой взгляд, а я вдруг поняла, что усмехаюсь в ответ. Как там, про два сапога и пару? Но ведь улыбка ему и впрямь шла. Несмотря на отколовшийся зуб, превращавший её в почти разбойничий оскал, и белый шрам, портивший красивые, тонко очерченные губы.
Дверь захлопнулась за моей спиной, и я принялась лихорадочно приводить себя в порядок, тараторя вслух всякий вздор. Пусть думает, будто я бужу её высочество. Филин на картине косился на меня с искренней опаской, пока я металась между платяным шкафом и туалетным столиком, пытаясь хоть как-то прикрыть следы недавнего купания – мокрые волосы, распаренную кожу и совершенно расслабленный вид. Амулет лёг на грудь, под толстое шерстяное платье, которое леди Фэзертач называла «домашним», отражение в зеркале поменялось, а голову с наспех заплетенными волосами пришлось покрыть платком, закрепив обруч поверх. Кое-какие украшения, немного пудры…
Дрэйк ждал меня в приёмной зале, а не будуаре, что меня несказанно порадовало. Ничего запретного в будуаре я не хранила, все мои книги, реагенты и прочий колдовской мусор хранились под кроватью, в походном мешке Илая. Однако мысль о том, что наёмник советника и лорда Чэнселлора вынюхивает и рыщет в моих вещах, очень не понравилась. Может, искал окровавленное платье – убедиться, что оно пробито насквозь? Зря: его я в первую же ночь спалила в камине.
Чем же им не угодила принцесса из Фростхейвена? Для конфликта с Фростфеллом хватило бы и обыкновенного покушения; но нет, юную Араминту определённо хотели видеть мёртвой.
— Что за спешка? – потребовала я, выходя из будуара. — Кто вы? Отчего моя служанка извещает меня о вашем непотребном поведении? Вы и впрямь ворвались ко мне в будуар?
Дрэйк ждал появления принцессы Араминты, заложив руки за спину. С моим появлением он поспешно припал на колено, коротко поклонился и тотчас поднялся на ноги.
— Вы не узнали меня? — коротко поинтересовался наёмник, а я едва не отхлестала себя по щекам.
Увлеклась сладкими мыслями о мужской красоте и политических заговорах, совершенно упустив из виду такую малость – долгое путешествие с Дрэйком из Фростхейвена в Амбертрон!
— Господин Дрэйк! — ахнула я в притворном удивлении, прикрыв рот рукой. — Простите, я только после сна… Однако вы так переменились! Жизнь во дворце вам определённо к лицу…
Дрэйк помолчал миг или два, затем сдержанно поклонился.
— Вам тоже, ваше высочество. Мы ведь не виделись с того самого дня, как вам посчастливилось добраться в Ардентгейл в одиночку. Непростительно с моей стороны. Прошу простить – больше такой оплошности я не допущу.
«Да ты и в первый раз не сплоховал», — лениво подумала я. Принцесса Араминта так и не добралась к месту назначения.
— Что вы, господин Дрэйк. Со мной был сэр Илай – ваш ученик, полагаю? Он всегда так высоко о вас отзывался! В том жутком хаосе, что разразился во время последнего нападения… Я бы и не подумала вас винить! Жаль лишь, что столь немногие выжили…
— Именно поэтому я здесь, ваше высочество, — распрямил плечи наёмник. — Лорд Чэнселлор велел мне доложить лично. С расчётом, что вы смягчитесь и простите меня за провал. Я пришёл с радостной вестью, ваше высочество: Якоб и Нора выжили.
Я расплывалась в глупой улыбке, совершенно не понимая, чему мне радоваться. Однако, судя по победному выражению на лице наёмника, он ожидал от меня отклика помощнее. И я выжала из себя всё, что могла.
— Неужели! — я с силой прижала ладони к щекам. — Какое счастье! Где же они?! Отчего не тут?
— Ваши слуги сейчас отогреваются на кухне. Оба сильно истощены, устали и оголодали, но рвутся к вам. Якоб даже помог нам отыскать часть вашего приданого и вещей, так что мы вернулись с богатым уловом.
— Слава Отцу Света, — выдохнула я, без сил оседая в ближайшее кресло. — Мои верные слуги наконец-то будут со мной! Какое… счастье!..
Это, конечно, совсем не то слово, которое мне хотелось бы употребить. Но другого из уст юной принцессы проницательный наёмник по имени Дрэйк точно не оценил бы.
Глава 4. Пророчества не сбываются, пока мы их не заставим
Подставил-таки, названый братец! Одно дело – изображать принцессу там, где её в глаза не видели, другое – провернуть это под носом верных слуг, которые знают юную принцессу, поди, с младенчества!
Но ведь я же знала, что все идеи Илая оборачиваются дурным сном и эшафотом, так нет же, снова больной ногой на старые грабли!
— Я не знал, — пролепетал молодой рыцарь, как только за ним закрылась дверь. — Это же чудо, что они выжили! Карета перевернулась, Якоба прижало оглоблей, Нора сомлела внутри, а мне и недосуг разбираться-то: принцесса важнее. Подсадил, значит, её высочество в седло, прижал к себе спиной, чтоб вслед стрелы не пустили, с места в галоп… Я ж не знал, что лучники ещё и на деревьях засели! Прямиком в сердце…
— У нас мало времени! — перебила я, поглядывая на запертые двери.
Я попросила леди Фэзертач дать нам несколько минут, но долгое уединение с рыцарем королевского двора могло навредить репутации заезжей принцессы. Я украла у покойной Араминты имя, статус, внешность и локон волос — достаточно, чтобы оставить её честь в покое.
Разумеется, и мне стоило поберечься, если я не хочу покидать дворец в мыле и спешке. К слову, о путях отступления…
— Расскажи мне об этих людях, — потребовала я. — И готовься, что нас раскроют, а значит, я скоро покину дворец. И тебе придётся наспех выдумывать отмазки о том, где ты был в ночь, когда принцесса Араминта растворилась в собственных покоях!
— А это Дрэйку не повезёт, — нервно хихикнул рыжий рыцарь. — Лорд Чэнселлор назначил его ответственным за безопасность её высочества. Я так, парень на побегушках… Кажется, про то, что я теперь рыцарь, все снова забыли…
Я даже с мысли сбилась. С чего бы такое внимание к юной Араминте? Приставить к ней своего лучшего человека… Добить? Сберечь? Проследить, чтоб не сбежала? Или глазастый наёмник заметил в облике Араминты что-то, чего я не учла?
— Конечно, забыли, — нетерпеливо оборвала я страдания названого братца. — Чэнселлор не рассчитывал, что ты так долго протянешь в новом звании. Рассказывай!
Илай честно постарался, но многого не припомнил: слуги принцессы Араминты ехали с ней в карете, после короткого знакомства никто с ним не общался, и о чём перешёптывались все трое внутри — Илай тоже не знал.
— Женщина – она совсем неприветливая, ведьма просто! — нажаловался он. — Ой, то есть, не такая, как ты, конечно! Даже хуже!
Вот зря он «даже» прибавил.
— Я только нос в карету сунул, а она меня тряпкой, тряпкой! Как… мальчишку! А я – рыцарь! И ведь я только сообщить, что костёр развели, что похлёбка готова…
— А Якоб? — перебила я, поглядывая на дверь.
Я уже опаздывала на ужин, а затем меня ждала важная встреча с его величеством в библиотеке. Мне ещё никогда не делали предложения руки и сердца, так что момент предстоял волнительный. Что я, не женщина, что ли? Влюблённые короли по душе даже ведьмам.
Даже если влюблены они не совсем в них.
— Суровый такой старик, — прикинул Илай. — Я его голоса толком даже не слышал. Буркнет себе под нос что-то и отвернётся. С нами не здоровался ни разу, только Нору слушался. Да у неё и принцесса, кажется, слова лишнего вякнуть не смела…
Чем дальше, тем чудеснее. Кажется, и по темпераменту мы с покойной Араминтой не сходились; служанка, или нянька юной принцессы сильно удивится, когда я разок не сдержусь.
— Как хоть обращалась к ним Араминта? — без особой надежды спросила я. — По имени или титулу? Чай, у её высочества простолюдинка в прислугах ходить не может, стало быть… леди Нора? А Якоб… Впервые слышу, чтобы девице старый слуга прислуживал!
— А… не знаю, — честно признался Илай, глядя на меня кристально чистыми глазами. — Нам принцесса их по именам представила, без всяких титулов, а сама к ним на людях и не обращалась ни разу.
В дверь негромко, но настойчиво постучали, и я сдалась. Шаг за шагом, Медея. Ужин, библиотека, романтика с его величеством, а уж потом – верные слуги.
— Тише воды, ниже травы, — низко и страшно предупредила я названого братца. — Не нравится мне расклад, совсем не нравится. Готовься рвать когти, как только я дам знак. Или как только исчезну, если до знака не доживу.
— Что ты! — перепугался Илай. — Я не допущу!..
Я только рукой махнула, отпуская рыцаря на все бесконечные стороны. Хоть бы себя не допустил к скорой смерти, спасатель. С него же станется – всюду найдёт, куда вступить!
— Мы уже опаздываем на ужин, ваше высочество, — сдержанно пожурила леди Фэзертач, как только рыжий рыцарь вихрем вырвался из приемной, и я пригласила её внутрь.
