- Вино, небось, - предположил Серега. – Эй, девушка, то есть, коритси*, конечно!
*девушка (греч.)
Рабыня посмотрела на него испуганно.
- А что я такого сказал? – удивился Серега.
- Наверно, не положено здесь рабынь называть девушками.
- А как их тогда называть?
- А никак. Эй ты, и все.
Басов поманил рабыню пальцем и, когда та робко подошла, показал на кувшин, а потом вопросительно посмотрел на девушку. Та поняла моментально.
- Краси, кири моу. *
* Вино, мой господин (греч.)
- Вот так примерно, - назидательно произнес Басов, налил немного содержимого кувшина в глиняную чашку без ручки и отведал. – Кислятина.
Видя, что приборов никто подавать не торопится, Басов, в отличии от Сереги, свой нож не продавший, вынул его из складок набедренной повязки, открыл и не спеша порезал сыр, потом отломил лепешку. Серега воспринял это как сигнал. Минут через десять тарелки опустели, и путешественники расслабились, попивая вино, которое уже не казалось столь кислым.
- Ну и куда теперь? – задал вопрос Серега, лениво озирая столовую.
- Сначала сортир, - ответил Басов. – Потом торговая площадь, потом порт.
Через калитку, услужливо распахнутую привратником, они выбрались на улицу. Улочка была узкой, только-только телеге проехать, пыльной и каменистой. Да-да, вот так вот, одновременно. И шла она с небольшим уклоном.
- Ну, веди, Вергилий, - сказал Басов.
- Тут я, скорее, Сусанин, - пробормотал Серега, стараясь сориентироваться. – Пошли вниз. Там, похоже, порт и есть.
- Чего сразу в порт-то? Давай для начала на базар. Прикупим себе какие-нибудь хитоны. А то выглядим словно рабы.
- Да ладно, не парься. Пусть думают, что это наш национальный костюм.
- Мы вообще-то здесь надолго. Поэтому и хитон нужен и, блин, гиматий. Не забывай, что мы состоятельные купцы в форс-мажорных обстоятельствах. И еще, по одежке встречают. Я думаю это и на древнюю Грецию распространялось.
- Хорошо, - легко согласился Серега. – Тогда пошли вверх. Здесь есть центральная площадь. Называется Агора. По выходным тут нечто вроде Гайд-парка, а в остальные дни – центральный рынок.
Пройдя пару кварталов, они оказались на улице, которую вполне можно было назвать главной. Вот на ней уже запросто могли разъехаться две телеги. Серега уверенно повернул направо. Басов шел, едва сдерживаясь, чтобы не разинуть рот и вот так, с разинутым ртом, крутить головой направо и налево. Город впечатлял. Он был белым, сияющим на солнце так, что слезились глаза. Басов понимал, что это обычный известняк, просто с любовью отделанный и аккуратно уложенный. Временами белую стену горизонтально пересекала ярко-коричневая линия плинфы. Видимо, подумал Басов, чтобы глазам было на чем остановиться. Стены были глухими и высокими, этажа в два. Только иногда в стене попадалась калиточка. А так, ни одного окна.
- Нам налево, - прервал его размышления Серега.
Он двигался уверенно, словно ходил по этой улице каждый день. Мешок с монетами, чтобы не болтался, Серега засунул под набедренную повязку, которая теперь живописно оттопыривалась спереди. Женщины, иногда попадавшиеся среди прохожих, видели это непотребство, и взгляд их сразу становился задумчивым. Серега в ответ скалился весьма обещающе.
Агора открылась как-то неожиданно. Или просто Басов вперед не смотрел, а все больше пялился по сторонам и на прохожих. Но, как факт, стены домов резко кончились, и перед глазами появилась площадь. Она была не сильно велика. Примерно эдак половина площади перед Басовским домом, но это ж, блин, была площадь. Окруженная прекрасными белыми зданиями, не поднимающимися выше трех этажей, но, тем не менее, весьма величественными. Портики, колоннады, статуи, обелиски – все атрибуты Древнего Мира были налицо. Выходит, учебники не врали, живописуя античные города.
А народу-то, народу. Создавалось впечатление, что никуда Басов и не уходил из своего мира. Суматоха и мельтешение сделали бы честь любой толкучке. Басов почувствовал, что вписаться в реалии того, что они сейчас наблюдали, будет нетрудно – жизнь неплохо их подготовила. Серега, тот вообще ощущал себя словно рыба в воде. Он словно сам был частицей этого мира, и даже набедренная повязка была ему, так сказать, к лицу.
Так как Серега был выше основной массы народа примерно на голову, некоторые на него даже оглядывались, то Басов, будучи немного ниже, поручил ему рассмотреть, где в этом круговороте торгуют одеждой и обувью. Серега покрутил головой и выдал направление. Лавируя в людской массе, опасаясь кого-либо задеть (хрен их знает, местные законы - вдруг сразу поединок), путешественники все-таки приблизились к импровизированному прилавку с разложенными на нем образцами древнегреческого облачения.
Серега тут же на своей жуткой смеси языков, в которой все-таки главное место занимал русский, а матерный шел вторым, помогая себе изысканными жестами, от которых шарахались иные покупатели, стал договариваться с веселым торговцем. И ведь договорился. Два хитона синего цвета перешли в собственность путешественников. Когда Серега полез в набедренную повязку, торговец даже через прилавок перегнулся, а увидев, что тот извлек на свет мешок с деньгами, ржал так, что на него стали оглядываться. Они расстались лучшими друзьями, но пятнадцати драхм все-таки лишились.
Прикупив тут же рядом две пары бронзовых фибул, путешественники, не обращая внимания на мельтешение, живописно задрапировались в свои хитоны. Теперь они стали походить на снующих покупателей, ничем внешне из их среды не выделяясь. Осталось приобрести какие-нибудь сандалии, чтобы в давке не оттоптали ноги. Проблему Серега решил просто. Он вернулся к уже знакомому торговцу хитонами и поинтересовался:
- Сандалии?
После чего получил направление. Они пошли в указанную сторону и наткнулись на лавку сапожника. Готовая обувка обоим была маловата и заросший как орангутан и такого же рыжего цвета сапожник что-то бормоча, очертил их стопы на кусках кожи и велел приходить вечером.
- Ну будем пока смотреть под ноги, - успокоил Басов расстроенного Серегу.
И они пошли рассматривать местный базар, чтобы определиться с импортом и экспортом. Басов, честно говоря, до сих пор чувствовал себя не в своей тарелке, хотя встраивание в образ шло пока без осечек, и никто со стороны уже не мог бы выделить его из толпы. Конечно, если не приглядываться. Просто давило на мозг осознание того, что ты находишься за два с половиной тысячелетия до своего рождения, что вокруг совершенно чуждый мир, который о тебе и не подозревает, и которому ты глубоко безразличен.
От упадочнических мыслей его отвлек Серега, больно ткнув в бок:
- Смотри, шеф.
Здесь продавали ткани. Целый ряд. В основном конечно шерстяные, причем довольно тонкие, но много было и льна, и шелка. И даже хлопок присутствовал в небольшом количестве. Ткани поражали богатством красок. От чисто белого через все цвета спектра чуть ли не до ультрафиолетового. И даже тканые узоры присутствовали. Цены были самые разные, но все, что характерно, выше той, по которой они продали свой рулон трактирщику. Однако Басов о содеянном не жалел. Если соотнести цены здесь и там, то открывался невиданный простор для махинаций, особенно если найти такой товар, который пойдет на ура там. А вот с этим пока было не совсем здорово, а если быть точным, совсем не здорово. Народу, избалованному свалившимся на голову изобилием, трудно впарить товар ручной работы. Если только серебро в виде монет. Но не будешь же сдавать монеты ведрами. Сначала не поймут, потом заинтересуются. Ну а потом… Даже представлять не хочется.
Серега пер впереди как ледокол и народ уважительно расступался. Басову не надо было беспокоиться о том, что кто-то его ненароком толкнет или оттопчет босые ноги. Он шел и глазел по сторонам, замечая и отмечая все, по его мнению, заслуживающее внимания. Они прошли целую линию горшечников, предлагавших в основном местный ширпотреб, отличающийся разнообразием форм, среди которого, однако, попадались и истинные шедевры гончарного искусства, всякие там амфоры и пифосы с нанесенными на них рисунками. По соседству те же амфоры продавались уже наполненными и, поинтересовавшись ценой, Басов узнал, что вот эта почти четырехведерная посудина местного, как он понял, ординара стоила всего восемь драхм. Это получалось, что литр тянул чуть больше одного обола. Это даже с учетом транспортировки получалось ничтожно мало. Больше денег бы отнял разлив и последующая реализация. По сравнению с вином обычный кусок шерстяной ткани, который здесь носил красивое название – гиматий тянул аж на десять драхм. То есть товарный обмен таил в себе просто фантастические возможности.
Басов с Серегой прошли, вернее протолкались через весь рынок из конца в конец и примерно составили представление о товарах и ценах. Теперь необходимо было их осмыслить. А еще необходимо было, чтобы какой-нибудь знающий человек растолковал им местные законы. Они уже как-то привыкли, что в их времени сейчас царит полное беззаконие. А здесь они были люди новые, знакомств и связей не имеющие. А на новом месте лучше всего сидеть тихо и быть жутко законопослушным. Поэтому путешественники направили стопы в уже известный им трактир, с содержателем коего поневоле были знакомы.
Трактирщик, которого, как они выяснили, звали Алкеоном, о чем им по секрету поведал раб, исполнявший по совместительству функции привратника, оказался на рабочем месте, то есть в столовой. Увидев входящих, он поспешил навстречу с такой широкой улыбкой, что Басов даже на мгновение поверил, что он им безмерно рад. Однако, Серега не был столь доверчивым.
- Месимериано, * - сказал он, запинаясь, но хозяин понял и радостно закивал.
* обед (греч.)
Месимериано, собственно, ничем не отличался от завтрака. Единственно, что вместо рыбы наличествовало мясо. Его подали целым куском на глиняной тарелке и Басов опять был вынужден разделывать его своим ножом. Опять был хлеб из муки грубого помола, масло и нечто вроде каши из, как они поняли, бобов. Вина было больше. В смысле, целых два кувшина. И путешественники по старой русской традиции выдули оба, отчего почувствовали себя несколько переполненными.
Посетив заведение, называемое красивым словом афедрон, они добрались до комнаты и плюхнулись на ложа. Отсутствие белья им нисколько не мешало.
- Шеф, - подал голос Серега. – Так что мы с этого дела можем поиметь?
Басов помедлил с ответом.
- Обязательно тебе поиметь, - сказал он наконец. – А просто насладиться жизнью? Ведь ты же попал в совершенно другой мир. Только представь себе, может именно сейчас живут и здравствуют Александр Македонский, Аристотель, Эвклид, блин. А тебе бы все бабки. Приземленный ты человек, Серега.
Серега обиженно засопел. Потом ответил:
- Не, ну я конечно не Александр Македонский…
- Ну конечно, - вставил Басов.
- И даже не Эвклид, - упрямо продолжал Серега. – Но вот ты мне объясни, чем занимался простой древнегреческий обыватель, как не добыванием тех же драхм, так необходимых для жизни. И желательно для хорошей жизни.
- Уел, - потянулся Басов. – Ну давай тогда рассуждать. Сюда от нас можно тащить буквально все. Единственное, может быть, ограничение – предмет не должен быть из неизвестного здесь материала. Ну, пластик, там, нержавеющая сталь, резина. А вот в обратном направлении… Я просто затрудняюсь что-либо предложить. То есть, здесь мы можем жить хорошо и даже очень, потому что кроме материального мы еще являемся обладателями знаний, а они тоже дорого ценятся. А вот там… Ну не придумал еще.
- Да чего там, - Серега приподнялся на локте. – Здесь рыбы немеряно. Если нашу ловушку сюда переправить, мы с одного раза будем полную лодку набирать. А сети? И не надо никуда ходить. Прямо возле берега. Камбала стадами.
- Ну-ну, разошелся, - остудил его Басов. – А зимой как? Будешь нырять в воду плюс пять или сколько там?
- В костюме! Запросто! Жаль, конечно, что рыбы не будет.
- Ну здесь не будет, можно и на тот берег сходить. Границ-то здесь нет.
- А ведь верно, - Серега даже сел. – Границ нет. Шеф, надо срочно строить триеру.
- На что? – остудил его пыл Басов. – У нас денег нет.
- А драхмы?
- Ну продашь ты эту драхму, положим за сотню долларей. Она ведь как новодел выглядит. И хрен докажешь, что она из четвертого века до нашей эры. Радиоуглеродный анализ две с половиной тысячи лет явно не покажет. Так что впарить можно только какому-нибудь лоху. А две, а десять? Где же столько лохов набрать?
Серега почесал лохматую голову. Проблема не решалась.
- Ладно, - сказал Басов. – Полежали и хватит. Пошли в порт. Надо лодку прикупить, пока деньги не проели.
- Лодку-то зачем, - удивился Серега.
- Так ты что, вплавь хочешь возвращаться? – в свою очередь удивился Басов.
- Так ты для возвращения лодку хочешь?
- Не только. Помнишь, что Вован говорил? Что ловушку можно поставить только с лодки. Кто-то тут насчет рыбы распинался. Так надо начинать задел создавать пока время есть.
- Так чего же мы ждем! – воскликнул Серега, цепляя на пояс мешочек с драхмами. – Идем!
Алкеон не подвел и на этот раз. Нужного человека он знал, адрес и имя сказал и даже раба своего послал, чтобы проводил. Но перед этим, вот что значит трактирщик, постарался выведать, на кой ляд этот человек постояльцам нужен. Басов скрывать особо не стал, все равно скуднейший словарный запас не давал возможностей, как объяснить, так и понять. Но Алкеон каким-то образом понять все-таки ухитрился и сказал, что все правила, так сказать, херсонесского общежития он и сам неплохо знает и готов всячески споспешествовать. Но при этом осторожно поинтересовался, что постояльцы собрались делать такого, для чего необходимо знание законов, - наверняка они собрались эти законы обходить.
Сложные словесные конструкции, которые выходили за рамки «стой здесь – иди туда», что Басов, что Серега пока воспринимали плохо, поэтому интерес хозяина для них остался простым сотрясением воздуха. Они переглянулись и Басов на пальцах попросил Алкеона повторить все то же самое, но еще проще и еще медленней. Алкеон вздохнул и повторил, медленно проговаривая каждое слово, как будто от этого оно становилось понятнее. Хорошо, что он сопровождал свою речь очень выразительной жестикуляцией. Басов не стал ржать только из чувства такта, а вот Серега едва не упал на пол, и его удержало только то, что пол был каменный. Алкеон, однако, не смутился и всего-навсего посмотрел удивленно, давая понять, что ожидал несколько иной реакции.
Басов, все еще давя в себе смех, постарался объяснить хозяину, что они намерены здесь осесть и занять такими прибыльными делами как торговля, рыболовство и судостроение. А для этого им необходимо знать, что позволено и что не позволено людям, не имеющим местного гражданства. А сюда входило в том числе и приобретение недвижимости, и строительство, ведь не будут же они всегда жить в комнатке у Алкеона. При этих словах Серега опять хрюкнул.
Алкеон все внимательно выслушал и просмотрел. Потом задал самый наверно животрепещущий вопрос:
- Драхмес эхоун?
Басов переглянулся с Серегой.
- Эхоун, эхоун. Еще как эхоун. *
*девушка (греч.)
Рабыня посмотрела на него испуганно.
- А что я такого сказал? – удивился Серега.
- Наверно, не положено здесь рабынь называть девушками.
- А как их тогда называть?
- А никак. Эй ты, и все.
Басов поманил рабыню пальцем и, когда та робко подошла, показал на кувшин, а потом вопросительно посмотрел на девушку. Та поняла моментально.
- Краси, кири моу. *
* Вино, мой господин (греч.)
- Вот так примерно, - назидательно произнес Басов, налил немного содержимого кувшина в глиняную чашку без ручки и отведал. – Кислятина.
Видя, что приборов никто подавать не торопится, Басов, в отличии от Сереги, свой нож не продавший, вынул его из складок набедренной повязки, открыл и не спеша порезал сыр, потом отломил лепешку. Серега воспринял это как сигнал. Минут через десять тарелки опустели, и путешественники расслабились, попивая вино, которое уже не казалось столь кислым.
- Ну и куда теперь? – задал вопрос Серега, лениво озирая столовую.
- Сначала сортир, - ответил Басов. – Потом торговая площадь, потом порт.
Через калитку, услужливо распахнутую привратником, они выбрались на улицу. Улочка была узкой, только-только телеге проехать, пыльной и каменистой. Да-да, вот так вот, одновременно. И шла она с небольшим уклоном.
- Ну, веди, Вергилий, - сказал Басов.
- Тут я, скорее, Сусанин, - пробормотал Серега, стараясь сориентироваться. – Пошли вниз. Там, похоже, порт и есть.
- Чего сразу в порт-то? Давай для начала на базар. Прикупим себе какие-нибудь хитоны. А то выглядим словно рабы.
- Да ладно, не парься. Пусть думают, что это наш национальный костюм.
- Мы вообще-то здесь надолго. Поэтому и хитон нужен и, блин, гиматий. Не забывай, что мы состоятельные купцы в форс-мажорных обстоятельствах. И еще, по одежке встречают. Я думаю это и на древнюю Грецию распространялось.
- Хорошо, - легко согласился Серега. – Тогда пошли вверх. Здесь есть центральная площадь. Называется Агора. По выходным тут нечто вроде Гайд-парка, а в остальные дни – центральный рынок.
Пройдя пару кварталов, они оказались на улице, которую вполне можно было назвать главной. Вот на ней уже запросто могли разъехаться две телеги. Серега уверенно повернул направо. Басов шел, едва сдерживаясь, чтобы не разинуть рот и вот так, с разинутым ртом, крутить головой направо и налево. Город впечатлял. Он был белым, сияющим на солнце так, что слезились глаза. Басов понимал, что это обычный известняк, просто с любовью отделанный и аккуратно уложенный. Временами белую стену горизонтально пересекала ярко-коричневая линия плинфы. Видимо, подумал Басов, чтобы глазам было на чем остановиться. Стены были глухими и высокими, этажа в два. Только иногда в стене попадалась калиточка. А так, ни одного окна.
- Нам налево, - прервал его размышления Серега.
Он двигался уверенно, словно ходил по этой улице каждый день. Мешок с монетами, чтобы не болтался, Серега засунул под набедренную повязку, которая теперь живописно оттопыривалась спереди. Женщины, иногда попадавшиеся среди прохожих, видели это непотребство, и взгляд их сразу становился задумчивым. Серега в ответ скалился весьма обещающе.
Агора открылась как-то неожиданно. Или просто Басов вперед не смотрел, а все больше пялился по сторонам и на прохожих. Но, как факт, стены домов резко кончились, и перед глазами появилась площадь. Она была не сильно велика. Примерно эдак половина площади перед Басовским домом, но это ж, блин, была площадь. Окруженная прекрасными белыми зданиями, не поднимающимися выше трех этажей, но, тем не менее, весьма величественными. Портики, колоннады, статуи, обелиски – все атрибуты Древнего Мира были налицо. Выходит, учебники не врали, живописуя античные города.
А народу-то, народу. Создавалось впечатление, что никуда Басов и не уходил из своего мира. Суматоха и мельтешение сделали бы честь любой толкучке. Басов почувствовал, что вписаться в реалии того, что они сейчас наблюдали, будет нетрудно – жизнь неплохо их подготовила. Серега, тот вообще ощущал себя словно рыба в воде. Он словно сам был частицей этого мира, и даже набедренная повязка была ему, так сказать, к лицу.
Так как Серега был выше основной массы народа примерно на голову, некоторые на него даже оглядывались, то Басов, будучи немного ниже, поручил ему рассмотреть, где в этом круговороте торгуют одеждой и обувью. Серега покрутил головой и выдал направление. Лавируя в людской массе, опасаясь кого-либо задеть (хрен их знает, местные законы - вдруг сразу поединок), путешественники все-таки приблизились к импровизированному прилавку с разложенными на нем образцами древнегреческого облачения.
Серега тут же на своей жуткой смеси языков, в которой все-таки главное место занимал русский, а матерный шел вторым, помогая себе изысканными жестами, от которых шарахались иные покупатели, стал договариваться с веселым торговцем. И ведь договорился. Два хитона синего цвета перешли в собственность путешественников. Когда Серега полез в набедренную повязку, торговец даже через прилавок перегнулся, а увидев, что тот извлек на свет мешок с деньгами, ржал так, что на него стали оглядываться. Они расстались лучшими друзьями, но пятнадцати драхм все-таки лишились.
Прикупив тут же рядом две пары бронзовых фибул, путешественники, не обращая внимания на мельтешение, живописно задрапировались в свои хитоны. Теперь они стали походить на снующих покупателей, ничем внешне из их среды не выделяясь. Осталось приобрести какие-нибудь сандалии, чтобы в давке не оттоптали ноги. Проблему Серега решил просто. Он вернулся к уже знакомому торговцу хитонами и поинтересовался:
- Сандалии?
После чего получил направление. Они пошли в указанную сторону и наткнулись на лавку сапожника. Готовая обувка обоим была маловата и заросший как орангутан и такого же рыжего цвета сапожник что-то бормоча, очертил их стопы на кусках кожи и велел приходить вечером.
- Ну будем пока смотреть под ноги, - успокоил Басов расстроенного Серегу.
И они пошли рассматривать местный базар, чтобы определиться с импортом и экспортом. Басов, честно говоря, до сих пор чувствовал себя не в своей тарелке, хотя встраивание в образ шло пока без осечек, и никто со стороны уже не мог бы выделить его из толпы. Конечно, если не приглядываться. Просто давило на мозг осознание того, что ты находишься за два с половиной тысячелетия до своего рождения, что вокруг совершенно чуждый мир, который о тебе и не подозревает, и которому ты глубоко безразличен.
От упадочнических мыслей его отвлек Серега, больно ткнув в бок:
- Смотри, шеф.
Здесь продавали ткани. Целый ряд. В основном конечно шерстяные, причем довольно тонкие, но много было и льна, и шелка. И даже хлопок присутствовал в небольшом количестве. Ткани поражали богатством красок. От чисто белого через все цвета спектра чуть ли не до ультрафиолетового. И даже тканые узоры присутствовали. Цены были самые разные, но все, что характерно, выше той, по которой они продали свой рулон трактирщику. Однако Басов о содеянном не жалел. Если соотнести цены здесь и там, то открывался невиданный простор для махинаций, особенно если найти такой товар, который пойдет на ура там. А вот с этим пока было не совсем здорово, а если быть точным, совсем не здорово. Народу, избалованному свалившимся на голову изобилием, трудно впарить товар ручной работы. Если только серебро в виде монет. Но не будешь же сдавать монеты ведрами. Сначала не поймут, потом заинтересуются. Ну а потом… Даже представлять не хочется.
Серега пер впереди как ледокол и народ уважительно расступался. Басову не надо было беспокоиться о том, что кто-то его ненароком толкнет или оттопчет босые ноги. Он шел и глазел по сторонам, замечая и отмечая все, по его мнению, заслуживающее внимания. Они прошли целую линию горшечников, предлагавших в основном местный ширпотреб, отличающийся разнообразием форм, среди которого, однако, попадались и истинные шедевры гончарного искусства, всякие там амфоры и пифосы с нанесенными на них рисунками. По соседству те же амфоры продавались уже наполненными и, поинтересовавшись ценой, Басов узнал, что вот эта почти четырехведерная посудина местного, как он понял, ординара стоила всего восемь драхм. Это получалось, что литр тянул чуть больше одного обола. Это даже с учетом транспортировки получалось ничтожно мало. Больше денег бы отнял разлив и последующая реализация. По сравнению с вином обычный кусок шерстяной ткани, который здесь носил красивое название – гиматий тянул аж на десять драхм. То есть товарный обмен таил в себе просто фантастические возможности.
Басов с Серегой прошли, вернее протолкались через весь рынок из конца в конец и примерно составили представление о товарах и ценах. Теперь необходимо было их осмыслить. А еще необходимо было, чтобы какой-нибудь знающий человек растолковал им местные законы. Они уже как-то привыкли, что в их времени сейчас царит полное беззаконие. А здесь они были люди новые, знакомств и связей не имеющие. А на новом месте лучше всего сидеть тихо и быть жутко законопослушным. Поэтому путешественники направили стопы в уже известный им трактир, с содержателем коего поневоле были знакомы.
Трактирщик, которого, как они выяснили, звали Алкеоном, о чем им по секрету поведал раб, исполнявший по совместительству функции привратника, оказался на рабочем месте, то есть в столовой. Увидев входящих, он поспешил навстречу с такой широкой улыбкой, что Басов даже на мгновение поверил, что он им безмерно рад. Однако, Серега не был столь доверчивым.
- Месимериано, * - сказал он, запинаясь, но хозяин понял и радостно закивал.
* обед (греч.)
Месимериано, собственно, ничем не отличался от завтрака. Единственно, что вместо рыбы наличествовало мясо. Его подали целым куском на глиняной тарелке и Басов опять был вынужден разделывать его своим ножом. Опять был хлеб из муки грубого помола, масло и нечто вроде каши из, как они поняли, бобов. Вина было больше. В смысле, целых два кувшина. И путешественники по старой русской традиции выдули оба, отчего почувствовали себя несколько переполненными.
Посетив заведение, называемое красивым словом афедрон, они добрались до комнаты и плюхнулись на ложа. Отсутствие белья им нисколько не мешало.
- Шеф, - подал голос Серега. – Так что мы с этого дела можем поиметь?
Басов помедлил с ответом.
- Обязательно тебе поиметь, - сказал он наконец. – А просто насладиться жизнью? Ведь ты же попал в совершенно другой мир. Только представь себе, может именно сейчас живут и здравствуют Александр Македонский, Аристотель, Эвклид, блин. А тебе бы все бабки. Приземленный ты человек, Серега.
Серега обиженно засопел. Потом ответил:
- Не, ну я конечно не Александр Македонский…
- Ну конечно, - вставил Басов.
- И даже не Эвклид, - упрямо продолжал Серега. – Но вот ты мне объясни, чем занимался простой древнегреческий обыватель, как не добыванием тех же драхм, так необходимых для жизни. И желательно для хорошей жизни.
- Уел, - потянулся Басов. – Ну давай тогда рассуждать. Сюда от нас можно тащить буквально все. Единственное, может быть, ограничение – предмет не должен быть из неизвестного здесь материала. Ну, пластик, там, нержавеющая сталь, резина. А вот в обратном направлении… Я просто затрудняюсь что-либо предложить. То есть, здесь мы можем жить хорошо и даже очень, потому что кроме материального мы еще являемся обладателями знаний, а они тоже дорого ценятся. А вот там… Ну не придумал еще.
- Да чего там, - Серега приподнялся на локте. – Здесь рыбы немеряно. Если нашу ловушку сюда переправить, мы с одного раза будем полную лодку набирать. А сети? И не надо никуда ходить. Прямо возле берега. Камбала стадами.
- Ну-ну, разошелся, - остудил его Басов. – А зимой как? Будешь нырять в воду плюс пять или сколько там?
- В костюме! Запросто! Жаль, конечно, что рыбы не будет.
- Ну здесь не будет, можно и на тот берег сходить. Границ-то здесь нет.
- А ведь верно, - Серега даже сел. – Границ нет. Шеф, надо срочно строить триеру.
- На что? – остудил его пыл Басов. – У нас денег нет.
- А драхмы?
- Ну продашь ты эту драхму, положим за сотню долларей. Она ведь как новодел выглядит. И хрен докажешь, что она из четвертого века до нашей эры. Радиоуглеродный анализ две с половиной тысячи лет явно не покажет. Так что впарить можно только какому-нибудь лоху. А две, а десять? Где же столько лохов набрать?
Серега почесал лохматую голову. Проблема не решалась.
- Ладно, - сказал Басов. – Полежали и хватит. Пошли в порт. Надо лодку прикупить, пока деньги не проели.
- Лодку-то зачем, - удивился Серега.
- Так ты что, вплавь хочешь возвращаться? – в свою очередь удивился Басов.
- Так ты для возвращения лодку хочешь?
- Не только. Помнишь, что Вован говорил? Что ловушку можно поставить только с лодки. Кто-то тут насчет рыбы распинался. Так надо начинать задел создавать пока время есть.
- Так чего же мы ждем! – воскликнул Серега, цепляя на пояс мешочек с драхмами. – Идем!
ГЛАВА 3 - Первый «транш»
Алкеон не подвел и на этот раз. Нужного человека он знал, адрес и имя сказал и даже раба своего послал, чтобы проводил. Но перед этим, вот что значит трактирщик, постарался выведать, на кой ляд этот человек постояльцам нужен. Басов скрывать особо не стал, все равно скуднейший словарный запас не давал возможностей, как объяснить, так и понять. Но Алкеон каким-то образом понять все-таки ухитрился и сказал, что все правила, так сказать, херсонесского общежития он и сам неплохо знает и готов всячески споспешествовать. Но при этом осторожно поинтересовался, что постояльцы собрались делать такого, для чего необходимо знание законов, - наверняка они собрались эти законы обходить.
Сложные словесные конструкции, которые выходили за рамки «стой здесь – иди туда», что Басов, что Серега пока воспринимали плохо, поэтому интерес хозяина для них остался простым сотрясением воздуха. Они переглянулись и Басов на пальцах попросил Алкеона повторить все то же самое, но еще проще и еще медленней. Алкеон вздохнул и повторил, медленно проговаривая каждое слово, как будто от этого оно становилось понятнее. Хорошо, что он сопровождал свою речь очень выразительной жестикуляцией. Басов не стал ржать только из чувства такта, а вот Серега едва не упал на пол, и его удержало только то, что пол был каменный. Алкеон, однако, не смутился и всего-навсего посмотрел удивленно, давая понять, что ожидал несколько иной реакции.
Басов, все еще давя в себе смех, постарался объяснить хозяину, что они намерены здесь осесть и занять такими прибыльными делами как торговля, рыболовство и судостроение. А для этого им необходимо знать, что позволено и что не позволено людям, не имеющим местного гражданства. А сюда входило в том числе и приобретение недвижимости, и строительство, ведь не будут же они всегда жить в комнатке у Алкеона. При этих словах Серега опять хрюкнул.
Алкеон все внимательно выслушал и просмотрел. Потом задал самый наверно животрепещущий вопрос:
- Драхмес эхоун?
Басов переглянулся с Серегой.
- Эхоун, эхоун. Еще как эхоун. *
