древнегреческими блюдами, которые так умело готовила Ефимия, стояло также блюдо с разварным картофелем, сдобренным оливковым маслом, чаша с солеными огурчиками, которые наряду с солеными оливками представляли собой прекрасную закуску, баранина кусками жареная на решетке, потому что целиком барашек там не помещался. Традиционно было много хлеба. Причем, разного: белого пшеничного, серого из смеси пшеничной и ржаной муки и черного. Три разрезанных каравая стояли по центру стола, знаменуя собой отношение к этому блюду древних греков. Несколько видов рыбы, приготовленной и традиционно жареной в оливковом масле и соленой и копченой, как целой, так и нарезанной большими кусками.
Ну и конечно же много вина как с собственных виноградников, так и дорогого привозного из материковой Греции, и с островов, особенно с Хиоса. Но до хиосского дело пока не дошло. Оно предназначалось для употребления с фруктами и сладкими блюдами, которые еще не подавали, потому что на столе не было места.
Орудовать привычными ножами и вилками полулежа, получалось плохо, потому что фактически была свободна только одна рука, поэтому, наплевав на условности, блюда брали этой рукой. Прислуживающие две тетки, иногда, хихикая, отрезали кусок поменьше, если едок выражал такое желание.
Публика уже наелась и набралась, хотя вино было не сказать, чтобы крепкое. Правда, его не разбавляли согласно греческой традиции. Серега заявил, что теряется вкус и букет и все с ним дружно согласились. Все дело, как оказалось, было в количестве. Вот тут Басов и выступил. Прервав общий шум, который, по мере потребления вина, становился все громче, он заявил, стараясь правильно выговаривать слова:
- Эпикурейцы, мать вашу!
Его, как ни странно, расслышал только возлежащий напротив Безденежный. Он поднял правой рукой наполненный до половины кратер и, возгласив:
- Ну за нас, за эпикурейцев! – эффектно вылил его в рот.
Но не весь. Примерно половина пролилась на уже и так залитую разными сортами подстилку.
Тогда, понимая, что пьянку прекратить уже невозможно, потому что запасы у Андрея были практически неиссякаемы, а русский человек способен на многое, Басов встал и, прихватив со стола кусок жареного мяса, нетвердыми шагами отправился вон из столовой. Выпитое вино настоятельно требовало выхода. А до туалета было далеко и Басов, сунув в рот мясо, ускорил шаги. Есть уже не хотелось, но барашек был чертовски вкусен. Он успел его дожевать и проглотить, прежде чем добрался до вожделенного заведения.
После посещения ему стало зябко. Пиршественные одежды, предполагавшие голый торс, грели плохо, а в коридорах температура была пониже, чем в помещениях. Возвращаться в пиршественную залу не хотелось. Как говорилось, есть не хочу, пить тоже не хочу – отдыхать хочу. И Басов повернул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. На втором этаже располагались спальни.
Спальню Басов отделал, сообразуясь со своим вкусом. Златка ему в этом плане была не советчик. Она до того, как поселилась в усадьбе, не видела спален вообще. Но ночевать среди слегка облупленных мозаик, оставшихся от прежних, хозяев ей тоже не хотелось. Поэтому Басов вызвал к себе местных строителей и на пальцах объяснил им ситуацию. Потом пообещал ежедневно хлеб, рыбу и вино, справедливую оплату по завершению и премию за качество. Потом посмотрел на пристроившуюся рядом Златку и пообещал премию за скорость. Воодушевленные его речью, а особенно ее содержанием, строители за дело взялись с большим энтузиазмом.
Басов хотел всего ничего – отделки спальни деревянными панелями, кессонного потолка и перестилки пола. Ну и всякая мелочь вроде окон, дверей и мебели. Отделать изразцами проходящий через спальню обогреватель печки он собирался несколько позднее. А пока, прихватив возлюбленную, он занял соседнюю спальню, тем более, что ее хозяин ушел в длительный рейс аж в Византий.
И сейчас Басов испытал законную гордость, увидев резные панели стен, выполненные из ливанского кедра, даже на взгляд тяжелые дубовые плахи пола, встроенную мебель и на этом фоне веселые синенькие изразцы обогревателя. С этим чувством он упал на ложе и приготовился отключиться. Но сон не шел. Он вспомнил начало сегодняшнего события.
Ничего ведь не предвещало банальной пьянки. Встретились, чтобы подбить итоги, что вполне закономерно перед новым годом. Ну и что, что греки новый год встречают не первого января. В конце-то концов, здесь вам не Греция, хотя, конечно, …Греция. Басов слегка запутался, что, собственно, было простительно, и решил начать сначала.
Ну, сначала, как водится, выпили за встречу. Полным составом они действительно встречались редко и за это выпить стоило. По полной и стоя. Вино оказалось хорошим, и аппетит не замедлил сказаться. Следуя устоявшейся традиции, мясные блюда запивали местным красным, рыбные – привозным белым. Когда пришла пора говорить Вовану, он уже был сильно на взводе, красен лицом и порывист в движениях. Чтобы он чего не смахнул со стола, постановили говорить лежа. Ну Вован и расслабился. В общем, из его путаной речи никто ничего не понял. Но, опять же, никто и не возмутился. Надо сказать, что Басов был и сам хорош, позволив следующему говорить Юрке. Потому что тот начал с тоста. А за отсутствующих дам нельзя было не выпить.
Басов очнулся оттого, что замерз. В спальне вроде было тепло, когда он выпал в осадок, да и проспал вроде недолго.
- Хмель выходит, - подумал Басов без особой радости, пощупал вокруг, не нашел Златки и очень удивился.
Судя по времени, она должна была уже быть. Басов встал, ноги держали вполне нормально и голова, похоже, прояснилась. Одеваться он не стал, накинул на плечи одеяло на манер гиматия и эффектно запахнулся, став походить, наконец, на древнего грека. Выйдя из спальни на галерею второго этажа, он услышал снизу разухабистую песню в Серегином исполнении, поморщился и стал спускаться. Дверь в таблинум оказалась заперта изнутри.
- Что за черт? - подумал Басов, твердо зная, что в доме нет ни одного дверного замка.
Он еще раз подергал дверь. За ней вдруг послышался слабый шорох.
- Эй, кто там? – сказал Басов уверенным голосом. – А ну открывайте, а не то сейчас…
Он не успел придумать, что будет сейчас, как дверь распахнулась. За ней стояла потупившаяся Дригиса.
- Ага, - грозно сказал Басов, входя, и поправил одеяло на плече. – Это что здесь такое творится?
В таблинуме, составлявшем, наряду со спальней, гордость Басова как дизайнера, находилась довольно пестрая публика. Главной заводилой всего этого была, естественно, благоверная супруга хозяина известная в миру как Злата, спрятавшаяся за спины присутствующих. Имела место быть также ее ближайшая подруга небезызвестная Дригиса, имевшая смелость открыть дверь. Басов сразу решил ее пощадить, но, конечно же, об этом не сказал. Кроме этих двух личностей наличествовали также шеф-повар Ефимия, горничная Анфиса и нубийка Меланья, исполнявшая роль камеристки. Слово это здесь было неизвестно, и Басов лично ввел его в оборот. А за столом притаился Прошка, но Басов его тоже заметил. И, ну конечно же, на тумбе светился экран телевизора, по которому шли последние кадры «Водного мира».
- Так, - сказал Басов хриплым голосом.
Получилось это непроизвольно, но звучало еще страшнее.
- Так. А ведь я предупреждал. Предупреждал или нет?!
- Предупреждал, - пискнула Златка из-за Ефимии.
- Ну вот, - удовлетворенно сказал Басов. – Значит, завтра всех присутствующих продам персидскому купцу в качестве наложниц, - и он повернулся, чтобы уйти.
Но тут из-за стола вылез Прошка и дрожащим от волнения голосом спросил?
- И меня?
Басов повернул голову.
- Тебя даже дороже, чем прочих.
За его спиной зашуршали, щелкнул выключенный телевизор, раздался быстрый шепот. Но Басов уже вышел и удовлетворенный пошаркал тапочками обратно в спальню. Он нисколько не сомневался, что теперь спать ему будет и тепло, и удобно.
Проснулся Басов поздно. Он посчитал, что это из-за ночного приключения, но, скорее всего, от элементарного перепоя. Хотя голова вроде и не болела и во рту сухости не наблюдалось. Первое, на что он обратил внимание, была прижавшаяся к нему всем телом Златка. От нее исходило то чудесное тепло и умиротворение, благодаря которому, он, скорее всего, и проспал. Заметив, что Басов, наконец, проснулся, она, похоже, давно не спавшая, попросила дрожащим голосом:
- Сашенька, не продавай нас, пожалуйста.
И прижалась еще теснее.
Басов мягко оторвал от себя ее обнимающие руки и повернулся на ложе. И подумал, увидев совсем рядом заплаканные глаза:
- Какая я все-таки скотина.
А вслух сказал:
- Ну что ты, маленькая. Никто тебя никому продавать и не собирался. Это я так неудачно вас попугать хотел. Прости, пожалуйста. Если сможешь, конечно.
- Так ты продавать не будешь? – на всякий случай уточнила Златка.
- Конечно же, нет, - Басов был само раскаянье. – Как только ты могла подумать, что я смогу продать кому-то свою любимую женщину? Самую красивую, самую умную, самую… самую…
- Бестолковую, - подсказала Златка, всхлипнув.
Басов виновато засопел и спрятал лицо в мягких волосах.
За дверью спальни стояли все проштрафившиеся. Даже Дригиса была здесь. Серега, видно, еще не очнулся, и она решила не рисковать. Вид у проштрафившихся был еще тот. Они со страхом воззрились на вышедшего Басова, вид имевшего суровый и неприступный. Однако шедшая следом Златка своим улыбающимся лицом, хотя бы и со следами слез, все испортила. Сначала робко, а потом все более открыто заулыбались все, начиная, конечно же, с Дригисы. А темно-коричневая Меланья даже всхлипнула от избытка чувств.
В такой обстановке маска суровости сама свалилась с Басовского лица, и он только и смог погрозить пальцем всей компании.
Златка из-за спины Басова показала собравшимся язык, и чинно прошла вслед за мужем в столовую. Там уже все убрали шустрые горничные и подручные Ефимии. Ложа были сдвинуты к стенам, посередине стоял обычный длинный стол, вокруг которого были расставлены стулья. Окон в прямом смысле в столовой не было, их заменяли широкие проемы, выходившие в коридор. На них удобно было ставить подносы с блюдами, которые забирала обычно прислуживавшая за столом одна из Ефимиевых девчонок. За столом сидел только мрачный Вован и отпивался сильно разбавленным вином.
Басов уселся напротив. Рядом с ним пристроилась Златка. Ефимия лично принесла завтрак, что было из ряда вон выходящим явлением. Басов благосклонно кивнул, принимаясь за еду.
- Как голова? – поинтересовался он участливо.
Вован только зыркнул исподлобья.
- Значит неважно, - констатировал Басов, отправляя в рот ложку бобов в томатном соусе.
Надо сказать, что томат-паста и томатный сок поставлялись пока через портал, но Басов уже вел переговоры с владельцем участка, расположенного там, где кончалась Стрелецкая бухта и начиналась Стрелецкая балка. Как раз там, где в будущем располагались дачи. Владелец пока сопротивлялся, но уже без энтузиазма, потому что цену Басов давал более чем вкусную. Басов был уверен, что к весне грек сдастся и Андрею придется срочно подыскивать помощника для занятия огородничеством. А уж поставку семян Юрка обеспечит.
Пока Басов размышлял о приятном, Вован пришел в себя под благотворным действием опохмела и даже немного порозовел. Завтрак, правда, ему Ефимия подавать не стала, прислав заместительницу.
Не успел Вован приступить к трапезе, как вошел Серега. Увидев сидящего Басова, он смутился было, но поняв, что тот больше занят бобами, смущаться перестал и уселся рядом с Вованом.
- Еще один и будет комплект, - сказал Басов, поднимая голову от тарелки, и оказалось, что он все видит.
Серега только посопел, но предпочел промолчать. Подавальщица, видя, что шеф не то, чтобы сердит, но, по крайней мере, неравнодушен, брякнула перед Серегой тарелку с бобами. Серега, вопреки обычаю не возмутился, приняв это как должное, и подавальщица с гордым видом вышла, поймав одобрительный взгляд Басова.
- А что это у нас, как соберемся вместе, так пьянка? – поинтересовался Басов, отодвигая пустую тарелку и переходя к чаю, моментально ему налитому.
И Вован и Серега понуро молчали, уткнувшись в тарелки.
- Не, ребята, бросать надо это дело, - назидательно сказал Басов. – Ну что мы не можем просто посидеть. Тем более, что я хотел всего-то подвести итоги перед новым годом. В результате, и итоги не подвели, и надрались чуть ли не вусмерть. Вот ты, Вован, с чем пришел к новому году?
- Шеф, давай после завтрака, - чуть ли не жалобно возопил Вован. – Мне записи надо взять.
- У тебя тоже записи? – обратился Басов к Сереге.
Тот, не поднимая головы, молча кивнул.
- Хорошо, - сказал Басов, допивая чай. – Тогда после завтрака жду в таблинуме. И этому, главному алкашу, передайте. Пойдем, милая, - сказал он уже Златке.
Общество, собравшееся в таблинуме, выглядело совершенно иначе, нежели вчера в пиршественной зале, хотя присутствовали те же самые лица.
- Пожалуй, начнем с Вована, - сказал Басов и благосклонно кивнул капитану. – Сиди, Владимир.
Вован как-то энергично встряхнулся. Он вообще не походил на утреннего Вована. Собранный, деловой и где-то даже целеустремленный. И бумагу перед собой он развернул твердой рукой.
- Наша судоходная компания, - начал он, - состоит сейчас из семи судов.
- И все семь на отстое, - ни к кому не обращаясь сказал Серега.
Вован похоже, начал закипать, но Басов примирительно сказал:
- В зимнее время ни одно судно в рейс не выйдет.
- Да уже неделю хорошая погода стоит, - начал горячиться Серега.
-Ни одно, - сказал Басов, как припечатал. – Продолжай, Владимир.
- Из семи судов четыре подлежат межрейсовому ремонту. Из них два уже подверглись кренгованию в Песочной бухте, там, где у нас лодочный причал. Внутрикорпусные работы закончены полностью и суда готовы к рейсу. Но я бы рекомендовал совету все-таки их продать.
- А чего продавать-то? – опять влез Серега. – Для каботажных рейсов они вполне годные.
- Вместимость маловата, - обращаясь больше к Басову, сказал Вован. – Что такое по нынешним временам двадцать стандартных бочек? Слёзы. Вот возьми последний корабль. Мало того, что он в три раза вместительней, он еще и вооружение несет приличное. Мне на нем никакие пираты не страшны. А это недоразумение…
- Твое мнение понятно, - сказал Басов, делая у себя пометку. – Что дальше.
- Дальше? – Вован подозрительно посмотрел на Серегу. – Дальше будем кренговать остальные. Те, которые построены последними, пока походят. Тем более, что у нас и обрастания почти нет. Еще такелаж надо менять, но, слава Богу, не весь. Юрку я уже озадачил.
Сидевший в стороне и старавшийся не дышать в сторону Басова главкупец утвердительно покивал. Басов посмотрел на него осуждающе, но тот и ухом не повел.
- Вроде про ремонт все, - с сомнением сказал Вован. – Остальное такая мелочь, что не стоит упоминания в приличном обществе. Давайте лучше перейдем к личному составу.
Вован оглядел публику и не встретил возражений.
- С личным составом зарез, - начал он. – Если с матросами мы еще как-то выкручиваемся, то командный состав у нас с трудом на четыре судна наскребается. Приходится даже суда выпускать в рейс по очереди, а капитаны и старпомы практически берега не видят, потому что, приведя, положим, один корабль в порт, ставят его под разгрузку, тут же пересаживаются на другой и опять отплывают.
Ну и конечно же много вина как с собственных виноградников, так и дорогого привозного из материковой Греции, и с островов, особенно с Хиоса. Но до хиосского дело пока не дошло. Оно предназначалось для употребления с фруктами и сладкими блюдами, которые еще не подавали, потому что на столе не было места.
Орудовать привычными ножами и вилками полулежа, получалось плохо, потому что фактически была свободна только одна рука, поэтому, наплевав на условности, блюда брали этой рукой. Прислуживающие две тетки, иногда, хихикая, отрезали кусок поменьше, если едок выражал такое желание.
Публика уже наелась и набралась, хотя вино было не сказать, чтобы крепкое. Правда, его не разбавляли согласно греческой традиции. Серега заявил, что теряется вкус и букет и все с ним дружно согласились. Все дело, как оказалось, было в количестве. Вот тут Басов и выступил. Прервав общий шум, который, по мере потребления вина, становился все громче, он заявил, стараясь правильно выговаривать слова:
- Эпикурейцы, мать вашу!
Его, как ни странно, расслышал только возлежащий напротив Безденежный. Он поднял правой рукой наполненный до половины кратер и, возгласив:
- Ну за нас, за эпикурейцев! – эффектно вылил его в рот.
Но не весь. Примерно половина пролилась на уже и так залитую разными сортами подстилку.
Тогда, понимая, что пьянку прекратить уже невозможно, потому что запасы у Андрея были практически неиссякаемы, а русский человек способен на многое, Басов встал и, прихватив со стола кусок жареного мяса, нетвердыми шагами отправился вон из столовой. Выпитое вино настоятельно требовало выхода. А до туалета было далеко и Басов, сунув в рот мясо, ускорил шаги. Есть уже не хотелось, но барашек был чертовски вкусен. Он успел его дожевать и проглотить, прежде чем добрался до вожделенного заведения.
После посещения ему стало зябко. Пиршественные одежды, предполагавшие голый торс, грели плохо, а в коридорах температура была пониже, чем в помещениях. Возвращаться в пиршественную залу не хотелось. Как говорилось, есть не хочу, пить тоже не хочу – отдыхать хочу. И Басов повернул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. На втором этаже располагались спальни.
Спальню Басов отделал, сообразуясь со своим вкусом. Златка ему в этом плане была не советчик. Она до того, как поселилась в усадьбе, не видела спален вообще. Но ночевать среди слегка облупленных мозаик, оставшихся от прежних, хозяев ей тоже не хотелось. Поэтому Басов вызвал к себе местных строителей и на пальцах объяснил им ситуацию. Потом пообещал ежедневно хлеб, рыбу и вино, справедливую оплату по завершению и премию за качество. Потом посмотрел на пристроившуюся рядом Златку и пообещал премию за скорость. Воодушевленные его речью, а особенно ее содержанием, строители за дело взялись с большим энтузиазмом.
Басов хотел всего ничего – отделки спальни деревянными панелями, кессонного потолка и перестилки пола. Ну и всякая мелочь вроде окон, дверей и мебели. Отделать изразцами проходящий через спальню обогреватель печки он собирался несколько позднее. А пока, прихватив возлюбленную, он занял соседнюю спальню, тем более, что ее хозяин ушел в длительный рейс аж в Византий.
И сейчас Басов испытал законную гордость, увидев резные панели стен, выполненные из ливанского кедра, даже на взгляд тяжелые дубовые плахи пола, встроенную мебель и на этом фоне веселые синенькие изразцы обогревателя. С этим чувством он упал на ложе и приготовился отключиться. Но сон не шел. Он вспомнил начало сегодняшнего события.
Ничего ведь не предвещало банальной пьянки. Встретились, чтобы подбить итоги, что вполне закономерно перед новым годом. Ну и что, что греки новый год встречают не первого января. В конце-то концов, здесь вам не Греция, хотя, конечно, …Греция. Басов слегка запутался, что, собственно, было простительно, и решил начать сначала.
Ну, сначала, как водится, выпили за встречу. Полным составом они действительно встречались редко и за это выпить стоило. По полной и стоя. Вино оказалось хорошим, и аппетит не замедлил сказаться. Следуя устоявшейся традиции, мясные блюда запивали местным красным, рыбные – привозным белым. Когда пришла пора говорить Вовану, он уже был сильно на взводе, красен лицом и порывист в движениях. Чтобы он чего не смахнул со стола, постановили говорить лежа. Ну Вован и расслабился. В общем, из его путаной речи никто ничего не понял. Но, опять же, никто и не возмутился. Надо сказать, что Басов был и сам хорош, позволив следующему говорить Юрке. Потому что тот начал с тоста. А за отсутствующих дам нельзя было не выпить.
Басов очнулся оттого, что замерз. В спальне вроде было тепло, когда он выпал в осадок, да и проспал вроде недолго.
- Хмель выходит, - подумал Басов без особой радости, пощупал вокруг, не нашел Златки и очень удивился.
Судя по времени, она должна была уже быть. Басов встал, ноги держали вполне нормально и голова, похоже, прояснилась. Одеваться он не стал, накинул на плечи одеяло на манер гиматия и эффектно запахнулся, став походить, наконец, на древнего грека. Выйдя из спальни на галерею второго этажа, он услышал снизу разухабистую песню в Серегином исполнении, поморщился и стал спускаться. Дверь в таблинум оказалась заперта изнутри.
- Что за черт? - подумал Басов, твердо зная, что в доме нет ни одного дверного замка.
Он еще раз подергал дверь. За ней вдруг послышался слабый шорох.
- Эй, кто там? – сказал Басов уверенным голосом. – А ну открывайте, а не то сейчас…
Он не успел придумать, что будет сейчас, как дверь распахнулась. За ней стояла потупившаяся Дригиса.
- Ага, - грозно сказал Басов, входя, и поправил одеяло на плече. – Это что здесь такое творится?
В таблинуме, составлявшем, наряду со спальней, гордость Басова как дизайнера, находилась довольно пестрая публика. Главной заводилой всего этого была, естественно, благоверная супруга хозяина известная в миру как Злата, спрятавшаяся за спины присутствующих. Имела место быть также ее ближайшая подруга небезызвестная Дригиса, имевшая смелость открыть дверь. Басов сразу решил ее пощадить, но, конечно же, об этом не сказал. Кроме этих двух личностей наличествовали также шеф-повар Ефимия, горничная Анфиса и нубийка Меланья, исполнявшая роль камеристки. Слово это здесь было неизвестно, и Басов лично ввел его в оборот. А за столом притаился Прошка, но Басов его тоже заметил. И, ну конечно же, на тумбе светился экран телевизора, по которому шли последние кадры «Водного мира».
- Так, - сказал Басов хриплым голосом.
Получилось это непроизвольно, но звучало еще страшнее.
- Так. А ведь я предупреждал. Предупреждал или нет?!
- Предупреждал, - пискнула Златка из-за Ефимии.
- Ну вот, - удовлетворенно сказал Басов. – Значит, завтра всех присутствующих продам персидскому купцу в качестве наложниц, - и он повернулся, чтобы уйти.
Но тут из-за стола вылез Прошка и дрожащим от волнения голосом спросил?
- И меня?
Басов повернул голову.
- Тебя даже дороже, чем прочих.
За его спиной зашуршали, щелкнул выключенный телевизор, раздался быстрый шепот. Но Басов уже вышел и удовлетворенный пошаркал тапочками обратно в спальню. Он нисколько не сомневался, что теперь спать ему будет и тепло, и удобно.
Проснулся Басов поздно. Он посчитал, что это из-за ночного приключения, но, скорее всего, от элементарного перепоя. Хотя голова вроде и не болела и во рту сухости не наблюдалось. Первое, на что он обратил внимание, была прижавшаяся к нему всем телом Златка. От нее исходило то чудесное тепло и умиротворение, благодаря которому, он, скорее всего, и проспал. Заметив, что Басов, наконец, проснулся, она, похоже, давно не спавшая, попросила дрожащим голосом:
- Сашенька, не продавай нас, пожалуйста.
И прижалась еще теснее.
Басов мягко оторвал от себя ее обнимающие руки и повернулся на ложе. И подумал, увидев совсем рядом заплаканные глаза:
- Какая я все-таки скотина.
А вслух сказал:
- Ну что ты, маленькая. Никто тебя никому продавать и не собирался. Это я так неудачно вас попугать хотел. Прости, пожалуйста. Если сможешь, конечно.
- Так ты продавать не будешь? – на всякий случай уточнила Златка.
- Конечно же, нет, - Басов был само раскаянье. – Как только ты могла подумать, что я смогу продать кому-то свою любимую женщину? Самую красивую, самую умную, самую… самую…
- Бестолковую, - подсказала Златка, всхлипнув.
Басов виновато засопел и спрятал лицо в мягких волосах.
За дверью спальни стояли все проштрафившиеся. Даже Дригиса была здесь. Серега, видно, еще не очнулся, и она решила не рисковать. Вид у проштрафившихся был еще тот. Они со страхом воззрились на вышедшего Басова, вид имевшего суровый и неприступный. Однако шедшая следом Златка своим улыбающимся лицом, хотя бы и со следами слез, все испортила. Сначала робко, а потом все более открыто заулыбались все, начиная, конечно же, с Дригисы. А темно-коричневая Меланья даже всхлипнула от избытка чувств.
В такой обстановке маска суровости сама свалилась с Басовского лица, и он только и смог погрозить пальцем всей компании.
Златка из-за спины Басова показала собравшимся язык, и чинно прошла вслед за мужем в столовую. Там уже все убрали шустрые горничные и подручные Ефимии. Ложа были сдвинуты к стенам, посередине стоял обычный длинный стол, вокруг которого были расставлены стулья. Окон в прямом смысле в столовой не было, их заменяли широкие проемы, выходившие в коридор. На них удобно было ставить подносы с блюдами, которые забирала обычно прислуживавшая за столом одна из Ефимиевых девчонок. За столом сидел только мрачный Вован и отпивался сильно разбавленным вином.
Басов уселся напротив. Рядом с ним пристроилась Златка. Ефимия лично принесла завтрак, что было из ряда вон выходящим явлением. Басов благосклонно кивнул, принимаясь за еду.
- Как голова? – поинтересовался он участливо.
Вован только зыркнул исподлобья.
- Значит неважно, - констатировал Басов, отправляя в рот ложку бобов в томатном соусе.
Надо сказать, что томат-паста и томатный сок поставлялись пока через портал, но Басов уже вел переговоры с владельцем участка, расположенного там, где кончалась Стрелецкая бухта и начиналась Стрелецкая балка. Как раз там, где в будущем располагались дачи. Владелец пока сопротивлялся, но уже без энтузиазма, потому что цену Басов давал более чем вкусную. Басов был уверен, что к весне грек сдастся и Андрею придется срочно подыскивать помощника для занятия огородничеством. А уж поставку семян Юрка обеспечит.
Пока Басов размышлял о приятном, Вован пришел в себя под благотворным действием опохмела и даже немного порозовел. Завтрак, правда, ему Ефимия подавать не стала, прислав заместительницу.
Не успел Вован приступить к трапезе, как вошел Серега. Увидев сидящего Басова, он смутился было, но поняв, что тот больше занят бобами, смущаться перестал и уселся рядом с Вованом.
- Еще один и будет комплект, - сказал Басов, поднимая голову от тарелки, и оказалось, что он все видит.
Серега только посопел, но предпочел промолчать. Подавальщица, видя, что шеф не то, чтобы сердит, но, по крайней мере, неравнодушен, брякнула перед Серегой тарелку с бобами. Серега, вопреки обычаю не возмутился, приняв это как должное, и подавальщица с гордым видом вышла, поймав одобрительный взгляд Басова.
- А что это у нас, как соберемся вместе, так пьянка? – поинтересовался Басов, отодвигая пустую тарелку и переходя к чаю, моментально ему налитому.
И Вован и Серега понуро молчали, уткнувшись в тарелки.
- Не, ребята, бросать надо это дело, - назидательно сказал Басов. – Ну что мы не можем просто посидеть. Тем более, что я хотел всего-то подвести итоги перед новым годом. В результате, и итоги не подвели, и надрались чуть ли не вусмерть. Вот ты, Вован, с чем пришел к новому году?
- Шеф, давай после завтрака, - чуть ли не жалобно возопил Вован. – Мне записи надо взять.
- У тебя тоже записи? – обратился Басов к Сереге.
Тот, не поднимая головы, молча кивнул.
- Хорошо, - сказал Басов, допивая чай. – Тогда после завтрака жду в таблинуме. И этому, главному алкашу, передайте. Пойдем, милая, - сказал он уже Златке.
Общество, собравшееся в таблинуме, выглядело совершенно иначе, нежели вчера в пиршественной зале, хотя присутствовали те же самые лица.
- Пожалуй, начнем с Вована, - сказал Басов и благосклонно кивнул капитану. – Сиди, Владимир.
Вован как-то энергично встряхнулся. Он вообще не походил на утреннего Вована. Собранный, деловой и где-то даже целеустремленный. И бумагу перед собой он развернул твердой рукой.
- Наша судоходная компания, - начал он, - состоит сейчас из семи судов.
- И все семь на отстое, - ни к кому не обращаясь сказал Серега.
Вован похоже, начал закипать, но Басов примирительно сказал:
- В зимнее время ни одно судно в рейс не выйдет.
- Да уже неделю хорошая погода стоит, - начал горячиться Серега.
-Ни одно, - сказал Басов, как припечатал. – Продолжай, Владимир.
- Из семи судов четыре подлежат межрейсовому ремонту. Из них два уже подверглись кренгованию в Песочной бухте, там, где у нас лодочный причал. Внутрикорпусные работы закончены полностью и суда готовы к рейсу. Но я бы рекомендовал совету все-таки их продать.
- А чего продавать-то? – опять влез Серега. – Для каботажных рейсов они вполне годные.
- Вместимость маловата, - обращаясь больше к Басову, сказал Вован. – Что такое по нынешним временам двадцать стандартных бочек? Слёзы. Вот возьми последний корабль. Мало того, что он в три раза вместительней, он еще и вооружение несет приличное. Мне на нем никакие пираты не страшны. А это недоразумение…
- Твое мнение понятно, - сказал Басов, делая у себя пометку. – Что дальше.
- Дальше? – Вован подозрительно посмотрел на Серегу. – Дальше будем кренговать остальные. Те, которые построены последними, пока походят. Тем более, что у нас и обрастания почти нет. Еще такелаж надо менять, но, слава Богу, не весь. Юрку я уже озадачил.
Сидевший в стороне и старавшийся не дышать в сторону Басова главкупец утвердительно покивал. Басов посмотрел на него осуждающе, но тот и ухом не повел.
- Вроде про ремонт все, - с сомнением сказал Вован. – Остальное такая мелочь, что не стоит упоминания в приличном обществе. Давайте лучше перейдем к личному составу.
Вован оглядел публику и не встретил возражений.
- С личным составом зарез, - начал он. – Если с матросами мы еще как-то выкручиваемся, то командный состав у нас с трудом на четыре судна наскребается. Приходится даже суда выпускать в рейс по очереди, а капитаны и старпомы практически берега не видят, потому что, приведя, положим, один корабль в порт, ставят его под разгрузку, тут же пересаживаются на другой и опять отплывают.
