Но с ней он терял контроль с первой секунды. На Парк-лейн, когда она врезалась в него и посмотрела снизу вверх своими болотными глазами.
В переулке, когда он зажег ей сигарету и почувствовал ее запах.
В Суррее, когда стрела вошла в дерево в футе от его головы, а она стояла и смотрела на него без тени страха.
В галерее, перед кричащим Папой.
В клубе, когда она сказала: «Это Лондон, мистер Кейн, здесь все тесно».
На приеме, в изумрудном шелке, когда он не мог отвести от нее взгляд.
Он терял контроль каждый раз, когда видел ее. И вчера, в машине, он перестал даже пытаться его удерживать.
«Мне следовало бы избегать ее. Это разумно. Это безопасно. Это правильно».
Он допил кофе, поставил чашку в раковину, ровно, как всегда. Подошел к телефону, лежащему на столе. Открыл контакты. Нашел «В. Ашер». Посмотрел на номер.
«Но я не хочу быть разумным. Я не хочу избегать ее. Я хочу…»
Он не закончил мысль. Убрал телефон в карман и пошел одеваться. День только начинался, и ему нужно было работать. А вечером… вечером он, возможно, наберет ее номер. Или нет. Он еще не решил.
Вилла проснулась позже обычного. Царица сидела у нее на груди и требовательно смотрела в лицо, кошка не одобряла, когда завтрак задерживался. Вилла осторожно сняла ее с себя, села в постели и потянулась. Губы саднили. Она коснулась их пальцами и улыбнулась.
«Он поцеловал меня. Он наконец-то поцеловал меня».
Она встала, накинула шелковый халат, темно-бордовый, с вышивкой в виде виноградных лоз, и пошла на кухню кормить Царицу. Кошка, получив свою порцию, успокоилась и улеглась на подоконнике, наблюдая за хозяйкой с выражением «ну и что дальше?».
Действительно, что дальше?
Вилла насыпала себе мюсли, залила молоком, села за маленький кухонный стол и уставилась в одну точку. Вчерашний вечер прокручивался в голове, как сцена из фильма, который она смотрела сто раз и не могла насмотреться. Его лицо без очков, она впервые видела его без очков, и это было как увидеть другого человека. Более голого, более настоящего. Его глаза, серо-голубые, с расширенными зрачками, полные голода. Его рука в ее волосах. Его губы, твердые и требовательные. И звук, который он издал — низкий, утробный рык, от которого у нее до сих пор все сжималось внутри.
«Я сказала: „Наконец-то“. Я даже не пыталась скрыть, как долго я этого ждала. Я просто… сказала».
Она отложила ложку и закрыла лицо руками. Это было не в ее правилах, показывать свою уязвимость, свою потребность. Она привыкла быть самодостаточной, независимой, той, кто контролирует ситуацию. Но с ним она теряла контроль с самого начала. С той секунды, когда он подал ей мокрый лист бумаги на Парк-лейн и она почувствовала, как ее тело реагирует на простого незнакомца.
«Что я делаю? Он, правая рука Артура Синклера. Он решает проблемы тихо и эффективно. Он опасен. Он живет в мире, где люди исчезают, если задают неправильные вопросы. И я… я организатор мероприятий. Я создаю иллюзии для богатых. Мы из разных миров».
Она опустила руки и посмотрела на Царицу. Кошка медленно моргнула.
«Но когда он целовал меня, никаких миров не было. Был только он и я. И это было… правильно. Как будто так и должно было быть с самого начала».
Она встала, вылила недоеденные мюсли в мусорное ведро и пошла в душ. Горячая вода смыла остатки сна, но не мысли. Она думала о том, что будет дальше. Позвонит ли он? Напишет? Или снова появится у ее дома без предупреждения, как вчера, и скажет одно слово, и она снова скажет «да», не задумываясь?
«Мне следовало бы избегать его. Это было бы разумно. Он — риск. Он — потеря контроля. Он — все, от чего я старалась держаться подальше».
Она выключила воду, завернулась в полотенце и посмотрела на свое отражение в запотевшем зеркале. Оттуда на нее смотрела женщина с припухшими губами и глазами, в которых все еще тлел вчерашний огонь.
«Но я не хочу быть разумной. Я хочу его. И я знаю, что он хочет меня. И, возможно, это единственное, что сейчас имеет значение».
Прошло пять дней. Пять дней, за которые Рой не позвонил и не написал. Не потому что не хотел, он думал об этом каждый вечер, держа телефон в руке и глядя на ее номер. Но что-то останавливало его. Не страх, он не боялся. Скорее, осторожность. Он чувствовал, что если он сделает следующий шаг, пути назад уже не будет. И он не был уверен, что готов к тому, что ждет впереди.
Вилла тоже не писала. Не из гордости, она давно переросла эти игры. Она просто ждала. Она чувствовала, что ему нужно время, и давала ему это время. Но каждый вечер, ложась спать, она касалась пальцами своих губ и вспоминала.
На пятый день раздался звонок. Не от Роя, от клиента. Лорд Эшфорд, звонил лично. Это было редкостью — обычно общение шло через его ассистента.
— Мисс Ашер, — произнес он своим скрипучим, но не лишенным обаяния голосом. — У меня для вас новый проект. Вернее, не совсем для меня. Я хочу организовать прием в честь одного человека. Артур Синклер. Слышали о таком?
Вилла замерла с телефоном у уха. Артур Синклер. Конечно, она слышала. Она видела его на приеме, говорила с ним, пожала ему руку. И она целовалась с его правой рукой в машине под дождем.
— Да, лорд Эшфорд, я знаю, кто это, — сказала она ровно. — В чем суть проекта?
— Артур оказал мне одну услугу. Деликатного свойства. Я хочу отблагодарить его. Небольшой прием, человек на пятьдесят, только свои. Что-то элегантное, но не пафосное. Артур не любит пафоса. И никакой прессы. Вы справитесь?
— Разумеется. Сроки?
— Две недели. Я пришлю вам контакты его помощника. Рой Кейн. Он занимается такими вопросами со стороны мистера Синклера. Согласуете с ним детали.
Вилла закрыла глаза. Рой Кейн. Конечно. Кто же еще.
— Хорошо, лорд Эшфорд. Я свяжусь с мистером Кейном.
Она положила трубку и несколько секунд сидела неподвижно, глядя в стену. Вселенная, как всегда, имела извращенное чувство юмора. Она только что получила заказ, который требовал от нее тесного взаимодействия с человеком, которого она пыталась выбросить из головы последние пять дней.
«Работа есть работа. Я профессионал. Я справлюсь».
Она набрала номер, который лорд Эшфорд прислал сообщением. Гудок. Второй. Третий. Она уже решила, что он не ответит, когда в трубке раздался знакомый низкий голос.
— Кейн.
— Мистер Кейн, это Вилла Ашер. Лорд Эшфорд поручил мне организацию приема в честь мистера Синклера. Он сказал, что детали нужно согласовать с вами.
Пауза. Короткая, но она услышала, как он выдохнул.
— Да. Он говорил. Когда вам удобно встретиться?
— Завтра, в десять утра. У меня офис в Блумсбери, над книжной лавкой.
— Я знаю, где это. Буду.
Короткие гудки. Вилла положила телефон на стол и посмотрела на Царицу.
— Ну вот, — сказала она. — Теперь у нас рабочая встреча. С человеком, с которым я целовалась пять дней назад и который с тех пор не дал о себе знать. Это будет интересно.
Царица фыркнула и отвернулась.
Утро следующего дня. Вилла проснулась раньше обычного, приняла душ, долго стояла перед шкафом. Ей нужно было выглядеть профессионально, но не холодно. Строго, но не так, будто она надела броню. В итоге она выбрала узкие черные брюки, белую шелковую блузу с высоким воротником и длинным бантом, который можно было завязать по-разному, и туфли на устойчивом каблуке. Волосы собрала в низкий пучок, открывая шею и скулы. Минимум макияжа, только тушь и бальзам на губах. Никаких украшений, кроме материнской лунницы.
Она спустилась в офис. Флоренс уже сидела за своим столом, в наушниках, сверяя какие-то счета. Увидев Виллу, сняла наушники.
— У тебя встреча в десять, — сказала Флоренс. — С тем самым? С Минотавром?
— С мистером Кейном, — поправила Вилла. — И да, это деловая встреча.
— Конечно, деловая. — Флоренс поджала губы, пряча улыбку. — Я могу остаться, если нужна.
— Не нужна. Ты можешь уйти куда-нибудь на полчаса. Или час.
— Я могу пойти проверить поставщиков. Надолго.
— Иди.
Флоренс собрала планшет, блокнот, телефон, наушники и вышла, на пороге обернувшись:
— Если он тебя убьет, я расскажу полиции, что ты сама виновата.
— Флоренс.
— Уже ушла.
Дверь за ней закрылась. Вилла осталась одна.
Она заварила чай, открыла ноутбук, разложила бумаги и стала ждать.
Ровно в десять в дверь постучали. Коротко, уверенно. Она знала этот стук еще до того, как он вошел.
— Войдите, — сказала она, и ее голос прозвучал ровно, хотя сердце уже колотилось где-то в горле.
Дверь открылась, и вошел Рой. Темно-серый костюм, белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, никакого галстука. Очки на месте. Пальто перекинуто через руку. Он окинул взглядом комнату — быстро, профессионально, — и остановился на ней. Их взгляды встретились, и на мгновение все остальное перестало существовать.
Она видела, как его глаза скользнули по ее лицу, задержались на губах, на шее, на луннице. Он видел, как ее зрачки расширились, как она чуть прикусила внутреннюю сторону губы — привычка, которую он уже успел заметить и запомнить.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе утро, мистер Кейн. Присаживайтесь.
Он сел на стул напротив нее, положил пальто на соседний стул, достал из внутреннего кармана тонкую папку. Все движения были точными, экономными, контролируемыми. Слишком контролируемыми. Она видела, что он напряжен так же, как и она.
— Лорд Эшфорд прислал мне предварительный список гостей, — сказал он, открывая папку. — Пятьдесят два человека. Мистер Синклер хотел бы, чтобы прием прошел в узком кругу. Никакой прессы, никаких случайных лиц. Полная конфиденциальность.
— Это стандартное требование для мероприятий такого уровня, — ответила она, беря список. Их пальцы не соприкоснулись — она специально взяла бумагу за угол, чтобы избежать контакта. Он заметил это. Она знала, что он заметил.
— Лорд Эшфорд упоминал, что вы уже работали с ним. «Тени старой Англии», — сказал Рой. — Мистер Синклер был впечатлен.
— Рада это слышать. У вас есть пожелания по формату? Тематика, стиль, особые требования?
Они говорили о деле. О списке гостей, о площадке (лорд Эшфорд предлагал свой лондонский особняк в Мейфэре), о меню, о музыке, о времени начала и окончания. Все было четко, профессионально, по делу. Но под этим слоем профессионализма бурлило другое.
Вилла чувствовала его запах. Тот самый, дорогое мыло, шерсть, что-то теплое и мужское. Он сидел в трех футах от нее, но ей казалось, что он заполняет всю комнату. Она смотрела на его руки, лежащие на столе, и вспоминала, как эти руки сжимали ее волосы. Она смотрела на его губы и вспоминала их вкус. Она смотрела на его глаза за стеклами очков и видела, что он делает то же самое — вспоминает.
Рой чувствовал ее запах. Сандал, полынь, что-то еще чай, наверное, и тот самый неуловимый аромат, который он не мог назвать, но который снился ему последние пять ночей. Он смотрел на ее шею длинную, бледную, с бьющейся жилкой, и вспоминал, как она пахла там, у основания, когда он целовал ее. Он смотрел на ее губы и хотел снова их попробовать. Он смотрел на лунницу в ямочке между ключицами и думал, что хочет коснуться ее губами.
Они оба держались. Профессионально. Сдержанно. Но воздух между ними был наэлектризован до предела, и каждый знал, что другой это чувствует.
— Кажется, мы все обсудили, — сказала Вилла через сорок минут, закрывая ноутбук. — Я пришлю вам концепцию на согласование к концу недели.
— Хорошо, — сказал Рой. Он не встал. Она тоже.
Пауза. Долгая, натянутая. Они смотрели друг на друга, и все недосказанное висело между ними, как грозовая туча.
— Вилла, — сказал он наконец. Ее имя прозвучало иначе, чем «мисс Ашер». Теплее. Опаснее.
— Рой, — ответила она.
Он снял очки. Медленно, как тогда в машине. Положил их на стол. Посмотрел на нее — без барьера стекол, с обнаженным голодом в глазах.
— Я не звонил эти дни, — сказал он. — Не потому что не хотел.
— Я знаю, — сказала она. — Я тоже не писала. Не потому что не хотела.
— Я думал… что нам следовало бы избегать друг друга. Это было бы разумно.
— Я тоже так думала.
Пауза. Он смотрел на нее. Она смотрела на него.
— Но я не хочу быть разумным, — сказал он.
— Я тоже, — прошептала она.
Он встал. Медленно, как хищник, который боится спугнуть добычу, хотя добыча и не думает бежать. Обошел стол. Она встала ему навстречу. Они оказались лицом к лицу, слишком близко, как тогда в клубе, как тогда в галерее, как тогда в машине.
Его рука поднялась и коснулась ее лица. Кончики пальцев — грубые, теплые — провели по скуле, по линии челюсти, остановились на подбородке. Она закрыла глаза, и из ее горла вырвался тихий, почти неслышный звук — не то вздох, не то стон.
— Это плохая идея, — сказал он. Его голос был низким, хриплым.
— Ужасная, — согласилась она, не открывая глаз.
— Мы работаем вместе. Это не профессионально.
— Совершенно не профессионально.
— Я опасный человек, Вилла.
Она открыла глаза и посмотрела на него. В них разрасталось пламя.
— Я знаю, кто ты, Рой. Я знаю с первой встречи. И я все еще здесь.
Это было все, что ему нужно было услышать. Он наклонился и поцеловал ее. Не так, как в машине, не захват, не шторм. Медленнее. Глубже. Словно они оба понимали, что это уже не случайность, не вспышка. Это выбор.
Ее руки легли на его грудь, чувствуя, как бьется его сердце сильно, быстро, вразрез с его внешним спокойствием. Его руки обхватили ее талию, притягивая ближе. Она чувствовала его всего тепло, запах, силу, и это было как вернуться домой, в место, где она никогда не была, но всегда знала, что оно существует.
Они оторвались друг от друга, только когда воздух стал критически необходим. Она прижалась лбом к его лбу, тяжело дыша. Он держал ее за талию, не отпуская.
— Что мы делаем? — прошептала она.
— Понятия не имею, — ответил он. — Но я не хочу останавливаться.
— Я тоже.
Он поцеловал ее в лоб нежно, почти благоговейно, и отпустил. Отступил на шаг. Надел очки. Снова стал тем самым Роем Кейном, холодным и собранным. Но она видела трещину в броне. Видела, что за ней.
— Я пришлю правки по концепции, — сказал он ровно. — К концу недели.
— Я буду ждать, — ответила она.
Он взял пальто, папку и вышел, закрыв за собой дверь. Вилла осталась стоять посреди своего маленького офиса, прижимая пальцы к губам.
«Мы пропали, — подумала она. — Мы оба пропали. И нам следовало бы бежать друг от друга. Но мы не будем».
Вилла осталась стоять посреди офиса, прижимая пальцы к губам. Спустя несколько минут дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Флоренс.
— Он ушел? — шепотом спросила она.
— Ушел.
— А труп прятать не надо?
— Флоренс.
— Я просто спросила. — Флоренс вошла, села на свой стул, открыла ноутбук. — Выглядишь растрепанной. У тебя все в порядке?
— Все в порядке, — сказала Вилла, глядя на закрытую дверь.
— Ну-ну, — Флоренс надела наушники и вернулась к счетам.
Вилла медленно опустилась на стул, все еще чувствуя его вкус на губах, его запах в воздухе, тепло его рук на своей талии. За окном шумел Лондон, равнодушный, вечно спешащий. А в этой маленькой комнате только что случилось что-то, что изменило все.
Вечером, поднявшись в квартиру, она села на пол в гостиной и посмотрела на Царицу, которая величественно возлежала на подоконнике.
— У нас была рабочая встреча, — сказала Вилла. — И мы снова целовались. Прямо в офисе. Как подростки.
В переулке, когда он зажег ей сигарету и почувствовал ее запах.
В Суррее, когда стрела вошла в дерево в футе от его головы, а она стояла и смотрела на него без тени страха.
В галерее, перед кричащим Папой.
В клубе, когда она сказала: «Это Лондон, мистер Кейн, здесь все тесно».
На приеме, в изумрудном шелке, когда он не мог отвести от нее взгляд.
Он терял контроль каждый раз, когда видел ее. И вчера, в машине, он перестал даже пытаться его удерживать.
«Мне следовало бы избегать ее. Это разумно. Это безопасно. Это правильно».
Он допил кофе, поставил чашку в раковину, ровно, как всегда. Подошел к телефону, лежащему на столе. Открыл контакты. Нашел «В. Ашер». Посмотрел на номер.
«Но я не хочу быть разумным. Я не хочу избегать ее. Я хочу…»
Он не закончил мысль. Убрал телефон в карман и пошел одеваться. День только начинался, и ему нужно было работать. А вечером… вечером он, возможно, наберет ее номер. Или нет. Он еще не решил.
Вилла проснулась позже обычного. Царица сидела у нее на груди и требовательно смотрела в лицо, кошка не одобряла, когда завтрак задерживался. Вилла осторожно сняла ее с себя, села в постели и потянулась. Губы саднили. Она коснулась их пальцами и улыбнулась.
«Он поцеловал меня. Он наконец-то поцеловал меня».
Она встала, накинула шелковый халат, темно-бордовый, с вышивкой в виде виноградных лоз, и пошла на кухню кормить Царицу. Кошка, получив свою порцию, успокоилась и улеглась на подоконнике, наблюдая за хозяйкой с выражением «ну и что дальше?».
Действительно, что дальше?
Вилла насыпала себе мюсли, залила молоком, села за маленький кухонный стол и уставилась в одну точку. Вчерашний вечер прокручивался в голове, как сцена из фильма, который она смотрела сто раз и не могла насмотреться. Его лицо без очков, она впервые видела его без очков, и это было как увидеть другого человека. Более голого, более настоящего. Его глаза, серо-голубые, с расширенными зрачками, полные голода. Его рука в ее волосах. Его губы, твердые и требовательные. И звук, который он издал — низкий, утробный рык, от которого у нее до сих пор все сжималось внутри.
«Я сказала: „Наконец-то“. Я даже не пыталась скрыть, как долго я этого ждала. Я просто… сказала».
Она отложила ложку и закрыла лицо руками. Это было не в ее правилах, показывать свою уязвимость, свою потребность. Она привыкла быть самодостаточной, независимой, той, кто контролирует ситуацию. Но с ним она теряла контроль с самого начала. С той секунды, когда он подал ей мокрый лист бумаги на Парк-лейн и она почувствовала, как ее тело реагирует на простого незнакомца.
«Что я делаю? Он, правая рука Артура Синклера. Он решает проблемы тихо и эффективно. Он опасен. Он живет в мире, где люди исчезают, если задают неправильные вопросы. И я… я организатор мероприятий. Я создаю иллюзии для богатых. Мы из разных миров».
Она опустила руки и посмотрела на Царицу. Кошка медленно моргнула.
«Но когда он целовал меня, никаких миров не было. Был только он и я. И это было… правильно. Как будто так и должно было быть с самого начала».
Она встала, вылила недоеденные мюсли в мусорное ведро и пошла в душ. Горячая вода смыла остатки сна, но не мысли. Она думала о том, что будет дальше. Позвонит ли он? Напишет? Или снова появится у ее дома без предупреждения, как вчера, и скажет одно слово, и она снова скажет «да», не задумываясь?
«Мне следовало бы избегать его. Это было бы разумно. Он — риск. Он — потеря контроля. Он — все, от чего я старалась держаться подальше».
Она выключила воду, завернулась в полотенце и посмотрела на свое отражение в запотевшем зеркале. Оттуда на нее смотрела женщина с припухшими губами и глазами, в которых все еще тлел вчерашний огонь.
«Но я не хочу быть разумной. Я хочу его. И я знаю, что он хочет меня. И, возможно, это единственное, что сейчас имеет значение».
Глава 10
Прошло пять дней. Пять дней, за которые Рой не позвонил и не написал. Не потому что не хотел, он думал об этом каждый вечер, держа телефон в руке и глядя на ее номер. Но что-то останавливало его. Не страх, он не боялся. Скорее, осторожность. Он чувствовал, что если он сделает следующий шаг, пути назад уже не будет. И он не был уверен, что готов к тому, что ждет впереди.
Вилла тоже не писала. Не из гордости, она давно переросла эти игры. Она просто ждала. Она чувствовала, что ему нужно время, и давала ему это время. Но каждый вечер, ложась спать, она касалась пальцами своих губ и вспоминала.
На пятый день раздался звонок. Не от Роя, от клиента. Лорд Эшфорд, звонил лично. Это было редкостью — обычно общение шло через его ассистента.
— Мисс Ашер, — произнес он своим скрипучим, но не лишенным обаяния голосом. — У меня для вас новый проект. Вернее, не совсем для меня. Я хочу организовать прием в честь одного человека. Артур Синклер. Слышали о таком?
Вилла замерла с телефоном у уха. Артур Синклер. Конечно, она слышала. Она видела его на приеме, говорила с ним, пожала ему руку. И она целовалась с его правой рукой в машине под дождем.
— Да, лорд Эшфорд, я знаю, кто это, — сказала она ровно. — В чем суть проекта?
— Артур оказал мне одну услугу. Деликатного свойства. Я хочу отблагодарить его. Небольшой прием, человек на пятьдесят, только свои. Что-то элегантное, но не пафосное. Артур не любит пафоса. И никакой прессы. Вы справитесь?
— Разумеется. Сроки?
— Две недели. Я пришлю вам контакты его помощника. Рой Кейн. Он занимается такими вопросами со стороны мистера Синклера. Согласуете с ним детали.
Вилла закрыла глаза. Рой Кейн. Конечно. Кто же еще.
— Хорошо, лорд Эшфорд. Я свяжусь с мистером Кейном.
Она положила трубку и несколько секунд сидела неподвижно, глядя в стену. Вселенная, как всегда, имела извращенное чувство юмора. Она только что получила заказ, который требовал от нее тесного взаимодействия с человеком, которого она пыталась выбросить из головы последние пять дней.
«Работа есть работа. Я профессионал. Я справлюсь».
Она набрала номер, который лорд Эшфорд прислал сообщением. Гудок. Второй. Третий. Она уже решила, что он не ответит, когда в трубке раздался знакомый низкий голос.
— Кейн.
— Мистер Кейн, это Вилла Ашер. Лорд Эшфорд поручил мне организацию приема в честь мистера Синклера. Он сказал, что детали нужно согласовать с вами.
Пауза. Короткая, но она услышала, как он выдохнул.
— Да. Он говорил. Когда вам удобно встретиться?
— Завтра, в десять утра. У меня офис в Блумсбери, над книжной лавкой.
— Я знаю, где это. Буду.
Короткие гудки. Вилла положила телефон на стол и посмотрела на Царицу.
— Ну вот, — сказала она. — Теперь у нас рабочая встреча. С человеком, с которым я целовалась пять дней назад и который с тех пор не дал о себе знать. Это будет интересно.
Царица фыркнула и отвернулась.
Утро следующего дня. Вилла проснулась раньше обычного, приняла душ, долго стояла перед шкафом. Ей нужно было выглядеть профессионально, но не холодно. Строго, но не так, будто она надела броню. В итоге она выбрала узкие черные брюки, белую шелковую блузу с высоким воротником и длинным бантом, который можно было завязать по-разному, и туфли на устойчивом каблуке. Волосы собрала в низкий пучок, открывая шею и скулы. Минимум макияжа, только тушь и бальзам на губах. Никаких украшений, кроме материнской лунницы.
Она спустилась в офис. Флоренс уже сидела за своим столом, в наушниках, сверяя какие-то счета. Увидев Виллу, сняла наушники.
— У тебя встреча в десять, — сказала Флоренс. — С тем самым? С Минотавром?
— С мистером Кейном, — поправила Вилла. — И да, это деловая встреча.
— Конечно, деловая. — Флоренс поджала губы, пряча улыбку. — Я могу остаться, если нужна.
— Не нужна. Ты можешь уйти куда-нибудь на полчаса. Или час.
— Я могу пойти проверить поставщиков. Надолго.
— Иди.
Флоренс собрала планшет, блокнот, телефон, наушники и вышла, на пороге обернувшись:
— Если он тебя убьет, я расскажу полиции, что ты сама виновата.
— Флоренс.
— Уже ушла.
Дверь за ней закрылась. Вилла осталась одна.
Она заварила чай, открыла ноутбук, разложила бумаги и стала ждать.
Ровно в десять в дверь постучали. Коротко, уверенно. Она знала этот стук еще до того, как он вошел.
— Войдите, — сказала она, и ее голос прозвучал ровно, хотя сердце уже колотилось где-то в горле.
Дверь открылась, и вошел Рой. Темно-серый костюм, белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, никакого галстука. Очки на месте. Пальто перекинуто через руку. Он окинул взглядом комнату — быстро, профессионально, — и остановился на ней. Их взгляды встретились, и на мгновение все остальное перестало существовать.
Она видела, как его глаза скользнули по ее лицу, задержались на губах, на шее, на луннице. Он видел, как ее зрачки расширились, как она чуть прикусила внутреннюю сторону губы — привычка, которую он уже успел заметить и запомнить.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе утро, мистер Кейн. Присаживайтесь.
Он сел на стул напротив нее, положил пальто на соседний стул, достал из внутреннего кармана тонкую папку. Все движения были точными, экономными, контролируемыми. Слишком контролируемыми. Она видела, что он напряжен так же, как и она.
— Лорд Эшфорд прислал мне предварительный список гостей, — сказал он, открывая папку. — Пятьдесят два человека. Мистер Синклер хотел бы, чтобы прием прошел в узком кругу. Никакой прессы, никаких случайных лиц. Полная конфиденциальность.
— Это стандартное требование для мероприятий такого уровня, — ответила она, беря список. Их пальцы не соприкоснулись — она специально взяла бумагу за угол, чтобы избежать контакта. Он заметил это. Она знала, что он заметил.
— Лорд Эшфорд упоминал, что вы уже работали с ним. «Тени старой Англии», — сказал Рой. — Мистер Синклер был впечатлен.
— Рада это слышать. У вас есть пожелания по формату? Тематика, стиль, особые требования?
Они говорили о деле. О списке гостей, о площадке (лорд Эшфорд предлагал свой лондонский особняк в Мейфэре), о меню, о музыке, о времени начала и окончания. Все было четко, профессионально, по делу. Но под этим слоем профессионализма бурлило другое.
Вилла чувствовала его запах. Тот самый, дорогое мыло, шерсть, что-то теплое и мужское. Он сидел в трех футах от нее, но ей казалось, что он заполняет всю комнату. Она смотрела на его руки, лежащие на столе, и вспоминала, как эти руки сжимали ее волосы. Она смотрела на его губы и вспоминала их вкус. Она смотрела на его глаза за стеклами очков и видела, что он делает то же самое — вспоминает.
Рой чувствовал ее запах. Сандал, полынь, что-то еще чай, наверное, и тот самый неуловимый аромат, который он не мог назвать, но который снился ему последние пять ночей. Он смотрел на ее шею длинную, бледную, с бьющейся жилкой, и вспоминал, как она пахла там, у основания, когда он целовал ее. Он смотрел на ее губы и хотел снова их попробовать. Он смотрел на лунницу в ямочке между ключицами и думал, что хочет коснуться ее губами.
Они оба держались. Профессионально. Сдержанно. Но воздух между ними был наэлектризован до предела, и каждый знал, что другой это чувствует.
— Кажется, мы все обсудили, — сказала Вилла через сорок минут, закрывая ноутбук. — Я пришлю вам концепцию на согласование к концу недели.
— Хорошо, — сказал Рой. Он не встал. Она тоже.
Пауза. Долгая, натянутая. Они смотрели друг на друга, и все недосказанное висело между ними, как грозовая туча.
— Вилла, — сказал он наконец. Ее имя прозвучало иначе, чем «мисс Ашер». Теплее. Опаснее.
— Рой, — ответила она.
Он снял очки. Медленно, как тогда в машине. Положил их на стол. Посмотрел на нее — без барьера стекол, с обнаженным голодом в глазах.
— Я не звонил эти дни, — сказал он. — Не потому что не хотел.
— Я знаю, — сказала она. — Я тоже не писала. Не потому что не хотела.
— Я думал… что нам следовало бы избегать друг друга. Это было бы разумно.
— Я тоже так думала.
Пауза. Он смотрел на нее. Она смотрела на него.
— Но я не хочу быть разумным, — сказал он.
— Я тоже, — прошептала она.
Он встал. Медленно, как хищник, который боится спугнуть добычу, хотя добыча и не думает бежать. Обошел стол. Она встала ему навстречу. Они оказались лицом к лицу, слишком близко, как тогда в клубе, как тогда в галерее, как тогда в машине.
Его рука поднялась и коснулась ее лица. Кончики пальцев — грубые, теплые — провели по скуле, по линии челюсти, остановились на подбородке. Она закрыла глаза, и из ее горла вырвался тихий, почти неслышный звук — не то вздох, не то стон.
— Это плохая идея, — сказал он. Его голос был низким, хриплым.
— Ужасная, — согласилась она, не открывая глаз.
— Мы работаем вместе. Это не профессионально.
— Совершенно не профессионально.
— Я опасный человек, Вилла.
Она открыла глаза и посмотрела на него. В них разрасталось пламя.
— Я знаю, кто ты, Рой. Я знаю с первой встречи. И я все еще здесь.
Это было все, что ему нужно было услышать. Он наклонился и поцеловал ее. Не так, как в машине, не захват, не шторм. Медленнее. Глубже. Словно они оба понимали, что это уже не случайность, не вспышка. Это выбор.
Ее руки легли на его грудь, чувствуя, как бьется его сердце сильно, быстро, вразрез с его внешним спокойствием. Его руки обхватили ее талию, притягивая ближе. Она чувствовала его всего тепло, запах, силу, и это было как вернуться домой, в место, где она никогда не была, но всегда знала, что оно существует.
Они оторвались друг от друга, только когда воздух стал критически необходим. Она прижалась лбом к его лбу, тяжело дыша. Он держал ее за талию, не отпуская.
— Что мы делаем? — прошептала она.
— Понятия не имею, — ответил он. — Но я не хочу останавливаться.
— Я тоже.
Он поцеловал ее в лоб нежно, почти благоговейно, и отпустил. Отступил на шаг. Надел очки. Снова стал тем самым Роем Кейном, холодным и собранным. Но она видела трещину в броне. Видела, что за ней.
— Я пришлю правки по концепции, — сказал он ровно. — К концу недели.
— Я буду ждать, — ответила она.
Он взял пальто, папку и вышел, закрыв за собой дверь. Вилла осталась стоять посреди своего маленького офиса, прижимая пальцы к губам.
«Мы пропали, — подумала она. — Мы оба пропали. И нам следовало бы бежать друг от друга. Но мы не будем».
Вилла осталась стоять посреди офиса, прижимая пальцы к губам. Спустя несколько минут дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Флоренс.
— Он ушел? — шепотом спросила она.
— Ушел.
— А труп прятать не надо?
— Флоренс.
— Я просто спросила. — Флоренс вошла, села на свой стул, открыла ноутбук. — Выглядишь растрепанной. У тебя все в порядке?
— Все в порядке, — сказала Вилла, глядя на закрытую дверь.
— Ну-ну, — Флоренс надела наушники и вернулась к счетам.
Вилла медленно опустилась на стул, все еще чувствуя его вкус на губах, его запах в воздухе, тепло его рук на своей талии. За окном шумел Лондон, равнодушный, вечно спешащий. А в этой маленькой комнате только что случилось что-то, что изменило все.
Вечером, поднявшись в квартиру, она села на пол в гостиной и посмотрела на Царицу, которая величественно возлежала на подоконнике.
— У нас была рабочая встреча, — сказала Вилла. — И мы снова целовались. Прямо в офисе. Как подростки.
