Рой откинулся назад. Смотрел в потолок машины.
— Хейл, — сказал он.
— Слушаю, — отозвался Хейл со своего сиденья. Он ехал следом, в своей машине, но был подключен по громкой связи — стандартная практика.
— Проверь финансы Виллиса. Глубоко.
— Уже начал, — сказал Хейл. — После того, как Тоби мне написал.
— Когда ты написал? — спросил Рой у Тоби.
— Пока вы разговаривали о гибкости. — Тоби пожал плечами. — У меня руки свободные были. Хлорофитум маленький.
Рой посмотрел на хлорофитум на переднем сиденье.
— Тоби.
— Что.
— Ты вел наблюдение и параллельно писал Хейлу.
— Да.
— Держа растение.
— Одной рукой. — Пауза. — Это несложно.
За окном проплывал Лондон, серый, деловитый, равнодушный.
— Хорошая работа, — сказал Рой.
Тоби кивнул — медленно, с достоинством. Принял это как должное.
— Рой, — сказал он через минуту.
— Что.
— Если у Виллиса долги, это значит, что он может быть рычагом.
— Знаю.
— Для кого угодно.
— Знаю.
— Для Тэдди тоже.
Пауза.
— Знаю, — сказал Рой.
— Хорошо. Просто говорю.
— Слышу.
Тоби больше не говорил. Хлорофитум ехал на переднем сиденье, покачиваясь на поворотах. Рой вытащил телефон, открыл контакты, набрал имя «В. Ашер», посмотрел на ее карточку. Заблокировал телефон, убрал в карман. Лондон заканчивался и начинался снова.
Проблема возникла в среду.
Она возникла потому, что один из людей Виллиса, тот, что стоял слишком прямо, оказался не телохранителем. Хейл классифицировал его за секунду в Тилбери и перестал думать о нем. Это была редкая ошибка. Не смертельная, почти.
Звали его Пирс. Тридцать четыре года, бывший полицейский, уволенный по статье, которую в личных делах обозначают расплывчато, а в реальности означает «применение силы там, где ее никто не просил». Виллис нанял его шесть месяцев назад, охрана складов, мелкая работа. Пирс считал это унижением и компенсировал тем, что брал деньги с двух сторон.
Второй стороной оказался один из людей Тэдди Моргана.
Рой узнал об этом в среду в одиннадцать утра, когда Хейл позвонил и сказал четыре слова:
— Пирс разговаривал с ирландцами.
— Когда.
— Вчера вечером. Паб в Стратфорде. Два часа.
— О чем.
— О Тилбери. О встрече. О том, что мы взяли склады.
Рой сидел в машине у светофора. Светофор сменился на зеленый. Он не тронулся. Машина за ним коротко бибикнула. Он тронулся.
— Пирс знает, что Виллис уже подписал предварительное?
— Знает. Он присутствовал.
— Значит и Тэдди знает.
Рой помолчал секунду.
— Это меняет сроки.
— Да.
— Пирс где сейчас?
— На складе номер три. Дневная смена.
— Хорошо.
Рой позвонил Тоби.
— Тоби.
— Да.
— На складе три есть человек по имени Пирс. Скажи ему, что смена закончилась.
Пауза.
— Прямо сейчас?
—Да.
— Хорошо. — Пауза. — Рой.
— Что.
— Вежливо или убедительно?
— Для начала вежливо. Посмотришь по обстоятельствам.
— Хорошо.
Тоби перезвонил через сорок минут. Голос у него был тем самым — ровным, чуть более медленным, чем обычно.
— Рой.
— Что случилось.
— Пирс не захотел вежливо.
— И?
— Он упал.
— Тоби.
— Я не толкал. Он сам. Там ступенька. Неудобная. — Пауза. — Он в порядке. Относительно. Ключицу, кажется, сломал. Или ушиб. Я не врач. Но ходит.
— Куда ходит.
— К машине. Я ему помог. Он был несколько раздражен.
— Представляю.
— Я ему объяснил, что ступенька там давно, это не наша ответственность. Он не согласился. Я сказал, что он может проконсультироваться с юристом. Он сказал несколько слов, которые я не буду повторять. Уехал.
— Хорошо.
— Рой.
— Что.
— У него был телефон. Я взял.
— Тоби.
— Там были сообщения. С ирландским номером. Я подумал, что это может быть полезно. — Короткая пауза. — Это полезно?
— Это очень полезно. — Рой помолчал. — Тоби, ты взял телефон у человека со сломанной ключицей.
— С ушибленной. Вероятно.
— Тоби.
— Он все равно не смог бы им пользоваться. Правая рука.
Рой закрыл глаза на секунду.
— Где телефон.
— У меня. Хейлу передать?
— Кэт. Только Кэт.
— Хорошо. — Пауза. — Рой, там еще одна вещь.
— Что.
— Пирс, когда уезжал, сказал, что позвонит Виллису.
— Я знаю.
— И Виллис позвонит Торнтону.
— Я знаю.
— А Торнтон…
— Тоби. Я знаю.
— Хорошо. Просто говорю.
— Слышу. Спасибо.
Тоби отключился. Рой убрал телефон. Посмотрел в окно.
Сроки изменились. Месяц превратился в неделю, может меньше. Торнтон теперь знал что склады ушли, и знал что Синклер это знает. Это меняло позиции. Не катастрофически, но меняло.
Артур позвонил через двадцать минут. Тон был тем самым, ленивым, с растяжкой, что означало: он уже все знает и ждет объяснений.
— Рой.
— Артур.
— Мне только что позвонил Виллис. Он расстроен.
— Понимаю.
— Говорит, что один из его людей попал в неприятную ситуацию на складе. Какая-то ступенька. — Пауза. — Ступенька, Рой?
— Опасная ступенька. Давно нужно было починить.
— Ступенька. — Артур произнес это слово с тем особым удовольствием, с которым произносят вещи, которые находят нелепыми. — Тоби был там?
— Да.
— И человек упал сам.
— Сам.
— На ступеньке.
— На ней самой.
Пауза. Достаточно длинная, чтобы Рой понял, Артур смеется, просто молча.
— Рой.
— Что.
— Когда Тоби в следующий раз будет рядом со ступенькой, убери ступеньку заранее. Это дешевле.
— Учту.
— Хорошо. — Артур стал серьезнее, не намного, но слышно. — Виллис нервничает. Пирс ему звонил. Наговорил всякого.
— Знаю. Виллис позвонит Торнтону.
— Уже позвонил. Мне только что сообщили.
Рой смотрел в окно. Быстрее, чем он думал.
— Торнтон захочет встретиться раньше двух недель.
— Захочет, — согласился Артур. — Ты готов?
— Почти.
— Что значит почти?
— Значит, мне нужно еще два дня.
Артур помолчал.
— Два дня. Хорошо. Но Рой, в следующий раз, когда у тебя есть информация о том, что кто-то из наших новых партнеров сливает данные ирландцам, говори мне сразу. Не жди пока Тоби найдет удобную ступеньку.
— Принято.
— И скажи Тоби, я ценю инициативу. Но телефоны надо отдавать сразу.
— Он отдал.
— Вовремя?
— Относительно.
— Относительно. — Артур снова помолчал с тем же удовольствием. — Рой.
— Что.
— Мне нравится эта ступенька. Это изящно. По-нашему.
— Это была случайность.
— Конечно, — сказал Артур. — Всегда случайность. Именно так это и должно выглядеть.
Он отключился.
Рой убрал телефон. Два дня. Хейл прислал бы файл по финансам Виллиса уже к пятнице, этого хватало.
Он написал Хейлу: «Ускорься. Два дня».
Хейл ответил одним словом: «Уже».
В пятницу вечером Рой получил файл. Без комментариев, только прикрепленный документ. Он открыл его за ужином, прочитал, закрыл ноутбук и доел суп. Потом открыл снова.
Финансы Виллиса оказались интересным чтением. Не в том смысле, что там было много денег — денег там как раз было меньше, чем должно быть у человека с его активами. В том смысле, что деньги утекали в одном направлении. Регулярно. С точностью метронома. Каждый квартал, одна и та же сумма на счет в Джерси, зарегистрированный на компанию с красивым названием и невнятным видом деятельности.
Рой позвонил Хейлу.
— Компания на Джерси.
— Работаю, — сказал Хейл. — Но уже есть кое-что.
— Слушаю.
— Бенефициар, не Виллис. Виллис, плательщик. Он должен. Давно. Думаю, лет шесть.
— Кому?
— Вот это интересно. — Хейл переставил зубочистку, Рой слышал этот звук по телефону столько раз, что узнавал его с полуоборота. — Конечная точка, трастовый фонд в Лихтенштейне. Фонд связан с несколькими активами в Великобритании. В том числе с одним очень знакомым именем.
— Торнтон.
Пауза.
— Ты уже знал, — сказал Хейл. Не вопрос.
— Подозревал. Флоренс, ассистентка Ашер, собирает досье на всех гостей своих клиентов. Тоби с ней разговаривал в Олдвич-Холле. — Рой закрыл ноутбук. — У Торнтона незаконнорожденный сын в Испании и привычка держать людей в долгах.
— Значит, Виллис, его человек.
— Виллис, его должник. Это не одно и то же. — Рой встал, подошел к окну. — Должник может работать на того, кто его простит. Или на того, кто предложит выход.
Хейл молчал секунду.
— Ты думаешь взять его.
— Я думаю подождать. — Рой смотрел на огни Хайгет. — Виллис подписал предварительное соглашение. Финальный договор, через месяц. Когда он поймет, что склады теперь наши и что Торнтон потерял свой канал, у него будет выбор. Либо он объясняет Торнтону, что произошло. Либо приходит к нам.
— А если он пойдет к Торнтону?
— Тогда у нас будет разговор с Торнтоном. — Рой отвернулся от окна. — Артур давно хотел этот разговор. Просто не знал, как начать.
— А теперь знает?
— Теперь Виллис знает. А это почти то же самое.
Хейл хмыкнул. Это был его эквивалент «отличная идея».
— Продолжать копать по Торнтону?
— Глубже. Антиквариат, поставки, таможня Фелькстоуна. Я хочу знать все, что через него прошло, прежде чем он придет к нам с предложением о дружбе.
— Он придет?
— Придет. Люди вроде Торнтона всегда приходят, когда теряют канал. Это их рефлекс — искать новый.
— Когда, думаешь?
— Месяц. Может, два.
Хейл кивнул — Рой услышал это по короткой паузе в трубке.
— Я позвоню Тоби. Пусть отследит его перемещения на следующей неделе.
— Добро.
Хейл отключился. Рой посмотрел в окно. За стеклом горели огни Лондона. Он думал о Торнтоне. О том, что человек, который ждал сообщения весь вечер, теперь будет искать новый канал. И о том, что этот канал может привести его туда, куда Рой не хотел бы его приводить.
Он посмотрел на телефон. Открыл контакты. Нашел «В. Ашер». Посмотрел на номер.
Убрал телефон в ящик стола.
За окном шел дождь.
Клара позвонила в субботу в половине одиннадцатого.
— Ты жива?
— Жива.
— Ты уверена? Потому что последний раз ты писала мне три дня назад. «Он сказал я подожду» — и пропала. Я уже думала позвонить в скорую.
— Клара.
— Что? Я волнуюсь. У меня есть право волноваться. Я твоя лучшая подруга.
— Единственная.
— Именно поэтому я незаменима. Кофе. Сейчас. Я уже одета.
Вилла посмотрела на себя. Она была в пижаме, с кошкой на коленях и недочитанной книгой, которую не читала последние сорок минут, потому что думала о человеке в коричневых очках.
— Дай мне двадцать минут.
— Даю пятнадцать. Кафе на Монтегю. Иди уже.
Клара Берч была из тех людей, которые занимают пространство комнаты раньше, чем физически в нее войдут. Она была стилисткой, профессиональной сплетницей и единственным человеком на свете, которому Вилла позволяла читать себя как открытую книгу.
Голос у Клары был громче, чем нужно, волосы рыжее, чем у большинства рыжих, и мнение она имела обо всем, особенно о вещах, в которых не разбиралась, что, по ее словам, давало ей особую объективность.
Они познакомились на первом курсе Кембриджа. Клара учила право, Вилла, мертвые языки, и общей у них была только очередь в университетскую кофейню и инстинктивное взаимное недоверие, которое за три часа разговора превратилось в дружбу, а за пятнадцать лет, в нечто похожее на родство.
Клара уже сидела за угловым столиком с двумя кофе и видом человека, который знает что-то интересное и еле сдерживается.
— Рассказывай, — сказала она, когда Вилла села.
— Что рассказывать.
— Все. С момента «я подожду». Хронологически. С деталями. Особенно с теми, где ты краснеешь.
Вилла взяла кофе.
— Он сказал «я подожду», и я ушла. Потому что если бы не ушла, я бы сделала что-нибудь, о чем потом пожалела бы.
— Или не пожалела бы, — Клара хищно улыбнулась. — Может, наконец-то перестала бы быть ходячей крепостью и дала человеку шанс.
— Клара.
— Продолжай, моя целомудренная ведьма.
— Больше ничего не было. Я работаю, сплю, кормлю Царицу. Просто… иногда думаю о нем. Периодически.
— Иногда, — передразнила Клара. — Вилла, ты сейчас врешь так, что даже Царица бы фыркнула. «Периодически»?
— Периодически, — упрямо повторила Вилла.
— Вилла Ашер, королева «я контролирую все, включая свои гормоны». Скажи честно: сколько раз в день ты думаешь о том, как он тебя раздевает взглядом?
Вилла спрятала улыбку в чашке.
— Он смотрит на меня так, будто уже решил, что я его. И я… не могу это игнорировать.
Клара откинулась на стуле и тихо присвистнула.
— Ты, та, которая всегда держит мужчин на расстоянии вытянутой руки и одного резкого слова, встретила человека, от которого у тебя мозги плавятся. Сколько раз вы уже «случайно» пересеклись?
— Пять. Всегда случайно. Лондон внезапно стал очень маленьким.
— Лондон всегда маленький, когда дело касается химии, — Клара наклонилась ближе. — Вопрос в другом. Ты готова к тому, что этот мужчина не из тех, с кем можно просто переспать и забыть? Он выглядит так, будто если войдет в твою жизнь, то уже не выйдет.
Вилла посмотрела в окно. По стеклу медленно стекали капли дождя.
— Я не знаю. Я знаю только, что когда он рядом, я перестаю думать о контроле. А это… пугает меня больше всего.
Клара некоторое время молчала, потом мягко сказала:
— Тогда главное, не обманывай себя. Если он тебе нравится, признай это. Если пугает, тоже признай. Но не делай вид, что это просто «интересный мужчина». Ты уже давно так не реагировала ни на кого.
Вилла слабо улыбнулась.
— Я знаю.
Клара фыркнула и ткнула в нее пальцем:
— Ой, смотрите на нее — «я знаю».
Клара откинулась на стуле и театрально приложила руку к сердцу.
— О боже, наконец-то! Моя девочка сломалась. Я уже готовила речь на твоих похоронах как независимой женщины. А тут, бац! Появился бородатый тип в очках, и вся твоя броня посыпалась, как дешевая штукатурка. Я в шоке. Я в восторге. Я уже готовлю речь на вашей свадьбе. Будет много слов про Минотавра и мокрые эскизы.
Вилла закатила глаза, но улыбнулась шире.
— Клара, заткнись.
— Нет, серьезно! — Клара театрально всплеснула руками. — Последний раз ты так волновалась, когда в Кембридже профессор по средневековой литературе сказал тебе, что твоя работа «интересная». А теперь какой-то какой-то Минотавр в кашемире заставляет тебя краснеть, как школьницу. Это исторический момент. Я должна это задокументировать.
— Ты невозможная.
— Я твоя лучшая подруга, это моя работа, быть невозможной. — Клара наклонилась ближе, уже серьезнее. — Но если честно… если он вдруг сделает следующий шаг, не убегай сразу, как ты обычно делаешь. Хотя бы один раз позволь себе не быть самой умной, самой контролирующей и самой недоступной женщиной в комнате. Просто… побудь той, которой очень-очень нравится опасный мужчина.
— Я очень постараюсь.
— Молодец. И обязательно расскажи мне, когда вы наконец переспите. Мне нужны подробности. Я живу твоей сексуальной жизнью, потому что своя у меня сейчас как у монахини после Великого поста.
— Клара, ты вчера ушла из клуба с двумя моделями.
— Это было два дня назад, и один из них оказался веганом. Представляешь? Я чуть не выгнала его из постели посреди процесса. «Милый, если ты не можешь съесть стейк, то хотя бы трахай меня как следует».
Вилла рассмеялась и бросила в нее салфеткой.
— Ты ужасна.
— Я великолепна. И ты меня любишь.
Клара ушла, стремительно, как всегда, как будто ее ждали в трех местах одновременно, что, вероятно, так и было. Вилла осталась за столиком с остывающим кофе. За окном шел Лондон, тесный, серый, полный случайностей, которые не были случайностями.
Она допила кофе. Оставила чаевые. Вышла на улицу.
Три дня. Три дня, за которые Рой успел: завершить сделку со складами в Тилбери, дважды сходить в спортзал до изнеможения, провести вечер с Артуром за обсуждением нового маршрута и ни разу не перестать думать о ней.
— Хейл, — сказал он.
— Слушаю, — отозвался Хейл со своего сиденья. Он ехал следом, в своей машине, но был подключен по громкой связи — стандартная практика.
— Проверь финансы Виллиса. Глубоко.
— Уже начал, — сказал Хейл. — После того, как Тоби мне написал.
— Когда ты написал? — спросил Рой у Тоби.
— Пока вы разговаривали о гибкости. — Тоби пожал плечами. — У меня руки свободные были. Хлорофитум маленький.
Рой посмотрел на хлорофитум на переднем сиденье.
— Тоби.
— Что.
— Ты вел наблюдение и параллельно писал Хейлу.
— Да.
— Держа растение.
— Одной рукой. — Пауза. — Это несложно.
За окном проплывал Лондон, серый, деловитый, равнодушный.
— Хорошая работа, — сказал Рой.
Тоби кивнул — медленно, с достоинством. Принял это как должное.
— Рой, — сказал он через минуту.
— Что.
— Если у Виллиса долги, это значит, что он может быть рычагом.
— Знаю.
— Для кого угодно.
— Знаю.
— Для Тэдди тоже.
Пауза.
— Знаю, — сказал Рой.
— Хорошо. Просто говорю.
— Слышу.
Тоби больше не говорил. Хлорофитум ехал на переднем сиденье, покачиваясь на поворотах. Рой вытащил телефон, открыл контакты, набрал имя «В. Ашер», посмотрел на ее карточку. Заблокировал телефон, убрал в карман. Лондон заканчивался и начинался снова.
***
Проблема возникла в среду.
Она возникла потому, что один из людей Виллиса, тот, что стоял слишком прямо, оказался не телохранителем. Хейл классифицировал его за секунду в Тилбери и перестал думать о нем. Это была редкая ошибка. Не смертельная, почти.
Звали его Пирс. Тридцать четыре года, бывший полицейский, уволенный по статье, которую в личных делах обозначают расплывчато, а в реальности означает «применение силы там, где ее никто не просил». Виллис нанял его шесть месяцев назад, охрана складов, мелкая работа. Пирс считал это унижением и компенсировал тем, что брал деньги с двух сторон.
Второй стороной оказался один из людей Тэдди Моргана.
Рой узнал об этом в среду в одиннадцать утра, когда Хейл позвонил и сказал четыре слова:
— Пирс разговаривал с ирландцами.
— Когда.
— Вчера вечером. Паб в Стратфорде. Два часа.
— О чем.
— О Тилбери. О встрече. О том, что мы взяли склады.
Рой сидел в машине у светофора. Светофор сменился на зеленый. Он не тронулся. Машина за ним коротко бибикнула. Он тронулся.
— Пирс знает, что Виллис уже подписал предварительное?
— Знает. Он присутствовал.
— Значит и Тэдди знает.
Рой помолчал секунду.
— Это меняет сроки.
— Да.
— Пирс где сейчас?
— На складе номер три. Дневная смена.
— Хорошо.
Рой позвонил Тоби.
— Тоби.
— Да.
— На складе три есть человек по имени Пирс. Скажи ему, что смена закончилась.
Пауза.
— Прямо сейчас?
—Да.
— Хорошо. — Пауза. — Рой.
— Что.
— Вежливо или убедительно?
— Для начала вежливо. Посмотришь по обстоятельствам.
— Хорошо.
Тоби перезвонил через сорок минут. Голос у него был тем самым — ровным, чуть более медленным, чем обычно.
— Рой.
— Что случилось.
— Пирс не захотел вежливо.
— И?
— Он упал.
— Тоби.
— Я не толкал. Он сам. Там ступенька. Неудобная. — Пауза. — Он в порядке. Относительно. Ключицу, кажется, сломал. Или ушиб. Я не врач. Но ходит.
— Куда ходит.
— К машине. Я ему помог. Он был несколько раздражен.
— Представляю.
— Я ему объяснил, что ступенька там давно, это не наша ответственность. Он не согласился. Я сказал, что он может проконсультироваться с юристом. Он сказал несколько слов, которые я не буду повторять. Уехал.
— Хорошо.
— Рой.
— Что.
— У него был телефон. Я взял.
— Тоби.
— Там были сообщения. С ирландским номером. Я подумал, что это может быть полезно. — Короткая пауза. — Это полезно?
— Это очень полезно. — Рой помолчал. — Тоби, ты взял телефон у человека со сломанной ключицей.
— С ушибленной. Вероятно.
— Тоби.
— Он все равно не смог бы им пользоваться. Правая рука.
Рой закрыл глаза на секунду.
— Где телефон.
— У меня. Хейлу передать?
— Кэт. Только Кэт.
— Хорошо. — Пауза. — Рой, там еще одна вещь.
— Что.
— Пирс, когда уезжал, сказал, что позвонит Виллису.
— Я знаю.
— И Виллис позвонит Торнтону.
— Я знаю.
— А Торнтон…
— Тоби. Я знаю.
— Хорошо. Просто говорю.
— Слышу. Спасибо.
Тоби отключился. Рой убрал телефон. Посмотрел в окно.
Сроки изменились. Месяц превратился в неделю, может меньше. Торнтон теперь знал что склады ушли, и знал что Синклер это знает. Это меняло позиции. Не катастрофически, но меняло.
Артур позвонил через двадцать минут. Тон был тем самым, ленивым, с растяжкой, что означало: он уже все знает и ждет объяснений.
— Рой.
— Артур.
— Мне только что позвонил Виллис. Он расстроен.
— Понимаю.
— Говорит, что один из его людей попал в неприятную ситуацию на складе. Какая-то ступенька. — Пауза. — Ступенька, Рой?
— Опасная ступенька. Давно нужно было починить.
— Ступенька. — Артур произнес это слово с тем особым удовольствием, с которым произносят вещи, которые находят нелепыми. — Тоби был там?
— Да.
— И человек упал сам.
— Сам.
— На ступеньке.
— На ней самой.
Пауза. Достаточно длинная, чтобы Рой понял, Артур смеется, просто молча.
— Рой.
— Что.
— Когда Тоби в следующий раз будет рядом со ступенькой, убери ступеньку заранее. Это дешевле.
— Учту.
— Хорошо. — Артур стал серьезнее, не намного, но слышно. — Виллис нервничает. Пирс ему звонил. Наговорил всякого.
— Знаю. Виллис позвонит Торнтону.
— Уже позвонил. Мне только что сообщили.
Рой смотрел в окно. Быстрее, чем он думал.
— Торнтон захочет встретиться раньше двух недель.
— Захочет, — согласился Артур. — Ты готов?
— Почти.
— Что значит почти?
— Значит, мне нужно еще два дня.
Артур помолчал.
— Два дня. Хорошо. Но Рой, в следующий раз, когда у тебя есть информация о том, что кто-то из наших новых партнеров сливает данные ирландцам, говори мне сразу. Не жди пока Тоби найдет удобную ступеньку.
— Принято.
— И скажи Тоби, я ценю инициативу. Но телефоны надо отдавать сразу.
— Он отдал.
— Вовремя?
— Относительно.
— Относительно. — Артур снова помолчал с тем же удовольствием. — Рой.
— Что.
— Мне нравится эта ступенька. Это изящно. По-нашему.
— Это была случайность.
— Конечно, — сказал Артур. — Всегда случайность. Именно так это и должно выглядеть.
Он отключился.
Рой убрал телефон. Два дня. Хейл прислал бы файл по финансам Виллиса уже к пятнице, этого хватало.
Он написал Хейлу: «Ускорься. Два дня».
Хейл ответил одним словом: «Уже».
В пятницу вечером Рой получил файл. Без комментариев, только прикрепленный документ. Он открыл его за ужином, прочитал, закрыл ноутбук и доел суп. Потом открыл снова.
Финансы Виллиса оказались интересным чтением. Не в том смысле, что там было много денег — денег там как раз было меньше, чем должно быть у человека с его активами. В том смысле, что деньги утекали в одном направлении. Регулярно. С точностью метронома. Каждый квартал, одна и та же сумма на счет в Джерси, зарегистрированный на компанию с красивым названием и невнятным видом деятельности.
Рой позвонил Хейлу.
— Компания на Джерси.
— Работаю, — сказал Хейл. — Но уже есть кое-что.
— Слушаю.
— Бенефициар, не Виллис. Виллис, плательщик. Он должен. Давно. Думаю, лет шесть.
— Кому?
— Вот это интересно. — Хейл переставил зубочистку, Рой слышал этот звук по телефону столько раз, что узнавал его с полуоборота. — Конечная точка, трастовый фонд в Лихтенштейне. Фонд связан с несколькими активами в Великобритании. В том числе с одним очень знакомым именем.
— Торнтон.
Пауза.
— Ты уже знал, — сказал Хейл. Не вопрос.
— Подозревал. Флоренс, ассистентка Ашер, собирает досье на всех гостей своих клиентов. Тоби с ней разговаривал в Олдвич-Холле. — Рой закрыл ноутбук. — У Торнтона незаконнорожденный сын в Испании и привычка держать людей в долгах.
— Значит, Виллис, его человек.
— Виллис, его должник. Это не одно и то же. — Рой встал, подошел к окну. — Должник может работать на того, кто его простит. Или на того, кто предложит выход.
Хейл молчал секунду.
— Ты думаешь взять его.
— Я думаю подождать. — Рой смотрел на огни Хайгет. — Виллис подписал предварительное соглашение. Финальный договор, через месяц. Когда он поймет, что склады теперь наши и что Торнтон потерял свой канал, у него будет выбор. Либо он объясняет Торнтону, что произошло. Либо приходит к нам.
— А если он пойдет к Торнтону?
— Тогда у нас будет разговор с Торнтоном. — Рой отвернулся от окна. — Артур давно хотел этот разговор. Просто не знал, как начать.
— А теперь знает?
— Теперь Виллис знает. А это почти то же самое.
Хейл хмыкнул. Это был его эквивалент «отличная идея».
— Продолжать копать по Торнтону?
— Глубже. Антиквариат, поставки, таможня Фелькстоуна. Я хочу знать все, что через него прошло, прежде чем он придет к нам с предложением о дружбе.
— Он придет?
— Придет. Люди вроде Торнтона всегда приходят, когда теряют канал. Это их рефлекс — искать новый.
— Когда, думаешь?
— Месяц. Может, два.
Хейл кивнул — Рой услышал это по короткой паузе в трубке.
— Я позвоню Тоби. Пусть отследит его перемещения на следующей неделе.
— Добро.
Хейл отключился. Рой посмотрел в окно. За стеклом горели огни Лондона. Он думал о Торнтоне. О том, что человек, который ждал сообщения весь вечер, теперь будет искать новый канал. И о том, что этот канал может привести его туда, куда Рой не хотел бы его приводить.
Он посмотрел на телефон. Открыл контакты. Нашел «В. Ашер». Посмотрел на номер.
Убрал телефон в ящик стола.
За окном шел дождь.
***
Клара позвонила в субботу в половине одиннадцатого.
— Ты жива?
— Жива.
— Ты уверена? Потому что последний раз ты писала мне три дня назад. «Он сказал я подожду» — и пропала. Я уже думала позвонить в скорую.
— Клара.
— Что? Я волнуюсь. У меня есть право волноваться. Я твоя лучшая подруга.
— Единственная.
— Именно поэтому я незаменима. Кофе. Сейчас. Я уже одета.
Вилла посмотрела на себя. Она была в пижаме, с кошкой на коленях и недочитанной книгой, которую не читала последние сорок минут, потому что думала о человеке в коричневых очках.
— Дай мне двадцать минут.
— Даю пятнадцать. Кафе на Монтегю. Иди уже.
Клара Берч была из тех людей, которые занимают пространство комнаты раньше, чем физически в нее войдут. Она была стилисткой, профессиональной сплетницей и единственным человеком на свете, которому Вилла позволяла читать себя как открытую книгу.
Голос у Клары был громче, чем нужно, волосы рыжее, чем у большинства рыжих, и мнение она имела обо всем, особенно о вещах, в которых не разбиралась, что, по ее словам, давало ей особую объективность.
Они познакомились на первом курсе Кембриджа. Клара учила право, Вилла, мертвые языки, и общей у них была только очередь в университетскую кофейню и инстинктивное взаимное недоверие, которое за три часа разговора превратилось в дружбу, а за пятнадцать лет, в нечто похожее на родство.
Клара уже сидела за угловым столиком с двумя кофе и видом человека, который знает что-то интересное и еле сдерживается.
— Рассказывай, — сказала она, когда Вилла села.
— Что рассказывать.
— Все. С момента «я подожду». Хронологически. С деталями. Особенно с теми, где ты краснеешь.
Вилла взяла кофе.
— Он сказал «я подожду», и я ушла. Потому что если бы не ушла, я бы сделала что-нибудь, о чем потом пожалела бы.
— Или не пожалела бы, — Клара хищно улыбнулась. — Может, наконец-то перестала бы быть ходячей крепостью и дала человеку шанс.
— Клара.
— Продолжай, моя целомудренная ведьма.
— Больше ничего не было. Я работаю, сплю, кормлю Царицу. Просто… иногда думаю о нем. Периодически.
— Иногда, — передразнила Клара. — Вилла, ты сейчас врешь так, что даже Царица бы фыркнула. «Периодически»?
— Периодически, — упрямо повторила Вилла.
— Вилла Ашер, королева «я контролирую все, включая свои гормоны». Скажи честно: сколько раз в день ты думаешь о том, как он тебя раздевает взглядом?
Вилла спрятала улыбку в чашке.
— Он смотрит на меня так, будто уже решил, что я его. И я… не могу это игнорировать.
Клара откинулась на стуле и тихо присвистнула.
— Ты, та, которая всегда держит мужчин на расстоянии вытянутой руки и одного резкого слова, встретила человека, от которого у тебя мозги плавятся. Сколько раз вы уже «случайно» пересеклись?
— Пять. Всегда случайно. Лондон внезапно стал очень маленьким.
— Лондон всегда маленький, когда дело касается химии, — Клара наклонилась ближе. — Вопрос в другом. Ты готова к тому, что этот мужчина не из тех, с кем можно просто переспать и забыть? Он выглядит так, будто если войдет в твою жизнь, то уже не выйдет.
Вилла посмотрела в окно. По стеклу медленно стекали капли дождя.
— Я не знаю. Я знаю только, что когда он рядом, я перестаю думать о контроле. А это… пугает меня больше всего.
Клара некоторое время молчала, потом мягко сказала:
— Тогда главное, не обманывай себя. Если он тебе нравится, признай это. Если пугает, тоже признай. Но не делай вид, что это просто «интересный мужчина». Ты уже давно так не реагировала ни на кого.
Вилла слабо улыбнулась.
— Я знаю.
Клара фыркнула и ткнула в нее пальцем:
— Ой, смотрите на нее — «я знаю».
Клара откинулась на стуле и театрально приложила руку к сердцу.
— О боже, наконец-то! Моя девочка сломалась. Я уже готовила речь на твоих похоронах как независимой женщины. А тут, бац! Появился бородатый тип в очках, и вся твоя броня посыпалась, как дешевая штукатурка. Я в шоке. Я в восторге. Я уже готовлю речь на вашей свадьбе. Будет много слов про Минотавра и мокрые эскизы.
Вилла закатила глаза, но улыбнулась шире.
— Клара, заткнись.
— Нет, серьезно! — Клара театрально всплеснула руками. — Последний раз ты так волновалась, когда в Кембридже профессор по средневековой литературе сказал тебе, что твоя работа «интересная». А теперь какой-то какой-то Минотавр в кашемире заставляет тебя краснеть, как школьницу. Это исторический момент. Я должна это задокументировать.
— Ты невозможная.
— Я твоя лучшая подруга, это моя работа, быть невозможной. — Клара наклонилась ближе, уже серьезнее. — Но если честно… если он вдруг сделает следующий шаг, не убегай сразу, как ты обычно делаешь. Хотя бы один раз позволь себе не быть самой умной, самой контролирующей и самой недоступной женщиной в комнате. Просто… побудь той, которой очень-очень нравится опасный мужчина.
— Я очень постараюсь.
— Молодец. И обязательно расскажи мне, когда вы наконец переспите. Мне нужны подробности. Я живу твоей сексуальной жизнью, потому что своя у меня сейчас как у монахини после Великого поста.
— Клара, ты вчера ушла из клуба с двумя моделями.
— Это было два дня назад, и один из них оказался веганом. Представляешь? Я чуть не выгнала его из постели посреди процесса. «Милый, если ты не можешь съесть стейк, то хотя бы трахай меня как следует».
Вилла рассмеялась и бросила в нее салфеткой.
— Ты ужасна.
— Я великолепна. И ты меня любишь.
Клара ушла, стремительно, как всегда, как будто ее ждали в трех местах одновременно, что, вероятно, так и было. Вилла осталась за столиком с остывающим кофе. За окном шел Лондон, тесный, серый, полный случайностей, которые не были случайностями.
Она допила кофе. Оставила чаевые. Вышла на улицу.
***
Три дня. Три дня, за которые Рой успел: завершить сделку со складами в Тилбери, дважды сходить в спортзал до изнеможения, провести вечер с Артуром за обсуждением нового маршрута и ни разу не перестать думать о ней.
