— Вы ему доверяете? — спросила она наконец.
Вилла взяла чашку.
— Это очень личный вопрос для первой встречи.
— И все же?
Она сделала глоток кофе.
— Я доверяю себе.
Эвелин медленно кивнула.
— Понимаю.
— Сомневаюсь.
Вилла встала из-за стола, надела пальто.
— Если это все, у меня действительно работа.
— Конечно.
— И, мисс Марш?
— Да?
— Если мои клиенты узнают, что спецслужбы вызывают меня на подобные беседы, это создаст проблемы не только мне.
Эвелин спокойно выдержала взгляд.
— Это угроза?
— Нет, — сказала Вилла. — Просто профессиональное наблюдение.
Она развернулась и вышла под дождь. Эвелин осталась сидеть за столиком еще несколько секунд. Потом достала телефон.
— Это Марш, — сказала она спокойно. — Нет, не испугалась. Хуже. Она уже привыкла стоять рядом с такими людьми.
Разговор не выходил у Виллы из головы. Не потому что Марш ее напугала. Больше всего бесило даже не то, что она назвала Роя опасным.
И даже не то, что это звучало убедительно. Впервые кто-то посмотрел на ее жизнь со стороны и назвал Роя опасным.
А то, что на секунду Вилла захотела его увидеть. Просто увидеть.
Убедиться, что он существует где-то за пределами ее головы.
И как внутри на это, что-то отозвалось. Она поймала себя на этом и почти физически поморщилась. Как будто тело предало ее раньше, чем она успела подумать.
Эта мысль была настолько жалкой, что она разозлилась сама на себя.
— Черт, — тихо сказала она себе.
И встала работать так резко, будто могла вытолкнуть это из головы усилием воли. Как будто работу можно использовать вместо терапии.
Вилла злилась на это весь вечер.
А утром поняла, что есть проблема посерьезнее.
Она сидела в ванной, смотрела на календарь в телефоне и считала дни. Раз. Второй. Третий. Задержка была почти две недели. Она вспомнила все те разы, когда они забывали о защите. Вспомнила, как он входил в нее в подсобке, как она сама доставала презерватив из его кармана, но это было потом, а до того сколько раз они теряли голову и не думали ни о чем, кроме того, чтобы почувствовать друг друга. У нее стояла спираль. Это должно было защищать. Но она знала: ничто не дает ста процентов.
Она записалась к врачу на следующий день. Врач, немолодая женщина с усталыми глазами и добрыми руками, подтвердила то, о чем Вилла уже догадывалась. Срок — около семи недель. Спираль сместилась, такое бывает, редко, но бывает.
Врач что-то говорила про анализы, про наблюдение, про следующий прием. Вилла кивала. Слушала вполуха.
Семь недель. Семь недель.
Она снова посмотрела на снимок. Странно.
На нем почти ничего не было. Нечто размером с фасолину переворачивало ее жизнь вверх дном.
— Вы в порядке? — спросила врач.
— Да.
Ложь.
Она взяла бумаги и вышла из кабинета.
На улице шел дождь. Люди спешили по своим делам. Кто-то смеялся под зонтом.Кто-то ругался в телефон. Мир продолжал жить так, словно ничего не произошло.
Вилла остановилась под козырьком клиники.
Семь недель.
Она машинально достала телефон. Открыла его контакт. Посмотрела. Не позвонила.
Потому что стоило позвонить, и все стало бы настоящим. Потому что тогда это перестало бы быть только ее проблемой. Только ее решением. Только ее жизнью.
Вилла медленно убрала телефон обратно в сумку.
И вдруг поняла вещь, от которой внутри стало холодно.
Даже если она больше никогда его не увидит. Даже если они никогда не будут вместе. Даже если через год она будет жить в другом городе, с другим мужчиной, другой жизнью.
Рой Кейн никуда не денется. Никогда.
Она закрыла глаза.
— Черт.
Тихо. Почти шепотом.
Потому что впервые за весь день ей стало по-настоящему страшно.
Она стояла под козырьком, смотрела на серое небо и не чувствовала ничего. Пустота. Огромная, звенящая пустота. Она не заплакала. Не засмеялась. Просто стояла и смотрела на дождь.
Дома она села на пол в гостиной, достала телефон и снова открыла его контакт. Палец завис над кнопкой вызова. Она смотрела на экран минуту, две, пять. Потом заблокировала телефон и отложила в сторону. Что она ему скажет? «Я беременна, но я не знаю, хочу ли, чтобы ты участвовал, потому что ты решаешь все за меня, а я не готова к этому снова»? «Я боюсь, что ты снова начнешь контролировать мою жизнь, а у меня и так нет сил сопротивляться»? Она не знала. И решила пока ничего не говорить.
???
Через три дня начались проблемы. Сначала — мелкие. Настолько мелкие, что любой другой человек списал бы их на обычный рабочий хаос. Вилла — нет. Она стояла посреди офиса, слушая Флоренс, и медленно снимала перчатки.
— Еще раз.
Флоренс нервно поправила планшет.
— Историческое общество Сомерсета отзывает разрешение на использование поместья Уэксфорд для зимнего приема.
— Основание?
— «Обновленные требования пожарной безопасности».
Вилла молчала.
— Мы работали там два года, — осторожно добавила Флоренс. — У них никогда не было претензий.
— Кто звонил?
— Некий мистер Хадсон из муниципального совета.
— Соедини.
Через минуту в динамике раздался усталый мужской голос.
— Мисс Ашер, боюсь, решение окончательное.
— Боюсь, нет, мистер Хадсон. Мы вложили в проект почти сто тысяч фунтов. Основание для отзыва?
— Проверка показала нарушения…
— Какие именно?
Пауза. Слишком длинная. Вилла медленно подошла к окну.
— Понимаю, — сказала она спокойно. — Кто вам позвонил?
Молчание.
— Простите?
— Обычно люди хотя бы пытаются врать убедительно. У вас не получилось. Кто вам позвонил?
Хадсон нервно кашлянул.
— Мне кажется, вы неверно интерпретируете ситуацию…
— Конечно. Тогда завтра мой юрист отправит официальный запрос в совет. И копию — в прессу. Посмотрим, как общественность отреагирует на внезапное закрытие благотворительного мероприятия леди Хаверфорд из-за «секретных нарушений».
Еще одна пауза.
— Я… попробую пересмотреть документы.
— Попробуйте.
Она сбросила звонок. Флоренс осторожно посмотрела на нее.
— Проблемы?
— Пока нет.
Но внутри уже неприятно холодело. Слишком аккуратно. Слишком вовремя. Телефон завибрировал снова. На этот раз — страховая компания. Через десять минут Вилла уже слушала объяснения о «пересмотре уровня рисков» и «необходимости дополнительного аудита подрядчиков». Когда разговор закончился, она очень медленно положила телефон на стол. Флоренс молчала.
— Кто-то лезет в бизнес, — спокойно сказала Вилла.
— Конкуренты?
— Нет.
Она уже знала. И именно это бесило сильнее всего.
Вечером она сидела в кабинете одна. Лондон за окнами тонул в мокром тумане. На столе лежали письма. Отмена разрешения. Проверка страховой. Запрос налоговой службы по одному из прошлогодних мероприятий. Слишком кучно. Вилла перечитывала документы, когда зазвонил телефон. Незнакомый номер. Она ответила сразу.
— Да?
— Мисс Ашер. Эвелин Марш.
Конечно. Вилла прикрыла глаза.
— Вы невероятно предсказуемы.
— Я просто хотела узнать, как ваши дела.
— Прекрасно. Обожаю бюрократический терроризм по четвергам.
Эвелин проигнорировала выпад.
— Некоторые структуры начинают нервничать, когда люди отказываются сотрудничать.
— А некоторые структуры, видимо, забывают, что я плачу налоги и имею адвокатов.
— Это не угроза.
— Нет, это именно угроза. Просто в хорошем пальто.
Тишина. Потом Эвелин тихо сказала:
— Вы умная женщина, Вилла. Зачем вам люди вроде Синклера?
— А вам?
Пауза.
— Потому что я знаю, на что они способны.
— Правда? И на что же?
Голос Эвелин стал холоднее.
— Люди исчезают рядом с ними.
— Люди исчезают рядом с правительством тоже. Но вы почему-то продолжаете на него работать.
Тишина стала тяжелее.
— Рой Кейн опасен.
Вилла усмехнулась.
— Господи. Опять это.
— Вы не понимаете…
— Нет, это вы не понимаете. Вы пришли ко мне как будто я какая-то впечатлительная идиотка, которая случайно влюбилась не в того мужчину. Это оскорбительно.
— Я пытаюсь предотвратить ситуацию, в которой вам будет больно.
— А я пытаюсь понять, насколько далеко спецслужбы готовы зайти, чтобы добраться до людей, которых не могут посадить сами.
Эвелин помолчала.
— Вы защищаете его.
— Я защищаю себя. И свой бизнес. От людей, которые решили, что могут ломать мне жизнь ради своих игр.
— Это не игры.
— Тогда ведите их профессиональнее.
Она сбросила звонок.
На следующий день проблемы стали хуже. Один из подрядчиков отказался работать с ней без объяснений. Два клиента внезапно перенесли встречи. Налоговая запросила документы за последние три года. Вилла сидела в переговорной и слушала юриста.
— Формально все законно, — говорил тот осторожно. — Но выглядит скоординированным.
— Я знаю.
— Вы кому-то перешли дорогу?
Она посмотрела на него.
— Если бы знала кому, уже бы оторвала голову.
Юрист нервно улыбнулся, не понимая, шутка это или нет.
К полуночи их офис почти опустел.
Флоренс уехала домой час назад, пообещав «не открывать ноутбук хотя бы до утра», но Вилла прекрасно знала — откроет.
Мик остался. Он сидел на полу посреди переговорной, окруженный кабелями, схемами света и двумя пустыми стаканами из-под кофе. На экране планшета мигал список подрядчиков, которые за последние дни внезапно решили «временно пересмотреть сотрудничество».
— Этот тоже отвалился, — мрачно сказал он.
— Какой по счету?
— Я перестал считать после восьмого.
Вилла устало потерла переносицу.
— Мик…
— Даже не начинай.
— Я серьезно. Если станет совсем плохо, тебе не обязательно тонуть вместе со мной.
Он медленно поднял на нее взгляд.
Потом фыркнул.
— Господи, Ашер, ты вообще помнишь, как мы познакомились?
Мик был первым, кто поверил в нее по-настоящему. Когда она работала в крупном агентстве, ее босс — обаятельный ублюдок по имени Грэм — быстро понял, насколько она талантлива. Сначала хвалил. Потом начал ставить свое имя под ее концепциями. «Мы же одна команда, Вилла». А потом намеки стали тяжелее: «Ты далеко пойдешь… если правильно выстроишь отношения». Она молчала. Терпела. Пока однажды не сломалась и не написала заявление. В тот же день к ней подошел Мик — коренастый, вечно растрепанный, с руками вечно в проводах и скотче. Он работал техническим директором и почти год молча наблюдал за ней.
— Ты серьезно уходишь? — спросил он.
— Да.
— Тогда я с тобой.
Вилла удивленно подняла брови.
— Ты даже не спросил, куда я иду.
— Не важно. Я видел, как ты работаешь. Видел, как этот пидор присваивает твои идеи и еще пытается засунуть руку тебе под юбку. Я с тобой. Хоть в сарай, хоть в подвал. Но с тобой.
Так и началось их маленькое агентство. Мик ушел без выходного пособия, без рекомендаций, без единого колебания. Позже он сказал ей:
— Я видел, как ты создаешь миры из ничего. А он хотел сделать из тебя приложение к своему члену. Я не мог на это смотреть.
С тех пор Вилла знала: Мик — один из очень немногих людей, которым она может доверять безоговорочно.
— …Ты тогда сказала, что уходишь без плана, без инвесторов и почти без денег, — сказал Мик, возвращаясь к планшету. — И знаешь что? Это все равно была самая разумная идея в том агентстве.
Вилла невольно улыбнулась.
— Очень вдохновляющая речь.
— Я техник, а не мотивационный коуч.
Он выдернул какой-то кабель из коробки и добавил уже спокойнее:
— Я ушел не потому, что верил в бизнес. Я ушел потому, что верил в тебя.
Вилла отвела взгляд. Почему-то именно это, не давление спецслужб, не сорванные контракты, не бесконечные проверки, ударило сильнее всего.
Потому что Мик никогда ничего от нее не требовал взамен. Ни восхищения. Ни преданности. Ни власти над ней. Он просто однажды выбрал остаться.
Мик посмотрел на нее поверх планшета.
— Эй.
— Что?
— Не смотри так, будто собираешься похоронить себя заживо.
Она хмыкнула.
— Поздно.
— Нет. Поздно будет, когда ты начнешь отвечать на письма муниципалитета в три утра. Вот тогда я вызову тебе психиатра.
Вилла тихо рассмеялась впервые за весь день. Мик удовлетворенно кивнул.
— О, живая.
Он поднялся с пола, поморщившись.
— Ладно. Завтра я попробую прижать световиков через старые контакты. Флоренс добьет площадку. А ты сейчас пойдешь домой.
— Это был приказ?
— Это была забота. Не путай.
Он направился к двери, потом остановился.
— И Вилла?
— Мм?
— Не позволяй этим ублюдкам убедить тебя, что ты одна.
Когда дверь закрылась, в переговорной снова стало тихо. Вилла посмотрела на хаос из бумаг, планшетов и схем света. А потом впервые за последние недели почувствовала, что, возможно, мир все-таки еще не разваливается окончательно. Она бережно положила ладонь на живот, поглаживая повела большим пальцем.
???
Дождь начался около полудня и не думал заканчиваться.
Вилла сидела на полу в гостиной, спиной к дивану, и смотрела на подоконник. Ваза стояла там уже недели три — пустая, чистая, совершенно бессмысленная. Она не помнила, зачем вообще ее купила.
Царица запрыгнула к ней без предупреждения, потопталась, свернулась клубком на коленях и начала мурчать — низко, ровно, как маленький двигатель.
Вилла погладила ее. Раз. Другой.
И вдруг обнаружила, что плачет.
Не громко — почти беззвучно. Просто слезы текли, и она не делала ничего, чтобы их остановить. Она даже не знала, из-за чего именно. Не из-за него. Не из-за ссоры. Просто что-то накопилось до краев и начало переливаться — тихо, без драмы.
Царица не пошевелилась. Продолжала мурчать.
Вилла сидела так, пока дождь не стал тише. Потом вытерла лицо ладонью, посмотрела на пустую вазу и подумала, что надо бы выбросить ее наконец.
Она уже собиралась подняться с пола, когда телефон завибрировал.
Напоминание о следующем приеме у врача.
Среда. 11:30.
Вилла смотрела на экран несколько секунд. Потом перевела взгляд на пустую вазу.
И впервые за все это время подумала не о Рое.
А о том, что через несколько месяцев в этой квартире будет ребенок. И о том, что Рой больше не может стать прошлым. Никогда.
Телефон погас.
Дорогой читатель, я снова повторюсь, если вы дошли до этих строк, то значит история Роя и Виллы вас зацепила. Но при всей огромной статистике, которая показывает прочтения. Мало кто из вас вообще хоть как-то отметился лайком, комментарием или какой-либо другой реакцией. Тем кто отмечается мои благодарность и почтение.
Дальнейшая выкладка проды сильно зависит от обратной связи читателей. Согласитесь это справедливый обмен, так как я выкладываю книгу бесплатно, пока что, и без реакции от вас, мне и вовсе становится неинтересно это делать. А если так и продолжится, молчаливое чтение, то продолжение вскоре станет доступно только тем кто проявляет интерес, на тех ресурсах на которых, это возможно сделать. Благодарю за понимание.
