Особенно? К ее дому? Что, черт возьми, она несет?
Не отвечает на звонки, пишет идиотские сообщения.
Глупо, вредно, капризно. Невыносимо.
Мне удалось выяснить, что ее держат в особняке Гринеля, который отлично охраняется. Ее мать и сестра выглядят необыкновенно счастливыми, как будто получили билет в светлое будущее.
У меня есть два варианта: попробовать надавить на Венди или разузнать что-то среди своей семьи. Выбираю второй. У матери наверняка есть все необходимые контакты.
Поэтому я возвращаюсь туда, откуда планировал сбежать.
— Где ты был так долго? — мама встречает меня на кухне, что не очень похоже на нее. Обычно она проводит дни где-то между салонами красоты и богемными встречами.
— Имеет какое-то значение?
— Имеет.
Меня не было здесь с того времени, как я отвез Кэти в больницу. Сколько прошло? Неделя? Больше?
— Тебе мало тех испытаний, которые случились в прошлый раз после того, как Алиса рыдала перед твоим отцом? Забыл или напрашиваешься на новый конфликт?
Такое не забудешь. Это был первоклассный спектакль, подкрепленный ложью о ее возможной беременности. Отец даже не стал разбираться, просто устроил мне очередную поездку в Марчен. Я пережил ее без особых повреждений, не считая нескольких сильных ушибов и синяков. Папаша остыл, подумал и расценил, что дела не так уж плохи. И поэтому решил погрузить меня в новые подробности Марчена и Ресуректона. Не слишком приятно. Я понял, что они собираются ускорить часть своих планов, но детали остались неизвестны.
А сейчас… не сомневаюсь, что он взрывается от алчности, жадности и бешенства, ведь конфликт с семьей МакЛарен не входил в его грандиозные планы.
— Гарри МакЛарен заявил, что ты сильно избил его, когда он вступился за сестру.
— Меня утомляют разговоры, — отмахиваюсь я и подхожу к холодильнику. Сколько я не ел? Мне нужно, наконец, собраться и вернуть себя в строй. Мозг отказывается мыслить, растворяясь в ненужных эмоциях.
— Ник, я хочу знать, что происходит, чтобы помочь тебе.
— Помочь мне? — едва не давлюсь от смеха.
— Ты мой сын, и я люблю тебя. Даже если ты считаешь иначе.
— Я тронут.
— Семья Алисы была здесь. Она плохо себя чувствует. Ее родители шокированы тем, что та девочка из Академии набросилась на их дочь, и тем, что это связано с тобой. Алиса могла пострадать…
— Алиса искусно врет, — рычу я, не сумев совладать с яростью. — И наверняка тебе это известно.
Мама берет паузу, уходя в себя.
— Меня не слишком волнует, правда это или ложь. Важно то, что происходит с тобой. Отец будет очень недоволен.
— Он всегда недоволен.
— Помолвка под угрозой.
— Замечательно.
— Ник! — Она вплотную приближается ко мне и смотрит в глаза. Давно не было таких душевных бесед. — Прошу тебя, одумайся. Прими те условия, которые сейчас необходимы. Жизнь — это череда компромиссов.
— Предлагаешь мне прогнуться под папочку, как это делаешь ты?
Мама проглатывает колкость, не моргнув.
— Предлагаю выбрать самый разумный вариант, который не приведет к непоправимым последствиям.
— Ммм, жениться на Алисе — вполне себе непоправимое последствие.
— Это не самое страшное, что может быть. В наших кругах многие семьи образуются без яркой любви, но со временем отношения становятся ближе и крепче. Подобные браки дают стабильность, надежность и силу.
— Очень смешно. Что-то не вижу надежности и силы, которые ты приобрела с отцом. Или ты имела в виду силу его побоев и стабильность унижений?
На этот раз в ее глазах проскальзывает недовольство. Она всегда не переносила мое неповиновение, а я с детства привык поступать так, как хотел.
— Алиса сказала, что ты развлекался с этой аномальной девочкой. Не запомнила ее имени. Милый, такие, как она, ищут выгоду и умело прикидываются невинными, нежными созданиями. Ловкий обман. Тебя используют.
— Замолчи.
— Ты поймешь, что я была права. Я лишь хочу, чтобы это произошло раньше, чем ты создашь себе гору неразрешимых проблем. Как только она найдет более выгодный вариант, то сразу бросит тебя без сомнений и сожалений. Я вижу таких насквозь. Удивлена, что ее чары подействовали на тебя, ведь ты никогда не был глупым и доверчивым.
Разговоры с матерью утомляют, а я и без нее чувствую себя на самом дне.
— Алиса будет хорошей женой. Она умна, воспитанна и полна достоинства. Она понимает, как устроен наш мир.
— У тебя все? — холодно интересуюсь я, всем видом показывая, как мне это надоело.
Мама кивает. Я прохожу мимо нее и поднимаюсь в свою комнату. Ненавижу этот дом еще сильнее.
Этим же вечером я сталкиваюсь с отцом, и его гневные претензии не заставляют ждать.
— Зайди в мой кабинет, маленький паршивец, — орет он так, что слышно, наверно, по всему особняку.
Я не тороплюсь. Тогда он сам прилетает в столовую.
— Ты оглох или отупел?
Пожимаю плечами.
— Избавился бы от тебя прямо сейчас. Твое счастье, что МакЛарены не разорвали сотрудничество. Алиса хочет только тебя.
— Действительно, повезло.
— К тебе было лишь одно маленькое требование: никаких скандалов! И что ты творишь?
— Я?
Он хватает меня за шиворот, но в его руках недостаточно силы.
— Если путаешься со всяким отребьем, то научись хорошо скрывать интрижки. И тем более не допускай, чтобы это отражалось на твоей семье. Слышишь меня? Лично позаботишься об Алисе. Сегодня они будут у нас на ужине. А за то поганое видео, на котором ты недопустимо груб с будущей женой, ответишь позже.
Он уходит, небрежно хлопнув меня по плечу.
Я вновь пытаюсь дозвониться до Кэти, пишу ей. В ответ — тишина. Раздражение раскаляет мои поврежденные нервы.
Почти не замечаю, как проходит ужин. Мать всячески утешает Алису, которая мастерски изображает плохое самочувствие и последствия стресса.
— Нам нужно усилить меры против Аномальных, — с напускным волнением произносит Алиса, избегая моих взглядов. Боится, видимо. Это хорошо. — Слишком много неприятных случаев в последнее время.
— Мы активно думаем над этим на наших советах, — поддерживает Изабелла. — Рокада и Сантум тормозят процесс, но перевес голосов не в их пользу. Скоро многое изменится. Будьте готовы. Как ты себя чувствуешь, дорогая?
— Уже лучше, спасибо, — лицо Алисы искажается от притворной печали. — Не думала, что когда-нибудь попаду в такую кошмарную ситуацию.
Ее противный голос омерзителен. Перевожу взгляд на громадную люстру, переливающуюся стеклом и драгоценными камнями, и представляю, каким способом хотел бы уничтожить этот дом.
— На следующей неделе мы приглашены на званый ужин к Виктору, — сообщает Изабелла.
— Еще один? — удивляется Спенсер МакЛарен. — Мы были у него недавно, когда он представлял свою новую спутницу.
Изабелла морщится, покрываясь паутиной презрения.
— Для своего образа примерного семьянина мог бы найти кого-нибудь поприличнее.
Их разговор косвенно затрагивает Кэти, и я настораживаюсь.
— Там соберутся все уважаемые семьи. Гринель будет рассказывать о новых аспектах Ресуректона и новой социальной политике. Нам, конечно, нужно присутствовать, — говорит отец.
Это шанс попасть в его дом. Определенно, меня это интересует. Так сильно, что я горю от нетерпения. Мне нужно быстрее увидеть ее. Увидеть, почувствовать, обнять, ощутить рядом. Вернуть контроль. Иначе я скоро помешаюсь на собственных мыслях.
Остаток вечера протекает в моих одержимых представлениях о том, что я сделаю с Кэти в качестве небольшого воспитания. Давить и перегибать нельзя, она не отошла от потрясений. Я должен быть осторожен и почти нежен, но убедителен. Меня бесит непокорность и волнует то, что она была безумно слаба и травмирована, когда я оставил ее в больнице. Уверен, что ее увезли силой и заставили написать эти глупые сообщения, но черт возьми. Мое состояние мечется от огненной потребности в близости до тревожных размышлений о ее состоянии. Это изводит хуже любой пытки.
Сегодня мне даже плевать на наказание, которое я отбываю не в Марчене, а в подвале дома. Все привычно и предсказуемо. Отец, видимо, отвлечен какими-то важными проблемами и не слишком усердствует со мной.
— Надеюсь, ты все понял? — выплевывает он очередную угрозу.
— Конечно, — усмехаюсь я, кашляя и морщась от боли в руке.
Появление Изабеллы становится не очень приятным сюрпризом, но я не показываю ни единой эмоции.
— На ужине у Виктора будут представлены некоторые новые достижения, но я хочу, чтобы ты познакомился с ними чуть раньше, — напевает она, и ее тонкие, сухие губы растягиваются в довольной гримасе. Из-за худобы тетка похожа на мумию.
По привычке отключаюсь от происходящего и погружаюсь внутрь себя. Туда, где есть шанс на спасение. К ней.
Изабелла вводит иглу в мою вену, и по организму растекается едкое, обжигающее лекарство. Дыхание становится поверхностным. Она прикрепляет датчик около моего сердца и закрепляет провода.
— Мы вернемся через час, милый, — почти воркует она.
За всю жизнь я перенес много разных воспитательных изощрений. Но это… это отличается от всего, что я испытывал.
Под кожу будто проникает ток, провода обивают не тело, а оголенную душу. Разряды пронзают насквозь, лишая мыслей, дыхания и сил. Это длится несколько секунд, а потом сменяется пустотой. И так несколько раз по кругу. Я почти не чувствую боли, но из меня выкачивают все, что есть внутри. Безмолвная агония души в безвольном теле. Кажется, что я горю где-то в глубине тьмы.
— Это испытывают все доноры энергии. И это происходит во время терапии в Центрах, — доносится сиплый голос Изабеллы. — Теперь ты знаешь. В случае неудачного эксперимента, большинство лишается сил или... их души становятся бесцветными и гибкими, как пластилин. Мы можем внедрять в их оболочки ген так называемого бездушия и лепить все, что угодно. Тела подстраиваются под изменения, и мы получаем почти идеальных роботов. Для аномальных процесс донорства может длиться гораздо дольше, потому что их энергия гаснет намного медленнее. Они идеально подпитывают других и способны самовосстанавливаться за относительно короткое время. Пока что мы не умеем управлять всеми процессами, но даже аномальные могут погибнуть. Безвозвратно.
Я не чувствую тела. Поток ее рассуждений переносит меня к Кэти. Она ощущала то же самое, когда моя мать использовала ее для помощи мне? От этого осознания душу скручивает не хуже, чем от разрушающего тока.
— Сейчас мы тестируем новые препараты и более компактное, доступное оборудование. Раньше требовалось больше усилий и вложений, но новая сыворотка помогает ускорить процесс. Эффект намного лучше.
Мои глаза слипаются от тяжести, и я едва могу думать над ее словами. Изабелла убирает провода, но я будто застрял между мирами.
— Это часть твоего небольшого обучения. Если Алиса еще раз пожалуется отцу, то будет гораздо хуже. Все предыдущие уроки покажутся детской забавой.
Она подходит ближе и кладет ладонь на мои ребра.
— Вероятно, у тебя появилось несколько новых небольших шрамов. Хорошее напоминание об узах семьи.
Звуки и слова с трудом проникают в сознание. В боку печет. Раньше они оставляли небольшие символы и шрамы на моем теле, когда я вел себя особенно плохо.
— Завел новую подружку? Хочешь, привезем ее сюда? Пожалуй, так и сделаем. В следующий раз, когда нарушишь правила.
Даже сквозь затуманенный образ реальности я ощущаю, как меня прошибают многовольтные разряды несуществующего тока. Ослабевшие тело и разум выкидывают наружу самые глубокие страхи.
Изабелла уходит. Я отключаюсь.
И вижу ее. Кэти плачет. Она почти обнажена и смотрит на меня через прутья решетки машины. На ее руках красные полосы или повязки. Кожа кажется почти бесцветной. Я бегу за гребаным автомобилем, но он ускоряется с каждой секундой. Кэти тянется ко мне и рыдает сильнее.
Кадр искажается, и на меня смотрит маленькая девочка лет пяти. Огромные глаза на хрупком лице прозрачнее кристальных озер. Это Кэти из прошлого. Позади — похожая на нее красивая женщина. Ее мама. Четко запоминаю лицо. Я видел этот сон и раньше, но все детали были размыты.
На дорогу капают капли дождя, которые окрашены в красный цвет. Густые, напоминающие кровь. Я падаю, захлебываюсь и проваливаюсь под землю, где клубится густая завеса тьмы. «Они разлучат нас». Ее везут в Марчен. Кэти зовет меня, а потом пронзительно кричит так, что звенит в ушах. Я мгновенно просыпаюсь, тяжело дыша. Меня скручивает и едва не тошнит.
Кэти часто рассказывала свои сны, и во многих из них был я. Она рисовала картины по мотивам видений. А я… я тоже видел эти сны, и наши сюжеты совпадали. Будто по ночам мы существовали в неизвестном измерении и находили друг друга даже там. Я не часто говорил ей об этом, втайне боясь своих чувств и совпадений.
Прихожу в себя и вижу рядом мать. Она выглядит такой обеспокоенной и взволнованной, что меня передергивает от ее пристального внимания.
— Мне больно смотреть на тебя. Я хочу помочь, — ее ладонь касается моих волос, но я отмахиваюсь. Ненавижу, когда меня трогают без необходимости и моего согласия. Этого не было в детстве, и не нужно сейчас.
— Ты уже помогла, — огрызаюсь я. — Бесценно.
Собираю силы и пытаюсь сесть, не глядя на нее.
— Ник, пожалуйста, прими условия игры, пока это необходимо.
— Почему ты так переживаешь? У тебя есть второй, более любимый сын, с которым никогда не было особых проблем.
— Ник…
— Хватит. С меня достаточно.
Мой резерв сил на нуле. Я снова отключаюсь через несколько минут после того, как уходит мать. Прихожу в себя, ощущая чьи-то касания. Внутри колеблется слабая, иррациональная надежда, что Кэти рядом со мной, что ее прикосновения помогут мне чувствовать себя лучше. Но все разбивается вдребезги.
— Кто еще знает твои тайны так, как я? — приевшийся до безобразия голос Алисы звучит с тихим шипением. Ее надоедливость всегда превышала предел моей терпеливости.
Руки скользят по моему телу. Я открываю глаза и отталкиваю ее.
— Милый, мне не нравится видеть, что тебе больно. Но ты мог легко избежать этого.
— Исчезни, пока я не пришел в себя.
— Хочу тебя. Знаю, что хочешь и ты. Я знаю, что тебе нужно, — Алиса вновь рядом и кладет ладонь на мои джинсы. На этот раз я хватаю ее за волосы и почти отшвыриваю в сторону.
— Ты больная, — ядовито процеживаю я. — Такая же чокнутая, как моя семейка.
Она поджимает губы.
— Я забочусь о тебе. Только я всегда рядом. Кто будет ухаживать за тобой в такие тяжелые минуты? Все твои глупые девочки разбегутся, познав реальности нашего мира. Думаешь, кто-то из них спустился бы сюда ради тебя? Их лживая любовь не пройдет проверку на верность, если они увидят тебя в Марчене. Если они узнают все о тебе.
Умело подобранные слова задевают за живое и неприятно царапают под кожей. Я не хочу думать об этом. Что сделает Кэти, когда поймет все обо мне? Когда увидит, каким жалким и слабым я бываю? Когда обнаружит все тайны, раны и темные, потайные части моей души? Когда осознает, насколько сломанным я могу быть? Я не желаю, чтобы она знала меня таким. Не хочу признаваться себе. Больше всего я боюсь увидеть в ее глазах разочарование или отвращение. Боюсь стать для нее монстром. Но в то же время нуждаюсь в ее тепле в такие моменты.
— Тебе не следовало обижать меня, — с нескрываемым превосходством заявляет Алиса.
Не отвечает на звонки, пишет идиотские сообщения.
Глупо, вредно, капризно. Невыносимо.
Мне удалось выяснить, что ее держат в особняке Гринеля, который отлично охраняется. Ее мать и сестра выглядят необыкновенно счастливыми, как будто получили билет в светлое будущее.
У меня есть два варианта: попробовать надавить на Венди или разузнать что-то среди своей семьи. Выбираю второй. У матери наверняка есть все необходимые контакты.
Поэтому я возвращаюсь туда, откуда планировал сбежать.
— Где ты был так долго? — мама встречает меня на кухне, что не очень похоже на нее. Обычно она проводит дни где-то между салонами красоты и богемными встречами.
— Имеет какое-то значение?
— Имеет.
Меня не было здесь с того времени, как я отвез Кэти в больницу. Сколько прошло? Неделя? Больше?
— Тебе мало тех испытаний, которые случились в прошлый раз после того, как Алиса рыдала перед твоим отцом? Забыл или напрашиваешься на новый конфликт?
Такое не забудешь. Это был первоклассный спектакль, подкрепленный ложью о ее возможной беременности. Отец даже не стал разбираться, просто устроил мне очередную поездку в Марчен. Я пережил ее без особых повреждений, не считая нескольких сильных ушибов и синяков. Папаша остыл, подумал и расценил, что дела не так уж плохи. И поэтому решил погрузить меня в новые подробности Марчена и Ресуректона. Не слишком приятно. Я понял, что они собираются ускорить часть своих планов, но детали остались неизвестны.
А сейчас… не сомневаюсь, что он взрывается от алчности, жадности и бешенства, ведь конфликт с семьей МакЛарен не входил в его грандиозные планы.
— Гарри МакЛарен заявил, что ты сильно избил его, когда он вступился за сестру.
— Меня утомляют разговоры, — отмахиваюсь я и подхожу к холодильнику. Сколько я не ел? Мне нужно, наконец, собраться и вернуть себя в строй. Мозг отказывается мыслить, растворяясь в ненужных эмоциях.
— Ник, я хочу знать, что происходит, чтобы помочь тебе.
— Помочь мне? — едва не давлюсь от смеха.
— Ты мой сын, и я люблю тебя. Даже если ты считаешь иначе.
— Я тронут.
— Семья Алисы была здесь. Она плохо себя чувствует. Ее родители шокированы тем, что та девочка из Академии набросилась на их дочь, и тем, что это связано с тобой. Алиса могла пострадать…
— Алиса искусно врет, — рычу я, не сумев совладать с яростью. — И наверняка тебе это известно.
Мама берет паузу, уходя в себя.
— Меня не слишком волнует, правда это или ложь. Важно то, что происходит с тобой. Отец будет очень недоволен.
— Он всегда недоволен.
— Помолвка под угрозой.
— Замечательно.
— Ник! — Она вплотную приближается ко мне и смотрит в глаза. Давно не было таких душевных бесед. — Прошу тебя, одумайся. Прими те условия, которые сейчас необходимы. Жизнь — это череда компромиссов.
— Предлагаешь мне прогнуться под папочку, как это делаешь ты?
Мама проглатывает колкость, не моргнув.
— Предлагаю выбрать самый разумный вариант, который не приведет к непоправимым последствиям.
— Ммм, жениться на Алисе — вполне себе непоправимое последствие.
— Это не самое страшное, что может быть. В наших кругах многие семьи образуются без яркой любви, но со временем отношения становятся ближе и крепче. Подобные браки дают стабильность, надежность и силу.
— Очень смешно. Что-то не вижу надежности и силы, которые ты приобрела с отцом. Или ты имела в виду силу его побоев и стабильность унижений?
На этот раз в ее глазах проскальзывает недовольство. Она всегда не переносила мое неповиновение, а я с детства привык поступать так, как хотел.
— Алиса сказала, что ты развлекался с этой аномальной девочкой. Не запомнила ее имени. Милый, такие, как она, ищут выгоду и умело прикидываются невинными, нежными созданиями. Ловкий обман. Тебя используют.
— Замолчи.
— Ты поймешь, что я была права. Я лишь хочу, чтобы это произошло раньше, чем ты создашь себе гору неразрешимых проблем. Как только она найдет более выгодный вариант, то сразу бросит тебя без сомнений и сожалений. Я вижу таких насквозь. Удивлена, что ее чары подействовали на тебя, ведь ты никогда не был глупым и доверчивым.
Разговоры с матерью утомляют, а я и без нее чувствую себя на самом дне.
— Алиса будет хорошей женой. Она умна, воспитанна и полна достоинства. Она понимает, как устроен наш мир.
— У тебя все? — холодно интересуюсь я, всем видом показывая, как мне это надоело.
Мама кивает. Я прохожу мимо нее и поднимаюсь в свою комнату. Ненавижу этот дом еще сильнее.
Этим же вечером я сталкиваюсь с отцом, и его гневные претензии не заставляют ждать.
— Зайди в мой кабинет, маленький паршивец, — орет он так, что слышно, наверно, по всему особняку.
Я не тороплюсь. Тогда он сам прилетает в столовую.
— Ты оглох или отупел?
Пожимаю плечами.
— Избавился бы от тебя прямо сейчас. Твое счастье, что МакЛарены не разорвали сотрудничество. Алиса хочет только тебя.
— Действительно, повезло.
— К тебе было лишь одно маленькое требование: никаких скандалов! И что ты творишь?
— Я?
Он хватает меня за шиворот, но в его руках недостаточно силы.
— Если путаешься со всяким отребьем, то научись хорошо скрывать интрижки. И тем более не допускай, чтобы это отражалось на твоей семье. Слышишь меня? Лично позаботишься об Алисе. Сегодня они будут у нас на ужине. А за то поганое видео, на котором ты недопустимо груб с будущей женой, ответишь позже.
Он уходит, небрежно хлопнув меня по плечу.
Я вновь пытаюсь дозвониться до Кэти, пишу ей. В ответ — тишина. Раздражение раскаляет мои поврежденные нервы.
Прода от 18.05.2026, 12:31
Почти не замечаю, как проходит ужин. Мать всячески утешает Алису, которая мастерски изображает плохое самочувствие и последствия стресса.
— Нам нужно усилить меры против Аномальных, — с напускным волнением произносит Алиса, избегая моих взглядов. Боится, видимо. Это хорошо. — Слишком много неприятных случаев в последнее время.
— Мы активно думаем над этим на наших советах, — поддерживает Изабелла. — Рокада и Сантум тормозят процесс, но перевес голосов не в их пользу. Скоро многое изменится. Будьте готовы. Как ты себя чувствуешь, дорогая?
— Уже лучше, спасибо, — лицо Алисы искажается от притворной печали. — Не думала, что когда-нибудь попаду в такую кошмарную ситуацию.
Ее противный голос омерзителен. Перевожу взгляд на громадную люстру, переливающуюся стеклом и драгоценными камнями, и представляю, каким способом хотел бы уничтожить этот дом.
— На следующей неделе мы приглашены на званый ужин к Виктору, — сообщает Изабелла.
— Еще один? — удивляется Спенсер МакЛарен. — Мы были у него недавно, когда он представлял свою новую спутницу.
Изабелла морщится, покрываясь паутиной презрения.
— Для своего образа примерного семьянина мог бы найти кого-нибудь поприличнее.
Их разговор косвенно затрагивает Кэти, и я настораживаюсь.
— Там соберутся все уважаемые семьи. Гринель будет рассказывать о новых аспектах Ресуректона и новой социальной политике. Нам, конечно, нужно присутствовать, — говорит отец.
Это шанс попасть в его дом. Определенно, меня это интересует. Так сильно, что я горю от нетерпения. Мне нужно быстрее увидеть ее. Увидеть, почувствовать, обнять, ощутить рядом. Вернуть контроль. Иначе я скоро помешаюсь на собственных мыслях.
Остаток вечера протекает в моих одержимых представлениях о том, что я сделаю с Кэти в качестве небольшого воспитания. Давить и перегибать нельзя, она не отошла от потрясений. Я должен быть осторожен и почти нежен, но убедителен. Меня бесит непокорность и волнует то, что она была безумно слаба и травмирована, когда я оставил ее в больнице. Уверен, что ее увезли силой и заставили написать эти глупые сообщения, но черт возьми. Мое состояние мечется от огненной потребности в близости до тревожных размышлений о ее состоянии. Это изводит хуже любой пытки.
Сегодня мне даже плевать на наказание, которое я отбываю не в Марчене, а в подвале дома. Все привычно и предсказуемо. Отец, видимо, отвлечен какими-то важными проблемами и не слишком усердствует со мной.
— Надеюсь, ты все понял? — выплевывает он очередную угрозу.
— Конечно, — усмехаюсь я, кашляя и морщась от боли в руке.
Появление Изабеллы становится не очень приятным сюрпризом, но я не показываю ни единой эмоции.
— На ужине у Виктора будут представлены некоторые новые достижения, но я хочу, чтобы ты познакомился с ними чуть раньше, — напевает она, и ее тонкие, сухие губы растягиваются в довольной гримасе. Из-за худобы тетка похожа на мумию.
По привычке отключаюсь от происходящего и погружаюсь внутрь себя. Туда, где есть шанс на спасение. К ней.
Изабелла вводит иглу в мою вену, и по организму растекается едкое, обжигающее лекарство. Дыхание становится поверхностным. Она прикрепляет датчик около моего сердца и закрепляет провода.
— Мы вернемся через час, милый, — почти воркует она.
За всю жизнь я перенес много разных воспитательных изощрений. Но это… это отличается от всего, что я испытывал.
Под кожу будто проникает ток, провода обивают не тело, а оголенную душу. Разряды пронзают насквозь, лишая мыслей, дыхания и сил. Это длится несколько секунд, а потом сменяется пустотой. И так несколько раз по кругу. Я почти не чувствую боли, но из меня выкачивают все, что есть внутри. Безмолвная агония души в безвольном теле. Кажется, что я горю где-то в глубине тьмы.
— Это испытывают все доноры энергии. И это происходит во время терапии в Центрах, — доносится сиплый голос Изабеллы. — Теперь ты знаешь. В случае неудачного эксперимента, большинство лишается сил или... их души становятся бесцветными и гибкими, как пластилин. Мы можем внедрять в их оболочки ген так называемого бездушия и лепить все, что угодно. Тела подстраиваются под изменения, и мы получаем почти идеальных роботов. Для аномальных процесс донорства может длиться гораздо дольше, потому что их энергия гаснет намного медленнее. Они идеально подпитывают других и способны самовосстанавливаться за относительно короткое время. Пока что мы не умеем управлять всеми процессами, но даже аномальные могут погибнуть. Безвозвратно.
Я не чувствую тела. Поток ее рассуждений переносит меня к Кэти. Она ощущала то же самое, когда моя мать использовала ее для помощи мне? От этого осознания душу скручивает не хуже, чем от разрушающего тока.
— Сейчас мы тестируем новые препараты и более компактное, доступное оборудование. Раньше требовалось больше усилий и вложений, но новая сыворотка помогает ускорить процесс. Эффект намного лучше.
Мои глаза слипаются от тяжести, и я едва могу думать над ее словами. Изабелла убирает провода, но я будто застрял между мирами.
— Это часть твоего небольшого обучения. Если Алиса еще раз пожалуется отцу, то будет гораздо хуже. Все предыдущие уроки покажутся детской забавой.
Она подходит ближе и кладет ладонь на мои ребра.
— Вероятно, у тебя появилось несколько новых небольших шрамов. Хорошее напоминание об узах семьи.
Звуки и слова с трудом проникают в сознание. В боку печет. Раньше они оставляли небольшие символы и шрамы на моем теле, когда я вел себя особенно плохо.
— Завел новую подружку? Хочешь, привезем ее сюда? Пожалуй, так и сделаем. В следующий раз, когда нарушишь правила.
Даже сквозь затуманенный образ реальности я ощущаю, как меня прошибают многовольтные разряды несуществующего тока. Ослабевшие тело и разум выкидывают наружу самые глубокие страхи.
Изабелла уходит. Я отключаюсь.
Прода от 19.05.2026, 11:45
И вижу ее. Кэти плачет. Она почти обнажена и смотрит на меня через прутья решетки машины. На ее руках красные полосы или повязки. Кожа кажется почти бесцветной. Я бегу за гребаным автомобилем, но он ускоряется с каждой секундой. Кэти тянется ко мне и рыдает сильнее.
Кадр искажается, и на меня смотрит маленькая девочка лет пяти. Огромные глаза на хрупком лице прозрачнее кристальных озер. Это Кэти из прошлого. Позади — похожая на нее красивая женщина. Ее мама. Четко запоминаю лицо. Я видел этот сон и раньше, но все детали были размыты.
На дорогу капают капли дождя, которые окрашены в красный цвет. Густые, напоминающие кровь. Я падаю, захлебываюсь и проваливаюсь под землю, где клубится густая завеса тьмы. «Они разлучат нас». Ее везут в Марчен. Кэти зовет меня, а потом пронзительно кричит так, что звенит в ушах. Я мгновенно просыпаюсь, тяжело дыша. Меня скручивает и едва не тошнит.
Кэти часто рассказывала свои сны, и во многих из них был я. Она рисовала картины по мотивам видений. А я… я тоже видел эти сны, и наши сюжеты совпадали. Будто по ночам мы существовали в неизвестном измерении и находили друг друга даже там. Я не часто говорил ей об этом, втайне боясь своих чувств и совпадений.
Прихожу в себя и вижу рядом мать. Она выглядит такой обеспокоенной и взволнованной, что меня передергивает от ее пристального внимания.
— Мне больно смотреть на тебя. Я хочу помочь, — ее ладонь касается моих волос, но я отмахиваюсь. Ненавижу, когда меня трогают без необходимости и моего согласия. Этого не было в детстве, и не нужно сейчас.
— Ты уже помогла, — огрызаюсь я. — Бесценно.
Собираю силы и пытаюсь сесть, не глядя на нее.
— Ник, пожалуйста, прими условия игры, пока это необходимо.
— Почему ты так переживаешь? У тебя есть второй, более любимый сын, с которым никогда не было особых проблем.
— Ник…
— Хватит. С меня достаточно.
Мой резерв сил на нуле. Я снова отключаюсь через несколько минут после того, как уходит мать. Прихожу в себя, ощущая чьи-то касания. Внутри колеблется слабая, иррациональная надежда, что Кэти рядом со мной, что ее прикосновения помогут мне чувствовать себя лучше. Но все разбивается вдребезги.
— Кто еще знает твои тайны так, как я? — приевшийся до безобразия голос Алисы звучит с тихим шипением. Ее надоедливость всегда превышала предел моей терпеливости.
Руки скользят по моему телу. Я открываю глаза и отталкиваю ее.
— Милый, мне не нравится видеть, что тебе больно. Но ты мог легко избежать этого.
— Исчезни, пока я не пришел в себя.
— Хочу тебя. Знаю, что хочешь и ты. Я знаю, что тебе нужно, — Алиса вновь рядом и кладет ладонь на мои джинсы. На этот раз я хватаю ее за волосы и почти отшвыриваю в сторону.
— Ты больная, — ядовито процеживаю я. — Такая же чокнутая, как моя семейка.
Она поджимает губы.
— Я забочусь о тебе. Только я всегда рядом. Кто будет ухаживать за тобой в такие тяжелые минуты? Все твои глупые девочки разбегутся, познав реальности нашего мира. Думаешь, кто-то из них спустился бы сюда ради тебя? Их лживая любовь не пройдет проверку на верность, если они увидят тебя в Марчене. Если они узнают все о тебе.
Умело подобранные слова задевают за живое и неприятно царапают под кожей. Я не хочу думать об этом. Что сделает Кэти, когда поймет все обо мне? Когда увидит, каким жалким и слабым я бываю? Когда обнаружит все тайны, раны и темные, потайные части моей души? Когда осознает, насколько сломанным я могу быть? Я не желаю, чтобы она знала меня таким. Не хочу признаваться себе. Больше всего я боюсь увидеть в ее глазах разочарование или отвращение. Боюсь стать для нее монстром. Но в то же время нуждаюсь в ее тепле в такие моменты.
— Тебе не следовало обижать меня, — с нескрываемым превосходством заявляет Алиса.
