Проглатываю ком в горле. Я не знала. Синди совсем недавно гипнотизировала меня злыми взглядами, когда я обедала в столовой.
— Все видели, что она бегала за Ником, и не так давно проникла в Лабиринты с ножом. Говорят, искала его. Она выложила на своей странице признание в любви и исчезла.
— Ник умеет отлично нарываться на неприятности.
— Это точно. Надеюсь, что ее найдут, и все эти ужасные события прекратятся. Мама с папой думают о скором переезде в Сантум.
На секунду зависаю на ее словах. Мне бы тоже хотелось спокойно перемещаться из одного города в другой. Никаких ограничений, Центров и темных Лиридов. Вместе с родителями. Вместе с Ником. Но мы лишены даже этого обычного шанса.
— Усиливается контроль между округами, — будто читая мои мысли, продолжает Саммер. — Что-то идет не так. Впереди какие-то нехорошие события. Так говорит папа. Советы округов не могут найти компромисс. Назревает крупный конфликт.
Я поворачиваюсь и смотрю на подругу.
— Поэтому ты появляешься на собраниях Противостояния?
— Папа рассказывал мне многое об истинных мотивах Ресуректона, чтобы я понимала происходящее. Но он всегда велел держаться в тени. А я планирую быть готовой ко всему, если наступит трудное время. Хочу быть сильной и смелой, как родители. Без лишней опеки. И хочу знать еще больше.
В Саммер горит такая яркая смелость, что в моей груди разливается теплое восхищение.
— Папа считает, что Аномальным с темными Лиридами нужно убираться подальше от Блэкмунда, Метроса, Фэминга и Терленда, — чуть помедлив, произносит она. — Но он понимает, что это удастся далеко не всем. Многие погибнут.
Мое предчувствие сливается с ее словами.
Мы замолкаем до самого кабинета литературы.
Занятие посвящено стихам известного поэта, и я пытаюсь отвлечься на красивые строчки. Совсем скоро я увижу Ника, и, наконец, немного выдохну. Услышу его голос, увижу его глаза и почувствую его объятия. Это успокаивает.
Следующие занятия тянутся так долго, что я не могу усидеть на месте.
На истории телефон Саммер выбрирует. Мой тоже. Я не придаю значения, пока она не толкает меня локтем.
— Кэти, — шепчет подруга, испуганно округлив глаза.
Я тянусь к телефону и недоуменно смотрю на кучу уведомлений.
— Лучше не открывай, — жалобно просит девушка.
Это только усиливает желание узнать, почему все перешептываются и искоса поглядывают на меня.
Провожу пальцами по экрану и замираю, будто попав под невидимый обстрел.
В учебных чатах быстро распространяются фото, которые лишают дара речи. Шок вонзается в тело ледяными пиками, пронзая насквозь. Я замерзаю изнутри. Отключаюсь от внешнего мира и погружаюсь в калейдоскоп видений.
Первым отправлено видео, на котором Алиса истерично плачет в доме Ника. Из-за отсутствия звука, я не могу разобрать, о чем она говорит. Ее лицо искажено гримасой ужаса, а тело трясется. Она держится руками за живот. На следующем видео Ник вытаскивает полуголую Алису из комнаты, видимо из своей комнаты, и тащит по коридору. Грубо, жестоко, безжалостно. На нем одни спортивные штаны. Он толкает ее и хватает за шею, прижимая к стене. Лицо девушки багровеет, она хрипит и толкается.
Следом появляется ее сообщение, которое сопровождается моими фотографиями: «Маленькая беспринципная дрянь пытается разрушить мою жизнь. Она хочет уничтожить нашу будущую семью. Это все из-за нее».
В глазах застывают сухие слезы. Под веки будто насыпали песка.
Пролистываю несколько фото, на которых мы с Ником держимся за руки и обнимаемся. Мы выглядим счастливыми. Некоторые сделаны в Рейне, другие — в Лиртеме. На одном снимке мы целуемся в машине. Дальше прикреплены кадры из Зеркала. Со стороны они кажутся слишком откровенными. Вижу себя в стеклянной клетке, испуганную и растерянную. Наши горячие поцелуи. Но последним выстрелом в мое полуживое сердце становится видео, снятое в тот самый момент когда мы с Ником занимались любовью в парке.
Грудную клетку сжимает так сильно, что я боюсь сделать вдох. Внезапно внутри что-то отключается, и мне становится все равно. Остается пустота и глухое отчаяние. Отрицание. Этого не может быть со мной.
Кто-то кидает в меня смятый клочок бумаги, на котором жирно выведены унизительные оскорбления. Саммер пытается что-то сказать. Я не слышу. Не двигаюсь, не дышу. Не думаю и не чувствую. Будто лечу по тоннелю навстречу тьме.
Звонок оповещает об окончании занятия. Я хватаю вещи и несусь к выходу. Нужно просто убежать отсюда как можно скорее, и этот кошмар исчезнет. Путаюсь в поворотах из-за расплывающихся бликов перед глазами и раскачивающегося сознания.
Большая фигура налетает на меня сбоку, толкая в сторону. Я не успеваю сориентироваться, когда меня подхватывают сзади, зажимают рот и поднимают. Несколько человек куда-то тащат мое слабеющее тело, пока я пинаюсь и толкаюсь из последних сил, за что получаю удар в ребра. Всхлип слетает с губ одновременно с брызнувшими слезами, но все звуки тонут в большой ладони. Кажется, я шепчу имя Ника, отчетливо осознавая, что он далеко.
Меня заталкивают в темноту, но через мгновение яркий свет слепит до боли в висках. Это душевая спортивного корпуса. Кто-то грубо толкает на пол. Я приземляюсь на бок. Каждый вдох отдается болью.
Их так много. Слишком много. Парни и несколько девушек. Гарри МакЛарен подходит ближе и ставит носок ботинка на мое бедро.
— Поднимись.
С трудом опираюсь на руки и заставляю себя сесть. Отползаю подальше, но невысокий парень хватает меня за волосы и возвращает на место.
Вперед выступает Алисия МакЛарен. Сейчас на ее лице нет ужаса или жалобной беспомощности, которые красовались на видео с Ником. Там лишь злость, ненависть и триумф. Я возвращаюсь на много лет назад, когда они также издевались надо мной и пытались запереть в раздевалке.
— Все должны платить по счетам, — произносит она медленно, смотря в мое лицо. — Ник всегда развлекался со шлюхами и всегда возвращался назад. Но все они знали свое место, а ты думаешь, что лучше других. Что ты особенная. Это не так.
Желудок скручивает от тошноты из-за ее голоса, наполненного чудовищными угрозами. Смотрю в змеиные глаза и не отвожу взгляд, пока меня переполняют горячие слезы, готовые пролиться в любой момент.
— Нужен небольшой воспитательный урок, чтобы ты запомнила правила этого города.
Она замахивается и ударяет меня по щеке. Левую часть головы простреливает острой болью. Десятки острых жал впиваются в кожу и разносят горячее покалывание. Я стискиваю кулаки и поднимаюсь на ноги, но ее брат тут же толкает меня назад и стаскивает мою толстовку. Ударяюсь об стену, и на секунду зрение темнеет. Кто-то разрывает на мне футболку.
— Сначала организуем тебе небольшое наказание, а потом ты попросишь прощение, — Алиса направляет на меня телефон и смеется. В ее руке сжата небольшая бутылка. Она ловко отвинчивает крышку и делает шаг ко мне. — Ты пожалеешь о том, что когда-то заговорила с ним. И больше никогда не приблизишься к нам. Ты не нужна ему. Тем более, когда ты станешь еще уродливее, чем сейчас.
Я дергаюсь в сторону. Гарри пытается меня удержать, но я уворачиваюсь в последний момент. Алиса выплескивает что-то в мою сторону. Успеваю отвернуться, но часть жидкости обжигает шею, ключицу и грудь.
— Черт, Ли, — орет Гарри и отпускает меня. — Ты попала на меня, а не на нее.
Пользуясь маленьким шансом, я ползу по холодному кафельному полу. Нужно добраться до двери и выскользнуть в коридор. Нужно найти Ника. Мысль о нем оглушает, взрывается глубокой болью.
Мои надежды гаснут, когда меня вновь хватают за плечи и тащат назад.
— Тупая идиотка, — Гарри замахивается для нового удара. Я встречаю его почти без слез. Алиса наклоняется и впивается ногтями в мою шею. Там, где горит кожа. Я вскрикиваю от черной боли и зажмуриваюсь. Она смеется и хлопает меня по щеке.
— Никто в этом мире не смеет переходить мне дорогу и забирать то, что по праву должно быть моим. Особенно такие маленькие прокаженные дешевки, которых следует запереть в закрытой зоне. Будь уверена, что я добьюсь этого. Тебя отловят, как глупое животное, и навсегда поместят в клетку.
— Сегодня прокатимся до Лабиринтов. Одна малышка и много охотников, — кричит кто-то.
Один из них хватает меня за волосы и дергает вверх. Алиса скрывается из вида, а затем раздается противное щелканье метала. Что-то мягко струится по спине. Я вздрагиваю, видя свои обрезанные волосы, падающие на пол.
Все смеются, и этот звук перекатывается внутри меня кривым, скрипящим гулом. Безучастно смотрю на все со стороны, и что-то в моей душе безвозвратно меняется.
Гарри поднимает меня и заталкивает в душ. Дверца захлопывается. Сверху льется сильный поток ледяной воды. Пытаюсь укрыться, но внутри слишком мало места. Ужасный холод проникает под кожу.
Ударяю по хрупкому пластику, но выбраться не получается. Выключатель душа сломан. Капли стекают по лицу, жалят тело, лишают воздуха. Я захлебываюсь от немых криков и воды. Ледяное пламя пожирает грудную клетку. Слабые вздохи едва вылетают из моего рта, а тело не слушается и немеет.
Внезапно шум за стеклом стихает, а затем сменяется оглушающим грохотом и криками. Как будто что-то раскалывает землю.
Дверца распахивается, и меня вытаскивают наружу. Я кашляю, делаю трудный вдох и падаю, закрывая глаза. Хочется уснуть, забыться. Исчезнуть там, где меня никто не обидит. Там, где все будет хорошо.
Звон ударов и разбивающихся предметов заполняет помещение. Я не хочу возвращаться. Мне все равно, что происходит, даже если землетрясение разрушает весь мир.
— Ник, достаточно. Хватит! Остановись! Ты убьешь его, — орет кто-то рядом со мной. Звук его имени вытаскивает из невесомой пустоты. Борясь с чудовищной слабостью, я приподнимаю веки и теряюсь в размытых очертаниях гаснущего воображения.
Мне бы очень хотелось увидеть его. Посмотреть в глаза. Услышать голос. Хотя бы на одно последнее мгновение. Вдруг мы больше не…
Руки обвиваются вокруг моего тела, сжимая невозможно сильно. Знакомый аромат морской свободы и мятной свежести проникает в мысли. Я тихо стону из-за боли в груди.
— Тише, — шепчет он. Так нежно и бережно, что это кажется утешением ангела-хранителя. — Не плачь, принцесса. Я здесь. Посмотри на меня. Умоляю, посмотри на меня, малышка.
Я здесь.
Ворочаюсь в его руках, открывая глаза шире. Это действительно он или спасительная иллюзия? Но я ощущаю его тепло, проникающее внутрь моего остывающего тела. Каждый вдох причиняет боль. Не могу заставить себя двигаться.
Он целует в лоб, потом в щеки и в губы.
— Обними меня, — просит он почти испуганно. Я пробираюсь сквозь дремучий туман боли и слабо обхватываю его руками, прижимаясь к плечу. Ник издает какой-то непонятный звук, полный скрытой ярости, жалости и волнения, и поднимает меня.
— Сейчас мы уйдем отсюда, — тихо произносит он, скорее всего, замечая страх на моем лице. — Все будет хорошо. Потерпи немного.
— Я не могу встать, — скулит кто-то вдалеке. — Кажется, он сломал мне ребра и руку.
Прячу лицо у него на шее, боясь отключиться. Паника становится сильнее. Воздух вибрирует и обжигает легкие, пока снаружи мне все еще холодно. И все больше хочется спать.
Ник укутывает меня во что-то. Становится чуточку лучше.
Чувствую его уверенные, быстрые шаги. Воздух теплеет. Я улавливаю изменения вокруг. Сквозь дремоту понимаю, что он держит меня на руках. И мы находимся в его машине.
— Малышка, мы уедем отсюда. Навсегда. Только посмотри на меня.
Его голос становится тише, глуше.
— Черт, Кэти. Открой глаза. Пожалуйста, малышка.
Я слышу его, но где-то очень далеко. Будто нахожусь под водой.
Стоит лишь немного приблизиться к поверхности, как мысли, чувства и боль снова накатывают на меня и сковывают тело в невыносимом спазме. Я всхлипываю и возвращаюсь обратно на дно. Там темно, тихо, безжизненно и безопасно.
Там нет никого. И даже моя душа превращается в пустоту.
Ник
Безумное зарево ярости разгорается во всем теле. Я с трудом сохраняю рассудок.
Кэти сидит в моих объятиях и почти не шевелится. Лишь слабое дыхание и редкие, тихие стоны сигнализируют о теплящемся огне, скрытом внутри хрупкой фигуры.
Я хочу убить их всех. Долго. Мучительно. Давая прочувствовать каждую секунду агонии.
Но мысли о том, что я не могу оставить ее, мгновенно охлаждают звериные порывы. Займусь ими позже.
Смотрю на Кэти, и внутри расширяется давно забытое чувство страха. И только одно имеет значение — ее жизнь.
Темные синяки расползаются по бледной коже, на шее виднеются покраснения и припухлость, как от химического ожога, красивые светлые волосы криво подстрижены выше плеч. Малышка будет сильно плакать, когда увидит это. Но она прекрасна в любом виде. Непроизвольно притягиваю ее ближе к себе, желая спрятать от чужих глаз навсегда, и с ее губ слетает жалобный всхлип.
В этот момент я ненавижу всех и весь мир. Ненавижу себя. Я должен был успеть раньше.
Наклоняюсь и целую мягкие губы, надеясь вдохнуть в нее свои силы. Я обещал, что буду защищать всегда, но допустил ее мучения. И это разрывает меня не хуже страшной ненависти.
Ее взгляд, когда она лежала на полу раздевалки, вспорол мои самые глубокие раны, из которых вырвались страхи и боль. Чтобы не чувствовать это, я готов сжечь весь мир дотла.
Дотягиваюсь до телефона и набираю знакомый номер главной больницы округа. Слишком долгое ожидание нагоняет раздражение. С третьей попытки раздается щелчок, и усталый голос Шейлин Брукс прорывается сквозь помехи.
— Ник? Слушаю тебя.
— Мне нужна помощь, — без промедления говорю я. — Скоро я буду в Блэке. Со мной моя девушка. Я хочу, чтобы вы осмотрели ее.
Немая пауза заменяет ответ.
— Ник… сожалею, но в этот раз я не смогу помочь.
— Что? Называйте любую сумму, — рычу я, проглатывая сухой ком.
— Дело вовсе не в этом, — вздыхает она. — Я больше не занимаю пост главного врача округа и не имею доступа в больницу. Думаю, скоро меня захотят убрать насовсем.
Обреченность, не похожая на ее боевой характер, заполняет меня плохим предчувствием.
— Что-то идет не так, — продолжает женщина. — Возможно, не следует говорить этого тебе по телефону, но нет другого выхода. Их планы быстро меняются, мы не совсем готовы. Все рассчитывали на другие сроки.
— Свяжитесь с кем-нибудь из отрядов, — выдавливаю я.
— Так и сделаю. Будьте осторожны. И не приближайся к Блэку, там сейчас настоящая облава.
Связь обрывается, оставляя меня в тяжелых размышлениях.
Нужно скорее убираться из Лиртема и Блэкмунда. Плевать на все. К черту планы. Почти все готово. Несколько недель не сыграют глобальной роли.
Но затем я перевожу взгляд обратно на Кэти, и мое сердце непривычно сжимается. Минуту назад ее кожа казалась прохладной и прозрачной, а сейчас она горит. Малышка больше не открывает глаза, даже когда я умоляю ее об этом несколько минут. Чертовы картинки прошлого качаются перед глазами. На них я нахожу ее безжизненное тело в доме на озере и несу в больницу. Врачи сказали, что ее организм мог не справиться с нагрузкой. И сейчас… сейчас я боюсь потерять каждую секунду.
Осторожно перемещаю ее на пассажирское место и завожу двигатель. Я не знаю почти ничего о легальных больницах Сантума и Рокады, и ехать до них несколько часов. В Блэке появляться нельзя. О других округах не может быть и речи.
— Все видели, что она бегала за Ником, и не так давно проникла в Лабиринты с ножом. Говорят, искала его. Она выложила на своей странице признание в любви и исчезла.
— Ник умеет отлично нарываться на неприятности.
— Это точно. Надеюсь, что ее найдут, и все эти ужасные события прекратятся. Мама с папой думают о скором переезде в Сантум.
На секунду зависаю на ее словах. Мне бы тоже хотелось спокойно перемещаться из одного города в другой. Никаких ограничений, Центров и темных Лиридов. Вместе с родителями. Вместе с Ником. Но мы лишены даже этого обычного шанса.
— Усиливается контроль между округами, — будто читая мои мысли, продолжает Саммер. — Что-то идет не так. Впереди какие-то нехорошие события. Так говорит папа. Советы округов не могут найти компромисс. Назревает крупный конфликт.
Я поворачиваюсь и смотрю на подругу.
— Поэтому ты появляешься на собраниях Противостояния?
— Папа рассказывал мне многое об истинных мотивах Ресуректона, чтобы я понимала происходящее. Но он всегда велел держаться в тени. А я планирую быть готовой ко всему, если наступит трудное время. Хочу быть сильной и смелой, как родители. Без лишней опеки. И хочу знать еще больше.
В Саммер горит такая яркая смелость, что в моей груди разливается теплое восхищение.
— Папа считает, что Аномальным с темными Лиридами нужно убираться подальше от Блэкмунда, Метроса, Фэминга и Терленда, — чуть помедлив, произносит она. — Но он понимает, что это удастся далеко не всем. Многие погибнут.
Мое предчувствие сливается с ее словами.
Прода от 11.05.2026, 10:42
Мы замолкаем до самого кабинета литературы.
Занятие посвящено стихам известного поэта, и я пытаюсь отвлечься на красивые строчки. Совсем скоро я увижу Ника, и, наконец, немного выдохну. Услышу его голос, увижу его глаза и почувствую его объятия. Это успокаивает.
Следующие занятия тянутся так долго, что я не могу усидеть на месте.
На истории телефон Саммер выбрирует. Мой тоже. Я не придаю значения, пока она не толкает меня локтем.
— Кэти, — шепчет подруга, испуганно округлив глаза.
Я тянусь к телефону и недоуменно смотрю на кучу уведомлений.
— Лучше не открывай, — жалобно просит девушка.
Это только усиливает желание узнать, почему все перешептываются и искоса поглядывают на меня.
Провожу пальцами по экрану и замираю, будто попав под невидимый обстрел.
В учебных чатах быстро распространяются фото, которые лишают дара речи. Шок вонзается в тело ледяными пиками, пронзая насквозь. Я замерзаю изнутри. Отключаюсь от внешнего мира и погружаюсь в калейдоскоп видений.
Первым отправлено видео, на котором Алиса истерично плачет в доме Ника. Из-за отсутствия звука, я не могу разобрать, о чем она говорит. Ее лицо искажено гримасой ужаса, а тело трясется. Она держится руками за живот. На следующем видео Ник вытаскивает полуголую Алису из комнаты, видимо из своей комнаты, и тащит по коридору. Грубо, жестоко, безжалостно. На нем одни спортивные штаны. Он толкает ее и хватает за шею, прижимая к стене. Лицо девушки багровеет, она хрипит и толкается.
Следом появляется ее сообщение, которое сопровождается моими фотографиями: «Маленькая беспринципная дрянь пытается разрушить мою жизнь. Она хочет уничтожить нашу будущую семью. Это все из-за нее».
В глазах застывают сухие слезы. Под веки будто насыпали песка.
Пролистываю несколько фото, на которых мы с Ником держимся за руки и обнимаемся. Мы выглядим счастливыми. Некоторые сделаны в Рейне, другие — в Лиртеме. На одном снимке мы целуемся в машине. Дальше прикреплены кадры из Зеркала. Со стороны они кажутся слишком откровенными. Вижу себя в стеклянной клетке, испуганную и растерянную. Наши горячие поцелуи. Но последним выстрелом в мое полуживое сердце становится видео, снятое в тот самый момент когда мы с Ником занимались любовью в парке.
Грудную клетку сжимает так сильно, что я боюсь сделать вдох. Внезапно внутри что-то отключается, и мне становится все равно. Остается пустота и глухое отчаяние. Отрицание. Этого не может быть со мной.
Кто-то кидает в меня смятый клочок бумаги, на котором жирно выведены унизительные оскорбления. Саммер пытается что-то сказать. Я не слышу. Не двигаюсь, не дышу. Не думаю и не чувствую. Будто лечу по тоннелю навстречу тьме.
Звонок оповещает об окончании занятия. Я хватаю вещи и несусь к выходу. Нужно просто убежать отсюда как можно скорее, и этот кошмар исчезнет. Путаюсь в поворотах из-за расплывающихся бликов перед глазами и раскачивающегося сознания.
Большая фигура налетает на меня сбоку, толкая в сторону. Я не успеваю сориентироваться, когда меня подхватывают сзади, зажимают рот и поднимают. Несколько человек куда-то тащат мое слабеющее тело, пока я пинаюсь и толкаюсь из последних сил, за что получаю удар в ребра. Всхлип слетает с губ одновременно с брызнувшими слезами, но все звуки тонут в большой ладони. Кажется, я шепчу имя Ника, отчетливо осознавая, что он далеко.
Меня заталкивают в темноту, но через мгновение яркий свет слепит до боли в висках. Это душевая спортивного корпуса. Кто-то грубо толкает на пол. Я приземляюсь на бок. Каждый вдох отдается болью.
Их так много. Слишком много. Парни и несколько девушек. Гарри МакЛарен подходит ближе и ставит носок ботинка на мое бедро.
— Поднимись.
С трудом опираюсь на руки и заставляю себя сесть. Отползаю подальше, но невысокий парень хватает меня за волосы и возвращает на место.
Вперед выступает Алисия МакЛарен. Сейчас на ее лице нет ужаса или жалобной беспомощности, которые красовались на видео с Ником. Там лишь злость, ненависть и триумф. Я возвращаюсь на много лет назад, когда они также издевались надо мной и пытались запереть в раздевалке.
— Все должны платить по счетам, — произносит она медленно, смотря в мое лицо. — Ник всегда развлекался со шлюхами и всегда возвращался назад. Но все они знали свое место, а ты думаешь, что лучше других. Что ты особенная. Это не так.
Желудок скручивает от тошноты из-за ее голоса, наполненного чудовищными угрозами. Смотрю в змеиные глаза и не отвожу взгляд, пока меня переполняют горячие слезы, готовые пролиться в любой момент.
— Нужен небольшой воспитательный урок, чтобы ты запомнила правила этого города.
Прода от 12.05.2026, 10:23
Она замахивается и ударяет меня по щеке. Левую часть головы простреливает острой болью. Десятки острых жал впиваются в кожу и разносят горячее покалывание. Я стискиваю кулаки и поднимаюсь на ноги, но ее брат тут же толкает меня назад и стаскивает мою толстовку. Ударяюсь об стену, и на секунду зрение темнеет. Кто-то разрывает на мне футболку.
— Сначала организуем тебе небольшое наказание, а потом ты попросишь прощение, — Алиса направляет на меня телефон и смеется. В ее руке сжата небольшая бутылка. Она ловко отвинчивает крышку и делает шаг ко мне. — Ты пожалеешь о том, что когда-то заговорила с ним. И больше никогда не приблизишься к нам. Ты не нужна ему. Тем более, когда ты станешь еще уродливее, чем сейчас.
Я дергаюсь в сторону. Гарри пытается меня удержать, но я уворачиваюсь в последний момент. Алиса выплескивает что-то в мою сторону. Успеваю отвернуться, но часть жидкости обжигает шею, ключицу и грудь.
— Черт, Ли, — орет Гарри и отпускает меня. — Ты попала на меня, а не на нее.
Пользуясь маленьким шансом, я ползу по холодному кафельному полу. Нужно добраться до двери и выскользнуть в коридор. Нужно найти Ника. Мысль о нем оглушает, взрывается глубокой болью.
Мои надежды гаснут, когда меня вновь хватают за плечи и тащат назад.
— Тупая идиотка, — Гарри замахивается для нового удара. Я встречаю его почти без слез. Алиса наклоняется и впивается ногтями в мою шею. Там, где горит кожа. Я вскрикиваю от черной боли и зажмуриваюсь. Она смеется и хлопает меня по щеке.
— Никто в этом мире не смеет переходить мне дорогу и забирать то, что по праву должно быть моим. Особенно такие маленькие прокаженные дешевки, которых следует запереть в закрытой зоне. Будь уверена, что я добьюсь этого. Тебя отловят, как глупое животное, и навсегда поместят в клетку.
— Сегодня прокатимся до Лабиринтов. Одна малышка и много охотников, — кричит кто-то.
Один из них хватает меня за волосы и дергает вверх. Алиса скрывается из вида, а затем раздается противное щелканье метала. Что-то мягко струится по спине. Я вздрагиваю, видя свои обрезанные волосы, падающие на пол.
Все смеются, и этот звук перекатывается внутри меня кривым, скрипящим гулом. Безучастно смотрю на все со стороны, и что-то в моей душе безвозвратно меняется.
Гарри поднимает меня и заталкивает в душ. Дверца захлопывается. Сверху льется сильный поток ледяной воды. Пытаюсь укрыться, но внутри слишком мало места. Ужасный холод проникает под кожу.
Ударяю по хрупкому пластику, но выбраться не получается. Выключатель душа сломан. Капли стекают по лицу, жалят тело, лишают воздуха. Я захлебываюсь от немых криков и воды. Ледяное пламя пожирает грудную клетку. Слабые вздохи едва вылетают из моего рта, а тело не слушается и немеет.
Внезапно шум за стеклом стихает, а затем сменяется оглушающим грохотом и криками. Как будто что-то раскалывает землю.
Дверца распахивается, и меня вытаскивают наружу. Я кашляю, делаю трудный вдох и падаю, закрывая глаза. Хочется уснуть, забыться. Исчезнуть там, где меня никто не обидит. Там, где все будет хорошо.
Звон ударов и разбивающихся предметов заполняет помещение. Я не хочу возвращаться. Мне все равно, что происходит, даже если землетрясение разрушает весь мир.
— Ник, достаточно. Хватит! Остановись! Ты убьешь его, — орет кто-то рядом со мной. Звук его имени вытаскивает из невесомой пустоты. Борясь с чудовищной слабостью, я приподнимаю веки и теряюсь в размытых очертаниях гаснущего воображения.
Мне бы очень хотелось увидеть его. Посмотреть в глаза. Услышать голос. Хотя бы на одно последнее мгновение. Вдруг мы больше не…
Руки обвиваются вокруг моего тела, сжимая невозможно сильно. Знакомый аромат морской свободы и мятной свежести проникает в мысли. Я тихо стону из-за боли в груди.
— Тише, — шепчет он. Так нежно и бережно, что это кажется утешением ангела-хранителя. — Не плачь, принцесса. Я здесь. Посмотри на меня. Умоляю, посмотри на меня, малышка.
Я здесь.
Ворочаюсь в его руках, открывая глаза шире. Это действительно он или спасительная иллюзия? Но я ощущаю его тепло, проникающее внутрь моего остывающего тела. Каждый вдох причиняет боль. Не могу заставить себя двигаться.
Он целует в лоб, потом в щеки и в губы.
— Обними меня, — просит он почти испуганно. Я пробираюсь сквозь дремучий туман боли и слабо обхватываю его руками, прижимаясь к плечу. Ник издает какой-то непонятный звук, полный скрытой ярости, жалости и волнения, и поднимает меня.
— Сейчас мы уйдем отсюда, — тихо произносит он, скорее всего, замечая страх на моем лице. — Все будет хорошо. Потерпи немного.
— Я не могу встать, — скулит кто-то вдалеке. — Кажется, он сломал мне ребра и руку.
Прячу лицо у него на шее, боясь отключиться. Паника становится сильнее. Воздух вибрирует и обжигает легкие, пока снаружи мне все еще холодно. И все больше хочется спать.
Ник укутывает меня во что-то. Становится чуточку лучше.
Чувствую его уверенные, быстрые шаги. Воздух теплеет. Я улавливаю изменения вокруг. Сквозь дремоту понимаю, что он держит меня на руках. И мы находимся в его машине.
— Малышка, мы уедем отсюда. Навсегда. Только посмотри на меня.
Его голос становится тише, глуше.
— Черт, Кэти. Открой глаза. Пожалуйста, малышка.
Я слышу его, но где-то очень далеко. Будто нахожусь под водой.
Стоит лишь немного приблизиться к поверхности, как мысли, чувства и боль снова накатывают на меня и сковывают тело в невыносимом спазме. Я всхлипываю и возвращаюсь обратно на дно. Там темно, тихо, безжизненно и безопасно.
Там нет никого. И даже моя душа превращается в пустоту.
ГЛАВА 21. Без чувств
Ник
Безумное зарево ярости разгорается во всем теле. Я с трудом сохраняю рассудок.
Кэти сидит в моих объятиях и почти не шевелится. Лишь слабое дыхание и редкие, тихие стоны сигнализируют о теплящемся огне, скрытом внутри хрупкой фигуры.
Я хочу убить их всех. Долго. Мучительно. Давая прочувствовать каждую секунду агонии.
Но мысли о том, что я не могу оставить ее, мгновенно охлаждают звериные порывы. Займусь ими позже.
Смотрю на Кэти, и внутри расширяется давно забытое чувство страха. И только одно имеет значение — ее жизнь.
Темные синяки расползаются по бледной коже, на шее виднеются покраснения и припухлость, как от химического ожога, красивые светлые волосы криво подстрижены выше плеч. Малышка будет сильно плакать, когда увидит это. Но она прекрасна в любом виде. Непроизвольно притягиваю ее ближе к себе, желая спрятать от чужих глаз навсегда, и с ее губ слетает жалобный всхлип.
В этот момент я ненавижу всех и весь мир. Ненавижу себя. Я должен был успеть раньше.
Наклоняюсь и целую мягкие губы, надеясь вдохнуть в нее свои силы. Я обещал, что буду защищать всегда, но допустил ее мучения. И это разрывает меня не хуже страшной ненависти.
Ее взгляд, когда она лежала на полу раздевалки, вспорол мои самые глубокие раны, из которых вырвались страхи и боль. Чтобы не чувствовать это, я готов сжечь весь мир дотла.
Дотягиваюсь до телефона и набираю знакомый номер главной больницы округа. Слишком долгое ожидание нагоняет раздражение. С третьей попытки раздается щелчок, и усталый голос Шейлин Брукс прорывается сквозь помехи.
— Ник? Слушаю тебя.
— Мне нужна помощь, — без промедления говорю я. — Скоро я буду в Блэке. Со мной моя девушка. Я хочу, чтобы вы осмотрели ее.
Немая пауза заменяет ответ.
— Ник… сожалею, но в этот раз я не смогу помочь.
— Что? Называйте любую сумму, — рычу я, проглатывая сухой ком.
— Дело вовсе не в этом, — вздыхает она. — Я больше не занимаю пост главного врача округа и не имею доступа в больницу. Думаю, скоро меня захотят убрать насовсем.
Обреченность, не похожая на ее боевой характер, заполняет меня плохим предчувствием.
— Что-то идет не так, — продолжает женщина. — Возможно, не следует говорить этого тебе по телефону, но нет другого выхода. Их планы быстро меняются, мы не совсем готовы. Все рассчитывали на другие сроки.
— Свяжитесь с кем-нибудь из отрядов, — выдавливаю я.
— Так и сделаю. Будьте осторожны. И не приближайся к Блэку, там сейчас настоящая облава.
Связь обрывается, оставляя меня в тяжелых размышлениях.
Нужно скорее убираться из Лиртема и Блэкмунда. Плевать на все. К черту планы. Почти все готово. Несколько недель не сыграют глобальной роли.
Но затем я перевожу взгляд обратно на Кэти, и мое сердце непривычно сжимается. Минуту назад ее кожа казалась прохладной и прозрачной, а сейчас она горит. Малышка больше не открывает глаза, даже когда я умоляю ее об этом несколько минут. Чертовы картинки прошлого качаются перед глазами. На них я нахожу ее безжизненное тело в доме на озере и несу в больницу. Врачи сказали, что ее организм мог не справиться с нагрузкой. И сейчас… сейчас я боюсь потерять каждую секунду.
Осторожно перемещаю ее на пассажирское место и завожу двигатель. Я не знаю почти ничего о легальных больницах Сантума и Рокады, и ехать до них несколько часов. В Блэке появляться нельзя. О других округах не может быть и речи.
