Картер не отвечает.
Как бы мне ни хотелось этого избежать, но я поворачиваю к больнице Лиртема. Пытаюсь мыслить разумно и не тонуть в лаве неконтролируемых эмоций. Очевидно, что ей нужна срочная помощь. Главным врачом госпиталя города остается мама Камерона — Джина Лендман. Я знаком с ней, и эта женщина приятнее многих из нашего окружения. Она не одобряет действий мужа, но не перечит ему, и до сих пор входит в ассоциацию врачей и ученых, которые голосуют за ограничение проекта Ресуректон.
Сейчас у меня нет другого выхода.
Гоню по полупустым улицам, пропуская светофоры. Лишь бы с ней все было хорошо. Ее выздоровление поможет нам скорее свалить отсюда.
Кэти не приходит в себя, когда я вытаскиваю ее из машины и несу в больницу. Набираю нужный номер и связываюсь с миссис Лендман. Она спускается к нам, бегло оценивает состояние Кэти и отдает команды своим врачам.
— Я буду с ней, — безапелляционно заявляю я, ловя в ответ строгий, почти укоризненный взгляд.
Женщина не выведывает все подробности и тщательно обследует Кэти.
— Ей придется провести в больнице несколько дней.
— Нет, — остро реагирую я.
— Что значит нет? У нее замедленные реакции и потеря сознания. Похоже на сотрясение мозга. Сильные ушибы плеча и ребер. А еще… химический ожог кожи, — строгий голос наполняется негодованием, как будто женщина подозревает меня.
Ощущаю себя последним чудовищем на свете. Разве я похож на того, кто сделает это с ней? С кем угодно, но только не с ней.
— Девушка останется здесь, — твердо заявляет Джина Лендман. — Можешь связаться с ее родителями?
— Это плохой вариант. Не стоит. Я побуду с ней.
Она тяжело вздыхает.
— Ник, я помню тебя маленьким мальчиком. И только поэтому до сих пор не вызвала патрульных.
— Вы же понимаете, что у нее черный Лирид. Вызвать патрульных — отвратительная идея.
Миссис Лендман отводит взгляд.
— Несколько дней под моим наблюдением, — заканчивает она и уходит, оставляя меня в палате наедине с принцессой.
На город опускается ночь. Кэти спит и напоминает ту милую девочку, которую я встретил в парке много лет назад. Трогательная, невинная, прекрасная. Моя.
Я осторожно опускаюсь рядом, будто боясь навредить случайным прикосновением, и бережно обнимаю ее. Целую в щеку и вдыхаю запах, который успокаивает.
— Все будет хорошо, принцесса. Никто нас не разлучит.
Не помню, как отрубаюсь. Спать рядом с ней всегда восхитительно. Так ощущается настоящий дом, которого у меня никогда не было.
Утром у Кэти берут новые анализы. Она открывает глаза и испуганно смотрит на врачей, потом на меня. Ее пальцы сжимают мою ладонь, а губы дрожат. Я с раздражением наблюдают за медбратом, который слишком долго накладывает повязку на ее шею и грудь, слишком пристально смотрит в ее лицо.
Кэти отворачивается от него и ищет взглядом меня. Я наклоняюсь и целую ее в лоб. Когда он уходит, мы остаемся вдвоем. Она молчит. По щекам стекают слезы.
— Поговори со мной, — прошу я, но Кэти отворачивается. — Они заплатят за все, что сделали с тобой.
— Не надо, — хриплый шепот вырывается из нее вместе с тяжелым вздохом. — Не надо, Ник. Я не хочу, чтобы ты мстил. Я хочу все забыть.
Ей не нужно волноваться и знать, что я все равно отомщу.
Малышка безучастно смотрит в одну точку. Я сжимаю ее ладонь и подношу к своим губам. Не собираюсь мучить ее и просить рассказать все, что она помнит, потому что узнаю это любым другим способом. Но мне хотелось бы, чтобы она не держала эмоции в себе и поделилась ими со мной.
— Я ужасно выгляжу? — неожиданно спрашивает Кэти, часто хлопая глазами.
— Ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел.
Я не вру ей. Даже сейчас, с синяками, ссадинами и повреждениями, со слезами, болью и грустью она напоминает самый красивый, редкий цветок, которого нет больше нигде во вселенной. Только одна единственная восхитительная, но сломленная принцесса.
— Другой такой нет.
Легкая улыбка касается ее пухлых губ, но быстро гаснет. Кэти хмурится, прокручивая что-то в голове.
— Что будет со мной? С нами?
Ее вопросы всегда распарывают мою душу до основания.
— Готова уехать со мной пораньше? — пытаюсь отшутиться я.
Она снова молчит.
— Все хорошо, принцесса. Ты пробудешь в больнице несколько дней. Потом я позабочусь о тебе.
— Я не хочу возвращаться обратно. Я… больше не хочу оставаться в этом городе. Раньше я представляла, что закончу Академию и начну новую, чистую жизнь. Но сейчас это все неважно. Я готова стать беглецом, лишь бы больше не видеть их лиц. Не чувствовать этого. Не замечать презрения семьи.
— Они не твоя настоящая семья, — сквозь зубы говорю я. Ее место рядом со мной, а, значит, мы и есть семья. И когда-нибудь мы заключим союз по всем законам этого гребаного мира.
— Я до сих пор не знаю, кто я, — обреченность заполняет ее голос. Иногда я чувствую то же самое. — Но я очень хочу узнать себя. Надеюсь, у нас все получится.
Слезы накатывают на нее, и спустя несколько минут Кэти горько рыдает у меня на плече. Весь шок и боль оседают в ее теле и усиливают мучения. Мне больно наблюдать за отчаянной истерикой.
— Я не понимаю, кому верить, — плачет она. — Мне страшно.
— Верь мне. Только мне. Мы выберемся из этого дерьма.
— Мне кажется, я тону. Пытаюсь выплыть, но вода прибывает с каждым днем. А наверху сплошной лед, который мне никогда не разбить, — ее всхлипы чередуются с тяжелыми вздохами, она дрожит и как будто хочет увернуться от моих объятий. — Что-то постоянно тянет вниз, а я так и не научилась плавать. И я задыхаюсь.
Мне было сложно успокаивать ее в детстве, и еще труднее сейчас, потому что я чувствую ее эмоции намного глубже. Потому что они рождают во мне беспокойство. Целую ее мокрые щеки и поглаживаю по спине.
— Я ощущаю себя грязной и неправильной. Ненормальной. Все видели нас на том видео, Ник.
— В этом не было ничего ненормального.
— Со стороны все выглядит иначе. Никто не знает того, что внутри.
— Меня не волнуют глупые суждения людей. И тебе тоже не стоит переживать.
— Я боюсь утонуть в иллюзиях, — ослабевшим, сорванным голосом говорит Кэти.
Ее тело оседает в моих руках под действием стресса и лекарств. Малышка закрывает глаза и отключается. Я сижу с ней какое-то время, потом нахожу миссис Лендман и уточняю детали лечения. Нужно будет запастись необходимыми лекарствами на первое время.
Кэти находится в платной палате. Я договариваюсь, чтобы к ней никого не пускали. Вечером я уйду на несколько часов и вернусь ближе к ночи. Никакие сюрпризы тут не нужны.
Темнеет. Мне нужно достать лекарства, выяснить пару моментов и загрузить вещи в машину. Но сначала…
Съезжаю к Восточной Части города и паркуюсь в незаметном месте на развилке дорог у своего района. Судя по чату в Табии, ублюдок МакЛарен собирается навестить один любимый клуб. Не так уж сильно он пострадал, раз способен веселиться и двигаться.
Надеюсь, Кэти никогда не узнает про все фото и видео, что залиты в закрытые чаты. Я удалил ненужное из ее телефона. Но я видел все и знаю достаточно. Лица на видео из душевой замазаны, однако мне понятно, кто из них кто. Первым заплатит МакЛарен, который причинил ей больше всего вреда. Тупой кусок дерьма. Надо было добить его прямо там.
Алая ярость растекается перед глазами, когда я вспоминаю наши интимные фото и видео. Тяжело дышу и пытаюсь собраться. Другие смотрели на нас вместе, разглядывали ее. Ревность, злость и сожаление смешиваются в тяжелый взрывной коктейль, который поджигает нервы. Не могу думать о том, насколько больно ей, потому что это ломает меня, дробит кости и внутренности, разрушает душу. Не могу осознавать, что посторонние люди пялились на ее тело, что кто-то ступил на мою полностью закрытую территорию.
Машина МакЛарена показывается из-за поворота и направляется к шоссе. Я еду следом. Он добирается до соседнего города, оставляет тачку на обочине и проскальзывает к темным строениям. Вижу, что урод хромает и неестественно прижимает руку к туловищу. Приехал сюда, чтобы выпустить пар. Усмехаюсь и жадно оскаливаюсь. Сегодня его ждет отличный вечер.
Гарри останавливается покурить, и я налетаю на него. Иду напрямую, желая, чтоб он видел меня, и ударяю сначала в живот, потом в лицо. Я не крадусь, как крыса, за спиной. Придурок падает и орет, но в этом месте вряд ли кто-то поможет ему. Спустя пару минут он уже жалобно скулит и умоляет остановиться.
— Ты же понимаешь, в чем дело, да? — издевательски спрашиваю я, отвешивая еще один удар.
— Ты больной псих, — хрипит он.
— Неправильный ответ.
— Хватит!
— Снова не то.
— Эта маленькая, прокаженная шлюха так зацепила тебя?
Он кашляет из-за новых повреждений.
— Ладно. Хватит. Хватит! Это все затеяла Алиса, я не мог ей отказать. Ты тронул ее, я тронул твою девочку.
Оправдания не помогут. Слышу хруст, который заполняет меня удовлетворением.
— Ты зря так стараешься. Твоему папочке это не понравится, идиот.
— Я хотя бы не прячусь за спинами других. Силен только с девушками?
— Неужели ты вспомнил о чести и достоинстве? Где они были, когда ты унижал мою сестру?
— Мне плевать на твою сестру. Она это знает. Ты тоже.
— Твоя маленькая дрянь готовится к каникулам в клетке? — внезапно хохочет он и получает еще шквал ударов. — Ты разве не видел новые сообщения в нашем чате?
Я не читал все, мне было достаточно видео.
— Она первая напала на Алису, хотела облить ее кислотой, попала в меня. Все из-за ревности. Алиса получила несколько неприятных повреждений и уже дает показания в участке. Вся Академия сочувствует ей и вспоминает твоих ненормальных подстилок с аномальными наклонностями.
Что за чушь он несет? Пинаю его в челюсть.
— Значит, не видел. Девчонка виновата сама. Она набросилась на Алису, вышла из-под контроля и слетела с катушек. Кажется, все считают, что она превратилась в Бездушную, которую вовремя не спрятали в закрытой зоне.
Полоумная улыбка появляется на его кровавом лице. В моей голове взрываются вспышки новой злости. Он грязно лжет. Так же, как и его сестрица. Но не стоит даже сомневаться, что другие поверят им. Наступаю на руку, которой он держал Кэти. Гарри орет и корчится, пока не начинает беспомощно подскуливать.
— Я бы прикончил тебя прямо здесь, — отхожу от него. — Но это слишком легкий конец для такого трусливого урода, как ты. Может быть, кто-нибудь найдет тебя и не оставит замерзать на асфальте. Хотя мир ничего не потеряет, если ты исчезнешь.
Возвращаюсь к машине и забываю про МакЛарена. Просматриваю новости в чатах, воспламеняясь от открытой, наглой лжи. Все выставлено так, будто они защищались, а Кэти потеряла разум. Малышке не нужно никогда знать об этом.
Устало потираю лоб. Я почти не спал в последнее время. Прежняя выносливость дает сбой. Быстро заруливаю в Блэк, где я оставил часть вещей, и возвращаюсь в Лиртем. Есть еще несколько незаконченных дел и, скорее всего, придется просить Картера о небольшой услуге. Надеюсь, его подкупит присутствие Кэти рядом со мной.
Густая тьма поглощает сумеречное небо. По пути заезжаю на заправку и заодно покупаю себе кофе и любимые конфеты принцессы. Хочу вновь увидеть хотя бы подобие улыбки на ее лице.
Около больницы почти нет машин, что определенно радует.
Я поднимаюсь на нужный этаж, предвкушая, как окажусь рядом с ней. Тревога отпускает тело. На всякий случай оглядываюсь по сторонам и открываю дверь.
Мне хватает секунды, чтобы понять одно: что-то случилось. Чую витающий в воздухе смог глухого страха. Моего страха.
Кэти нет в кровати. Ее нет в палате. С догорающей надеждой врываюсь в туалет, но там темно и пусто.
Нет ее одежды и вещей. Ничего. Словно она растаяла в воздухе, как самый первый сон о ней.
Мое сердце превращается в камень. Отпихиваю в сторону попавшийся на пути стул и едва не разбиваю какой-то аппарат. Мутная пелена начинает застилать зрение. Пытаюсь найти какие-нибудь рациональные доводы и объяснения, чтобы не сорваться в невменяемую агрессию, но держусь с трудом.
Бросаюсь к кабинету главного врача. Медсестра пытается остановить меня, но я не замечаю ее слов и действий.
— Где она? — ору я, оказываясь рядом со столом Джины Лендман.
Несколько секунд она не шевелится, а потом поднимает на меня покрасневшие глаза.
— Ник, мне жаль, — женщина качает головой.
— Какого черта здесь происходит? — взмахиваю рукой и сметаю кучу бумаг. Нужно как-то выпустить гнев, иначе он разорвет меня.
— Ник, пожалуйста, успокойся.
— Где она?! — вновь повторяю отчаянный вопрос.
Джина встает, чтобы посмотреть мне в лицо.
— Эта больница давно принадлежала моей семье. Никто не смел указывать мне и делать что-то без моего разрешения. Когда я говорила, что здесь девочка будет в абсолютной безопасности, я была уверена в этом.
Перестаю дышать.
— За ней приехали. Почему ты не сказал, что Виктор Гринель — ее отчим? Он, ее мать и их помощники забрали девушку, пока она спала.
Слова вонзаются в меня убойными пулями. Я ненадолго теряю дар речи. Мозг лихорадочно ищет решения.
— Я пыталась сделать все, чтобы остановить их. Охрана больницы не смогла противостоять вооруженным людям. Теперь я отстранена от этой должности. И от медицины вообще.
Дыхание ранит легкие. Делаю несколько шагов назад.
— Я прекрасно знаю, чем занимается Гринель и чем занимается твоя семья. Мой дядя был одним из основателей Ресуректона, и перед гибелью он сказал, что все они допустили ошибку. Проект попал не в те руки, и нет пути назад. Я знаю, что у этой девочки необычный Лирид, она аномальная. Мне жаль, Ник. Очень жаль. Сегодняшний день показал мне, что ужасные времена гораздо ближе, чем мы думали.
Женщина падает обратно в кресло, будто лишаясь последних сил, и роняет голову. Я слышу тихие рыдания. Это так не похоже на всегда собранную, утонченную и уверенную Джину Лендман.
Я разрушаюсь изнутри.
— Надеюсь, ты сможешь ее вернуть, — тихо произносит она на прощание. Часть эмоций, видимо, отпечатана на моем лице, потому что миссис Лендман вздрагивает, взглянув в мои глаза.
Я выхожу из ее кабинета. Делаю вдох.
Смогу ли я ее вернуть? Это не подлежит сомнениям. Я доберусь до Кэти, где бы она ни оказалась. Никто и никогда меня не остановит. Никто и никогда не заберет ее.
Мне хочется разнести мозги и души всем, кто тронул ее. Действовать безумно, необдуманно и импульсивно. Но ради нее я торможу. И заставляю себя думать усерднее, чем когда-либо.
Этот мир ответит за все.
Ник
Кэти: Все было ошибкой. Прости. Нам не следовало сближаться. Мне не нужно было на что-то надеяться. Мы слишком разные. Нас не ждет счастливое будущее. Я много думала и осознала, что не права. Мы заблуждались. Я хочу продолжить терапию. Хочу быть, как все, и жить без страха и опасений. Не хочу прятаться. Ты не должен меня спасать. Наши чувства были иллюзией и страстью. Закончим все это. Тебе лучше вернуться в семью.
Сжимаю телефон до хруста в пластике. Отшвыриваю его, и экран разбивается.
Я сижу в машине и пялюсь в темное, ночное небо. Ни луны, ни единой звезды. Лишь мрак.
Ее сообщения — полная чушь. Я не верю ни единому слову.
Кэти: Не приезжай к моему дому. Мне не очень хочется видеть тебя. Особенно после всего случившегося.
Как бы мне ни хотелось этого избежать, но я поворачиваю к больнице Лиртема. Пытаюсь мыслить разумно и не тонуть в лаве неконтролируемых эмоций. Очевидно, что ей нужна срочная помощь. Главным врачом госпиталя города остается мама Камерона — Джина Лендман. Я знаком с ней, и эта женщина приятнее многих из нашего окружения. Она не одобряет действий мужа, но не перечит ему, и до сих пор входит в ассоциацию врачей и ученых, которые голосуют за ограничение проекта Ресуректон.
Сейчас у меня нет другого выхода.
Гоню по полупустым улицам, пропуская светофоры. Лишь бы с ней все было хорошо. Ее выздоровление поможет нам скорее свалить отсюда.
Кэти не приходит в себя, когда я вытаскиваю ее из машины и несу в больницу. Набираю нужный номер и связываюсь с миссис Лендман. Она спускается к нам, бегло оценивает состояние Кэти и отдает команды своим врачам.
— Я буду с ней, — безапелляционно заявляю я, ловя в ответ строгий, почти укоризненный взгляд.
Женщина не выведывает все подробности и тщательно обследует Кэти.
— Ей придется провести в больнице несколько дней.
— Нет, — остро реагирую я.
— Что значит нет? У нее замедленные реакции и потеря сознания. Похоже на сотрясение мозга. Сильные ушибы плеча и ребер. А еще… химический ожог кожи, — строгий голос наполняется негодованием, как будто женщина подозревает меня.
Ощущаю себя последним чудовищем на свете. Разве я похож на того, кто сделает это с ней? С кем угодно, но только не с ней.
— Девушка останется здесь, — твердо заявляет Джина Лендман. — Можешь связаться с ее родителями?
— Это плохой вариант. Не стоит. Я побуду с ней.
Она тяжело вздыхает.
— Ник, я помню тебя маленьким мальчиком. И только поэтому до сих пор не вызвала патрульных.
— Вы же понимаете, что у нее черный Лирид. Вызвать патрульных — отвратительная идея.
Миссис Лендман отводит взгляд.
— Несколько дней под моим наблюдением, — заканчивает она и уходит, оставляя меня в палате наедине с принцессой.
На город опускается ночь. Кэти спит и напоминает ту милую девочку, которую я встретил в парке много лет назад. Трогательная, невинная, прекрасная. Моя.
Я осторожно опускаюсь рядом, будто боясь навредить случайным прикосновением, и бережно обнимаю ее. Целую в щеку и вдыхаю запах, который успокаивает.
— Все будет хорошо, принцесса. Никто нас не разлучит.
Не помню, как отрубаюсь. Спать рядом с ней всегда восхитительно. Так ощущается настоящий дом, которого у меня никогда не было.
Прода от 14.05.2026, 14:57
Утром у Кэти берут новые анализы. Она открывает глаза и испуганно смотрит на врачей, потом на меня. Ее пальцы сжимают мою ладонь, а губы дрожат. Я с раздражением наблюдают за медбратом, который слишком долго накладывает повязку на ее шею и грудь, слишком пристально смотрит в ее лицо.
Кэти отворачивается от него и ищет взглядом меня. Я наклоняюсь и целую ее в лоб. Когда он уходит, мы остаемся вдвоем. Она молчит. По щекам стекают слезы.
— Поговори со мной, — прошу я, но Кэти отворачивается. — Они заплатят за все, что сделали с тобой.
— Не надо, — хриплый шепот вырывается из нее вместе с тяжелым вздохом. — Не надо, Ник. Я не хочу, чтобы ты мстил. Я хочу все забыть.
Ей не нужно волноваться и знать, что я все равно отомщу.
Малышка безучастно смотрит в одну точку. Я сжимаю ее ладонь и подношу к своим губам. Не собираюсь мучить ее и просить рассказать все, что она помнит, потому что узнаю это любым другим способом. Но мне хотелось бы, чтобы она не держала эмоции в себе и поделилась ими со мной.
— Я ужасно выгляжу? — неожиданно спрашивает Кэти, часто хлопая глазами.
— Ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел.
Я не вру ей. Даже сейчас, с синяками, ссадинами и повреждениями, со слезами, болью и грустью она напоминает самый красивый, редкий цветок, которого нет больше нигде во вселенной. Только одна единственная восхитительная, но сломленная принцесса.
— Другой такой нет.
Легкая улыбка касается ее пухлых губ, но быстро гаснет. Кэти хмурится, прокручивая что-то в голове.
— Что будет со мной? С нами?
Ее вопросы всегда распарывают мою душу до основания.
— Готова уехать со мной пораньше? — пытаюсь отшутиться я.
Она снова молчит.
— Все хорошо, принцесса. Ты пробудешь в больнице несколько дней. Потом я позабочусь о тебе.
— Я не хочу возвращаться обратно. Я… больше не хочу оставаться в этом городе. Раньше я представляла, что закончу Академию и начну новую, чистую жизнь. Но сейчас это все неважно. Я готова стать беглецом, лишь бы больше не видеть их лиц. Не чувствовать этого. Не замечать презрения семьи.
— Они не твоя настоящая семья, — сквозь зубы говорю я. Ее место рядом со мной, а, значит, мы и есть семья. И когда-нибудь мы заключим союз по всем законам этого гребаного мира.
— Я до сих пор не знаю, кто я, — обреченность заполняет ее голос. Иногда я чувствую то же самое. — Но я очень хочу узнать себя. Надеюсь, у нас все получится.
Слезы накатывают на нее, и спустя несколько минут Кэти горько рыдает у меня на плече. Весь шок и боль оседают в ее теле и усиливают мучения. Мне больно наблюдать за отчаянной истерикой.
— Я не понимаю, кому верить, — плачет она. — Мне страшно.
— Верь мне. Только мне. Мы выберемся из этого дерьма.
— Мне кажется, я тону. Пытаюсь выплыть, но вода прибывает с каждым днем. А наверху сплошной лед, который мне никогда не разбить, — ее всхлипы чередуются с тяжелыми вздохами, она дрожит и как будто хочет увернуться от моих объятий. — Что-то постоянно тянет вниз, а я так и не научилась плавать. И я задыхаюсь.
Мне было сложно успокаивать ее в детстве, и еще труднее сейчас, потому что я чувствую ее эмоции намного глубже. Потому что они рождают во мне беспокойство. Целую ее мокрые щеки и поглаживаю по спине.
— Я ощущаю себя грязной и неправильной. Ненормальной. Все видели нас на том видео, Ник.
— В этом не было ничего ненормального.
— Со стороны все выглядит иначе. Никто не знает того, что внутри.
— Меня не волнуют глупые суждения людей. И тебе тоже не стоит переживать.
— Я боюсь утонуть в иллюзиях, — ослабевшим, сорванным голосом говорит Кэти.
Ее тело оседает в моих руках под действием стресса и лекарств. Малышка закрывает глаза и отключается. Я сижу с ней какое-то время, потом нахожу миссис Лендман и уточняю детали лечения. Нужно будет запастись необходимыми лекарствами на первое время.
Кэти находится в платной палате. Я договариваюсь, чтобы к ней никого не пускали. Вечером я уйду на несколько часов и вернусь ближе к ночи. Никакие сюрпризы тут не нужны.
Темнеет. Мне нужно достать лекарства, выяснить пару моментов и загрузить вещи в машину. Но сначала…
Съезжаю к Восточной Части города и паркуюсь в незаметном месте на развилке дорог у своего района. Судя по чату в Табии, ублюдок МакЛарен собирается навестить один любимый клуб. Не так уж сильно он пострадал, раз способен веселиться и двигаться.
Надеюсь, Кэти никогда не узнает про все фото и видео, что залиты в закрытые чаты. Я удалил ненужное из ее телефона. Но я видел все и знаю достаточно. Лица на видео из душевой замазаны, однако мне понятно, кто из них кто. Первым заплатит МакЛарен, который причинил ей больше всего вреда. Тупой кусок дерьма. Надо было добить его прямо там.
Алая ярость растекается перед глазами, когда я вспоминаю наши интимные фото и видео. Тяжело дышу и пытаюсь собраться. Другие смотрели на нас вместе, разглядывали ее. Ревность, злость и сожаление смешиваются в тяжелый взрывной коктейль, который поджигает нервы. Не могу думать о том, насколько больно ей, потому что это ломает меня, дробит кости и внутренности, разрушает душу. Не могу осознавать, что посторонние люди пялились на ее тело, что кто-то ступил на мою полностью закрытую территорию.
Машина МакЛарена показывается из-за поворота и направляется к шоссе. Я еду следом. Он добирается до соседнего города, оставляет тачку на обочине и проскальзывает к темным строениям. Вижу, что урод хромает и неестественно прижимает руку к туловищу. Приехал сюда, чтобы выпустить пар. Усмехаюсь и жадно оскаливаюсь. Сегодня его ждет отличный вечер.
Прода от 15.05.2026, 16:59
Гарри останавливается покурить, и я налетаю на него. Иду напрямую, желая, чтоб он видел меня, и ударяю сначала в живот, потом в лицо. Я не крадусь, как крыса, за спиной. Придурок падает и орет, но в этом месте вряд ли кто-то поможет ему. Спустя пару минут он уже жалобно скулит и умоляет остановиться.
— Ты же понимаешь, в чем дело, да? — издевательски спрашиваю я, отвешивая еще один удар.
— Ты больной псих, — хрипит он.
— Неправильный ответ.
— Хватит!
— Снова не то.
— Эта маленькая, прокаженная шлюха так зацепила тебя?
Он кашляет из-за новых повреждений.
— Ладно. Хватит. Хватит! Это все затеяла Алиса, я не мог ей отказать. Ты тронул ее, я тронул твою девочку.
Оправдания не помогут. Слышу хруст, который заполняет меня удовлетворением.
— Ты зря так стараешься. Твоему папочке это не понравится, идиот.
— Я хотя бы не прячусь за спинами других. Силен только с девушками?
— Неужели ты вспомнил о чести и достоинстве? Где они были, когда ты унижал мою сестру?
— Мне плевать на твою сестру. Она это знает. Ты тоже.
— Твоя маленькая дрянь готовится к каникулам в клетке? — внезапно хохочет он и получает еще шквал ударов. — Ты разве не видел новые сообщения в нашем чате?
Я не читал все, мне было достаточно видео.
— Она первая напала на Алису, хотела облить ее кислотой, попала в меня. Все из-за ревности. Алиса получила несколько неприятных повреждений и уже дает показания в участке. Вся Академия сочувствует ей и вспоминает твоих ненормальных подстилок с аномальными наклонностями.
Что за чушь он несет? Пинаю его в челюсть.
— Значит, не видел. Девчонка виновата сама. Она набросилась на Алису, вышла из-под контроля и слетела с катушек. Кажется, все считают, что она превратилась в Бездушную, которую вовремя не спрятали в закрытой зоне.
Полоумная улыбка появляется на его кровавом лице. В моей голове взрываются вспышки новой злости. Он грязно лжет. Так же, как и его сестрица. Но не стоит даже сомневаться, что другие поверят им. Наступаю на руку, которой он держал Кэти. Гарри орет и корчится, пока не начинает беспомощно подскуливать.
— Я бы прикончил тебя прямо здесь, — отхожу от него. — Но это слишком легкий конец для такого трусливого урода, как ты. Может быть, кто-нибудь найдет тебя и не оставит замерзать на асфальте. Хотя мир ничего не потеряет, если ты исчезнешь.
Возвращаюсь к машине и забываю про МакЛарена. Просматриваю новости в чатах, воспламеняясь от открытой, наглой лжи. Все выставлено так, будто они защищались, а Кэти потеряла разум. Малышке не нужно никогда знать об этом.
Устало потираю лоб. Я почти не спал в последнее время. Прежняя выносливость дает сбой. Быстро заруливаю в Блэк, где я оставил часть вещей, и возвращаюсь в Лиртем. Есть еще несколько незаконченных дел и, скорее всего, придется просить Картера о небольшой услуге. Надеюсь, его подкупит присутствие Кэти рядом со мной.
Густая тьма поглощает сумеречное небо. По пути заезжаю на заправку и заодно покупаю себе кофе и любимые конфеты принцессы. Хочу вновь увидеть хотя бы подобие улыбки на ее лице.
Около больницы почти нет машин, что определенно радует.
Я поднимаюсь на нужный этаж, предвкушая, как окажусь рядом с ней. Тревога отпускает тело. На всякий случай оглядываюсь по сторонам и открываю дверь.
Мне хватает секунды, чтобы понять одно: что-то случилось. Чую витающий в воздухе смог глухого страха. Моего страха.
Кэти нет в кровати. Ее нет в палате. С догорающей надеждой врываюсь в туалет, но там темно и пусто.
Нет ее одежды и вещей. Ничего. Словно она растаяла в воздухе, как самый первый сон о ней.
Мое сердце превращается в камень. Отпихиваю в сторону попавшийся на пути стул и едва не разбиваю какой-то аппарат. Мутная пелена начинает застилать зрение. Пытаюсь найти какие-нибудь рациональные доводы и объяснения, чтобы не сорваться в невменяемую агрессию, но держусь с трудом.
Бросаюсь к кабинету главного врача. Медсестра пытается остановить меня, но я не замечаю ее слов и действий.
— Где она? — ору я, оказываясь рядом со столом Джины Лендман.
Несколько секунд она не шевелится, а потом поднимает на меня покрасневшие глаза.
— Ник, мне жаль, — женщина качает головой.
— Какого черта здесь происходит? — взмахиваю рукой и сметаю кучу бумаг. Нужно как-то выпустить гнев, иначе он разорвет меня.
— Ник, пожалуйста, успокойся.
— Где она?! — вновь повторяю отчаянный вопрос.
Джина встает, чтобы посмотреть мне в лицо.
— Эта больница давно принадлежала моей семье. Никто не смел указывать мне и делать что-то без моего разрешения. Когда я говорила, что здесь девочка будет в абсолютной безопасности, я была уверена в этом.
Перестаю дышать.
— За ней приехали. Почему ты не сказал, что Виктор Гринель — ее отчим? Он, ее мать и их помощники забрали девушку, пока она спала.
Слова вонзаются в меня убойными пулями. Я ненадолго теряю дар речи. Мозг лихорадочно ищет решения.
— Я пыталась сделать все, чтобы остановить их. Охрана больницы не смогла противостоять вооруженным людям. Теперь я отстранена от этой должности. И от медицины вообще.
Дыхание ранит легкие. Делаю несколько шагов назад.
— Я прекрасно знаю, чем занимается Гринель и чем занимается твоя семья. Мой дядя был одним из основателей Ресуректона, и перед гибелью он сказал, что все они допустили ошибку. Проект попал не в те руки, и нет пути назад. Я знаю, что у этой девочки необычный Лирид, она аномальная. Мне жаль, Ник. Очень жаль. Сегодняшний день показал мне, что ужасные времена гораздо ближе, чем мы думали.
Женщина падает обратно в кресло, будто лишаясь последних сил, и роняет голову. Я слышу тихие рыдания. Это так не похоже на всегда собранную, утонченную и уверенную Джину Лендман.
Я разрушаюсь изнутри.
— Надеюсь, ты сможешь ее вернуть, — тихо произносит она на прощание. Часть эмоций, видимо, отпечатана на моем лице, потому что миссис Лендман вздрагивает, взглянув в мои глаза.
Я выхожу из ее кабинета. Делаю вдох.
Смогу ли я ее вернуть? Это не подлежит сомнениям. Я доберусь до Кэти, где бы она ни оказалась. Никто и никогда меня не остановит. Никто и никогда не заберет ее.
Мне хочется разнести мозги и души всем, кто тронул ее. Действовать безумно, необдуманно и импульсивно. Но ради нее я торможу. И заставляю себя думать усерднее, чем когда-либо.
Этот мир ответит за все.
ГЛАВА 22. Миллионы лет
Ник
Кэти: Все было ошибкой. Прости. Нам не следовало сближаться. Мне не нужно было на что-то надеяться. Мы слишком разные. Нас не ждет счастливое будущее. Я много думала и осознала, что не права. Мы заблуждались. Я хочу продолжить терапию. Хочу быть, как все, и жить без страха и опасений. Не хочу прятаться. Ты не должен меня спасать. Наши чувства были иллюзией и страстью. Закончим все это. Тебе лучше вернуться в семью.
Сжимаю телефон до хруста в пластике. Отшвыриваю его, и экран разбивается.
Я сижу в машине и пялюсь в темное, ночное небо. Ни луны, ни единой звезды. Лишь мрак.
Ее сообщения — полная чушь. Я не верю ни единому слову.
Кэти: Не приезжай к моему дому. Мне не очень хочется видеть тебя. Особенно после всего случившегося.
