Тина села на кровати и отбросила плед, часто дыша от страха. Она была в холодном поту.
Она запомнила свой сон во всех подробностях, и смысл был довольно-таки ясен! Вики тоже попалась или скоро попадется в прадедушкин капкан! А что это за туннель, что за люди в подвале? Похоже, что угольная выработка, а семейство из шахтерского городка, где после обвала и гибели рабочих кончилась железнодорожная карьера Джеффри Поллока. И почти наверняка это семья Робина.
Именно тогда брат Макса и утратил репутацию в деловых кругах, его земная звезда закатилась... и это привело его к Лотерее: да, здесь все вытекает одно из другого. И даже не в «текучем» потустороннем мире, как выразился Робин, а в обычном.
Тина снова не знала, что тут можно сделать, чему помешать; она рассказала свой сон отцу и написала длинное внеочередное письмо Максу, а также Уинстону Хоупвеллу, прося его приглядеть за Вики. Телеграммой было бы в несколько раз быстрее... но как составить текст и как такое пошлешь? На другое утро она все-таки поехала на Главпочтамт, где сочинила для мистера Хоупвелла послание: «Приглядывайте Вики». На бледную взволнованную барышню на почтамте посмотрели косо, точно на революционерку с шифровкой, однако без вопросов отправили загадочную телеграмму в Англию.
Но Тину не оставляло чувство, что она в любом случае опоздала и делает все это только для очистки совести.
Вики уже должна уехать в школу Челтнем, в Глостершире, - там за ней будут присматривать совершенно посторонние взрослые, которым ничего не расскажешь...
Через пять дней Тина получила из Англии такое же внеочередное письмо от Макса, в которое было вложено письмо от Уинстона Хоупвелла и еще открытка. Тина сразу же узнала эту открытку.
Она еще летом сама отправила ее Вики из Петербурга, как и обещала, - открытка была с позолотой, с роскошным видом Адмиралтейского шпиля и разведенного моста. Тина сделала для девочки длинную сердечную надпись.
А ниже Вики приписала крупным неустойчивым почерком:
«Не теряйте меня, Тина. А лучше найдите меня».
Тине сразу же стало ясно, что произошло, - еще до того, как она принялась за письмо жениха... Вики знала, что ее ждет! Она действительно попалась!
Тина развернула письмо Макса. Ее жених был в Лондоне, для него начался последний университетский курс.
Макс писал сухо, точно полицейский отчет. Он сообщил невесте, что Вики в конце августа впервые отправилась в школу для девочек - Колледж Челтнем Лэдис - но до школы она не доехала и пропала. Ее на поезде сопровождала мать. И легко вообразить, в каком та теперь состоянии...
Вернувшись домой, миссис Стоддард начала грандиозное расследование. Но немного погодя она наткнулась на письмо, которое Вики оставила в спальне родителей: спрятала, чтобы его не сразу нашли. Вики просила маму «не очень волноваться, если она вдруг исчезнет, потому что это выше понимания семьи». Она сказала, что «вернется, когда будут спасены все души с Поезда».
Тогда миссис Стоддард вообразила, что одиннадцатилетняя дочь сама сбежала по дороге в пансион, обманутая шайкой злодеев. В довершение всего, к Стоддардам явился мистер Хоупвелл и сказал, что Вики предупреждала и его тоже; он изложил им все известные факты про Поезд.
Тина может легко представить, какая воспоследовала реакция.
На этом Макс прервался и сказал, что предоставляет слово самому мистеру Хоупвеллу, чье письмо приложил для ознакомления.
Тина перевела дух. Как хорошо, что хотя бы мистер Хоупвелл не пострадал! И он нашел в себе мужество рассказать правду родителям девочки, хотя знал, что этим бредням никто не поверит и ему грозит тюрьма! Ведь, конечно, на него первого и пало подозрение в похищении!
Так оно и было. Уинстон Хоупвелл сообщил, что едва не угодил под арест после своего признания. Но в самый последний момент Стоддарды почему-то передумали возбуждать против него дело.
«Конечно, мисс Грабов, - написал Хоупвелл, - ни один преступник, будучи в своем уме, не явится к родителям малолетней жертвы с подобной дикой историей. Потом меня чуть было не отправили в сумасшедший дом, но в конце концов просто оставили в покое и под наблюдением. Что ж, мне скрывать ровным счетом нечего.
А возможно, миссис Стоддард в глубине души чувствует мою правоту и знает, что на самом деле стряслось с ее дочерью».
Тинину открытку Вики сама ему передала незадолго до школы: перед отъездом она тайком навестила мистера Хоупвелла и наказала послать открытку обратно Тине с этой припиской, «если с ней что-нибудь случится».
Вот и случилось!
«Не теряйте меня, - просила Вики. - А лучше найдите меня...»
Легко сказать - найдите! Почему-то все в этой ситуации надеются именно на Тину!.. Только потому, что она медиум и правнучка своего прадеда?..
Макс тоже правнук своего прадеда, но он-то не медиум. И все «часовое» наследство досталось Грабовым. Но постойте-ка!
Почему Вики поглощена Поездом, если Поезд теперь в России? Кто-то чего-то недоучел?
Когда вечером вернулся отец, Тина первым делом бросилась к нему с этими письмами и со своим вопросом.
Павел Николаевич прочитал оба письма, помрачнел и глубоко задумался. А потом сказал:
- Да, полагаю, что англичане этого не учли. Ваш Джеффри... и его сообщники. Они считали, что могут оседлать дьявола и погнать куда захотят, что могут натравить демонические силы на Россию и спокойно воспользоваться плодами этого.
- Настоящая европейская политика, - рассмеялась Тина.
- Если угодно - да. Европа никогда нас не любила, нашу огромную империю и чуждую полуварварскую культуру... а Британия в особенности всегда блюла только свои островные интересы. Ты это сама прекрасно знаешь.
Тина кивнула. Отец сказал это с большим чувством, хотя был англичанином наполовину. А может, именно потому он так и говорил!
- Но только эти прохиндеи не поняли, что дьявола использовать в своих целях нельзя. И что в конце концов ад захватит все доступные территории. Стоит только пригласить, - закончил Павел Николаевич.
- Значит, Поезд теперь может действовать и здесь, и на родине?
- А где его родина? Только в человеческих сердцах. А они везде одинаковы.
После этого разговора Тина опять проверила свой билет. Опять ничего! Она почувствовала, что прямо-таки сатанеет от этой насмешки. Почему ее не забирают, чего дожидаются?
На другой день утром Тина пошла на прогулку. Она довязала бордовое кашне, которое давным-давно начала для нее тетя Алиса, а костяные пуговки к нему купила дома. Теперь, с бордовым беретом и серым пальто, все смотрелось очень стильно.
Лотерейный билет лежал в сумочке Тины. Она всегда брала его с собой, куда бы ни выходила. Тина в задумчивости прошлась по Литейному проспекту, рассеянно поглядывая на разряженных прохожих и на вывески.
- Эй, барышня, подайте на пропитание!
Внезапно Тина почувствовала, как ее дернули за пальто. Ахнув от испуга, она остановилась: у дверей магазина прямо на мостовой сидел оборванный мальчишка с шапкой для подаяния на коленях. То есть с кепкой, если точнее...
- Подайте, будьте ласковы. Ради Христа.
Оборвыш смотрел на нее темно-карими трагическими глазами: он очень походил на Робина. В первый миг Тина и приняла его за Робина; хотя этот мальчишка был живой и, конечно, самый что ни на есть русский. Тина опустила глаза и, расстегнув ридикюль, принялась торопливо шарить в кошельке.
- На, держи!
Она бросила в кепку целый рубль*. Половину своих карманных денег.
Мальчишка жадно схватил его, рассмотрел.
- Спасибо вам, барышня хорошая. А билетика на счастье не найдется, а?
- Что ты сказал?..
Тина отпрянула. Он рассмеялся и вскочил, ссыпав деньги из кепки в руку. Нахлобучил кепку на голову.
- А вот то и сказал, что слышали. Велено мне вам передать, кое-кто важный велел, - я вас по приметам опознал, - уже без улыбки закончил мальчик. - Вы сюда захаживайте, не забывайте.
«Куда - сюда?»
Но мальчишки уже нигде не было. Как все профессиональные нищие, он, похоже, умел очень ловко исчезать. Тина растерянно огляделась по сторонам... и вдруг заметила, что стоит у входа в галантерейную лавку.
Солидные дубовые двери, заманчивая вывеска; но сквозь дверное стекло и соседнее окно почти ничего не было видно. И витрины с товарами тоже не было! Тина открыла тяжелую дверь, над головой прозвенел колокольчик. Она шагнула внутрь.
Тут же за прилавком в глубине помещения возник продавец. Бледный, неопределенного возраста и неопределенной национальности, - во всяком случае, Тина не могла ее установить, пока тот не заговорил...
- Чем могу служить?
Он говорил по-русски чисто, но с едва заметным акцентом. И тут вдруг Тина вспомнила, что часовая мастерская прадедушки Макса в Лондоне была продана галантерейному магазину! Она направилась к продавцу, больше не колеблясь.
* Около 800 р. в пересчете на современные деньги.
- Я... э... Просто зашла осмотреться, - сказала Тина со светской улыбкой. Ничего другого с ходу в голову не пришло. - Никогда не видела вашего магазина раньше.
Хозяин - или приказчик - чуть поклонился.
- Это очень понятно, мадемуазель. Мы не делаем себе рекламы, но нужные покупатели сами находят нас. И в нужный момент, - прибавил он со скупой улыбкой.
Что же у него был за акцент?.. Явственный, но неотчетливый. Тина сказала бы «европейский» - как у человека, которому часто и подолгу приходится говорить на разных языках и от этого особенности речи стираются...
Взгляд продавца нервировал Тину - похоже, он отлично знал, что за девушка перед ним, и знал о ее вселенской проблеме. Чем-то он напоминал мистера Болла, хотя и не производил такого отталкивающего впечатления. Как же он может быть связан с Лотереей... или прадедушкой? Тина отошла и принялась с преувеличенным вниманием разглядывать товары в витрине.
Вещи предлагались совсем недурные - желтый замшевый кошелек; портмоне из крокодиловой кожи; дамский гребешок с перламутром; овальное зеркальце в серебряной оправе; набор фигурных шпилек-бабочек... бусы словно бы из черного стекла или неизвестного камня...
Почему-то эти бусы приковали внимание Тины, хотя она никогда не носила подобных украшений. И мать, и сама она прежде расценила бы их как «дешевые и вульгарные».
- Разрешите?
Не успев подумать, она просительным жестом протянула руку к витрине. Продавец тут же очутился рядом; он ловко открыл витрину и достал ожерелье.
- Что это за камень? Или стекло? - спросила она.
- Не могу знать.
Тина изумленно взглянула на приказчика. Но в каком-то смысле она вовсе не была удивлена. Тина взяла бусы - они были тяжелые и почему-то совсем не согревались теплом тела, холодили даже сквозь перчатку. Она сжала одну бусину пальцами, и та подалась, будто была сделана из какого-то упругого материала. Но выглядела точно самоцвет или крашеное матовое стекло.
«Хлебные крошки... Хлебные крошки из сказки», - неожиданно подумала Тина. Что за вздор, при чем здесь крошки?..
Но она чувствовала, что непременно должна купить эти диковинные бусы.
- Сколько это стоит? У меня есть рубль... рубль и двадцать копеек, - торопливо проговорила Тина.
Приказчик чуть поморщился, потом снисходительно улыбнулся, будто ребенку, который принимает бриллианты за стекляшки.
- Ну что вы, мадемуазель.
- Слишком дешево? Сколько... Сколько вы хотите?
Покрываясь испариной, она торопливо высчитывала, сколько денег и у кого сможет занять и как быстро... Она даже не задумывалась, почему такая срочная нужда.
- Десять... двадцать рублей?..
Приказчик опять поморщился.
- Нет. Деньги - это слишком пошло за такую редкость, не находите? А вот обменяться с вами - дело другое.
Тина распахнула глаза.
- Но у меня нет ничего для вас интересного!
- А по-моему, есть. Напрягите хорошенько память.
С него слетела всякая услужливость, и появилась какая-то новая развязность. Ну в точности как у Болла. И тут же Тина сообразила, чего он хочет!
- Вас интересует наследство... мое наследство? Вещи из сундука? - воскликнула она.
Приказчик утвердительно наклонил голову.
Ну конечно, все вещи из сундука особенные... Что Робин говорил о «духовном сродстве» предметов в его мире? Часы в виде замка могут перенести в настоящий замок... Игрушечные солдатики - на поле брани или даже в память некогда жившего воина; а оттуда куда угодно, потому что всякий человек есть целая вселенная!
Робин сказал ей - и остальные, похоже, верили, что только Тина способна отыскать Наиглавнейшего Хозяина, от которого в их мире зависит все. А ведь наследство прадедушки Макса может быть единственным ключом к его черной душе! Этот проклятый торговец знал, чего требовать!
- Могу предложить за бусы набор оловянных солдатиков, - быстро сказала Тина.
Эта игра казалась ей наименее связанной с прадедушкой, и потеря солдатиков как будто бы не слишком уменьшала их общие шансы.
Приказчик сделал вид, что задумался над предложением. Потом с сожалением прищелкнул языком.
- Боюсь, этого слишком мало. Хотя, впрочем...
Он развязал нитку ожерелья и ссыпал бусы в небольшую плоскую шкатулку. Взвесил ее на ладони и вытащил оттуда одну черную бусину.
- Могу уступить одну штуку за всех ваших солдатиков.
Тина онемела от такой наглости.
- Это грабеж! Ни за что!
- Как хотите. Вольному воля.
Он припечатал ладонями прилавок по обе стороны от шкатулки.
- Потом пожалеете, сударыня, да будет поздно.
Тина несколько мгновений боролась с собой. Потом глухо сказала:
- Хорошо, будь по-вашему. Я сегодня принесу их.
Она обозвала себя несусветной дурой и, больше не глядя на продавца, выбежала вон. Захлопнула дверь, так что колокольчик яростно тренькнул.
Тина несколько мгновений стояла на улице, кусая губы. «Нет... не вернусь, ни за что не вернусь». Потом обернулась... и зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.
Вход в лавку исчез. Дом, где она помещалась, теперь выглядел старым и заброшенным, дверь и окно были заколочены. В окно, сквозь дыру между досками, видна была пустая комната. Это еще что за чертовщина?..
Тина молча перекрестилась и попятилась, не отрывая взгляда от бывшей лавки, - все осталось по-прежнему! Повернувшись, Тина пошла домой. Она ускорила шаг, почти побежала. Поднявшись по лестнице, девушка дрожащей рукой отперла дверь квартиры, чуть не сломав ключ в замке; вошла и разделась, расстегнув пальто и тетино кашне только с третьей попытки. Барышня пробежала в свою комнату и плюхнулась на стул, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями.
«Стоит оно того или не стоит? А вдруг это западня? Почти наверняка западня, но все равно... Хлебные крошки...»
В одной сказке дети, Гензель и Гретель, бросали хлебные крошки, чтобы отыскать дорогу назад из леса, куда их с голоду отвели отец с мачехой, бросив на погибель... Да-да... Но только птицы склевали эти крошки. А в первый раз дети бросали белые камушки, по которым и сумели вернуться!
«Гензель и Гретель» - немецкая народная сказка. Есть ли она в той старинной книжке из сундука? Тина боялась листать ее, из какого-то суеверия и чтобы не повредить; вдобавок, готический шрифт и язык были неудобочитаемы для современного человека... Может, зря она не пробовала.
Но черные бусы могут ей помочь в поисках. И притом прямо сейчас. Это не камень, не стекло, а нечто куда более ценное. Почему-то эта мысль была связана с тем, как вдруг исчезла лавка у Тины на глазах... как разом отменились законы материального мира, казавшиеся незыблемыми.
Она запомнила свой сон во всех подробностях, и смысл был довольно-таки ясен! Вики тоже попалась или скоро попадется в прадедушкин капкан! А что это за туннель, что за люди в подвале? Похоже, что угольная выработка, а семейство из шахтерского городка, где после обвала и гибели рабочих кончилась железнодорожная карьера Джеффри Поллока. И почти наверняка это семья Робина.
Именно тогда брат Макса и утратил репутацию в деловых кругах, его земная звезда закатилась... и это привело его к Лотерее: да, здесь все вытекает одно из другого. И даже не в «текучем» потустороннем мире, как выразился Робин, а в обычном.
Тина снова не знала, что тут можно сделать, чему помешать; она рассказала свой сон отцу и написала длинное внеочередное письмо Максу, а также Уинстону Хоупвеллу, прося его приглядеть за Вики. Телеграммой было бы в несколько раз быстрее... но как составить текст и как такое пошлешь? На другое утро она все-таки поехала на Главпочтамт, где сочинила для мистера Хоупвелла послание: «Приглядывайте Вики». На бледную взволнованную барышню на почтамте посмотрели косо, точно на революционерку с шифровкой, однако без вопросов отправили загадочную телеграмму в Англию.
Но Тину не оставляло чувство, что она в любом случае опоздала и делает все это только для очистки совести.
Вики уже должна уехать в школу Челтнем, в Глостершире, - там за ней будут присматривать совершенно посторонние взрослые, которым ничего не расскажешь...
Через пять дней Тина получила из Англии такое же внеочередное письмо от Макса, в которое было вложено письмо от Уинстона Хоупвелла и еще открытка. Тина сразу же узнала эту открытку.
Она еще летом сама отправила ее Вики из Петербурга, как и обещала, - открытка была с позолотой, с роскошным видом Адмиралтейского шпиля и разведенного моста. Тина сделала для девочки длинную сердечную надпись.
А ниже Вики приписала крупным неустойчивым почерком:
«Не теряйте меня, Тина. А лучше найдите меня».
Тине сразу же стало ясно, что произошло, - еще до того, как она принялась за письмо жениха... Вики знала, что ее ждет! Она действительно попалась!
Тина развернула письмо Макса. Ее жених был в Лондоне, для него начался последний университетский курс.
Макс писал сухо, точно полицейский отчет. Он сообщил невесте, что Вики в конце августа впервые отправилась в школу для девочек - Колледж Челтнем Лэдис - но до школы она не доехала и пропала. Ее на поезде сопровождала мать. И легко вообразить, в каком та теперь состоянии...
Вернувшись домой, миссис Стоддард начала грандиозное расследование. Но немного погодя она наткнулась на письмо, которое Вики оставила в спальне родителей: спрятала, чтобы его не сразу нашли. Вики просила маму «не очень волноваться, если она вдруг исчезнет, потому что это выше понимания семьи». Она сказала, что «вернется, когда будут спасены все души с Поезда».
Тогда миссис Стоддард вообразила, что одиннадцатилетняя дочь сама сбежала по дороге в пансион, обманутая шайкой злодеев. В довершение всего, к Стоддардам явился мистер Хоупвелл и сказал, что Вики предупреждала и его тоже; он изложил им все известные факты про Поезд.
Тина может легко представить, какая воспоследовала реакция.
На этом Макс прервался и сказал, что предоставляет слово самому мистеру Хоупвеллу, чье письмо приложил для ознакомления.
Тина перевела дух. Как хорошо, что хотя бы мистер Хоупвелл не пострадал! И он нашел в себе мужество рассказать правду родителям девочки, хотя знал, что этим бредням никто не поверит и ему грозит тюрьма! Ведь, конечно, на него первого и пало подозрение в похищении!
Так оно и было. Уинстон Хоупвелл сообщил, что едва не угодил под арест после своего признания. Но в самый последний момент Стоддарды почему-то передумали возбуждать против него дело.
«Конечно, мисс Грабов, - написал Хоупвелл, - ни один преступник, будучи в своем уме, не явится к родителям малолетней жертвы с подобной дикой историей. Потом меня чуть было не отправили в сумасшедший дом, но в конце концов просто оставили в покое и под наблюдением. Что ж, мне скрывать ровным счетом нечего.
А возможно, миссис Стоддард в глубине души чувствует мою правоту и знает, что на самом деле стряслось с ее дочерью».
Тинину открытку Вики сама ему передала незадолго до школы: перед отъездом она тайком навестила мистера Хоупвелла и наказала послать открытку обратно Тине с этой припиской, «если с ней что-нибудь случится».
Вот и случилось!
«Не теряйте меня, - просила Вики. - А лучше найдите меня...»
Легко сказать - найдите! Почему-то все в этой ситуации надеются именно на Тину!.. Только потому, что она медиум и правнучка своего прадеда?..
Макс тоже правнук своего прадеда, но он-то не медиум. И все «часовое» наследство досталось Грабовым. Но постойте-ка!
Почему Вики поглощена Поездом, если Поезд теперь в России? Кто-то чего-то недоучел?
Когда вечером вернулся отец, Тина первым делом бросилась к нему с этими письмами и со своим вопросом.
Павел Николаевич прочитал оба письма, помрачнел и глубоко задумался. А потом сказал:
- Да, полагаю, что англичане этого не учли. Ваш Джеффри... и его сообщники. Они считали, что могут оседлать дьявола и погнать куда захотят, что могут натравить демонические силы на Россию и спокойно воспользоваться плодами этого.
- Настоящая европейская политика, - рассмеялась Тина.
- Если угодно - да. Европа никогда нас не любила, нашу огромную империю и чуждую полуварварскую культуру... а Британия в особенности всегда блюла только свои островные интересы. Ты это сама прекрасно знаешь.
Тина кивнула. Отец сказал это с большим чувством, хотя был англичанином наполовину. А может, именно потому он так и говорил!
- Но только эти прохиндеи не поняли, что дьявола использовать в своих целях нельзя. И что в конце концов ад захватит все доступные территории. Стоит только пригласить, - закончил Павел Николаевич.
- Значит, Поезд теперь может действовать и здесь, и на родине?
- А где его родина? Только в человеческих сердцах. А они везде одинаковы.
После этого разговора Тина опять проверила свой билет. Опять ничего! Она почувствовала, что прямо-таки сатанеет от этой насмешки. Почему ее не забирают, чего дожидаются?
На другой день утром Тина пошла на прогулку. Она довязала бордовое кашне, которое давным-давно начала для нее тетя Алиса, а костяные пуговки к нему купила дома. Теперь, с бордовым беретом и серым пальто, все смотрелось очень стильно.
Лотерейный билет лежал в сумочке Тины. Она всегда брала его с собой, куда бы ни выходила. Тина в задумчивости прошлась по Литейному проспекту, рассеянно поглядывая на разряженных прохожих и на вывески.
- Эй, барышня, подайте на пропитание!
Внезапно Тина почувствовала, как ее дернули за пальто. Ахнув от испуга, она остановилась: у дверей магазина прямо на мостовой сидел оборванный мальчишка с шапкой для подаяния на коленях. То есть с кепкой, если точнее...
- Подайте, будьте ласковы. Ради Христа.
Оборвыш смотрел на нее темно-карими трагическими глазами: он очень походил на Робина. В первый миг Тина и приняла его за Робина; хотя этот мальчишка был живой и, конечно, самый что ни на есть русский. Тина опустила глаза и, расстегнув ридикюль, принялась торопливо шарить в кошельке.
- На, держи!
Она бросила в кепку целый рубль*. Половину своих карманных денег.
Мальчишка жадно схватил его, рассмотрел.
- Спасибо вам, барышня хорошая. А билетика на счастье не найдется, а?
- Что ты сказал?..
Тина отпрянула. Он рассмеялся и вскочил, ссыпав деньги из кепки в руку. Нахлобучил кепку на голову.
- А вот то и сказал, что слышали. Велено мне вам передать, кое-кто важный велел, - я вас по приметам опознал, - уже без улыбки закончил мальчик. - Вы сюда захаживайте, не забывайте.
«Куда - сюда?»
Но мальчишки уже нигде не было. Как все профессиональные нищие, он, похоже, умел очень ловко исчезать. Тина растерянно огляделась по сторонам... и вдруг заметила, что стоит у входа в галантерейную лавку.
Солидные дубовые двери, заманчивая вывеска; но сквозь дверное стекло и соседнее окно почти ничего не было видно. И витрины с товарами тоже не было! Тина открыла тяжелую дверь, над головой прозвенел колокольчик. Она шагнула внутрь.
Тут же за прилавком в глубине помещения возник продавец. Бледный, неопределенного возраста и неопределенной национальности, - во всяком случае, Тина не могла ее установить, пока тот не заговорил...
- Чем могу служить?
Он говорил по-русски чисто, но с едва заметным акцентом. И тут вдруг Тина вспомнила, что часовая мастерская прадедушки Макса в Лондоне была продана галантерейному магазину! Она направилась к продавцу, больше не колеблясь.
* Около 800 р. в пересчете на современные деньги.
Глава 26
- Я... э... Просто зашла осмотреться, - сказала Тина со светской улыбкой. Ничего другого с ходу в голову не пришло. - Никогда не видела вашего магазина раньше.
Хозяин - или приказчик - чуть поклонился.
- Это очень понятно, мадемуазель. Мы не делаем себе рекламы, но нужные покупатели сами находят нас. И в нужный момент, - прибавил он со скупой улыбкой.
Что же у него был за акцент?.. Явственный, но неотчетливый. Тина сказала бы «европейский» - как у человека, которому часто и подолгу приходится говорить на разных языках и от этого особенности речи стираются...
Взгляд продавца нервировал Тину - похоже, он отлично знал, что за девушка перед ним, и знал о ее вселенской проблеме. Чем-то он напоминал мистера Болла, хотя и не производил такого отталкивающего впечатления. Как же он может быть связан с Лотереей... или прадедушкой? Тина отошла и принялась с преувеличенным вниманием разглядывать товары в витрине.
Вещи предлагались совсем недурные - желтый замшевый кошелек; портмоне из крокодиловой кожи; дамский гребешок с перламутром; овальное зеркальце в серебряной оправе; набор фигурных шпилек-бабочек... бусы словно бы из черного стекла или неизвестного камня...
Почему-то эти бусы приковали внимание Тины, хотя она никогда не носила подобных украшений. И мать, и сама она прежде расценила бы их как «дешевые и вульгарные».
- Разрешите?
Не успев подумать, она просительным жестом протянула руку к витрине. Продавец тут же очутился рядом; он ловко открыл витрину и достал ожерелье.
- Что это за камень? Или стекло? - спросила она.
- Не могу знать.
Тина изумленно взглянула на приказчика. Но в каком-то смысле она вовсе не была удивлена. Тина взяла бусы - они были тяжелые и почему-то совсем не согревались теплом тела, холодили даже сквозь перчатку. Она сжала одну бусину пальцами, и та подалась, будто была сделана из какого-то упругого материала. Но выглядела точно самоцвет или крашеное матовое стекло.
«Хлебные крошки... Хлебные крошки из сказки», - неожиданно подумала Тина. Что за вздор, при чем здесь крошки?..
Но она чувствовала, что непременно должна купить эти диковинные бусы.
- Сколько это стоит? У меня есть рубль... рубль и двадцать копеек, - торопливо проговорила Тина.
Приказчик чуть поморщился, потом снисходительно улыбнулся, будто ребенку, который принимает бриллианты за стекляшки.
- Ну что вы, мадемуазель.
- Слишком дешево? Сколько... Сколько вы хотите?
Покрываясь испариной, она торопливо высчитывала, сколько денег и у кого сможет занять и как быстро... Она даже не задумывалась, почему такая срочная нужда.
- Десять... двадцать рублей?..
Приказчик опять поморщился.
- Нет. Деньги - это слишком пошло за такую редкость, не находите? А вот обменяться с вами - дело другое.
Тина распахнула глаза.
- Но у меня нет ничего для вас интересного!
- А по-моему, есть. Напрягите хорошенько память.
С него слетела всякая услужливость, и появилась какая-то новая развязность. Ну в точности как у Болла. И тут же Тина сообразила, чего он хочет!
- Вас интересует наследство... мое наследство? Вещи из сундука? - воскликнула она.
Приказчик утвердительно наклонил голову.
Ну конечно, все вещи из сундука особенные... Что Робин говорил о «духовном сродстве» предметов в его мире? Часы в виде замка могут перенести в настоящий замок... Игрушечные солдатики - на поле брани или даже в память некогда жившего воина; а оттуда куда угодно, потому что всякий человек есть целая вселенная!
Робин сказал ей - и остальные, похоже, верили, что только Тина способна отыскать Наиглавнейшего Хозяина, от которого в их мире зависит все. А ведь наследство прадедушки Макса может быть единственным ключом к его черной душе! Этот проклятый торговец знал, чего требовать!
- Могу предложить за бусы набор оловянных солдатиков, - быстро сказала Тина.
Эта игра казалась ей наименее связанной с прадедушкой, и потеря солдатиков как будто бы не слишком уменьшала их общие шансы.
Приказчик сделал вид, что задумался над предложением. Потом с сожалением прищелкнул языком.
- Боюсь, этого слишком мало. Хотя, впрочем...
Он развязал нитку ожерелья и ссыпал бусы в небольшую плоскую шкатулку. Взвесил ее на ладони и вытащил оттуда одну черную бусину.
- Могу уступить одну штуку за всех ваших солдатиков.
Тина онемела от такой наглости.
- Это грабеж! Ни за что!
- Как хотите. Вольному воля.
Он припечатал ладонями прилавок по обе стороны от шкатулки.
- Потом пожалеете, сударыня, да будет поздно.
Тина несколько мгновений боролась с собой. Потом глухо сказала:
- Хорошо, будь по-вашему. Я сегодня принесу их.
Она обозвала себя несусветной дурой и, больше не глядя на продавца, выбежала вон. Захлопнула дверь, так что колокольчик яростно тренькнул.
Тина несколько мгновений стояла на улице, кусая губы. «Нет... не вернусь, ни за что не вернусь». Потом обернулась... и зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.
Вход в лавку исчез. Дом, где она помещалась, теперь выглядел старым и заброшенным, дверь и окно были заколочены. В окно, сквозь дыру между досками, видна была пустая комната. Это еще что за чертовщина?..
Тина молча перекрестилась и попятилась, не отрывая взгляда от бывшей лавки, - все осталось по-прежнему! Повернувшись, Тина пошла домой. Она ускорила шаг, почти побежала. Поднявшись по лестнице, девушка дрожащей рукой отперла дверь квартиры, чуть не сломав ключ в замке; вошла и разделась, расстегнув пальто и тетино кашне только с третьей попытки. Барышня пробежала в свою комнату и плюхнулась на стул, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями.
«Стоит оно того или не стоит? А вдруг это западня? Почти наверняка западня, но все равно... Хлебные крошки...»
В одной сказке дети, Гензель и Гретель, бросали хлебные крошки, чтобы отыскать дорогу назад из леса, куда их с голоду отвели отец с мачехой, бросив на погибель... Да-да... Но только птицы склевали эти крошки. А в первый раз дети бросали белые камушки, по которым и сумели вернуться!
«Гензель и Гретель» - немецкая народная сказка. Есть ли она в той старинной книжке из сундука? Тина боялась листать ее, из какого-то суеверия и чтобы не повредить; вдобавок, готический шрифт и язык были неудобочитаемы для современного человека... Может, зря она не пробовала.
Но черные бусы могут ей помочь в поисках. И притом прямо сейчас. Это не камень, не стекло, а нечто куда более ценное. Почему-то эта мысль была связана с тем, как вдруг исчезла лавка у Тины на глазах... как разом отменились законы материального мира, казавшиеся незыблемыми.
