Мебель в доме выглядела очень изящной и сверкала позолотой и слоновой костью. В углу большой гостиной стояли арфа и фортепиано, а рядом с ними висел портрет довольно молодого мужчины с бакенбардами и довольным лицом.
– Россини! – сказал граф Конти, заметив, что Хелен смотрит на этот портрет. – Графиня обожает его.
– Она обладает замечательным вкусом, – поддакнула Хелен, пытаясь вспомнить хоть одну мелодию им написанную, но ей это не удалось: музыка Россини никогда не была предметом ее интереса.
Хелен, как и всем местным дворянам, была известна любовь графини Вайнрид к итальянской культуре, однако теперь мисс Валент поняла, что это была не просто любовь – это была самая настоящая страсть. «Которая, очевидно, дорого ей обходится!» – добродушно заметила Хелен. Ведь сколько все это стоит?
– Теперь-то, я понимаю, что вы пытались сказать мне в ваш первый визит в Брайстед-Манор, сэр! – невольно выдохнула Хелен, пытаясь разглядеть все попадающиеся ей картины, статуэтки и украшения. – Вы пытались сказать мне, что обстановка дома Валентов очень бедна по сравнению с итальянским домом, и я искренне согласна с этим вашим утверждением, сэр!
– Я рад, что вы так думаете, мисс. Поверьте мне, я был чрезвычайно удивлен и восторжен, зайдя в эту обитель и ощутив себя дома, во Флоренции! – воскликнул граф, с широкой улыбкой на губах.
Вскоре Хелен стояла посреди рабочего кабинета мистера Конти, в котором, как она знала, он проводил едва ли не все свое время. И этот кабинет, как и его хозяин, был неопрятным, даже наполненным беспорядком: повсюду лежали исписанные листы бумаги, чернели кляксы, перья были разбросаны тут и там, а на широком столе, заваленном бумагой, стояли маленькие кофейные чашки. Хелен насчитала пять… Нет, шесть! Одна из чашек стояла на подоконнике, словно наслаждаясь снежным пейзажем, расстилающимся за окном.
Камин в кабинете был разожжен, но было прохладно, и Хелен пожалела, что не взяла с собой свой меховой плащ.
– Здесь холодно… Мне не хватает тепла, мисс Валент! Мои бедные ноги холодны, как могила, и их не спасают даже эти меховые туфли, – взмахнув руками, сказал мистер Конти. – Но простите мне этот беспорядок… Я не умею писать, не превращая свою работу в хаос!
– Не беспокойтесь, сэр. Должна признаться, я и сама не совсем опрятна, когда пишу, сэр. Когда я пишу письмо, мне требуется не менее трех чистых листов, – солгала Хелен, чтобы утешить графа.
«Зачем я это сказала? Хелен, тебе нужно прекращать лгать!» – строго сказала себе Хелен, прикусив губу. Но, наблюдая за тем, как суетится бедный граф, пытаясь разложить по местам бумаги, она решила, что небольшая вежливая ложь не принесет никаких опасных последствий.
– Я вижу, вы пьете много кофе! – поспешила сказать она, желая перевести мысли графа в другое русло и остановить его попытки навести порядок.
Граф машинально взглянул на пустые чашки и негромко рассмеялся низким бархатным смехом.
– О, я разоряю мою графиню! С этими-то ценами на кофе! Но без кофе жить я не могу и отказываюсь! – весело воскликнул он. – Но что вы, мисс? Любите ли вы кофе? Приказать принести вам чашечку ароматного итальянского крепкого кофе?
– Благодарю, сэр, но я уже выпила мою чашку кофе сегодня за завтраком, – вежливо отказалась Хелен. Она никогда не пила более одной чашки кофе в день. – Но, если вы прикажете приготовить для меня итальянского чаю, я не откажу вам в этой галантности.
– Чаю? – Брови графа взлетели вверх. – Чаю! – Он стремительно подошел к двери, раскрыл ее и крикнул в коридор: – Чаю! Горячего! С молоком! Немедленно! – Затем он бросился к окнам. – Душно… Здесь так душно! – Он открыл одно из окон настежь, но заметив, что Хелен обняла себя за плечи, тотчас захлопнул его с виноватым видом лица. – Простите, мисс! Я негодяй и глупец – едва не заморозил вашу прекрасную персону!
Он так суетился и был так смешон, что Хелен любовалась им и улыбалась. Ее улыбка была широкой и полной счастья. Граф был таким искренним, таким милым! Сердце Хелен громко билось в груди, и ей вдруг захотелось подойти к нему, положить ладони на его щеки и уверить его в том, что она довольна, всем довольна! Но она держала себя в руках и не позволяла чувствам затмить ее разум.
Чувствам…
Чувствам?
Хелен невольно выдохнула. Она поняла: да, чувствам. Она имеет к нему чувства. Настоящие, такие странные, такие неведомые ей ранее чувства!
– Мистер Конти… Ваше Сиятельство, прошу, не беспокойтесь. Все просто идеально, – тихо сказала Хелен, но, вдруг подумав, что это прозвучало очень интимно и неподходяще, она поспешно добавила: – Но как же вы пишете вашу книгу об английском поместном дворянстве, если не покидаете этот дом?
– Я покидаю его, мисс, – тихо ответил ей граф. Его глаза блестели, губы улыбались. – Я знаю, что вы любите гулять в том парке, и я часто посещаю его, желая увидеть вас хоть издалека. – Его лицо посерьезнело. – И я часто стою у вашего дома, скрытый темнотой. Именно поэтому я так скоро и безошибочно отвел вас из парка в ваш прекрасный Брайстед-Манор.
Это признание графа ошеломило Хелен до глубины души. Она смотрела в его глаза и молчала. Она даже и не подозревала о том, что его чувства к ней так велики, так сильны… Он любит ее… Он действительно любит ее!
– Ваша сестра так жестока с вами, а ваш отец не делает ничего, чтобы защитить вас от нее, – вдруг очень серьезно, тихо сказал граф и сделал шаг к Хелен. – Мисс Валент, мои чувства к вам заставляют меня жить и мечтать, и я ненавижу смотреть на то, как вас оскорбляют в вашем собственном доме, при гостях. – Он протянул Хелен свою ладонь. – Позвольте мне защитить вас. Позвольте мне увезти вас туда, где вами будут восхищаться, где вас будут окружать только любовь и забота. Мои любовь и забота, мисс…
– Мой отец никогда не даст согласия на этот брак, сэр! – грустно сказала Хелен, вдруг поняв, что она так хочет дать ему защитить ее и позаботиться о ней… Но ее отец… Он против, категорически против!
– Разве вам так необходимо его разрешение? Мисс… Хелен, насколько бы вы ни любили вашего отца, вы должны понять, что он лишает вас счастья и не желает отдавать вас любящему вас мужчине лишь по своим эгоистическим причинам… – вкрадчивым тоном сказал граф.
– Мой отец любит меня, сэр! И я никогда не пойду против его слова и желаний! – повысив голос, перебила его Хелен. Она медленно попятилась к двери. – Я не знаю, зачем пришла… Зачем все это, если мы не можем быть вместе, сэр…
– Я вижу ваши чувства, Хелен! Я вижу, что вы желаете быть со мной…
– Да! Я имею к вам чувства! И я желаю быть с вами, сэр! Но вы страшите меня, и нам не следует более встречаться! – Хелен поспешила к двери.
– У вас есть для меня письмо, мисс? От вашего отца? – хмуро спросил граф, не двигаясь и не пытаясь остановить ее.
– Нет никакого письма, сэр! Я солгала! Я просто желала увидеть вас! – отчаянно бросила на это Хелен, покинула графа и быстрым шагом направилась в прихожую.
«Что я наделала! Глупая… Нехорошая! Лгунья!» – ругала себя Хелен, поспешно надевая свои плащ, варежки и капор. Выйдя из дома, она села в ожидающую ее карету и приказала кучеру везти ее к книжному магазину.
«Он любит меня… Он любит меня! – вдруг пронеслось в разуме Хелен, и, полная смешанных чувств, она откинулась на спинку сидения и закрыла лицо ладонями. – А я была так строга с ним! Так несправедлива! Он имеет самые честные намерения, он желает меня в жены! Не его вина в том, что отец против такого брака… Не его, и не моя! И ведь я имею право хоть на маленький кусочек счастья и любви! Пусть я не уеду с ним в Италию, но пока он находится здесь, мы можем беседовать, читать книги… Чувствовать… Жить.»
Купив несколько новых французских романов, Хелен вернулась домой и зашла в кабинет отца. Она застала его за чтением, но он улыбнулся и протянул ей руку.
– Нашлась ли в книжном магазине достойная твоего внимания книга, моя дорогая? – спросил мистер Валент.
Хелен пожала его руку и присела на стул, напротив отца.
– И не одна, отец, а целых три, – улыбнулась она. Затем она втянула в легкие воздуха и твердо сказала: – Сперва я решила заехать к графине Вайнрид, чтобы осведомиться о ее здоровье. Увы, она была слишком утомлена, чтобы принять меня. Но о моем приходе услышал мистер Конти. Он желал показать мне свою новую книгу. Ах, какая скука! Мне пришлось провести там около четверти часа и слушать его утомительные речи. Затем пришла графиня, и я предложила всем нам прогуляться в саду, но граф ретировался к своей книге. Графиня была так рада моему визиту! Ее гость не уделяет ей никакого внимания, и я прошу вас позволить мне проведывать ее порой.
– Какая ты умница, моя дорогая! Какое чистое и доброе у тебя сердце! Ты можешь проведывать ее хоть каждый божий день, моя Хелен, – улыбнулся отец и поцеловал ее в лоб.
Эти слова смутили Хелен и причинили ей боль. Отец доверял ей, а она только что солгала ему в лицо и имела намерения продолжать лгать и скрывать свой сегодняшний и свои будущие визиты к графу. Да, она собиралась вновь встретить его… Но она знала: она расскажет отцу, когда он будет готов ее выслушать. И он поймет ее, обязательно поймет! Ведь это ничего больше, чем невинный, незатейливый роман.
– Думаю, каждый второй день моего визита будет достаточным для ее хрупкого здоровья, – улыбнулась Хелен.
Но уже следующим утром мисс Хелен Валент сидела в кабинете мистера Конти, спокойная и счастливая. Он был одет в свой лучший костюм, а кабинет блестел порядком и чистотой. И было тепло. Пахло свежим кофе, который пил граф.
– Как вы знали, что я приеду сегодня, сэр? – удивленно улыбнулась Хелен.
Он сидел напротив нее и любовался ею. С его уст не сходила довольная, очаровательная улыбка.
– Я не знал, мисс, но надеялся, – просто ответил он. – Приказать подать вам чаю?
– Думаю, в этот раз я не откажусь от крепкого итальянского кофе, сэр, – застенчиво, но не отрывая взгляда от темных, глубоких, как колодцы глаз графа, сказала на это Хелен.
Начало июня было теплым и безветренным. Вернувшиеся с юга птицы громко пели, наполняя сердца сладостью лета. Снег в этом году растаял рано, и повсюду красовались новорожденные цветы: полевые, скромные, но вызывающее восхищение своей элегантной простотой, и яркие, экзотические сорта, нарочно заказанные местными дворянами из других стран.
Висперин-Пайнс-Манор (Поместье Шепчущих Сосен. Прим. Автора) не зря имел такое поэтическое название: хозяйский дом и сад были окружены высокими, могучими соснами, стоящими в нескольких шагах друг от друга и словно нашептывающими мечты и грезы, при порывах и дуновениях ветра. Эти сосны надежно скрывали сад от любопытных глаз, и тайные возлюбленные проводили эти несколько полуденных часов в их окружении и покое.
– Я написал это ночью. Я думал о вас и мечтал, чтобы поскорее настало утро. Умоляю вас, моя Хелен, прочтите и не судите меня строго. – Граф вложил в правую ладонь мисс Валент небольшой, сложенный в три раза лист бумаги.
Хелен хитро улыбнулась и, опередив графа на несколько шагов, села на скамью, под большим, покрытом зелеными свежими листьями деревом, и лишь тогда развернула записку.
Средь пустоты и белых льдов
Я встретил деву моих грез
И я в плену ее оков
Что слаще меда, краше роз
Твой навеки
Рафаэле
– Ах, Рафаэле, это так мило! – искренне сказала Хелен и прижала бумагу к сердцу. – Я буду хранить эти строки всю мою жизнь… Когда вы уедете, я буду читать их каждый вечер, перед сном, чтобы вы приснились мне.
– Я все еще надеюсь, что вы поедете со мной, – мягко сказал Рафаэле, садясь рядом с Хелен и беря ее ладонь в свою.
– Вы ведь знаете, что это невозможно. Этого никогда не случится, – покачала головой Хелен. – Но вы можете остаться жить здесь. Тогда мы поженимся и родим детей… Мы можем стать семьей здесь, в Англии.
– Я люблю вас всем моим пылким сердцем, Хелен, но я не могу остаться. Во Флоренции я владею большим богатым поместьем, репутацией, связями. Что ждет меня здесь?
– Здесь у вас есть я. Мы можем стать Офелией и Федерико. Если вы решите остаться.
– Увы… После моей долгой болезни, которая отняла у меня целый месяц встреч с вами, мое здоровье пошатнулось, и я нуждаюсь в горячем, целящем воздухе моей Родины. – Граф поцеловал ладонь своей возлюбленной. – Я хотел бы остаться! Видит Бог, я не лгу! Но еще одна английская зима убьет меня. Хелен, во Флоренции нас ждет новая жизнь! Наши дети будут обласканы солнцем и свежим бризом…
– Ну, зачем? Зачем вы мучаете меня? – печально спросила Хелен, поднимаясь на ноги и медленно отходя от скамьи.
Граф последовал за ней.
– А вы мучаете меня! Я люблю вас, Хелен! Мечтаю о вас! Желаю вас! – настойчиво сказал он, вновь беря ее ладонь в свою.
– Тогда останьтесь! – так же настойчиво ответила ему Хелен. – Вы говорите о любви, но не готовы пожертвовать собой ради нее!
– Готовы ли вы? – нахмурился Рафаэле.
Это был справедливый вопрос, и Хелен осознавала, что не имеет права требовать от графа жертв, на которые сама она пойти не готова – оставить семью, родной дом, родную землю…
– Значит, нам не было суждено быть вместе, и наш тайный роман приведет нас лишь к боли и… – Хелен грустно улыбнулась графу. – Ни к чему, сэр! Возможно, мы поступаем неверно и очень эгоистично, обманывая всех вокруг. Я лгу моему отцу, которого я так люблю и которого уважаю всей моей душой…
– Я знаю, Хелен, и я понимаю вас, – тихо сказал Рафаэле, положив свои ладони на плечи девушки и прижав ее к себе. Она прильнула к нему и закрыла глаза. – Именно поэтому я желаю стать вашим супругом. Но я не могу остаться в Англии. Я сын Италии, и не могу жить без нее. Здесь я никто, там – я хозяин и владелец, дворянин, изготовитель вина…
– Все это вам дороже меня! – перебила Хелен и отпрянула от него.
– Нет, Хелен, в этом мире для меня нет ничего дороже вас! – немного строго ответил на это Рафаэле. – Но это я должен привести мою супругу в мой дом, а не вторгаться в дом ее отца!
Хелен не ответила.
– Я уезжаю в Лондон, Хелен. Послезавтра.
Глаза девушки широко распахнулись. Она подошла к графу и положила ладони на его широкую грудь. Все ее существо объял ужас. Ужас расставания и потери.
– Уезжаете? – недовольно переспросила она. – Но ваша книга не написана и наполовину!
– Увы, не думаю, что мне удастся дописать ее. Моя голова забита мыслями о вас, и я не могу сосредоточиться ни на чем другом, – с печальной улыбкой объяснил граф.
– И когда же вы собирались рассказать мне о вашем отъезде? – не унималась Хелен. – И сколько же времени вы проведете в Лондоне? Когда вы вернетесь ко мне?
Граф смотрел в темные глаза возлюбленной с такой любовью и грустью, что Хелен поняла: он не вернется.
Не вернется!
– Я возвращаюсь в Италию, любовь моя. И я умоляю вас: позвольте мне забрать вас в мой дом. Позвольте мне жениться на вас и подарить вам настоящее семейное счастье, страсть, детей…
– Что ж, тогда расстанемся с вами здесь и сейчас! – со злостью в голосе тихо воскликнула Хелен. Она желала закричать во весь голос, но помнила о том, что ее роман с графом был тайной для всех, кроме них двоих, и что графиня Вайнрид также не должна вдруг случайно узнать о том, что все это время Хелен приезжала не к ней, а к ее гостю.
– Россини! – сказал граф Конти, заметив, что Хелен смотрит на этот портрет. – Графиня обожает его.
– Она обладает замечательным вкусом, – поддакнула Хелен, пытаясь вспомнить хоть одну мелодию им написанную, но ей это не удалось: музыка Россини никогда не была предметом ее интереса.
Хелен, как и всем местным дворянам, была известна любовь графини Вайнрид к итальянской культуре, однако теперь мисс Валент поняла, что это была не просто любовь – это была самая настоящая страсть. «Которая, очевидно, дорого ей обходится!» – добродушно заметила Хелен. Ведь сколько все это стоит?
– Теперь-то, я понимаю, что вы пытались сказать мне в ваш первый визит в Брайстед-Манор, сэр! – невольно выдохнула Хелен, пытаясь разглядеть все попадающиеся ей картины, статуэтки и украшения. – Вы пытались сказать мне, что обстановка дома Валентов очень бедна по сравнению с итальянским домом, и я искренне согласна с этим вашим утверждением, сэр!
– Я рад, что вы так думаете, мисс. Поверьте мне, я был чрезвычайно удивлен и восторжен, зайдя в эту обитель и ощутив себя дома, во Флоренции! – воскликнул граф, с широкой улыбкой на губах.
Вскоре Хелен стояла посреди рабочего кабинета мистера Конти, в котором, как она знала, он проводил едва ли не все свое время. И этот кабинет, как и его хозяин, был неопрятным, даже наполненным беспорядком: повсюду лежали исписанные листы бумаги, чернели кляксы, перья были разбросаны тут и там, а на широком столе, заваленном бумагой, стояли маленькие кофейные чашки. Хелен насчитала пять… Нет, шесть! Одна из чашек стояла на подоконнике, словно наслаждаясь снежным пейзажем, расстилающимся за окном.
Камин в кабинете был разожжен, но было прохладно, и Хелен пожалела, что не взяла с собой свой меховой плащ.
– Здесь холодно… Мне не хватает тепла, мисс Валент! Мои бедные ноги холодны, как могила, и их не спасают даже эти меховые туфли, – взмахнув руками, сказал мистер Конти. – Но простите мне этот беспорядок… Я не умею писать, не превращая свою работу в хаос!
– Не беспокойтесь, сэр. Должна признаться, я и сама не совсем опрятна, когда пишу, сэр. Когда я пишу письмо, мне требуется не менее трех чистых листов, – солгала Хелен, чтобы утешить графа.
«Зачем я это сказала? Хелен, тебе нужно прекращать лгать!» – строго сказала себе Хелен, прикусив губу. Но, наблюдая за тем, как суетится бедный граф, пытаясь разложить по местам бумаги, она решила, что небольшая вежливая ложь не принесет никаких опасных последствий.
– Я вижу, вы пьете много кофе! – поспешила сказать она, желая перевести мысли графа в другое русло и остановить его попытки навести порядок.
Граф машинально взглянул на пустые чашки и негромко рассмеялся низким бархатным смехом.
– О, я разоряю мою графиню! С этими-то ценами на кофе! Но без кофе жить я не могу и отказываюсь! – весело воскликнул он. – Но что вы, мисс? Любите ли вы кофе? Приказать принести вам чашечку ароматного итальянского крепкого кофе?
– Благодарю, сэр, но я уже выпила мою чашку кофе сегодня за завтраком, – вежливо отказалась Хелен. Она никогда не пила более одной чашки кофе в день. – Но, если вы прикажете приготовить для меня итальянского чаю, я не откажу вам в этой галантности.
– Чаю? – Брови графа взлетели вверх. – Чаю! – Он стремительно подошел к двери, раскрыл ее и крикнул в коридор: – Чаю! Горячего! С молоком! Немедленно! – Затем он бросился к окнам. – Душно… Здесь так душно! – Он открыл одно из окон настежь, но заметив, что Хелен обняла себя за плечи, тотчас захлопнул его с виноватым видом лица. – Простите, мисс! Я негодяй и глупец – едва не заморозил вашу прекрасную персону!
Он так суетился и был так смешон, что Хелен любовалась им и улыбалась. Ее улыбка была широкой и полной счастья. Граф был таким искренним, таким милым! Сердце Хелен громко билось в груди, и ей вдруг захотелось подойти к нему, положить ладони на его щеки и уверить его в том, что она довольна, всем довольна! Но она держала себя в руках и не позволяла чувствам затмить ее разум.
Чувствам…
Чувствам?
Хелен невольно выдохнула. Она поняла: да, чувствам. Она имеет к нему чувства. Настоящие, такие странные, такие неведомые ей ранее чувства!
– Мистер Конти… Ваше Сиятельство, прошу, не беспокойтесь. Все просто идеально, – тихо сказала Хелен, но, вдруг подумав, что это прозвучало очень интимно и неподходяще, она поспешно добавила: – Но как же вы пишете вашу книгу об английском поместном дворянстве, если не покидаете этот дом?
– Я покидаю его, мисс, – тихо ответил ей граф. Его глаза блестели, губы улыбались. – Я знаю, что вы любите гулять в том парке, и я часто посещаю его, желая увидеть вас хоть издалека. – Его лицо посерьезнело. – И я часто стою у вашего дома, скрытый темнотой. Именно поэтому я так скоро и безошибочно отвел вас из парка в ваш прекрасный Брайстед-Манор.
Это признание графа ошеломило Хелен до глубины души. Она смотрела в его глаза и молчала. Она даже и не подозревала о том, что его чувства к ней так велики, так сильны… Он любит ее… Он действительно любит ее!
– Ваша сестра так жестока с вами, а ваш отец не делает ничего, чтобы защитить вас от нее, – вдруг очень серьезно, тихо сказал граф и сделал шаг к Хелен. – Мисс Валент, мои чувства к вам заставляют меня жить и мечтать, и я ненавижу смотреть на то, как вас оскорбляют в вашем собственном доме, при гостях. – Он протянул Хелен свою ладонь. – Позвольте мне защитить вас. Позвольте мне увезти вас туда, где вами будут восхищаться, где вас будут окружать только любовь и забота. Мои любовь и забота, мисс…
– Мой отец никогда не даст согласия на этот брак, сэр! – грустно сказала Хелен, вдруг поняв, что она так хочет дать ему защитить ее и позаботиться о ней… Но ее отец… Он против, категорически против!
– Разве вам так необходимо его разрешение? Мисс… Хелен, насколько бы вы ни любили вашего отца, вы должны понять, что он лишает вас счастья и не желает отдавать вас любящему вас мужчине лишь по своим эгоистическим причинам… – вкрадчивым тоном сказал граф.
– Мой отец любит меня, сэр! И я никогда не пойду против его слова и желаний! – повысив голос, перебила его Хелен. Она медленно попятилась к двери. – Я не знаю, зачем пришла… Зачем все это, если мы не можем быть вместе, сэр…
– Я вижу ваши чувства, Хелен! Я вижу, что вы желаете быть со мной…
– Да! Я имею к вам чувства! И я желаю быть с вами, сэр! Но вы страшите меня, и нам не следует более встречаться! – Хелен поспешила к двери.
– У вас есть для меня письмо, мисс? От вашего отца? – хмуро спросил граф, не двигаясь и не пытаясь остановить ее.
– Нет никакого письма, сэр! Я солгала! Я просто желала увидеть вас! – отчаянно бросила на это Хелен, покинула графа и быстрым шагом направилась в прихожую.
«Что я наделала! Глупая… Нехорошая! Лгунья!» – ругала себя Хелен, поспешно надевая свои плащ, варежки и капор. Выйдя из дома, она села в ожидающую ее карету и приказала кучеру везти ее к книжному магазину.
«Он любит меня… Он любит меня! – вдруг пронеслось в разуме Хелен, и, полная смешанных чувств, она откинулась на спинку сидения и закрыла лицо ладонями. – А я была так строга с ним! Так несправедлива! Он имеет самые честные намерения, он желает меня в жены! Не его вина в том, что отец против такого брака… Не его, и не моя! И ведь я имею право хоть на маленький кусочек счастья и любви! Пусть я не уеду с ним в Италию, но пока он находится здесь, мы можем беседовать, читать книги… Чувствовать… Жить.»
Купив несколько новых французских романов, Хелен вернулась домой и зашла в кабинет отца. Она застала его за чтением, но он улыбнулся и протянул ей руку.
– Нашлась ли в книжном магазине достойная твоего внимания книга, моя дорогая? – спросил мистер Валент.
Хелен пожала его руку и присела на стул, напротив отца.
– И не одна, отец, а целых три, – улыбнулась она. Затем она втянула в легкие воздуха и твердо сказала: – Сперва я решила заехать к графине Вайнрид, чтобы осведомиться о ее здоровье. Увы, она была слишком утомлена, чтобы принять меня. Но о моем приходе услышал мистер Конти. Он желал показать мне свою новую книгу. Ах, какая скука! Мне пришлось провести там около четверти часа и слушать его утомительные речи. Затем пришла графиня, и я предложила всем нам прогуляться в саду, но граф ретировался к своей книге. Графиня была так рада моему визиту! Ее гость не уделяет ей никакого внимания, и я прошу вас позволить мне проведывать ее порой.
– Какая ты умница, моя дорогая! Какое чистое и доброе у тебя сердце! Ты можешь проведывать ее хоть каждый божий день, моя Хелен, – улыбнулся отец и поцеловал ее в лоб.
Эти слова смутили Хелен и причинили ей боль. Отец доверял ей, а она только что солгала ему в лицо и имела намерения продолжать лгать и скрывать свой сегодняшний и свои будущие визиты к графу. Да, она собиралась вновь встретить его… Но она знала: она расскажет отцу, когда он будет готов ее выслушать. И он поймет ее, обязательно поймет! Ведь это ничего больше, чем невинный, незатейливый роман.
– Думаю, каждый второй день моего визита будет достаточным для ее хрупкого здоровья, – улыбнулась Хелен.
Но уже следующим утром мисс Хелен Валент сидела в кабинете мистера Конти, спокойная и счастливая. Он был одет в свой лучший костюм, а кабинет блестел порядком и чистотой. И было тепло. Пахло свежим кофе, который пил граф.
– Как вы знали, что я приеду сегодня, сэр? – удивленно улыбнулась Хелен.
Он сидел напротив нее и любовался ею. С его уст не сходила довольная, очаровательная улыбка.
– Я не знал, мисс, но надеялся, – просто ответил он. – Приказать подать вам чаю?
– Думаю, в этот раз я не откажусь от крепкого итальянского кофе, сэр, – застенчиво, но не отрывая взгляда от темных, глубоких, как колодцы глаз графа, сказала на это Хелен.
Глава 34
Начало июня было теплым и безветренным. Вернувшиеся с юга птицы громко пели, наполняя сердца сладостью лета. Снег в этом году растаял рано, и повсюду красовались новорожденные цветы: полевые, скромные, но вызывающее восхищение своей элегантной простотой, и яркие, экзотические сорта, нарочно заказанные местными дворянами из других стран.
Висперин-Пайнс-Манор (Поместье Шепчущих Сосен. Прим. Автора) не зря имел такое поэтическое название: хозяйский дом и сад были окружены высокими, могучими соснами, стоящими в нескольких шагах друг от друга и словно нашептывающими мечты и грезы, при порывах и дуновениях ветра. Эти сосны надежно скрывали сад от любопытных глаз, и тайные возлюбленные проводили эти несколько полуденных часов в их окружении и покое.
– Я написал это ночью. Я думал о вас и мечтал, чтобы поскорее настало утро. Умоляю вас, моя Хелен, прочтите и не судите меня строго. – Граф вложил в правую ладонь мисс Валент небольшой, сложенный в три раза лист бумаги.
Хелен хитро улыбнулась и, опередив графа на несколько шагов, села на скамью, под большим, покрытом зелеными свежими листьями деревом, и лишь тогда развернула записку.
Средь пустоты и белых льдов
Я встретил деву моих грез
И я в плену ее оков
Что слаще меда, краше роз
Твой навеки
Рафаэле
– Ах, Рафаэле, это так мило! – искренне сказала Хелен и прижала бумагу к сердцу. – Я буду хранить эти строки всю мою жизнь… Когда вы уедете, я буду читать их каждый вечер, перед сном, чтобы вы приснились мне.
– Я все еще надеюсь, что вы поедете со мной, – мягко сказал Рафаэле, садясь рядом с Хелен и беря ее ладонь в свою.
– Вы ведь знаете, что это невозможно. Этого никогда не случится, – покачала головой Хелен. – Но вы можете остаться жить здесь. Тогда мы поженимся и родим детей… Мы можем стать семьей здесь, в Англии.
– Я люблю вас всем моим пылким сердцем, Хелен, но я не могу остаться. Во Флоренции я владею большим богатым поместьем, репутацией, связями. Что ждет меня здесь?
– Здесь у вас есть я. Мы можем стать Офелией и Федерико. Если вы решите остаться.
– Увы… После моей долгой болезни, которая отняла у меня целый месяц встреч с вами, мое здоровье пошатнулось, и я нуждаюсь в горячем, целящем воздухе моей Родины. – Граф поцеловал ладонь своей возлюбленной. – Я хотел бы остаться! Видит Бог, я не лгу! Но еще одна английская зима убьет меня. Хелен, во Флоренции нас ждет новая жизнь! Наши дети будут обласканы солнцем и свежим бризом…
– Ну, зачем? Зачем вы мучаете меня? – печально спросила Хелен, поднимаясь на ноги и медленно отходя от скамьи.
Граф последовал за ней.
– А вы мучаете меня! Я люблю вас, Хелен! Мечтаю о вас! Желаю вас! – настойчиво сказал он, вновь беря ее ладонь в свою.
– Тогда останьтесь! – так же настойчиво ответила ему Хелен. – Вы говорите о любви, но не готовы пожертвовать собой ради нее!
– Готовы ли вы? – нахмурился Рафаэле.
Это был справедливый вопрос, и Хелен осознавала, что не имеет права требовать от графа жертв, на которые сама она пойти не готова – оставить семью, родной дом, родную землю…
– Значит, нам не было суждено быть вместе, и наш тайный роман приведет нас лишь к боли и… – Хелен грустно улыбнулась графу. – Ни к чему, сэр! Возможно, мы поступаем неверно и очень эгоистично, обманывая всех вокруг. Я лгу моему отцу, которого я так люблю и которого уважаю всей моей душой…
– Я знаю, Хелен, и я понимаю вас, – тихо сказал Рафаэле, положив свои ладони на плечи девушки и прижав ее к себе. Она прильнула к нему и закрыла глаза. – Именно поэтому я желаю стать вашим супругом. Но я не могу остаться в Англии. Я сын Италии, и не могу жить без нее. Здесь я никто, там – я хозяин и владелец, дворянин, изготовитель вина…
– Все это вам дороже меня! – перебила Хелен и отпрянула от него.
– Нет, Хелен, в этом мире для меня нет ничего дороже вас! – немного строго ответил на это Рафаэле. – Но это я должен привести мою супругу в мой дом, а не вторгаться в дом ее отца!
Хелен не ответила.
– Я уезжаю в Лондон, Хелен. Послезавтра.
Глаза девушки широко распахнулись. Она подошла к графу и положила ладони на его широкую грудь. Все ее существо объял ужас. Ужас расставания и потери.
– Уезжаете? – недовольно переспросила она. – Но ваша книга не написана и наполовину!
– Увы, не думаю, что мне удастся дописать ее. Моя голова забита мыслями о вас, и я не могу сосредоточиться ни на чем другом, – с печальной улыбкой объяснил граф.
– И когда же вы собирались рассказать мне о вашем отъезде? – не унималась Хелен. – И сколько же времени вы проведете в Лондоне? Когда вы вернетесь ко мне?
Граф смотрел в темные глаза возлюбленной с такой любовью и грустью, что Хелен поняла: он не вернется.
Не вернется!
– Я возвращаюсь в Италию, любовь моя. И я умоляю вас: позвольте мне забрать вас в мой дом. Позвольте мне жениться на вас и подарить вам настоящее семейное счастье, страсть, детей…
– Что ж, тогда расстанемся с вами здесь и сейчас! – со злостью в голосе тихо воскликнула Хелен. Она желала закричать во весь голос, но помнила о том, что ее роман с графом был тайной для всех, кроме них двоих, и что графиня Вайнрид также не должна вдруг случайно узнать о том, что все это время Хелен приезжала не к ней, а к ее гостю.
