Ее возлюбленный пообещал приобрести для нее все, что она пожелает и все, в чем она будет нуждаться. «Твое приданое мне не нужно! Мне нужна ты!» – твердо заявил он. Он купит ей новые платья, украшения, книги, аксессуары – его супруга ни в чем не будет нуждаться! Но путь до Лондона был неблизким, и Хелен понимала, что какие-то вещи ей все же нужны.
С первыми лучами солнца, Хелен приказала уже исполняющей свои обязанности Нэнси разбудить кучера и подать ей карету. «Графиня Вайнрид попросила меня помочь ей с праздничным убранством дома, а времени так мало!» – с улыбкой сказала она удивленному, заспанному кучеру, когда тот помогал ей сесть в карету. Приехав в Висперин-Пайнс-Манор, Хелен осторожно передала свою дорожную сумку графу Конти, ожидавшему ее прихода, а затем, после долгих, страстных поцелуев, Хелен поспешила домой. «Наконец-то я назову тебя моей невестой, не таясь и не прячась! Мы поженимся сразу по приезду во Флоренцию, и я не могу дождаться этого часа! Я все устроил, любовь моя: мы исчезнем сразу после десерта. Карета графини довезет нас до ближайшей станции, и там мы возьмем новую карету и свежих лошадей, которые будут мчать нас всю ночь, увозя от возможной погони!» – пылко прошептал ей возлюбленный. «Сегодня, мой дорогой! Но меня не будут искать, а даже обрадуются моему исчезновению. И тогда я надеюсь, что за мистера Фенмора заставят выйти мою младшую сестру!» – со смешком сказала на это Хелен, подарила графу еще один поцелуй и поспешила в Брайстед-Манор. Ей удалось приехать до того, как ее семья проснулась к завтраку, и ее отсутствие осталось незамеченным для всех, кроме Нэнси и кучера. Но они были прислугой и знали, что дела хозяев и их детей их не касаются.
Бессонная ночь начала действовать на состояние Хелен, и за завтраком она выпила целых три чашки кофе, чем весьма удивила своих домашних. Миссис Валент проворчала о дороговизне, а Луиза неодобрительно покачала головой – она ненавидела кофе и пила только чай. Мистер Валент был задумчив и не проронил ни слова.
После завтрака в доме Валентов начались приятные хлопоты: нужно было принять ванну, вымыть волосы, выбрать наряд, и не просто вечерний, но что-то очень особенное, подходящее величественной обстановке дома графини Вайнрид. Этот ужин был единственным событием в Висперин-Пайнс-Манор за многие годы, и приглашенные были полны гордости и любопытства. Нужно было показать себя во всей красе!
Несмотря на то, что Луиза отнеслась к отъезду графа Конти с безразличием, она радовалась тому, что сможет провести этот вечер в доме графини и танцевать до упаду. Девушка была счастлива: она поедет в Лондон! Хелен скоро будет замужем, и путь к высшему свету Англии ей, Луизе, открыт! Она имела планы веселиться и наслаждаться жизнью – и этим вечером, и во время своего будущего проживания в Лондоне. Жизнь прекрасна! Жизнь полна богатых, красивых, титулованных женихов, и Луиза не сомневалась в том, что выйдет замуж за самого лучшего из них.
Хелен же весь день посмеивалась: ее родители еще не знают, что вскоре не увидят ее, и тогда они пожалеют, что решили выдать ее за старого книготорговца мистера Фенмора, а Луиза будет рвать и метать, узнав о том, что ее некрасивая сестра стала итальянской графиней и законной супругой самого красивого мужчины на земле. Но и Хелен желала показать весь свой блеск, для него, для Рафаэле: она выбрала ярко-изумрудное шелковое платье с золотой цветочной вышивкой, надела зеленые, с золотом клипсы, золотые тонкие бусы, попросила Нэнси сделать ей высокую, элегантную прическу, и надела длинные, выше локтя белые шелковые перчатки. Полностью собранная, она посмотрела в зеркало и впервые в жизни была довольна собой и своим видом. Хелен знала: что бы она ни надела, для Рафаэле она была и всегда будет самой красивой и великолепной женщиной в Англии.
– Какая ты у нас красавица, моя дорогая дочь! – с восхищением сказал мистер Валент, когда Хелен спустилась в холл.
– Я вдруг нашла это платье и подумала, что давно его не надевала, – солгала Хелен, довольно улыбаясь. – Пора бы ему вновь поблистать в обществе.
– Твой жених мистер Фенмор будет просто в восторге! – хлопнула в ладоши Луиза. Одетая в ярко-лиловое платье, она была похожа на раскрытый летний цветок. – Отец, не думаете ли вы, что было бы мудрым решением огласить о помолвке Хелен с сэром Фенмором за сегодняшним ужином? Все должны узнать и плакать о том, что наша Хелен уже недоступна ухаживаниям!
Эти слова были чистым сарказмом: никто и никогда не ухаживал за Хелен и не флиртовал с ней, но Луиза изощрялась в своих оскорблениях, которые ее мать упрямо не замечала.
– Я рад, что ты так глубоко заинтересована судьбой твоей сестры, Луиза. Но эта помолвка еще не официальна, и заявлять о ней было бы очень глупо с моей стороны. – Мистер Валент бросил на младшую дочь холодный взгляд и подставил Хелен свой локоть. – Но нам пора ехать. Боюсь, с вашими долгими приготовлениями, мои дорогие дамы, мы уже опаздываем. Эдмунд! – обратился он к сыну, наблюдающему за ними со второго этажа. – В отсутствие меня, хозяином в доме являешься ты, мой мальчик.
– Есть, сэр! – с готовностью отозвался Эдмунд.
– Через несколько лет ты будешь выходить в свет вместе с нами, а пока ступай в твою комнату и почитай какую-нибудь умную книгу. – Мистер Валент окинул своих дам гордым взглядом и улыбнулся. – Пойдемте же, мои дорогие леди. Вас и вашу красоту с нетерпением ждут. И еще… Луиза, миссис Валент – ни слова о мистере Фенморе. Я сам поведаю о нем общественности, когда посчитаю нужным. Особенно это касается тебя, Луиза. Ты ведь желаешь поехать в Лондон? – Мистер Валент пристально взглянул на дочь, и та недовольно закатила глаза, раздраженная тем, что лишилась возможности распространить такую сенсационную сплетню и вдоволь поострить насчет «великолепного жениха Хелен».
Блюда – горячие, холодные, супы, мясо, рыба, – все по итальянскому рецепту, подавались одно за другим. Вкуснейшее итальянское вино, с виноградников Сицилии, не щадили и открывали бутылку за бутылкой. Как прислуга поместья успела приготовить все эти шедевры, оставалось для всех загадкой, но ходил слух, что мистер Конти строго проинспектировал приготовление каждого из этих итальянских блюд и собственноручно добавлял соль и специи.
Графиня не пожалела средств на прощальный ужин для мистера Конти, и украдкой вытирала слезы, так как очень огорчалась тому, что этот живой кусочек ее любимой итальянской культуры покидает ее дом и Англию вообще. Она уверила графа Конти в том, что всегда будет рада ему, и что двери ее поместья всегда для него открыты. Тот был польщен и обещал навестить ее, как только у него появится такая возможность. «И мы навестим мою семью. Будет занятно взглянуть на их лица. Будут ли они рады мне, или же прогонят меня с порога? Но разве это важно? Я буду счастлива, несмотря ни на что!» – задумалась в тот момент Хелен, попивая вино и пряча за бокалом загадочную улыбку.
За ужином Хелен и ее тайный возлюбленный не переглядывались, не смотрели друг на друга и изо всех сил притворялись, что не имеют друг к другу ни малейшего интереса. Гости беседовали об Италии, о вине, расспрашивали графа о его книге, о его мнении об Англии, его дальнейших планах… Граф был Солнцем, и планеты-гости вращались вокруг него, не умолкая, но мистер Конти давно привык к такой популярности и не испытывал ни капли неловкости.
Десерт решили откушать после танцев: ни у кого из гостей не было сил на сладкое, и они с предвкушением ждали, когда смогут показать свое танцевальное мастерство в большом бальном зале, обставленном на итальянский манер. А так как вечер был наполнен духом Италии, гости танцевали лишь итальянские танцы: открыли этот небольшой бал грациозной, медленной паваной, затем последовали энергичная сальтарелла, быстрая гальярда, и закрыли его плавной бергамаской. После каждого танца разражались громкие рукоплескания, а хозяйка дома с восторгом наблюдала за тем, как наполнился самой настоящей Италией ее тихий английский дом. Граф станцевал первый танец с одной из подружек Луизы (к ее великому неудовольствию), последующие танцы – с замужними женщинами помоложе, и последний танец посвятил Хелен. Они танцевали в зале полном людей, но видели лишь друг друга.
Скоро… Совсем скоро, через несколько часов они сбегут в мир счастья и любви!
Когда умолкла последняя нота бермагаски, гости разошлись, кто куда – перевести дыхание и посплетничать.
– Я жду тебя на балконе, за статуей пышной нимфы! – прошептал Рафаэле своей возлюбленной, расставаясь с ней после танца.
– Я буду там через несколько минут! – также шепотом пообещала ему та.
На этом они разошлись, и Хелен направилась к родителям, чтобы выпить с ними бокал пуншу, а также коротко побеседовать с ними о банальностях. Лишь затем Хелен заявила, что нуждается в свежем воздухе, отдала отцу пустой бокал и направилась на балкон.
Она считала, что эта встреча на балконе, за нимфой, в разгар ужина, была очень рискованной, но понимала, что Рафаэле желает сказать ей что-то важное, раз отчаялся на такую очевидную опасность быть замеченными.
Хелен не ошиблась: ее возлюбленный выглядел весьма взбудораженным и взволнованным. Едва Хелен появилась на балконе, он схватил ее за руку, повел за нимфу и поцеловал ее.
– Не здесь! Нас могут заметить! – шикнула на него Хелен, однако получая острое удовольствие от этой рискованной игры.
– Моя сицилийская роза! Ты так прекрасна! – пылко прошептал Рафаэле и вновь поцеловал ее губы. – Через полчаса подадут десерт, и после того, как ты откушаешь его, извинись перед гостями и жди меня в моем кабинете. Придумай что-нибудь… Скажи, что тебе стало дурно.
– Я так и сделаю, любовь моя, – усмехнулась Хелен, но ее улыбка померкла. – Но мой отец… Я должна попрощаться с ним. Я должна хотя бы поцеловать его прежде, чем покину навсегда.
– Конечно, моя голубка, но затем тебе нужно будет прийти в мой кабинет. Там, под столом, под бумагами, спрятана твоя сумка. Я прийду немного позже тебя. На заднем дворе нас будет ждать карета графини…
– О, Боже, она ведь поймет, что стала невольной соучастницей нашего побега! – только сейчас поняла Хелен, и ей стало неловко оттого, что она использует доброту этой старой леди в свою пользу, к тому же, причиняя вред ее здоровью и репутации.
– Графиня – итальянка в душе, и она поймет, – настойчиво сказал Рафаэле. – Не беспокойся об этом!
Хелен молча кивнула.
– Нам нужно возвращаться в зал. Я встречу тебя в кабинете, моя Хелен! – Граф вновь подарил Хелен поцелуй, и они решительно вышли из-за нимфы, но тотчас остановились.
На них смотрели зеленые, как изумруды, глаза.
Это была Вивиан. На ее губах играла полуулыбка, а ее брови были приподняты в удивлении. Рядом с ней стоял ее супруг – высокий и красивый герцог Найтингейл.
«О, Господи, она все поняла!» – пронеслось в разуме Хелен.
Кровь прилила к вискам, и ей сделалось жарко. Она поспешно отступила от графа на шаг и вынужденно улыбнулась.
– Вивиан! О, прошу прощения, Ваша Светлость! Вы здесь! – удивленно воскликнула Хелен и сделала книксен герцогине и ее супругу.
– Добрый вечер, мисс. – Герцог приветливо улыбнулся и кивнул. Затем он и граф обменялись кивками.
Вивиан улыбнулась и кивнула графу Конти. Тот принес ей низкий поклон, но не сказал ни слова.
– Какие дела заставили вас посетить нашу местную глушь? – пытаясь не выдавать голосом своего волнения, спросила Хелен.
– Мы путешествуем в Лондон, и в этот раз решили заехать в ваш очаровательный городок. Мы остановились в местной гостинице, и там услышали о том, что наша знакомая леди Вайнрид устроила знатный ужин. Боюсь, мы приехали без приглашения, но я надеялась увидеть здесь вас, дорогая мисс Валент, – спокойно объяснила Вивиан.
«Она знает? Или нет? Заметила или нет?» – с ужасом думала Хелен, пытаясь прочесть в глазах Вивиан правду. Но та улыбалась и выглядела весьма умиротворенной.
– Позвольте представить вам графа Конти! Он гостит у графини Вайнрид! – поспешила сказать Хелен. – Мистер Конти путешествует по Европе и пишет книги.
– О, мы знакомы. – Вивиан склонила голову на бок и одарила графа широкой улыбкой. – Как поживает ваша супруга, сэр? И, насколько я знаю, у вас имеется двое замечательных сыновей. Они здесь? Я желала бы поприветствовать их. – Она взглянула на Хелен. – Мы познакомились с графом и его семьей, когда отдыхали во Флоренции.
Но Хелен не слышала ее. Она невольно взглянула на своего возлюбленного – ошарашенная и пораженная.
– Моя супруга и сыновья в добром здравии, Ваша Светлость, – немного нервно сказал граф Конти герцогине, не спуская с нее взгляда. – Увы, они не смогли присоединиться ко мне в этой поездке, и они ждут меня дома, во Флоренции.
– Как занятно, мистер Конти! У вас есть супруга и дети? И как же вы умолчали о них? – громко, с наигранным восторгом осведомилась Хелен.
Тот все же взглянул на нее. Его брови были немного нахмурены, а во взгляде читался испуг, смешанный с раскаянием.
– Я писал свою книгу и не думал, что местному обществу будет интересны рассказы о моем скромном семействе, – ответил он, смотря в глаза Хелен.
– Что ж! – Хелен вдруг обнял такой гнев, что она готова была схватить этого обманщика за сюртук и сбросить его вниз с балкона. Но она лишь сжала кулаки и насмешливо улыбнулась: – Ваша супруга, должно быть, безумно скучает по вам, сэр! Как хорошо, что скоро вы вернетесь в ее объятия! – Затем она широко улыбнулась Вивиан. – Как я рада видеть вас, дорогая Вивиан! Ах, какой прекрасный… Просто великолепный сегодня вечер! – Она стремглав направилась в зал.
Хелен прошла мимо всех знакомых, не сказав им не слова. Она вышла в широкий, длинный коридор и зашагала вперед, слыша, как шумит в ее висках полная ненависти кровь.
Мужчина, которого она любила и с которым собиралась сбежать, оказался обманщиком. Лжецом. Настоящим подлецом. Он женат, имеет детей, но лгал ей о своей любви и уговаривал ее стать его супругой в Италии… Супругой? Любовницей!
Мерзавец… Она ненавидит его… Она никогда больше не желает ни видеть его, ни слышать его, ни знать о его существовании!
Вдруг кто-то схватил ее за предплечье.
– Хелен! Позволь мне объяснить!
Это был голос обманщика.
Голос Рафаэле.
Но Хелен не стала слушать его. Она с гневом вырвалась из его хватки и продолжила идти вперед. Ее душа горела. Мысли испепеляли ее разум. Гнев, ненависть, ярость – она никогда в своей жизни не испытывала эти чувства так сильно и ярко, как сейчас.
– Да, я женат! Но эта женщина была мне навязана! – Рафаэле не убавлял шаг и шел за ней.
– Как жаль! – холодно бросила на это Хелен.
– Я люблю тебя! Тебя одну! – умоляюще воскликнул Рафаэле.
– И поэтому, сэр, вы обманом едва не заманили меня в сети отвратительной низкой жизни любовницы женатого мужчины и отца семейства! – процедила сквозь зубы Хелен.
– Хелен, выслушай меня… – Граф снова схватил ее за руку, но в этот раз Хелен быстро развернулась и оттолкнула его от себя с такой силой, что тот ударился о стену и едва не упал.
– Хелен! Моя прекрасная, страстная роза! – с восторгом и болью прошептал Рафаэле.
В глазах Хелен помутилось. Все вокруг пропало. Ее поглотило Адское пламя, в котором она утонула, в котором горела до костей, до пепла…
С первыми лучами солнца, Хелен приказала уже исполняющей свои обязанности Нэнси разбудить кучера и подать ей карету. «Графиня Вайнрид попросила меня помочь ей с праздничным убранством дома, а времени так мало!» – с улыбкой сказала она удивленному, заспанному кучеру, когда тот помогал ей сесть в карету. Приехав в Висперин-Пайнс-Манор, Хелен осторожно передала свою дорожную сумку графу Конти, ожидавшему ее прихода, а затем, после долгих, страстных поцелуев, Хелен поспешила домой. «Наконец-то я назову тебя моей невестой, не таясь и не прячась! Мы поженимся сразу по приезду во Флоренцию, и я не могу дождаться этого часа! Я все устроил, любовь моя: мы исчезнем сразу после десерта. Карета графини довезет нас до ближайшей станции, и там мы возьмем новую карету и свежих лошадей, которые будут мчать нас всю ночь, увозя от возможной погони!» – пылко прошептал ей возлюбленный. «Сегодня, мой дорогой! Но меня не будут искать, а даже обрадуются моему исчезновению. И тогда я надеюсь, что за мистера Фенмора заставят выйти мою младшую сестру!» – со смешком сказала на это Хелен, подарила графу еще один поцелуй и поспешила в Брайстед-Манор. Ей удалось приехать до того, как ее семья проснулась к завтраку, и ее отсутствие осталось незамеченным для всех, кроме Нэнси и кучера. Но они были прислугой и знали, что дела хозяев и их детей их не касаются.
Бессонная ночь начала действовать на состояние Хелен, и за завтраком она выпила целых три чашки кофе, чем весьма удивила своих домашних. Миссис Валент проворчала о дороговизне, а Луиза неодобрительно покачала головой – она ненавидела кофе и пила только чай. Мистер Валент был задумчив и не проронил ни слова.
После завтрака в доме Валентов начались приятные хлопоты: нужно было принять ванну, вымыть волосы, выбрать наряд, и не просто вечерний, но что-то очень особенное, подходящее величественной обстановке дома графини Вайнрид. Этот ужин был единственным событием в Висперин-Пайнс-Манор за многие годы, и приглашенные были полны гордости и любопытства. Нужно было показать себя во всей красе!
Несмотря на то, что Луиза отнеслась к отъезду графа Конти с безразличием, она радовалась тому, что сможет провести этот вечер в доме графини и танцевать до упаду. Девушка была счастлива: она поедет в Лондон! Хелен скоро будет замужем, и путь к высшему свету Англии ей, Луизе, открыт! Она имела планы веселиться и наслаждаться жизнью – и этим вечером, и во время своего будущего проживания в Лондоне. Жизнь прекрасна! Жизнь полна богатых, красивых, титулованных женихов, и Луиза не сомневалась в том, что выйдет замуж за самого лучшего из них.
Хелен же весь день посмеивалась: ее родители еще не знают, что вскоре не увидят ее, и тогда они пожалеют, что решили выдать ее за старого книготорговца мистера Фенмора, а Луиза будет рвать и метать, узнав о том, что ее некрасивая сестра стала итальянской графиней и законной супругой самого красивого мужчины на земле. Но и Хелен желала показать весь свой блеск, для него, для Рафаэле: она выбрала ярко-изумрудное шелковое платье с золотой цветочной вышивкой, надела зеленые, с золотом клипсы, золотые тонкие бусы, попросила Нэнси сделать ей высокую, элегантную прическу, и надела длинные, выше локтя белые шелковые перчатки. Полностью собранная, она посмотрела в зеркало и впервые в жизни была довольна собой и своим видом. Хелен знала: что бы она ни надела, для Рафаэле она была и всегда будет самой красивой и великолепной женщиной в Англии.
– Какая ты у нас красавица, моя дорогая дочь! – с восхищением сказал мистер Валент, когда Хелен спустилась в холл.
– Я вдруг нашла это платье и подумала, что давно его не надевала, – солгала Хелен, довольно улыбаясь. – Пора бы ему вновь поблистать в обществе.
– Твой жених мистер Фенмор будет просто в восторге! – хлопнула в ладоши Луиза. Одетая в ярко-лиловое платье, она была похожа на раскрытый летний цветок. – Отец, не думаете ли вы, что было бы мудрым решением огласить о помолвке Хелен с сэром Фенмором за сегодняшним ужином? Все должны узнать и плакать о том, что наша Хелен уже недоступна ухаживаниям!
Эти слова были чистым сарказмом: никто и никогда не ухаживал за Хелен и не флиртовал с ней, но Луиза изощрялась в своих оскорблениях, которые ее мать упрямо не замечала.
– Я рад, что ты так глубоко заинтересована судьбой твоей сестры, Луиза. Но эта помолвка еще не официальна, и заявлять о ней было бы очень глупо с моей стороны. – Мистер Валент бросил на младшую дочь холодный взгляд и подставил Хелен свой локоть. – Но нам пора ехать. Боюсь, с вашими долгими приготовлениями, мои дорогие дамы, мы уже опаздываем. Эдмунд! – обратился он к сыну, наблюдающему за ними со второго этажа. – В отсутствие меня, хозяином в доме являешься ты, мой мальчик.
– Есть, сэр! – с готовностью отозвался Эдмунд.
– Через несколько лет ты будешь выходить в свет вместе с нами, а пока ступай в твою комнату и почитай какую-нибудь умную книгу. – Мистер Валент окинул своих дам гордым взглядом и улыбнулся. – Пойдемте же, мои дорогие леди. Вас и вашу красоту с нетерпением ждут. И еще… Луиза, миссис Валент – ни слова о мистере Фенморе. Я сам поведаю о нем общественности, когда посчитаю нужным. Особенно это касается тебя, Луиза. Ты ведь желаешь поехать в Лондон? – Мистер Валент пристально взглянул на дочь, и та недовольно закатила глаза, раздраженная тем, что лишилась возможности распространить такую сенсационную сплетню и вдоволь поострить насчет «великолепного жениха Хелен».
***
Блюда – горячие, холодные, супы, мясо, рыба, – все по итальянскому рецепту, подавались одно за другим. Вкуснейшее итальянское вино, с виноградников Сицилии, не щадили и открывали бутылку за бутылкой. Как прислуга поместья успела приготовить все эти шедевры, оставалось для всех загадкой, но ходил слух, что мистер Конти строго проинспектировал приготовление каждого из этих итальянских блюд и собственноручно добавлял соль и специи.
Графиня не пожалела средств на прощальный ужин для мистера Конти, и украдкой вытирала слезы, так как очень огорчалась тому, что этот живой кусочек ее любимой итальянской культуры покидает ее дом и Англию вообще. Она уверила графа Конти в том, что всегда будет рада ему, и что двери ее поместья всегда для него открыты. Тот был польщен и обещал навестить ее, как только у него появится такая возможность. «И мы навестим мою семью. Будет занятно взглянуть на их лица. Будут ли они рады мне, или же прогонят меня с порога? Но разве это важно? Я буду счастлива, несмотря ни на что!» – задумалась в тот момент Хелен, попивая вино и пряча за бокалом загадочную улыбку.
За ужином Хелен и ее тайный возлюбленный не переглядывались, не смотрели друг на друга и изо всех сил притворялись, что не имеют друг к другу ни малейшего интереса. Гости беседовали об Италии, о вине, расспрашивали графа о его книге, о его мнении об Англии, его дальнейших планах… Граф был Солнцем, и планеты-гости вращались вокруг него, не умолкая, но мистер Конти давно привык к такой популярности и не испытывал ни капли неловкости.
Десерт решили откушать после танцев: ни у кого из гостей не было сил на сладкое, и они с предвкушением ждали, когда смогут показать свое танцевальное мастерство в большом бальном зале, обставленном на итальянский манер. А так как вечер был наполнен духом Италии, гости танцевали лишь итальянские танцы: открыли этот небольшой бал грациозной, медленной паваной, затем последовали энергичная сальтарелла, быстрая гальярда, и закрыли его плавной бергамаской. После каждого танца разражались громкие рукоплескания, а хозяйка дома с восторгом наблюдала за тем, как наполнился самой настоящей Италией ее тихий английский дом. Граф станцевал первый танец с одной из подружек Луизы (к ее великому неудовольствию), последующие танцы – с замужними женщинами помоложе, и последний танец посвятил Хелен. Они танцевали в зале полном людей, но видели лишь друг друга.
Скоро… Совсем скоро, через несколько часов они сбегут в мир счастья и любви!
Когда умолкла последняя нота бермагаски, гости разошлись, кто куда – перевести дыхание и посплетничать.
– Я жду тебя на балконе, за статуей пышной нимфы! – прошептал Рафаэле своей возлюбленной, расставаясь с ней после танца.
– Я буду там через несколько минут! – также шепотом пообещала ему та.
На этом они разошлись, и Хелен направилась к родителям, чтобы выпить с ними бокал пуншу, а также коротко побеседовать с ними о банальностях. Лишь затем Хелен заявила, что нуждается в свежем воздухе, отдала отцу пустой бокал и направилась на балкон.
Она считала, что эта встреча на балконе, за нимфой, в разгар ужина, была очень рискованной, но понимала, что Рафаэле желает сказать ей что-то важное, раз отчаялся на такую очевидную опасность быть замеченными.
Хелен не ошиблась: ее возлюбленный выглядел весьма взбудораженным и взволнованным. Едва Хелен появилась на балконе, он схватил ее за руку, повел за нимфу и поцеловал ее.
– Не здесь! Нас могут заметить! – шикнула на него Хелен, однако получая острое удовольствие от этой рискованной игры.
– Моя сицилийская роза! Ты так прекрасна! – пылко прошептал Рафаэле и вновь поцеловал ее губы. – Через полчаса подадут десерт, и после того, как ты откушаешь его, извинись перед гостями и жди меня в моем кабинете. Придумай что-нибудь… Скажи, что тебе стало дурно.
– Я так и сделаю, любовь моя, – усмехнулась Хелен, но ее улыбка померкла. – Но мой отец… Я должна попрощаться с ним. Я должна хотя бы поцеловать его прежде, чем покину навсегда.
– Конечно, моя голубка, но затем тебе нужно будет прийти в мой кабинет. Там, под столом, под бумагами, спрятана твоя сумка. Я прийду немного позже тебя. На заднем дворе нас будет ждать карета графини…
– О, Боже, она ведь поймет, что стала невольной соучастницей нашего побега! – только сейчас поняла Хелен, и ей стало неловко оттого, что она использует доброту этой старой леди в свою пользу, к тому же, причиняя вред ее здоровью и репутации.
– Графиня – итальянка в душе, и она поймет, – настойчиво сказал Рафаэле. – Не беспокойся об этом!
Хелен молча кивнула.
– Нам нужно возвращаться в зал. Я встречу тебя в кабинете, моя Хелен! – Граф вновь подарил Хелен поцелуй, и они решительно вышли из-за нимфы, но тотчас остановились.
На них смотрели зеленые, как изумруды, глаза.
Это была Вивиан. На ее губах играла полуулыбка, а ее брови были приподняты в удивлении. Рядом с ней стоял ее супруг – высокий и красивый герцог Найтингейл.
«О, Господи, она все поняла!» – пронеслось в разуме Хелен.
Кровь прилила к вискам, и ей сделалось жарко. Она поспешно отступила от графа на шаг и вынужденно улыбнулась.
– Вивиан! О, прошу прощения, Ваша Светлость! Вы здесь! – удивленно воскликнула Хелен и сделала книксен герцогине и ее супругу.
– Добрый вечер, мисс. – Герцог приветливо улыбнулся и кивнул. Затем он и граф обменялись кивками.
Вивиан улыбнулась и кивнула графу Конти. Тот принес ей низкий поклон, но не сказал ни слова.
– Какие дела заставили вас посетить нашу местную глушь? – пытаясь не выдавать голосом своего волнения, спросила Хелен.
– Мы путешествуем в Лондон, и в этот раз решили заехать в ваш очаровательный городок. Мы остановились в местной гостинице, и там услышали о том, что наша знакомая леди Вайнрид устроила знатный ужин. Боюсь, мы приехали без приглашения, но я надеялась увидеть здесь вас, дорогая мисс Валент, – спокойно объяснила Вивиан.
«Она знает? Или нет? Заметила или нет?» – с ужасом думала Хелен, пытаясь прочесть в глазах Вивиан правду. Но та улыбалась и выглядела весьма умиротворенной.
– Позвольте представить вам графа Конти! Он гостит у графини Вайнрид! – поспешила сказать Хелен. – Мистер Конти путешествует по Европе и пишет книги.
– О, мы знакомы. – Вивиан склонила голову на бок и одарила графа широкой улыбкой. – Как поживает ваша супруга, сэр? И, насколько я знаю, у вас имеется двое замечательных сыновей. Они здесь? Я желала бы поприветствовать их. – Она взглянула на Хелен. – Мы познакомились с графом и его семьей, когда отдыхали во Флоренции.
Но Хелен не слышала ее. Она невольно взглянула на своего возлюбленного – ошарашенная и пораженная.
– Моя супруга и сыновья в добром здравии, Ваша Светлость, – немного нервно сказал граф Конти герцогине, не спуская с нее взгляда. – Увы, они не смогли присоединиться ко мне в этой поездке, и они ждут меня дома, во Флоренции.
– Как занятно, мистер Конти! У вас есть супруга и дети? И как же вы умолчали о них? – громко, с наигранным восторгом осведомилась Хелен.
Тот все же взглянул на нее. Его брови были немного нахмурены, а во взгляде читался испуг, смешанный с раскаянием.
– Я писал свою книгу и не думал, что местному обществу будет интересны рассказы о моем скромном семействе, – ответил он, смотря в глаза Хелен.
– Что ж! – Хелен вдруг обнял такой гнев, что она готова была схватить этого обманщика за сюртук и сбросить его вниз с балкона. Но она лишь сжала кулаки и насмешливо улыбнулась: – Ваша супруга, должно быть, безумно скучает по вам, сэр! Как хорошо, что скоро вы вернетесь в ее объятия! – Затем она широко улыбнулась Вивиан. – Как я рада видеть вас, дорогая Вивиан! Ах, какой прекрасный… Просто великолепный сегодня вечер! – Она стремглав направилась в зал.
Хелен прошла мимо всех знакомых, не сказав им не слова. Она вышла в широкий, длинный коридор и зашагала вперед, слыша, как шумит в ее висках полная ненависти кровь.
Мужчина, которого она любила и с которым собиралась сбежать, оказался обманщиком. Лжецом. Настоящим подлецом. Он женат, имеет детей, но лгал ей о своей любви и уговаривал ее стать его супругой в Италии… Супругой? Любовницей!
Мерзавец… Она ненавидит его… Она никогда больше не желает ни видеть его, ни слышать его, ни знать о его существовании!
Вдруг кто-то схватил ее за предплечье.
– Хелен! Позволь мне объяснить!
Это был голос обманщика.
Голос Рафаэле.
Но Хелен не стала слушать его. Она с гневом вырвалась из его хватки и продолжила идти вперед. Ее душа горела. Мысли испепеляли ее разум. Гнев, ненависть, ярость – она никогда в своей жизни не испытывала эти чувства так сильно и ярко, как сейчас.
– Да, я женат! Но эта женщина была мне навязана! – Рафаэле не убавлял шаг и шел за ней.
– Как жаль! – холодно бросила на это Хелен.
– Я люблю тебя! Тебя одну! – умоляюще воскликнул Рафаэле.
– И поэтому, сэр, вы обманом едва не заманили меня в сети отвратительной низкой жизни любовницы женатого мужчины и отца семейства! – процедила сквозь зубы Хелен.
– Хелен, выслушай меня… – Граф снова схватил ее за руку, но в этот раз Хелен быстро развернулась и оттолкнула его от себя с такой силой, что тот ударился о стену и едва не упал.
– Хелен! Моя прекрасная, страстная роза! – с восторгом и болью прошептал Рафаэле.
В глазах Хелен помутилось. Все вокруг пропало. Ее поглотило Адское пламя, в котором она утонула, в котором горела до костей, до пепла…
