Все эти три весенних месяца Хелен и граф Конти тайно встречались, проводили вместе каждый день, даже в дни его болезни: они вели беседы – томные, страстные, романтические, порой они танцевали в большом парке поместья графини, зная, что этот парк всегда пуст, и что в последнее время сама хозяйка Висперин-Пайнс-Манор совсем не покидает своей комнаты.
Эти три месяца были самыми счастливыми в жизни Хелен, и она не замечала ни холодности матери, ни насмешек Луизы, которые все же продолжились, несмотря на ее извинение и обещание. Мир изменился. Окрасился красками, которые Хелен раньше не замечала.
Рафаэле. Он был центром ее вселенной и единственной персоной, о которой она думала и о ком мечтала. Каждый проведенный с ним час, каждое его прикосновение, каждое слово – все это уверяло ее в том, что он останется, что теперь, заполучив ее любовь, он не сможет уехать. Он никогда не бросит ее. Так она считала раньше. И пусть он настаивал на том, что он увезет ее во Флоренцию, Хелен относилась к этим речам с пренебрежением и неверием.
Он никогда не покинет ее. Так Хелен думала до этого часа. И поэтому заявление Рафаэле заставило ее испытать самый настоящий шок. Она не желала верить… Но его глаза, в которых она ясно видела решительность, сказали ей, что надежды больше нет – послезавтра он уезжает в Италию. И этим разобьет ей сердце.
Но ведь он говорил ей, и не раз, и не два, а сотню. Когда она решила позволить себе этот роман, эти чувства, Хелен знала о его планах и намерениях вернуться в Италию. Он говорил ей. Честно. Открыто. Так есть ли у нее право злиться на него?
Нет.
И все же она злилась.
Ее душа пылала яростным пламенем любви, ненависти и боли одновременно, а сердце рыдало.
– Вы можете поехать со мной или же остаться здесь без меня! – твердым тоном сказал граф. – Выбор за вами! Я предлагаю вам мои руку и сердце, все, чем я владею, мою душу, мои мысли! Всего себя! Неужели моя сицилийская роза не понимает, что здесь ее ждут только зимы и презрение? Никто на этой проклятой земле не ценит вас, не понимает вас, но вы упрямо желаете остаться! – В его голосе были слышны нотки отчаяния.
– Я благодарна вам за эти прекрасные месяцы, Ваше Сиятельство! – громко прошептала Хелен, мужественно борясь с подступившими к глазам слезами. – И я желаю вам доброго пути! Вот, возьмите! – Она насильно отдала графу написанное им стихотворение, и пошла прочь, но затем, с нервным смехом, поняв, что не может расстаться с этими строками, Хелен вернулась к Рафаэле и забрала у него листок. Затем она положила ладонь на его щеку, прижалась к нему, и, почувствовав, как он обнял ее – крепко, не желая отпускать, она позволила себе насладиться этими последними крохами счастья, оставшимися в ее жизни. Ведь без него это счастье исчезнет, и она больше никогда не познает этого волшебного, всепоглощающего чувства. Она никогда больше не полюбит…
– Хелен, любовь моя, умоляю тебя, поедем со мной! – со слезами на глазах прошептал граф, прижимая ее к своей груди и вдыхая аромат ее волос.
– Я не могу… Да хранит вас Господь, сэр! – Хелен грубо оттолкнула от себя своего возлюбленного и вновь пустилась в бегство.
Она обернулась всего на миг, но ей хватило и этого, чтобы увидеть плоды своего поступка: Рафаэле упал на скамью и уронил голову на руки. Хелен захотелось вернуться, прижать его голову к своей груди, целовать его, шептать слова любви, но в то же время она чувствовала к нему ненависть за то, что он требовал от нее слишком многого и не желал уступать.
Так пусть же уезжает! Пусть исчезнет из ее жизни!
Она забудет его! Разлюбит!
Разлюбит… Забудет…
Из глаз Хелен потекли жгучие слезы, а из горла вырвался тихий, полный боли стон, но она продолжала идти. Она должна была.
Она выбрала свою семью.
«Что бы ни случилось, что бы Луиза ни говорила, и как бы ни вела себя наша мать, я всегда выберу их. Любовь? Любовь проходит, страсть угасает, но семейные связи не умирают никогда. Моя мать дала мне жизнь, а в венах Луизы и Эдмунда течет та же кровь, что и во мне. Кровь важнее любви. Я сделала правильный выбор. К тому же, сбежав с Рафаэле, я нанесла бы удар по душе моего бедного отца… Пусть он уезжает и больше не волнует меня!» – успокаивала себя Хелен, сидя за обеденным столом, вместе со своей семьей, и рассеянно перебирая вилкой нежное мясо ягненка, поданного с овощами и соусом. У нее не было аппетита. Совсем.
– Ты сегодня очень молчалива, моя дорогая, – осторожно заметил мистер Валент. Как обычно, он сидел во главе стола и замечал все оттенки и выражения лиц своих домочадцев. От него не укрылась задумчивость старшей дочери и глубокая складка, пролегшая меж ее черными бровями, которая выдавала ее скрытое напряжение.
– Наша Хелен просто замечталась, отец, – невинным голосом сказала Луиза.
– Что? – Сердце Хелен громко застучало. Она невольно взглянула на сестру: Луиза знает? Но откуда? Как она узнала?
– И о чем же ты мечтаешь, Хелен? – улыбнулся отец.
– Она мечтает о том, чтобы приехал мистер Дарси и забрал ее в свое прекрасное богатое поместье Пемберли, отец, – не дав Хелен раскрыть рта, ответила за нее Луиза.
– Луиза, кушай и дай мне послушать Хелен! – строго обратился к ней мистер Валент, немного раздраженный вольностью своей младшей дочери. Луиза хмыкнула и пожала плечами. – Так что, Хелен? О чем это ты так замечталась? – мягко спросил он.
– Я не мечтаю, отец. Я размышляю, – призналась Хелен. Она была рада, что отец спросил ее, ведь ей нужны были ответы. Прямо сейчас. Что важнее: любовь или семья. – Недавно я прочла одну занимательную книгу о молодой английской дворянке, которая полюбила французского посла. Это была настоящая любовь, и они мечтали пожениться, но он желал увезти ее в Париж, а она не смогла оставить свою семью и отказала ему.
– И? – приподняла брови Луиза.
– И я размышляю о том, что важнее: семья или любовь, – ответила ей Хелен. – Что бы ты выбрала в такой ситуации, Луиза?
– Ответ прост: я уехала бы с ним в Париж и писала бы отцу и матери долгие письма, чтобы не особо расстраивались моему выбору, – ни секунды не думая над вопросом, тотчас ответила Луиза.
– Ты и вправду оставила бы твою бедную мать? – недовольно ахнула миссис Валент.
– Это моя жизнь, матушка, и вы не можете держать меня при себе до самой вашей смерти! – твердо ответила ей Луиза.
– Но неужели тебе не было бы жаль оставить позади и меня с Эдмундом? – удивилась Хелен.
– Будь у меня возможность стать супругой французского дипломата и жить в Париже? – Луиза издала тонкий смешок. – Конечно, не жаль!
– Но наш отец против того, чтобы мы покидали Англию, – осторожно сказала Хелен, подбираясь к самому главному. – Не правда ли, отец?
– Даже предположение и эта пустая беседа о подобном браке выводит меня из себя! – угрюмо ответил мистер Валент. – Семья – вот, что для меня главное, вот, что имеет наивысшую ценность! Если ты уедешь во Францию, Луиза, ты навсегда покинешь семейство Валент и твою родную землю, и это было бы стыдом и позором…
– Но как же Федерико? – мягко перебила его Хелен. – Он встретил Офелию и отдал ей свои сердце и жизнь.
– Думаю, мне пора поведать вам кое-что, мои дорогие, чтобы эти романтические бредни и иллюзии исчезли из ваших красивых головок! – Мистер Валент отложил от себя вилку и нож, пригубил вина, а затем обвел свое семейство внимательным взглядом. – История Федерико Валенти и его супруги Офелии окружена романтизмом. Он встретил ее, английский снежный цветок, и эта девушка стала его супругой, его верной спутницей жизни. Ради нее он позабыл о Сицилии и остался здесь, в далекой, чужой для него Англии. Звучит, как занимательный женский роман, не правда ли?
– Звучит очень красиво и романтично, отец, – улыбнулась Хелен, не понимая, к чему он ведет.
– Вам, мой дорогой супруг, нужно написать их историю. Ах, только представьте какая любовь! – мечтательно сказала миссис Валент.
– Да, да, очень и очень романтично, – поддакнула Луиза и вновь принялась за свою еду.
– Эдмунд? Что скажешь на это ты? – спросил мистер Валент сына.
– Звучит не так уж плохо, отец, – неуверенно ответил тот.
– Так я и думал, – хмыкнул мистер Валент. – А теперь слушайте правду: Федерико Валенти был неудержим в своей южной страсти и заводил романы со всеми придворными дамами: незамужними, замужними – все то же. Но, к несчастию для него, одна из соблазненных им бедняжек, а именно Офелия, понесла, и королева, под страхом казни, приказала им пожениться. Обоих с позором выгнали из дворца и закрыли в этом далеком, одиноком на то время поместье. Федерико и Офелия ненавидели друг друга, и после того, как родился их единственный сын, они жили, как враги, и больше детей у них не было. Вот и вся история. – Мистер Валент поднялся со стола. – Ваши иллюзии и девичьи бредни отняли у меня весь аппетит!
Несколько секунд за столом царила неловкая тишина. Хелен и Луиза изумленно переглянулись. Эдмунд равнодушно хмыкнул и вернулся к своей тарелке.
– Какой стыд! Какой скандал! – Миссис Валент была так ошеломлена этой правдой о предке супруга, что даже приложила ладонь к сердцу.
– И вы скрывали это он нас, отец? Почему? – ахнула Хелен.
«Рафаэле был прав… Он был прав! А я так обиделась на него тогда!» – пронеслось в ее разуме.
– Романтическая история любви звучит получше истории о распутнике и забеременевшей от него глупой девчонке, – как ни в чем не бывало ответил мистер Валент. – Но об этом никто и никогда не узнает. Правда, Нэнси? – Он строго взглянул на горничную, стоящую у двери с широко распахнутыми от удивления глазами.
– Правда, сэр! Я не скажу ни слова! Никому! Клянусь Матерью Девой Марией! – Нэнси осенила себя крестом.
– Что ж, прекрасно! – улыбнулся ей мистер Валент. – Потому что, если ты все же решишься испортить репутацию семейства Валент, это будет мое слово против твоего: слово дворянина против слова прислуги. Тебе не только не поверят, но и никто не пожелает взять на работу сплетницу.
– Я понимаю, сэр! – Нэнси проглотила ком в горле. Ее лицо было белым, как мел.
Хозяин дома довольно ухмыльнулся и покинул столовую.
– Нет, нет, дорогой супруг, постойте-ка! – Миссис Валент бросилась вслед за своим мужем.
– О, Боже мой! – ошеломленно обратилась Хелен к сестре. – Кто бы знал?
– Все тайное когда-нибудь да стает явным, – загадочно ответила на это Луиза.
– Ты на что-то намекаешь? – недовольно бросила Хелен, вновь подумав, что Луиза, возможно, знала о ее романе с графом Конти.
– Ты такая странная сегодня, Хелен! – Луиза пригубила вина. – И книги, которые ты читаешь, я нахожу очень глупыми!
– То есть, если к тебе посватается французский или итальянский дворянин, ты так просто, даже не раздумывая, уедешь с ним? Покинешь всех нас? – покачала головой Хелен.
– У тебя есть сомнения на этот счет? – Луиза очаровательно улыбнулась и продолжила свою трапезу.
– Я хочу десерт! – громко заявил Эдмунд.
– Мисс Валент? – робко осведомилась Нэнси у Хелен. В отсутствие матери, хозяйкой была она. – Принести мистеру Валенту десерт?
– И мне! – сказала Луиза.
Хелен не знала, что ответить: ее мысли были в другом месте. Они были с Федерико, с Рафаэле, где угодно, но не здесь.
– Хелен! Прикажи Нэнси подать десерт! – недовольно воскликнула Луиза, видя, что ее сестра вновь глубоко задумалась.
– Подай десерт, Нэнси, – приказала Хелен, поднимаясь из-за стола. – Но я пойду в свою комнату… Вся эта правда о нашем предке Федерико помутнила мой разум!
Хелен быстро поднялась в свои покои, закрыла дверь на ключ, а затем упала на колени, перед кроватью, схватила голову руками и зажмурила глаза.
Вопросы, на которые она искала ответы, она не только не получила, но и утонула в омуте новых и еще более темных.
Остаток дня прошел спокойно, но Хелен провела его в своей комнате, думая о Рафаэле и его отъезде, о Федерико и его черной душе, о бедной Офелии, которая опозорила свой род внебрачной беременностью от распутника… Образ ее прародителя, которого она обожала и которого вознесла на такой высокий, недоступный пьедестал, оказался обычным похотливым ловеласом, которого силой заставили жениться на его наивной жертве… На «бледной и невзрачной англичанке», как выразился ее возлюбленный итальянец. Она слышала историю любви Офелии и Федерико с самого детства и всю свою жизнь верила во всепоглощающую, разрушающую все преграды любовь… Миф… Все это просто миф! Пыль! Ложь!
«Но мой Рафаэле не такой… Он прекрасен душой и горд сердцем. Он желает жениться на мне не потому, что его принуждают к этому браку под страхом смерти, но потому, что любит меня – горячо и пылко, как может любить лишь итальянец!» – подумала Хелен, и в ее душе разлилось сладко-горькое чувство, которое она желала бы прогнать из своих вен, но которое приносило ей удовольствие… Удовольствие и счастье того, что она была любима. По-настоящему.
Но даже теперь, когда ей открылась правда о происхождении Валентов, и особенно после того, как отреагировал ее отец на эгоистичные слова Луизы о ее готовности покинуть семью и Англию, Хелен твердо уверилась в том, что не кинется на зов сердца, а останется здесь, в Брайстед-Манор. В Англии. Так далеко от Рафаэле. Одинокая и несчастная.
– Мисс Валент! Вас желают видеть к ужину! – После робкого стука в дверь послышался голос Нэнси.
– Уже? – Хелен не заметила, как прошло время, поэтому была удивлена тем, что провела в своей комнате так много часов.
– Желаете, чтобы я помогла вам сменить платье, мисс? – осведомилась Нэнси.
– Да, да. Входи. – Хелен поднялась с кровати, подошла к своему большому шкафу, достала оттуда бордовое муслиновое платье с рукавами-фонариками, сшитое для нее прошлой весной, и подала его Нэнси.
Смена утренних и вечерних платьев строго соблюдалась в Брайстед-Манор. Это было частью этикета, и хозяйка дома настаивала, что наряд в течение дня меняли не только дамы, но и джентльмены. Именно так заведено в дворянских семьях, пусть даже они живут не в огромном городе, а в маленьком городке, больше похожем на большую деревню.
Через полчаса Хелен спустилась в гостиную, где ее уже ждали. Как обычно, к ужину, все Валенты были элегантно и немного нарядно одеты, и бордовое платье Хелен гармонично оттеняло темно-синее платье Луизы. Но в одном из кресел Хелен заметила новое лицо – незнакомого ей пожилого мужчины, а тот, в свою очередь, едва увидев старшую мисс Валент, поспешно поднялся с кресла и принес девушке глубокий поклон, из которого с трудом и тихим кряхтением выровнял спину. Он был одет в элегантный, но несколько старомодный наряд, похожий на те, что мистер Валент носил три года назад. У него были жидкие, с залысинами седые волосы, седые усы, глубокие морщины, но глаза у него были добрыми и немного усталыми.
– Мистер Арчибальд Фенмор к вашим услугам, мисс! – громко заявил гость, подойдя к Хелен и, без разрешения взял ее ладонь в свою и прикоснулся к ней своими узкими, сухими губами.
– Рада знакомству, сэр, – вежливо, но с нескольким испугом сказала Хелен, делая книксен.
– Сэр Фенмор – один из друзей твоего дяди, моего дорогого старшего брата, – сдержанно объяснила миссис Валент. Она почему-то широко улыбалась, и Хелен невольно подумала, что, должно быть, щеки матери болят, удерживая такую улыбку.
Эти три месяца были самыми счастливыми в жизни Хелен, и она не замечала ни холодности матери, ни насмешек Луизы, которые все же продолжились, несмотря на ее извинение и обещание. Мир изменился. Окрасился красками, которые Хелен раньше не замечала.
Рафаэле. Он был центром ее вселенной и единственной персоной, о которой она думала и о ком мечтала. Каждый проведенный с ним час, каждое его прикосновение, каждое слово – все это уверяло ее в том, что он останется, что теперь, заполучив ее любовь, он не сможет уехать. Он никогда не бросит ее. Так она считала раньше. И пусть он настаивал на том, что он увезет ее во Флоренцию, Хелен относилась к этим речам с пренебрежением и неверием.
Он никогда не покинет ее. Так Хелен думала до этого часа. И поэтому заявление Рафаэле заставило ее испытать самый настоящий шок. Она не желала верить… Но его глаза, в которых она ясно видела решительность, сказали ей, что надежды больше нет – послезавтра он уезжает в Италию. И этим разобьет ей сердце.
Но ведь он говорил ей, и не раз, и не два, а сотню. Когда она решила позволить себе этот роман, эти чувства, Хелен знала о его планах и намерениях вернуться в Италию. Он говорил ей. Честно. Открыто. Так есть ли у нее право злиться на него?
Нет.
И все же она злилась.
Ее душа пылала яростным пламенем любви, ненависти и боли одновременно, а сердце рыдало.
– Вы можете поехать со мной или же остаться здесь без меня! – твердым тоном сказал граф. – Выбор за вами! Я предлагаю вам мои руку и сердце, все, чем я владею, мою душу, мои мысли! Всего себя! Неужели моя сицилийская роза не понимает, что здесь ее ждут только зимы и презрение? Никто на этой проклятой земле не ценит вас, не понимает вас, но вы упрямо желаете остаться! – В его голосе были слышны нотки отчаяния.
– Я благодарна вам за эти прекрасные месяцы, Ваше Сиятельство! – громко прошептала Хелен, мужественно борясь с подступившими к глазам слезами. – И я желаю вам доброго пути! Вот, возьмите! – Она насильно отдала графу написанное им стихотворение, и пошла прочь, но затем, с нервным смехом, поняв, что не может расстаться с этими строками, Хелен вернулась к Рафаэле и забрала у него листок. Затем она положила ладонь на его щеку, прижалась к нему, и, почувствовав, как он обнял ее – крепко, не желая отпускать, она позволила себе насладиться этими последними крохами счастья, оставшимися в ее жизни. Ведь без него это счастье исчезнет, и она больше никогда не познает этого волшебного, всепоглощающего чувства. Она никогда больше не полюбит…
– Хелен, любовь моя, умоляю тебя, поедем со мной! – со слезами на глазах прошептал граф, прижимая ее к своей груди и вдыхая аромат ее волос.
– Я не могу… Да хранит вас Господь, сэр! – Хелен грубо оттолкнула от себя своего возлюбленного и вновь пустилась в бегство.
Она обернулась всего на миг, но ей хватило и этого, чтобы увидеть плоды своего поступка: Рафаэле упал на скамью и уронил голову на руки. Хелен захотелось вернуться, прижать его голову к своей груди, целовать его, шептать слова любви, но в то же время она чувствовала к нему ненависть за то, что он требовал от нее слишком многого и не желал уступать.
Так пусть же уезжает! Пусть исчезнет из ее жизни!
Она забудет его! Разлюбит!
Разлюбит… Забудет…
Из глаз Хелен потекли жгучие слезы, а из горла вырвался тихий, полный боли стон, но она продолжала идти. Она должна была.
Она выбрала свою семью.
***
«Что бы ни случилось, что бы Луиза ни говорила, и как бы ни вела себя наша мать, я всегда выберу их. Любовь? Любовь проходит, страсть угасает, но семейные связи не умирают никогда. Моя мать дала мне жизнь, а в венах Луизы и Эдмунда течет та же кровь, что и во мне. Кровь важнее любви. Я сделала правильный выбор. К тому же, сбежав с Рафаэле, я нанесла бы удар по душе моего бедного отца… Пусть он уезжает и больше не волнует меня!» – успокаивала себя Хелен, сидя за обеденным столом, вместе со своей семьей, и рассеянно перебирая вилкой нежное мясо ягненка, поданного с овощами и соусом. У нее не было аппетита. Совсем.
– Ты сегодня очень молчалива, моя дорогая, – осторожно заметил мистер Валент. Как обычно, он сидел во главе стола и замечал все оттенки и выражения лиц своих домочадцев. От него не укрылась задумчивость старшей дочери и глубокая складка, пролегшая меж ее черными бровями, которая выдавала ее скрытое напряжение.
– Наша Хелен просто замечталась, отец, – невинным голосом сказала Луиза.
– Что? – Сердце Хелен громко застучало. Она невольно взглянула на сестру: Луиза знает? Но откуда? Как она узнала?
– И о чем же ты мечтаешь, Хелен? – улыбнулся отец.
– Она мечтает о том, чтобы приехал мистер Дарси и забрал ее в свое прекрасное богатое поместье Пемберли, отец, – не дав Хелен раскрыть рта, ответила за нее Луиза.
– Луиза, кушай и дай мне послушать Хелен! – строго обратился к ней мистер Валент, немного раздраженный вольностью своей младшей дочери. Луиза хмыкнула и пожала плечами. – Так что, Хелен? О чем это ты так замечталась? – мягко спросил он.
– Я не мечтаю, отец. Я размышляю, – призналась Хелен. Она была рада, что отец спросил ее, ведь ей нужны были ответы. Прямо сейчас. Что важнее: любовь или семья. – Недавно я прочла одну занимательную книгу о молодой английской дворянке, которая полюбила французского посла. Это была настоящая любовь, и они мечтали пожениться, но он желал увезти ее в Париж, а она не смогла оставить свою семью и отказала ему.
– И? – приподняла брови Луиза.
– И я размышляю о том, что важнее: семья или любовь, – ответила ей Хелен. – Что бы ты выбрала в такой ситуации, Луиза?
– Ответ прост: я уехала бы с ним в Париж и писала бы отцу и матери долгие письма, чтобы не особо расстраивались моему выбору, – ни секунды не думая над вопросом, тотчас ответила Луиза.
– Ты и вправду оставила бы твою бедную мать? – недовольно ахнула миссис Валент.
– Это моя жизнь, матушка, и вы не можете держать меня при себе до самой вашей смерти! – твердо ответила ей Луиза.
– Но неужели тебе не было бы жаль оставить позади и меня с Эдмундом? – удивилась Хелен.
– Будь у меня возможность стать супругой французского дипломата и жить в Париже? – Луиза издала тонкий смешок. – Конечно, не жаль!
– Но наш отец против того, чтобы мы покидали Англию, – осторожно сказала Хелен, подбираясь к самому главному. – Не правда ли, отец?
– Даже предположение и эта пустая беседа о подобном браке выводит меня из себя! – угрюмо ответил мистер Валент. – Семья – вот, что для меня главное, вот, что имеет наивысшую ценность! Если ты уедешь во Францию, Луиза, ты навсегда покинешь семейство Валент и твою родную землю, и это было бы стыдом и позором…
– Но как же Федерико? – мягко перебила его Хелен. – Он встретил Офелию и отдал ей свои сердце и жизнь.
– Думаю, мне пора поведать вам кое-что, мои дорогие, чтобы эти романтические бредни и иллюзии исчезли из ваших красивых головок! – Мистер Валент отложил от себя вилку и нож, пригубил вина, а затем обвел свое семейство внимательным взглядом. – История Федерико Валенти и его супруги Офелии окружена романтизмом. Он встретил ее, английский снежный цветок, и эта девушка стала его супругой, его верной спутницей жизни. Ради нее он позабыл о Сицилии и остался здесь, в далекой, чужой для него Англии. Звучит, как занимательный женский роман, не правда ли?
– Звучит очень красиво и романтично, отец, – улыбнулась Хелен, не понимая, к чему он ведет.
– Вам, мой дорогой супруг, нужно написать их историю. Ах, только представьте какая любовь! – мечтательно сказала миссис Валент.
– Да, да, очень и очень романтично, – поддакнула Луиза и вновь принялась за свою еду.
– Эдмунд? Что скажешь на это ты? – спросил мистер Валент сына.
– Звучит не так уж плохо, отец, – неуверенно ответил тот.
– Так я и думал, – хмыкнул мистер Валент. – А теперь слушайте правду: Федерико Валенти был неудержим в своей южной страсти и заводил романы со всеми придворными дамами: незамужними, замужними – все то же. Но, к несчастию для него, одна из соблазненных им бедняжек, а именно Офелия, понесла, и королева, под страхом казни, приказала им пожениться. Обоих с позором выгнали из дворца и закрыли в этом далеком, одиноком на то время поместье. Федерико и Офелия ненавидели друг друга, и после того, как родился их единственный сын, они жили, как враги, и больше детей у них не было. Вот и вся история. – Мистер Валент поднялся со стола. – Ваши иллюзии и девичьи бредни отняли у меня весь аппетит!
Несколько секунд за столом царила неловкая тишина. Хелен и Луиза изумленно переглянулись. Эдмунд равнодушно хмыкнул и вернулся к своей тарелке.
– Какой стыд! Какой скандал! – Миссис Валент была так ошеломлена этой правдой о предке супруга, что даже приложила ладонь к сердцу.
– И вы скрывали это он нас, отец? Почему? – ахнула Хелен.
«Рафаэле был прав… Он был прав! А я так обиделась на него тогда!» – пронеслось в ее разуме.
– Романтическая история любви звучит получше истории о распутнике и забеременевшей от него глупой девчонке, – как ни в чем не бывало ответил мистер Валент. – Но об этом никто и никогда не узнает. Правда, Нэнси? – Он строго взглянул на горничную, стоящую у двери с широко распахнутыми от удивления глазами.
– Правда, сэр! Я не скажу ни слова! Никому! Клянусь Матерью Девой Марией! – Нэнси осенила себя крестом.
– Что ж, прекрасно! – улыбнулся ей мистер Валент. – Потому что, если ты все же решишься испортить репутацию семейства Валент, это будет мое слово против твоего: слово дворянина против слова прислуги. Тебе не только не поверят, но и никто не пожелает взять на работу сплетницу.
– Я понимаю, сэр! – Нэнси проглотила ком в горле. Ее лицо было белым, как мел.
Хозяин дома довольно ухмыльнулся и покинул столовую.
– Нет, нет, дорогой супруг, постойте-ка! – Миссис Валент бросилась вслед за своим мужем.
– О, Боже мой! – ошеломленно обратилась Хелен к сестре. – Кто бы знал?
– Все тайное когда-нибудь да стает явным, – загадочно ответила на это Луиза.
– Ты на что-то намекаешь? – недовольно бросила Хелен, вновь подумав, что Луиза, возможно, знала о ее романе с графом Конти.
– Ты такая странная сегодня, Хелен! – Луиза пригубила вина. – И книги, которые ты читаешь, я нахожу очень глупыми!
– То есть, если к тебе посватается французский или итальянский дворянин, ты так просто, даже не раздумывая, уедешь с ним? Покинешь всех нас? – покачала головой Хелен.
– У тебя есть сомнения на этот счет? – Луиза очаровательно улыбнулась и продолжила свою трапезу.
– Я хочу десерт! – громко заявил Эдмунд.
– Мисс Валент? – робко осведомилась Нэнси у Хелен. В отсутствие матери, хозяйкой была она. – Принести мистеру Валенту десерт?
– И мне! – сказала Луиза.
Хелен не знала, что ответить: ее мысли были в другом месте. Они были с Федерико, с Рафаэле, где угодно, но не здесь.
– Хелен! Прикажи Нэнси подать десерт! – недовольно воскликнула Луиза, видя, что ее сестра вновь глубоко задумалась.
– Подай десерт, Нэнси, – приказала Хелен, поднимаясь из-за стола. – Но я пойду в свою комнату… Вся эта правда о нашем предке Федерико помутнила мой разум!
Хелен быстро поднялась в свои покои, закрыла дверь на ключ, а затем упала на колени, перед кроватью, схватила голову руками и зажмурила глаза.
Вопросы, на которые она искала ответы, она не только не получила, но и утонула в омуте новых и еще более темных.
Глава 35
Остаток дня прошел спокойно, но Хелен провела его в своей комнате, думая о Рафаэле и его отъезде, о Федерико и его черной душе, о бедной Офелии, которая опозорила свой род внебрачной беременностью от распутника… Образ ее прародителя, которого она обожала и которого вознесла на такой высокий, недоступный пьедестал, оказался обычным похотливым ловеласом, которого силой заставили жениться на его наивной жертве… На «бледной и невзрачной англичанке», как выразился ее возлюбленный итальянец. Она слышала историю любви Офелии и Федерико с самого детства и всю свою жизнь верила во всепоглощающую, разрушающую все преграды любовь… Миф… Все это просто миф! Пыль! Ложь!
«Но мой Рафаэле не такой… Он прекрасен душой и горд сердцем. Он желает жениться на мне не потому, что его принуждают к этому браку под страхом смерти, но потому, что любит меня – горячо и пылко, как может любить лишь итальянец!» – подумала Хелен, и в ее душе разлилось сладко-горькое чувство, которое она желала бы прогнать из своих вен, но которое приносило ей удовольствие… Удовольствие и счастье того, что она была любима. По-настоящему.
Но даже теперь, когда ей открылась правда о происхождении Валентов, и особенно после того, как отреагировал ее отец на эгоистичные слова Луизы о ее готовности покинуть семью и Англию, Хелен твердо уверилась в том, что не кинется на зов сердца, а останется здесь, в Брайстед-Манор. В Англии. Так далеко от Рафаэле. Одинокая и несчастная.
– Мисс Валент! Вас желают видеть к ужину! – После робкого стука в дверь послышался голос Нэнси.
– Уже? – Хелен не заметила, как прошло время, поэтому была удивлена тем, что провела в своей комнате так много часов.
– Желаете, чтобы я помогла вам сменить платье, мисс? – осведомилась Нэнси.
– Да, да. Входи. – Хелен поднялась с кровати, подошла к своему большому шкафу, достала оттуда бордовое муслиновое платье с рукавами-фонариками, сшитое для нее прошлой весной, и подала его Нэнси.
Смена утренних и вечерних платьев строго соблюдалась в Брайстед-Манор. Это было частью этикета, и хозяйка дома настаивала, что наряд в течение дня меняли не только дамы, но и джентльмены. Именно так заведено в дворянских семьях, пусть даже они живут не в огромном городе, а в маленьком городке, больше похожем на большую деревню.
Через полчаса Хелен спустилась в гостиную, где ее уже ждали. Как обычно, к ужину, все Валенты были элегантно и немного нарядно одеты, и бордовое платье Хелен гармонично оттеняло темно-синее платье Луизы. Но в одном из кресел Хелен заметила новое лицо – незнакомого ей пожилого мужчины, а тот, в свою очередь, едва увидев старшую мисс Валент, поспешно поднялся с кресла и принес девушке глубокий поклон, из которого с трудом и тихим кряхтением выровнял спину. Он был одет в элегантный, но несколько старомодный наряд, похожий на те, что мистер Валент носил три года назад. У него были жидкие, с залысинами седые волосы, седые усы, глубокие морщины, но глаза у него были добрыми и немного усталыми.
– Мистер Арчибальд Фенмор к вашим услугам, мисс! – громко заявил гость, подойдя к Хелен и, без разрешения взял ее ладонь в свою и прикоснулся к ней своими узкими, сухими губами.
– Рада знакомству, сэр, – вежливо, но с нескольким испугом сказала Хелен, делая книксен.
– Сэр Фенмор – один из друзей твоего дяди, моего дорогого старшего брата, – сдержанно объяснила миссис Валент. Она почему-то широко улыбалась, и Хелен невольно подумала, что, должно быть, щеки матери болят, удерживая такую улыбку.
