Глава 1
Солнце в октябре бывает обманчивым. Оно светит ярко, но не греет – так, играет бликами на лужах и заставляет стекла домов сиять, будто в разгар лета. Сегодняшний день выдался именно таким: обманчиво теплым, чистым, почти радостным. Кленовые листья за окном клиники горели багрянцем, и казалось, что сама природа разоделась в лучшие свои цвета. Только мне сейчас было не до красот.
Я лежала на кушетке, застеленной жесткой простыней, и смотрела в белый потолок. Холодный гель скользнул по животу – доктор привычным движением провел датчиком. На экране монитора возникло серо-белое мельтешение: там, внутри меня, билось нечто размером с фасолину.
Мой ребенок? Нет. Их ребенок.
- Видите вот эту пульсацию? – доктор, молодой мужчина с аккуратной бородкой, обвел указкой на экране крошечную точку. – Это сердечко. Бьется отлично, сто двадцать ударов в минуту. Размер плода соответствует восьми неделям. Все в полном порядке.
- О боже, Игорь, посмотри! – голос блондинки, стоящей справа от кушетки, дрогнул от восторга. Она сжала руку своего мужа так сильно, что побелели костяшки. – Это же… это же наш малыш!
Я покосилась на них краем глаза. Ее звали Вероника, кажется? Или Виктория. Я плохо запоминаю имена людей, которые платят тебе за то, чтобы ты выносила их ребенка. Она была ухоженной до блеска: светлые волосы, уложенные в мягкую волну, дорогой твидовый жакет, идеальный маникюр. Такие женщины не ходят по врачам в обычных очередях – для них кресло гинеколога подают с коньяком и конфетами. Хотя нет, коньяк ей сейчас нельзя. Она же «будущая мама». Как будто.
Игорь стоял чуть позади нее – высокий, статный, как вырезанный из дорогого дерева. Темные волосы, зачесанные назад, открывали высокий лоб и острые скулы. Глаза – серо-зеленые, холодные, словно северное море в шторм. Даже сейчас, когда доктор показывал на экране чудо зарождения жизни, его лицо оставалось непроницаемым. Только кончики губ чуть приподнялись, когда жена вцепилась в его руку.
- Хорошо, - сказал он негромко. Голос низкий, спокойный, как у человека привыкшего платить и получать результат. – Значит, все идет по графику.
Доктор закивал, продолжая водить датчиком по моему животу. Я лежала не шевелясь. Мне было не больно и не страшно. И даже не стыдно. Только пустота внутри – та самая, ради которой я и согласилась на все это.
Три месяца назад я сидела в своей съемной однушке с видом на помойку и пересчитывала долги на салфетке. Кредит за похороны матери. Долг риелтору, который подсунул квартиру. Проценты, штрафы, пени. Итоговая сумма была такой, что у меня заныло под ложечкой. Я тогда работала на двух работах – днем в кофейне, ночью за компом на фрилансе, и понимала, что не вытяну. Никогда.
Объявление о поиске суррогатной матери я нашла случайно. Или не случайно – такие вещи сами падают в руки, когда тонешь. «Солидная семейная пара, полное медицинское сопровождение, достойное вознаграждение». Я позвонила на следующий же день.
Теперь вот лежу на кушетке, а рядом стоят эти двое. Вероника утирает слезы счастья, Игорь разглядывает меня так, будто я – инкубатор с ногами. Наверное, так и есть. В контракте все четко: я получаю деньги после рождения здорового ребенка и исчезаю из их жизни. Ни имени, ни фото, ни права когда-либо увидеть малыша. Чистая сделка.
Я не думала, что будет легко. Но я не думала и что будет так… никак. Смотрю на экран, на эту крошечную точку, которая через семь месяцев станет человеком, и не чувствую ничего. Ни тепла, ни умиления, ни страха. Только усталость и желание, чтобы этот сеанс поскорее закончился.
- Аглая, вам удобно? – спросил доктор, заметив, что я замерла слишком неподвижно.
- Да, все нормально, - ответила я вежливо.
Голос не дрогнул. Я давно научилась улыбаться, когда внутри пустота. Еще с похорон матери.
- Посмотрите, какое чудо! – Вероника наклонилась ко мне через кушетку, и от ее духов пахнуло пионами. – Вы только представьте, Аглая, это же живой человечек! Вы дарите нам счастье!
Я кивнула, не глядя ей в глаза. Счастье. Дорогое счастье, которое я вынашиваю за деньги, потому что иначе меня выселят из квартиры через два месяца.
- Мы очень благодарны, - добавил Игорь.
Тон его был деловым, но в серо-зеленых глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Или на любопытство. Я не стала разбираться.
Доктор выключил аппарат, промокнул мне живот салфеткой. Я села, поправила халат – здесь, в частной клинике, для суррогатных матерей выдают отдельные, с вышитым логотипом. Вероника тут же протянула мне стакан воды.
- Вам нужно пить больше, - сказала она заботливо. – И отдыхать. Вы наша драгоценность, Аглая.
Драгоценность. Как емко. Драгоценность, которую выбросят, когда вынут алмаз.
Я улыбнулась своей привычной пустой улыбкой:
- Спасибо. Я все помню.
Когда мы вышли из кабинета, солнце уже клонилось к закату. Октябрьское небо над городом было бледно-голубым, почти прозрачным. Ветер шевелил листву на асфальте, гнал ее к водостокам.
Игорь и Вероника остановились у выхода. Она снова взяла его под руку, прижалась плечом. Идиллия. Семья, которая заплатила мне за то, чтобы у них был общий ребенок. Ведь у нее были проблемы с маткой, как объяснили на собеседовании. Или с яйцеклетками? Неважно.
- Завтра в то же время за вами придет водитель, - сказал Игорь, глядя поверх моей головы. – Анализы. Не опаздывайте.
- Хорошо, - ответила я.
Он кивнул и отвернулся. Вероника чмокнула меня в щеку, оставив на коже влажный след от помады, и они зашагали к черному внедорожнику с тонированными стеклами.
Я осталась стоять на крыльце клиники. Подул ветер, и я поежилась в своем тонком пальто. В кармане завибрировал телефон – напоминание от банка о просрочке по кредиту.
Я сбросила уведомление и пошла к автобусной остановке. Через семь месяцев все закончится. Я получу деньги, расплачусь с долгами и уйду. Уйду навсегда. А пока нужно просто терпеть. Лежать на кушетках, глотать витамины и не думать о том, что эта маленькая точка на экране – не моя.
Потому что, если начну думать, но свихнусь.
Октябрьское солнце светило в спину, но не грело. Как и все в этой жизни.
