— Оказывается они разучивают почти все наши песни по той записи! — выяснила Габриэль. — Споём?
— «Куда ты, туда и я»! — ответил я ей словами песни.
Габи повернулась к музыкантам и кивнула. Я не стал просить у них гитару. Мне захотелось исполнить песню с Габи, как исполнял её Крис Норман с Сюзи Кватро: двое влюбленных поют о своих чувствах. Ни в ГДО, ни в Югендпалас на торжественном концерте мы себе этого позволить не могли — военное начальство просто не поняло бы такого «разврата», а вот сейчас место и обстановка были самые подходящие.
Парни заиграли вступление, которого в оригинале не было, но я его добавил, чтобы легче было вступать.
Не сговариваясь, мы обнялись с Габи и слегка раскачиваясь в ритм запели. Вот когда я пожалел, что никто не снимает видео!
Габи не нужно было играть в любовь, как и мне, а откровенные слова песни просто нельзя было исполнять бесстрастно! Глаза Габриэль просто лучились счастьем, когда она смотрела на меня. Наверняка тут сыграло роль и шампанское, которое она впервые попробовала, но надеюсь, всё-таки, что его роль была второстепенной. Я же и без шампанского просто обожал её в этот момент!
В конце песни Габриэль абсолютно не стесняясь заполненного публикой ресторана, обняла меня и надолго припала поцелуем к моим губам. Зал просто взорвался! Немцы всегда очень живо реагируют на проявление человеческих чувств, особенно когда они не наигранные,а искренние.
Мы раскланялись и вернулись за свой столик. Тут же подошёл наш официант с той самой газетой, где на фото были запечатлены мы с Габи.
— А я всё думал, вы это или нет, — немного смущаясь сказал он. — Габриэль я узнал, а вас без формы — нет.Подпишите,пожалуйста фото.
— Ну вот, Габи,твой первый автограф! — улыбнулся я. — Подъём на мировой музыкальный Олимп начался!
— Ну что ты такое выдумываешь, Сашулик? — засмеялась Габи, но взяла протянутую ручку и расписалась.
— И вы, пожалуйста! — пододвинул ко мне газету официант.
— Ну, если вы так настаиваете... — я поставил свой автограф пониже подписи Габи.
— А это вам от нашего заведения за прекрасные песни! — парень протянул ещё одну бутылку шампанского.
— Спасибо большое! — поблагодарил я принимая подарок. — Но нам на сегодня явно достаточно, да моя принцесса?
— А я бы и не отказалась, — неожиданно для меня сказала Габи и я уже собрался было ей объяснить, что перебор со спиртным, тем более в первый раз, чреват последствиями, но встретив её смеющийся взгляд только покачал головой.
— Вот никак не могу сразу разобраться шутишь ты или говоришь серьёзно! Опасный ты человек, Габи!
— Милый, я тебе уже говорила, что тебе с моей стороны никакая опасность не грозит! Никогда и ни при каких обстоятельствах я тебя не обману! — серьёзно сказала Габриэль и тут же добавила: — Ну, разве что немножко буду шутить. Можно?
Я посмотрел на часы. Вечер в ресторане только набирал обороты, но мне было пора. Нужно было доставить Габи домой, сдать с рук на руки моё сокровище и успеть в полк до отбоя. А ведь так сразу от Габи не уйдешь...
— Нам пора? — заметив мой взгляд на часы спросила Габриэль.
Я только скривился, как от зубной боли.
— Такой хороший у нас сегодня вечер, — вздохнула Габи. — Ну, ничего, мы его обязательно повторим, правда же Сашенька?
— Обязательно! — улыбнулся я. — Кстати, ты там что-то говорила о новых словах, которые выучила...
— Ага, заметил наконец! — обрадовалась Габи. — А то я его называю всякими ласковыми словами, а он не реагирует! Это я спросила у нашей учительницы русского языка, как можно называть человека с именем Александр, чтобы это было ему приятно и она мне написала, а я — выучила. Она правильно написала? Тебе нравится?
— Солнце моё, мне нравится твой голос, когда ты со мной говоришь и не важно как ты меня называешь!
— Я что ли зря учила? — надула губки Габриэль.
— Не зря, мне приятно. И можешь губки не дуть, я знаю — ты снова пытаешься меня разыграть.
Габи счастливо рассмеялась!
Я подозвал официанта рассчитаться.
— Вы уже уходите? — на его лице обозначилось явное разочарование. — Ещё ведь очень рано! Мы надеялись, вы ещё споёте ваши песни!
— Возможно, в другой раз, — пожал я плечами. — А сегодня нам пора!
— Но мы можем надеяться, что вы придёте ещё? — настойчиво спросил официант.
— Габи, ты как смотришь на это? Придём сюда ещё раз?
— Я хочу ходить сюда каждый вечер! — ответила Габриэль на-английском и парень расцвел. — Обязательно придём!
— Спасибо вам большое! Будем с нетерпением ждать! С вашего позволения!... — и он пошёл к сцене.
Я не успел понять, что означает это его «с вашего позволения», как он попросил внимания публики и быстро что-то заговорил на немецком иногда указывая на нас. Из всей его речи я уловил только пару раз произнесённое имя Габриэль и «герра Александра». Когда он закончил, публика повернулась в нашу сторону и разразилась аплодисментами.
—Они что, снова благодарят нас за песни? — спросил я у Габи.
— Не только! — улыбнулась она. — Просто этот парень сделал объявление, что в ближайший вечер состоится наше с тобой выступление в этом ресторане!
Я с восхищением посмотрел на парня! Вот это деловая хватка! На ближайшие вечера заполняемость ресторану обеспечена. А парнишка быстренько соскочил со сцены и скрылся в коридорчике за кассой. У них там счёт выписывают, что ли?
Вскоре он появился оттуда с огромным букетом красных роз и направился к нам.
— Разрешите от имени всего нашего персонала преподнести прекрасной фройлян Габриэль этот скромный букет цветов, — сказал он обращаясь одновременно ко мне, как бы за разрешением и к Габи, как виновнице торжества. — Надеемся увидеть вас в скором времени! Ещё раз, примите нашу самую искреннюю благодарность и восхищение вашим талантом!
А парень просто мастер произносить хвалебные речи.
— И вам спасибо за такую высокую оценку нашего творчества и приятную атмосферу вашего прекрасного заведения, — решил я не отставать от парня. — Передайте особую благодарность вашему шеф-повару, всё было очень вкусно! Кстати, об ужине, сколько с нас?
— Что вы, что вы?! — замахал руками парень. — Для меня и моего отца, владельца этого ресторана, было честью иметь у себя таких гостей. Вас всегда ждёт здесь теплый приём и любые блюда на ваш вкус! Естественно, за счёт заведения!
В этот момент из того же коридора показался солидный господин, по манерам которого, я сразу определил хозяина. Он подошёл к нам в тот момент, когда его сын с поклоном вручил букет роз Габриэль.
Она зарделась от удовольствия и изобразила свой коронный книксен. Получался он у неё просто замечательно! Хозяин пожал мне руку и приложился к руке Габи.
— Хорст Вайсман, хозяин этого заведения. — представился он. — А это мой сын — Андрес!
Публика снова зааплодировала. Что-то я раньше не замечал особой сердечности у немцев.. Или просто не обращал внимания? А может просто раньше я играл в чисто солдатском коллективе и от немцев нам перепадали только пиво, иногда шнапс, ну и шницель с жареной картошкой! Не розы же нам было дарить?
Я помог одеться Габи, набросил себе на плечи мою новую куртку и в сопровождении сына хозяина мы направились на выход. У двери я ещё раз пожал Андресу руку и наклонившись сказал на ухо:
— Обязательно сохрани газету с автографами, через несколько лет, а то и раньше, она будет стоить десятки тысяч долларов!
Парень неуверенно улыбнулся, но ответил:
— Я сохраню её для себя!
Не поверил? А вот сам увидит!
Мы вышли из теплого ресторана на свежий воздух улицы. К счастью вечной зимней мотросни не было. Небо очистилось, кое-где были видны звёзды, дышалось легко, а в душе царил праздник! Мы переглянулись с Габи. На её лице блуждала счастливая улыбка.
— Я думаю, тебя не нужно спрашивать, понравился ли тебе вечер, солнце моё? — с улыбкой спросил я. Весь её вид говорил сам за себя.
Она молча прижалась ко мне, забравшись под куртку, которую я специально не застегнул.
— Моё любимое место! — горяча дыша мне в шею прошептала Габриэль. — С того первого вечера, когда я залезла к тебе под шинель.
Она тихонько засмеялась.
— Как тут хорошо... Давай никуда не пойдём, а так и будем здесь стоять...
— И утром горожане обнаружат памятник замёрзшим влюбленным. — в тон ей продолжил я.
— А тебе холодно? — подняла головку Габи. — А вот я сейчас тебя согрею!
Её рука начала движение под моей курткой.
— Габи, я сейчас уроню эту бутылку, — засмеялся я. — И потом греть гораздо удобнее двумя руками! Поэтому лучше мы это отложим до твоего дома.
— Тогда пошли быстрее, а то я очень сильно хочу тебя... — Габи сделала паузу.
— Не продолжай! — остановил я её. — Так звучит очень воодушевляюще!
— Ага, так вон о чём ты мечтаешь! — прищурившись протянула Габи. — А я думала...
— Что ты думала?
— А я думала, это только я тебя хочу!
— Что? — я отстранил её, заглядывая в глаза. — Ты снова за своё?
— А что остаётся делать, — вздохнула Габи. — Если большего от тебя не добиться!
— Габи, ты доиграешься! — почти серьёзно сказал я.
— Я так мечтаю об этом. — грустно сказала она.
— Габи, ну пожалуйста! — взмолился я. — Правда, перестань, я же сойду сейчас с ума!
— И я... — услышал я тихий голосок.
— Так ты не подшучиваешь надо мной?
— Нет, я правда тебя хочу! — Она подняла лицо и я увидел совершенно серьезные глаза. — Очень-очень! — добавила она и потянулась губами.
У меня даже потемнело в глазах от её неистового поцелуя и я не стал отвечать тем же, а постарался погасить это сумасшедшее желание и в себе и у неё. Она ещё какое-то время терзала мои губы, но я держался и постепенно Габи успокоилась, её поцелуи стали нежными и лёгкими. Потом она глубоко, с чуть слышным стоном,вздохнула и затихла у меня на груди.
— Как ты можешь держать в себе это? — услышал я её шёпот. — Я сейчас была готова растерзать тебя. Как хорошо, что ты такой...
— Если бы ты знала, чего это мне стоит... — тихо ответил я.
— А как будет дальше? — Габи снова подняла на меня глаза. — Это теперь будет так всегда? — В её голосе я услышал страх. — Но я так не смогу! Раньше, когда я тебя вспоминала, мне становилось так приятно, я чувствовала себя такой счастливой! Мне хотелось радоваться, петь, тормошить подруг, Тоби. Поэтому я думала о тебе каждую минуту! А теперь? Я буду бояться вспоминать тебя? Но я так не хочу! Я хочу любить тебя, как и раньше! Нет, я хочу тебя любить ещё сильнее! А получается, что нельзя? Что мы будем делать, Саша?
— Не бойся, солнышко моё! — я нежно поцеловал её в оба глаза. — Плохо не будет. Будет ещё лучше! Только давай сейчас об этом говорить не будем. Сейчас нужно успокоится. Но я тебе обещаю, что всё будет хорошо! Мы поговорим с тобой об этом когда я приду в следующий раз и ты всё поймёшь, хорошо?
Габи молча кивнула.
— Пойдём, моя хорошая. Только застегни плащ, холодно же!
— Нет, мне очень жарко. — покачала головой Габи.
Мы обнялись и неспеша пошли в сторону дома Габриэль.
Эта буря чувств застала меня врасплох. Такую Габи я не знал. В прошлый раз у нас до этого так и не дошло и теперь я подозреваю, что из-за моего слишком уравновешенного поведения. Я любил ту Габи, но как-то слишком спокойно. Странно, но секса мне почему-то не нужно было. Хотя Габриэль ничем не показывала, что она против. Видимо поэтому я и не смог «зажечь» Габи. А теперь вот...
По всему выходит, что одними словами и поцелуями не обойтись.
Мы шли по середине дороги, благо машин совсем не было. Немцев вообще после определенного часа встретить на улице было проблематично. Одни уже сидели дома, в кругу семьи, другие отдыхали в гаштетах или клубах. Так что, мы никого по дороге не встретили и только повернув на улицу Габи, почти у её подъезда, я увидел стоящий тентованый «Газ-66». Это мог быть только армейский грузовик.
И чего он тут стоит? Привез кого-то в санбат? Точно, стоит прямо у железных ворот с красной звездой. Санбат располагался почти напротив дома Габи, в двух кирпичных домах, огороженных высокой каменной оградой.
В прошлой жизни мне здесь вырезали аппендицит, когда я уже был на сверхсрочной службе. Интересно, неужели и в этой всё повторится? Прошлый раз молодой лейтенант под наблюдением капитана медицинской службы, овладевал искусством извлечения аппендикса на моём организме и распахал мне живот чуть не в два раза больше необходимого.
Мы подошли к подъезду и Габи продолжая обнимать меня одной рукой легко коснулась губами моей щеки, как она периодически делала это всю дорогу домой, о чём-то думая. Я не мешал ей. Заводить сейчас серьёзный разговор было бы совершенно лишним.
— Эх, вот где справедливость? — раздался из-под тента вдруг голос. — Нас сейчас забросят куда-нибудь в лес, будем сухпай грызть да сосну какую-нибудь обнимать, а этот салабон немецкий смотри какую деваху обнимает! Сейчас завалится с ней в кровать и будет кувыркаться до утра!
Где я слышал этот голос?
Мы подошли совсем близко к «Газону» и стали его обходить. В этот момент «обделённый справедливостью» высунулся по пояс наружу, пожирая глазами Габи. Черная кожанка с катафорами на груди блеснула в свете фонарей.
Да это же ефрейтор Вася с гауптвахты, который рассказывал историю об учениях!
— Вася, смотри не упади! — сказал я ему со смехом, — А то не только глаза сломаешь, но и хребет!
— О, а ты русский, что ли? — вытаращил глаза Вася и только потом до него дошло, что я назвал его по имени. — А ты откуда меня знаешь?
— Так вместе на губе Новый год отмечали! Не помнишь, что ли?
— Сачок!? — пригляделся Василий и глаза его почти сравнялись по размерам с катафорами на груди. — А ты как это? В гражданке! Да ещё и с немкой!
— Добрый вечер! — улыбнулась Габи.
— Мать честная, русская что ли?
— Вася, что ж ты такой невежливый, — с укором сказал я. — С тобой, между прочим здороваются!
— Ой, здрасьте! — спохватился ефрейтор.
— Добрый вечер! — показался Васин напарник из глубины кузова.
— А вы куда на ночь глядя, собрались? — спросил я.
— Да ночной марш сегодня у салаг-водителей! — скривился как от зубной боли ефрейтор. — Закинут на маршрут регулировать до утра.
— Да, перспектива ещё та! — посочувствовал я. — А сюда чего заехали?
— Одному из наших живот скрутило так,что волком воет. — объяснил Вася. — В ПМП только одна таблетка от всех болезней, вот мы его в санбат и завезли. Вон уже наш старлей идёт, сдал пацана, значит. Ну бывай, музыкант! А ты оказался прав — свиделись вот.
Мне вдруг пришла хорошая мысль.
— Держи, Василий, вам она очень пригодится сегодня ночью! — сказал я протягивая бутылку шампанского. — Размочите свой сухпай!
— А как же ты? — спросил ефрейтор, но руку за бутылкой уже протянул. — Вы же с девушкой собрались, ну, того этого... — он запутался и замолчал.
— Нам не надо, мне уже в полк бежать, бери! — я всунул шампанское ему в руку. — Ты только сильно не распространяйся, что меня в гражданке видел. Сам понимаешь...
— Не дурак! — кивнул ефрейтор, бережно прижимая бутылку к груди. — Буду нем, как рыба!
Сомнительно, конечно, но ничего страшного, если сослуживцам поведает историю о «шикарной жизни сачков», он ведь даже не знает, как меня зовут.
— А это вам от меня! — Габриэль с улыбкой протянула две розы.
— «Куда ты, туда и я»! — ответил я ей словами песни.
Габи повернулась к музыкантам и кивнула. Я не стал просить у них гитару. Мне захотелось исполнить песню с Габи, как исполнял её Крис Норман с Сюзи Кватро: двое влюбленных поют о своих чувствах. Ни в ГДО, ни в Югендпалас на торжественном концерте мы себе этого позволить не могли — военное начальство просто не поняло бы такого «разврата», а вот сейчас место и обстановка были самые подходящие.
Парни заиграли вступление, которого в оригинале не было, но я его добавил, чтобы легче было вступать.
Не сговариваясь, мы обнялись с Габи и слегка раскачиваясь в ритм запели. Вот когда я пожалел, что никто не снимает видео!
Габи не нужно было играть в любовь, как и мне, а откровенные слова песни просто нельзя было исполнять бесстрастно! Глаза Габриэль просто лучились счастьем, когда она смотрела на меня. Наверняка тут сыграло роль и шампанское, которое она впервые попробовала, но надеюсь, всё-таки, что его роль была второстепенной. Я же и без шампанского просто обожал её в этот момент!
В конце песни Габриэль абсолютно не стесняясь заполненного публикой ресторана, обняла меня и надолго припала поцелуем к моим губам. Зал просто взорвался! Немцы всегда очень живо реагируют на проявление человеческих чувств, особенно когда они не наигранные,а искренние.
Мы раскланялись и вернулись за свой столик. Тут же подошёл наш официант с той самой газетой, где на фото были запечатлены мы с Габи.
— А я всё думал, вы это или нет, — немного смущаясь сказал он. — Габриэль я узнал, а вас без формы — нет.Подпишите,пожалуйста фото.
— Ну вот, Габи,твой первый автограф! — улыбнулся я. — Подъём на мировой музыкальный Олимп начался!
— Ну что ты такое выдумываешь, Сашулик? — засмеялась Габи, но взяла протянутую ручку и расписалась.
— И вы, пожалуйста! — пододвинул ко мне газету официант.
— Ну, если вы так настаиваете... — я поставил свой автограф пониже подписи Габи.
— А это вам от нашего заведения за прекрасные песни! — парень протянул ещё одну бутылку шампанского.
— Спасибо большое! — поблагодарил я принимая подарок. — Но нам на сегодня явно достаточно, да моя принцесса?
— А я бы и не отказалась, — неожиданно для меня сказала Габи и я уже собрался было ей объяснить, что перебор со спиртным, тем более в первый раз, чреват последствиями, но встретив её смеющийся взгляд только покачал головой.
— Вот никак не могу сразу разобраться шутишь ты или говоришь серьёзно! Опасный ты человек, Габи!
— Милый, я тебе уже говорила, что тебе с моей стороны никакая опасность не грозит! Никогда и ни при каких обстоятельствах я тебя не обману! — серьёзно сказала Габриэль и тут же добавила: — Ну, разве что немножко буду шутить. Можно?
Я посмотрел на часы. Вечер в ресторане только набирал обороты, но мне было пора. Нужно было доставить Габи домой, сдать с рук на руки моё сокровище и успеть в полк до отбоя. А ведь так сразу от Габи не уйдешь...
— Нам пора? — заметив мой взгляд на часы спросила Габриэль.
Я только скривился, как от зубной боли.
— Такой хороший у нас сегодня вечер, — вздохнула Габи. — Ну, ничего, мы его обязательно повторим, правда же Сашенька?
— Обязательно! — улыбнулся я. — Кстати, ты там что-то говорила о новых словах, которые выучила...
— Ага, заметил наконец! — обрадовалась Габи. — А то я его называю всякими ласковыми словами, а он не реагирует! Это я спросила у нашей учительницы русского языка, как можно называть человека с именем Александр, чтобы это было ему приятно и она мне написала, а я — выучила. Она правильно написала? Тебе нравится?
— Солнце моё, мне нравится твой голос, когда ты со мной говоришь и не важно как ты меня называешь!
— Я что ли зря учила? — надула губки Габриэль.
— Не зря, мне приятно. И можешь губки не дуть, я знаю — ты снова пытаешься меня разыграть.
Габи счастливо рассмеялась!
Я подозвал официанта рассчитаться.
— Вы уже уходите? — на его лице обозначилось явное разочарование. — Ещё ведь очень рано! Мы надеялись, вы ещё споёте ваши песни!
— Возможно, в другой раз, — пожал я плечами. — А сегодня нам пора!
— Но мы можем надеяться, что вы придёте ещё? — настойчиво спросил официант.
— Габи, ты как смотришь на это? Придём сюда ещё раз?
— Я хочу ходить сюда каждый вечер! — ответила Габриэль на-английском и парень расцвел. — Обязательно придём!
— Спасибо вам большое! Будем с нетерпением ждать! С вашего позволения!... — и он пошёл к сцене.
Я не успел понять, что означает это его «с вашего позволения», как он попросил внимания публики и быстро что-то заговорил на немецком иногда указывая на нас. Из всей его речи я уловил только пару раз произнесённое имя Габриэль и «герра Александра». Когда он закончил, публика повернулась в нашу сторону и разразилась аплодисментами.
—Они что, снова благодарят нас за песни? — спросил я у Габи.
— Не только! — улыбнулась она. — Просто этот парень сделал объявление, что в ближайший вечер состоится наше с тобой выступление в этом ресторане!
Я с восхищением посмотрел на парня! Вот это деловая хватка! На ближайшие вечера заполняемость ресторану обеспечена. А парнишка быстренько соскочил со сцены и скрылся в коридорчике за кассой. У них там счёт выписывают, что ли?
Вскоре он появился оттуда с огромным букетом красных роз и направился к нам.
— Разрешите от имени всего нашего персонала преподнести прекрасной фройлян Габриэль этот скромный букет цветов, — сказал он обращаясь одновременно ко мне, как бы за разрешением и к Габи, как виновнице торжества. — Надеемся увидеть вас в скором времени! Ещё раз, примите нашу самую искреннюю благодарность и восхищение вашим талантом!
А парень просто мастер произносить хвалебные речи.
— И вам спасибо за такую высокую оценку нашего творчества и приятную атмосферу вашего прекрасного заведения, — решил я не отставать от парня. — Передайте особую благодарность вашему шеф-повару, всё было очень вкусно! Кстати, об ужине, сколько с нас?
— Что вы, что вы?! — замахал руками парень. — Для меня и моего отца, владельца этого ресторана, было честью иметь у себя таких гостей. Вас всегда ждёт здесь теплый приём и любые блюда на ваш вкус! Естественно, за счёт заведения!
В этот момент из того же коридора показался солидный господин, по манерам которого, я сразу определил хозяина. Он подошёл к нам в тот момент, когда его сын с поклоном вручил букет роз Габриэль.
Она зарделась от удовольствия и изобразила свой коронный книксен. Получался он у неё просто замечательно! Хозяин пожал мне руку и приложился к руке Габи.
— Хорст Вайсман, хозяин этого заведения. — представился он. — А это мой сын — Андрес!
Публика снова зааплодировала. Что-то я раньше не замечал особой сердечности у немцев.. Или просто не обращал внимания? А может просто раньше я играл в чисто солдатском коллективе и от немцев нам перепадали только пиво, иногда шнапс, ну и шницель с жареной картошкой! Не розы же нам было дарить?
Я помог одеться Габи, набросил себе на плечи мою новую куртку и в сопровождении сына хозяина мы направились на выход. У двери я ещё раз пожал Андресу руку и наклонившись сказал на ухо:
— Обязательно сохрани газету с автографами, через несколько лет, а то и раньше, она будет стоить десятки тысяч долларов!
Парень неуверенно улыбнулся, но ответил:
— Я сохраню её для себя!
Не поверил? А вот сам увидит!
Прода от 23.05.2026, 20:12
Глава 11
Мы вышли из теплого ресторана на свежий воздух улицы. К счастью вечной зимней мотросни не было. Небо очистилось, кое-где были видны звёзды, дышалось легко, а в душе царил праздник! Мы переглянулись с Габи. На её лице блуждала счастливая улыбка.
— Я думаю, тебя не нужно спрашивать, понравился ли тебе вечер, солнце моё? — с улыбкой спросил я. Весь её вид говорил сам за себя.
Она молча прижалась ко мне, забравшись под куртку, которую я специально не застегнул.
— Моё любимое место! — горяча дыша мне в шею прошептала Габриэль. — С того первого вечера, когда я залезла к тебе под шинель.
Она тихонько засмеялась.
— Как тут хорошо... Давай никуда не пойдём, а так и будем здесь стоять...
— И утром горожане обнаружат памятник замёрзшим влюбленным. — в тон ей продолжил я.
— А тебе холодно? — подняла головку Габи. — А вот я сейчас тебя согрею!
Её рука начала движение под моей курткой.
— Габи, я сейчас уроню эту бутылку, — засмеялся я. — И потом греть гораздо удобнее двумя руками! Поэтому лучше мы это отложим до твоего дома.
— Тогда пошли быстрее, а то я очень сильно хочу тебя... — Габи сделала паузу.
— Не продолжай! — остановил я её. — Так звучит очень воодушевляюще!
— Ага, так вон о чём ты мечтаешь! — прищурившись протянула Габи. — А я думала...
— Что ты думала?
— А я думала, это только я тебя хочу!
— Что? — я отстранил её, заглядывая в глаза. — Ты снова за своё?
— А что остаётся делать, — вздохнула Габи. — Если большего от тебя не добиться!
— Габи, ты доиграешься! — почти серьёзно сказал я.
— Я так мечтаю об этом. — грустно сказала она.
— Габи, ну пожалуйста! — взмолился я. — Правда, перестань, я же сойду сейчас с ума!
— И я... — услышал я тихий голосок.
— Так ты не подшучиваешь надо мной?
— Нет, я правда тебя хочу! — Она подняла лицо и я увидел совершенно серьезные глаза. — Очень-очень! — добавила она и потянулась губами.
У меня даже потемнело в глазах от её неистового поцелуя и я не стал отвечать тем же, а постарался погасить это сумасшедшее желание и в себе и у неё. Она ещё какое-то время терзала мои губы, но я держался и постепенно Габи успокоилась, её поцелуи стали нежными и лёгкими. Потом она глубоко, с чуть слышным стоном,вздохнула и затихла у меня на груди.
— Как ты можешь держать в себе это? — услышал я её шёпот. — Я сейчас была готова растерзать тебя. Как хорошо, что ты такой...
— Если бы ты знала, чего это мне стоит... — тихо ответил я.
— А как будет дальше? — Габи снова подняла на меня глаза. — Это теперь будет так всегда? — В её голосе я услышал страх. — Но я так не смогу! Раньше, когда я тебя вспоминала, мне становилось так приятно, я чувствовала себя такой счастливой! Мне хотелось радоваться, петь, тормошить подруг, Тоби. Поэтому я думала о тебе каждую минуту! А теперь? Я буду бояться вспоминать тебя? Но я так не хочу! Я хочу любить тебя, как и раньше! Нет, я хочу тебя любить ещё сильнее! А получается, что нельзя? Что мы будем делать, Саша?
— Не бойся, солнышко моё! — я нежно поцеловал её в оба глаза. — Плохо не будет. Будет ещё лучше! Только давай сейчас об этом говорить не будем. Сейчас нужно успокоится. Но я тебе обещаю, что всё будет хорошо! Мы поговорим с тобой об этом когда я приду в следующий раз и ты всё поймёшь, хорошо?
Габи молча кивнула.
— Пойдём, моя хорошая. Только застегни плащ, холодно же!
— Нет, мне очень жарко. — покачала головой Габи.
Мы обнялись и неспеша пошли в сторону дома Габриэль.
Эта буря чувств застала меня врасплох. Такую Габи я не знал. В прошлый раз у нас до этого так и не дошло и теперь я подозреваю, что из-за моего слишком уравновешенного поведения. Я любил ту Габи, но как-то слишком спокойно. Странно, но секса мне почему-то не нужно было. Хотя Габриэль ничем не показывала, что она против. Видимо поэтому я и не смог «зажечь» Габи. А теперь вот...
По всему выходит, что одними словами и поцелуями не обойтись.
Мы шли по середине дороги, благо машин совсем не было. Немцев вообще после определенного часа встретить на улице было проблематично. Одни уже сидели дома, в кругу семьи, другие отдыхали в гаштетах или клубах. Так что, мы никого по дороге не встретили и только повернув на улицу Габи, почти у её подъезда, я увидел стоящий тентованый «Газ-66». Это мог быть только армейский грузовик.
И чего он тут стоит? Привез кого-то в санбат? Точно, стоит прямо у железных ворот с красной звездой. Санбат располагался почти напротив дома Габи, в двух кирпичных домах, огороженных высокой каменной оградой.
В прошлой жизни мне здесь вырезали аппендицит, когда я уже был на сверхсрочной службе. Интересно, неужели и в этой всё повторится? Прошлый раз молодой лейтенант под наблюдением капитана медицинской службы, овладевал искусством извлечения аппендикса на моём организме и распахал мне живот чуть не в два раза больше необходимого.
Мы подошли к подъезду и Габи продолжая обнимать меня одной рукой легко коснулась губами моей щеки, как она периодически делала это всю дорогу домой, о чём-то думая. Я не мешал ей. Заводить сейчас серьёзный разговор было бы совершенно лишним.
— Эх, вот где справедливость? — раздался из-под тента вдруг голос. — Нас сейчас забросят куда-нибудь в лес, будем сухпай грызть да сосну какую-нибудь обнимать, а этот салабон немецкий смотри какую деваху обнимает! Сейчас завалится с ней в кровать и будет кувыркаться до утра!
Где я слышал этот голос?
Мы подошли совсем близко к «Газону» и стали его обходить. В этот момент «обделённый справедливостью» высунулся по пояс наружу, пожирая глазами Габи. Черная кожанка с катафорами на груди блеснула в свете фонарей.
Да это же ефрейтор Вася с гауптвахты, который рассказывал историю об учениях!
— Вася, смотри не упади! — сказал я ему со смехом, — А то не только глаза сломаешь, но и хребет!
— О, а ты русский, что ли? — вытаращил глаза Вася и только потом до него дошло, что я назвал его по имени. — А ты откуда меня знаешь?
— Так вместе на губе Новый год отмечали! Не помнишь, что ли?
— Сачок!? — пригляделся Василий и глаза его почти сравнялись по размерам с катафорами на груди. — А ты как это? В гражданке! Да ещё и с немкой!
— Добрый вечер! — улыбнулась Габи.
— Мать честная, русская что ли?
— Вася, что ж ты такой невежливый, — с укором сказал я. — С тобой, между прочим здороваются!
— Ой, здрасьте! — спохватился ефрейтор.
— Добрый вечер! — показался Васин напарник из глубины кузова.
— А вы куда на ночь глядя, собрались? — спросил я.
— Да ночной марш сегодня у салаг-водителей! — скривился как от зубной боли ефрейтор. — Закинут на маршрут регулировать до утра.
— Да, перспектива ещё та! — посочувствовал я. — А сюда чего заехали?
— Одному из наших живот скрутило так,что волком воет. — объяснил Вася. — В ПМП только одна таблетка от всех болезней, вот мы его в санбат и завезли. Вон уже наш старлей идёт, сдал пацана, значит. Ну бывай, музыкант! А ты оказался прав — свиделись вот.
Мне вдруг пришла хорошая мысль.
— Держи, Василий, вам она очень пригодится сегодня ночью! — сказал я протягивая бутылку шампанского. — Размочите свой сухпай!
— А как же ты? — спросил ефрейтор, но руку за бутылкой уже протянул. — Вы же с девушкой собрались, ну, того этого... — он запутался и замолчал.
— Нам не надо, мне уже в полк бежать, бери! — я всунул шампанское ему в руку. — Ты только сильно не распространяйся, что меня в гражданке видел. Сам понимаешь...
— Не дурак! — кивнул ефрейтор, бережно прижимая бутылку к груди. — Буду нем, как рыба!
Сомнительно, конечно, но ничего страшного, если сослуживцам поведает историю о «шикарной жизни сачков», он ведь даже не знает, как меня зовут.
— А это вам от меня! — Габриэль с улыбкой протянула две розы.
