— В подобных случаях, когда имеется только один исполнитель, для записи привлекаются сессионные музыканты. Часто они даже не собираются все вместе — просто каждый записывает свою партию отдельно в какой-либо студии или даже дома и присылает на главную, где и происходит микширование.
— Да, довольно удобно! — согласился я. — А если нужны гастроли, то едут эти же музыканты?
— Не всегда, — покачал головой Штрауберг. — Есть такие, которые не любят гастролировать, тогда их заменяют музыкантами-гастролёрами. Но все эти временные исполнители выступают под лейблом группы. Вы, насколько мне известно, взяли себе название Wind of Change? Будете оставлять его или появились другие варианты?
— Нет, оставлю это, — ответил я. — «Ветер перемен» — думаю, подходящее название для новаторской группы. А у меня много задумок.
— И это радует, мистер Александр! — улыбнулся Штрауберг.
— Постойте! — пришла мне в голову идея. — Так можно записать наши с Габриэль партии здесь, а остальные — и их микширование — сделать в ФРГ!
— Да, это самый очевидный вариант, — согласился Штрауберг. — Но до сегодняшнего дня подобных контактов не было, так как ФРГ и ГДР не признавали существование друг друга. Сейчас, после подписания соглашения о взаимном признании, такая возможность появилась, и мы попробуем её осуществить. Остаются вопросы легализации вас. Если с фройляйн Габриэль вопросов, думаю, не будет, то насчёт вас пока ничего не знаю. Опять-таки, из-за того, что таких случаев просто не было. Но выход мы найдём, я уверен. В крайнем случае, остаётся возможность в титрах указать ваш сценический псевдоним — это не такая уж редкость в мире искусства.
— А он у меня есть? — улыбнулся я. Опять мне предлагают кличку себе придумать. Подпольную. Ну что за жизнь! Западные артисты это делают ради красоты и звучности — как та же Мадонна или Фредди Меркьюри, — а мне придётся, чтобы никто не узнал, как рядовой Любимов «предаёт свою Родину посредством исполнения буржуазных песен»! Интересно, маразм и идиотизм покинет когда-нибудь одну шестую часть суши или он прописан в генах этого несчастного народа?
— Ну, мне кажется, с вашей творческой фантазией придумать его будет нетрудно! — улыбнулся Штрауберг.
— А можно пластинку без фотографий выпустить? — неожиданно спросила Габи. — И мне тоже взять псевдоним?
— В принципе, конечно, можно, — удивлённо посмотрел на неё Штрауберг. — Но у вас такая фотогеничная внешность, что очень бы желательно поместить ваше фото на обложку. Это увеличит продажи, без всякого сомнения. Потому что покупателя всегда привлекает красивое лицо, а у вас оно, мисс Габриэль, просто уникальное — как и ваш голос. Поверьте, это не просто комплимент, это правда! И, к тому же, можно хорошо заработать на продаже ваших постеров и открыток. А они, в свою очередь, опять же привлекут новых покупателей пластинок. Многим захочется послушать, как и о чём поёт такая прекрасная девушка. Нет-нет, я категорически советую вам не прятаться! Звучный псевдоним вы можете взять — это будет плюсом, но прятать такую красоту — преступление против человечества! — с улыбкой закончил Штрауберг.
— Габи, а почему ты не хочешь, чтобы люди знали, что ты замечательная певица? — спросил я.
— Ну, я не знаю, как это будет, — задумчиво сказала она. — В школе и вообще... на улице.
— А помнишь, как тебя узнали в ресторане? Было же здорово! И тебя там люди теперь ждут.
— Хорошо, я ещё подумаю, — согласилась она.
Штрауберг посмотрел на свой Rolex.
— Через пять минут будет звонить герр Хеттвер, — продолжил он. — По нашей с ним предварительной договорённости он согласен быть вашим представителем на переговорах с «Полидор». Вы понимаете, что возникает масса вопросов, которые требуют немедленного решения, а связаться с вами довольно затруднительно. Поэтому, если вы согласитесь, он от вашего имени будет вести все дела в ФРГ, включая и организацию возможных гастролей в будущем, если появится такая возможность.
— Дядя? — спросила Габи. — Конечно, я ему доверяю! А ты, Саша? — повернулась она ко мне.
— Без малейших колебаний! — ответил я и добавил только для неё по-русски: — Тем более, что мы теперь с ним родственники.
Габи довольная улыбнулась. Слава богу, гроза миновала!
— Отлично! — потёр ладони Штрауберг. — Тогда сразу, как вы с ним переговорите, вы подпишите доверенность на его имя. Ага, вот, это наверняка звонит он!
Вольфганг взял трубку звонившего телефона:
— Ja? Guten Tag! Ja, naturlich kann sie das!
С этими словами он передал трубку Штраубергу.
Тот поздоровался и, после короткой речи на немецком, протянул трубку Габриэль.
Габриэль взяла и защебетала на немецком. Несколько раз она взглянула на меня, улыбнулась, слегка покраснела. Что-то это не очень похоже на деловые переговоры! Хотя, с другой стороны, это её дядя, и, думаю, говорят не только о бизнесе. Закончив говорить, Габи протянула трубку мне. А я-то думал, что она и за меня скажет всё, что нужно.
— Добрый день, герр Хеттвер! — сказал я в тёплую трубку с еле уловимым запахом духов Габи.
— А что это так официально? — услышал я весёлый голос Арнольда. — Мог бы и посердечнее поздороваться с родственником!
Я скосил глаза на улыбающуюся Габи. Она сказала?! Хотя чего это я?! С этой постоянной секретностью скоро буду собственной тени шарахаться!
— От души рад за вас обоих и поздравляю! — продолжил Арнольд. — Обязательно сообщите дату официальной помолвки в церкви — думаю, удастся вырваться. Хотя дел сейчас из-за новостей прибавилось. Ты знаешь, о чём я. А что касается вашей с Габи творческой деятельности, то я приложу все усилия для заключения максимально выгодного контракта — в этом будь уверен. И есть кое-какие мысли насчёт организации вашего выступления в ФРГ. Пока это идеи, поэтому промолчу. И, заканчивая: герру Штраубергу можешь доверять полностью — это мой давнишний друг. Да, тебе привет и большая благодарность от большого человека. Ну, до встречи!
Я положил трубку и увидел, как Вольфганг достаёт из своего бара бутылку шампанского — причём, насколько я успел разглядеть этикетку, — настоящего французского.
За бутылкой последовали элегантные бокалы из майсенского хрусталя. Это мы так контракт обмывать будем? Так вроде ещё его не подписали...
Хлопнула пробка, и Вольфганг разлил вино по бокалам.
— Александр и Габриэль, разрешите мне от своего имени — и возьму на себя смелость — от имени фирмы, которую я представляю, поздравить вас с вашим праздником! Желаю вам счастья и любви!
Это он о чём?! До меня не сразу дошло, что я ничего не понял из разговора Габриэль с Арнольдом, потому что она говорила по-немецки. Зато Штрауберг и Вольфганг — поняли! А Габи прямо светится вся! Наверное, каждой девушке приятно, когда ей делают предложение. Хотя слово «приятно» здесь, наверное, не подходит. В случае с Габи — уж точно!
— Спасибо большое, герр Штрауберг, и тебе, Вольфганг!
— Мне кажется, это добрый знак, что подписание предварительного соглашения и ваше предложение руки и сердца совпало! — сказал, до сих пор не проронивший ни слова, Вольфганг.
— Несомненно! — поднял бокал Штрауберг.
— Danke! — улыбнулась Габи всем самой прелестной улыбкой из своего богатого арсенала.
Бокалы встретились над серединой стола с лёгким, мелодичным звоном.
Подписав все заготовленные заранее Штраубергом бумаги, мы вышли из Югендпаласа. Как я и рассчитывал, у меня оставался ещё почти целый час, и мы снова не спеша пошли в центр города. Габи взяла меня под руку, и весь её вид выражал полное довольство жизнью. Временами на лице появлялась лёгкая улыбка — и тогда она сильнее прижималась ко мне.
— Габи, пусти меня! — сказал я в один из таких моментов.
— Куда? — заглянула она мне в лицо, продолжая улыбаться.
— Туда, где ты чему-то улыбаешься.
— А тебе моей улыбки здесь не хватает, разве?
— Хватает, но хотелось бы посмотреть и на причину.
— На улице нельзя, — немного игриво ответила Габи. — Вот придёшь ко мне в следующий раз — тогда и пущу!
— У-у-у, это когда будет! Долго ждать!
— А ты приходи пораньше! — и опять этот лучистый взгляд больших глаз.
— Люблю, когда ты такая! — глядя в эти глаза, в которых хочется утонуть, сказал я. — А вот в Югендпалас ты меня так напугала.
— Не надо это вспоминать, Сашик, — мягко сказала Габи, пожимая мне руку. — Я не хотела на тебя обижаться, просто так получилось само. Я просто представила, что буду одна, долго без тебя, — и мне сразу захотелось плакать.
— Понимаешь, солнце моё, я так устроен, что мне всегда плохо намного дольше и сильнее, когда я кого-то нечаянно обижу, чем когда обидят меня. Это у меня с детства. Мама рассказывала: даже когда человек понял, что я сделал это случайно и простил меня, я ещё долго об этом вспоминаю, и мне стыдно и больно. Может, даже больнее, чем было тому, кого я обидел. И я ничего с этим не могу поделать! Вот и сейчас — я вижу, что ты не сердишься, не обижаешься и, может, даже уже забыла, а мне как будто кто-то постоянно об этом напоминает. И когда я вспоминаю, как обиделась ты — самый дорогой для меня человек, ты, которую я готов носить на руках и оберегать от всего мира, — мне так становится плохо, что я не знаю, что я должен сделать, чтобы ты забыла и никогда не вспоминала.
— Да бедненький ты мой! — Габи повернула меня к себе, и её жаркий поцелуй волной прошёл от губ по всему моему телу! И вдруг стало легко — как будто действительно с души упал тот самый пресловутый камень, который постоянно вспоминают все писатели.
Габи, словно почувствовав это, отстранилась от меня и посмотрела в глаза:
— Что, легче стало?
— Ты прям волшебница, солнышко! — удивился я. — Как ты это сделала и как узнала, что мне правда стало легко?
— Я не знаю! — улыбнулась она. — Я просто, когда целовала тебя, захотела сильно-сильно, чтобы из тебя ушла вся боль. Чтобы её смыло, как тогда в душе. И сразу почувствовала — даже как будто увидела, — что из тебя улетело что-то чёрное.
— Вот видишь! Я тебе всегда говорил, что мне твои поцелуи абсолютно необходимы для нормальной жизнедеятельности всего организма! А ты не верила!
— Ура! — крутнулась на одной ноге, как балерина, Габи. — Теперь ты снова стал, каким был!
Проводив Габриэль домой, я подошёл к ГДО как раз вовремя. Через окна увидел парней, расчехляющих инструменты и подключающих усилители.
— О, дезертир пришёл! — первым заметил моё появление Сергей Сараев.
— Привет! — обернулся Виталий и, отложив гитару, пошёл мне навстречу. — Пойдём, потолкуем!
Случилось что-то?
Мы вышли в коридор, и Виталий сразу спросил:
— Ну, как всё прошло?
— Фу! Я думал, в оркестре что-нибудь произошло! — вздохнул с облегчением я. — Никаких проблем не было?
— Да нормалёк всё! — махнул рукой Виталий. — Старшина только часа в четыре подошёл — мы уже давно с обеда пришли и собирались потихоньку на выход. Спросил: «Всё нормально?» — и свалил, даже не обратил внимания, что тебя нет. Ты лучше расскажи, что у тебя было?
— А что было, Виталь? — пожал я плечами. — Нормально всё. Вот гуляли весь день по городу.
— А ночью? — поиграл бровями он.
— Ночью спали, как все нормальные люди. Устал я вчера чего-то — спал без задних ног, ничего не помню.
— Нуууу, так неинтересно! — разочарованно протянул он.
— А интересное в кино показывают, Виталь. А в жизни, сам знаешь... — развёл я руками.
— Ладно, я понял... Пойдём тогда.
П Р И М Е Ч А Н И Е
Список песен, которые исполняет группа " Ветер перемен" в книге и которые я советую слушать одновременно с чтением.
1. Sarah Brightman - Scene D'amour.
2. Gary Moore - Nothing's the Same.
3. Gary Moore - Still Got the Blues.
4. Gary Moore - Parisienne Walkways.
5. Алсу - Зимний сон.
6. Алсу - Свет в твоём окне.
7. Алсу - Я тебя не придумала.
8. Алсу - Иногда.
9. Алсу - Глаза в глаза.
10. Татьяна Снежина - Позови меня с собой.
11. Анна Веске - Крутой поворот.
12. Harry Nilsson - Without You.
13. Александр Серов - Мадонна.
14. Алиса Супронова - Если б не было тебя.
15. Frank Sinatra - My Way.
16. Игорь Тальков - Чистые пруды.
17. Eruption - One way ticket.
18. Мегаполис - Karl Marx Stadt.
19. Chris Norman & Suzi Quatro - Stumblin' in.
20. Ottawan - Hands Up.
21. Максим Леонидов - Девочка-Виденье.
22. Игорь Николаев - Выпьем за любовь.
23. Александр Малинин - Берега.
24. Paul McCartney - Long and Winding Road.
25. Санкт-Петербург - Очарована, околдована.
26. Morris Albert - Feelings.
27. Орэро - Васильки
27. Фрадкин -Лазарев - Берёзы
— Да, довольно удобно! — согласился я. — А если нужны гастроли, то едут эти же музыканты?
— Не всегда, — покачал головой Штрауберг. — Есть такие, которые не любят гастролировать, тогда их заменяют музыкантами-гастролёрами. Но все эти временные исполнители выступают под лейблом группы. Вы, насколько мне известно, взяли себе название Wind of Change? Будете оставлять его или появились другие варианты?
— Нет, оставлю это, — ответил я. — «Ветер перемен» — думаю, подходящее название для новаторской группы. А у меня много задумок.
— И это радует, мистер Александр! — улыбнулся Штрауберг.
— Постойте! — пришла мне в голову идея. — Так можно записать наши с Габриэль партии здесь, а остальные — и их микширование — сделать в ФРГ!
— Да, это самый очевидный вариант, — согласился Штрауберг. — Но до сегодняшнего дня подобных контактов не было, так как ФРГ и ГДР не признавали существование друг друга. Сейчас, после подписания соглашения о взаимном признании, такая возможность появилась, и мы попробуем её осуществить. Остаются вопросы легализации вас. Если с фройляйн Габриэль вопросов, думаю, не будет, то насчёт вас пока ничего не знаю. Опять-таки, из-за того, что таких случаев просто не было. Но выход мы найдём, я уверен. В крайнем случае, остаётся возможность в титрах указать ваш сценический псевдоним — это не такая уж редкость в мире искусства.
— А он у меня есть? — улыбнулся я. Опять мне предлагают кличку себе придумать. Подпольную. Ну что за жизнь! Западные артисты это делают ради красоты и звучности — как та же Мадонна или Фредди Меркьюри, — а мне придётся, чтобы никто не узнал, как рядовой Любимов «предаёт свою Родину посредством исполнения буржуазных песен»! Интересно, маразм и идиотизм покинет когда-нибудь одну шестую часть суши или он прописан в генах этого несчастного народа?
— Ну, мне кажется, с вашей творческой фантазией придумать его будет нетрудно! — улыбнулся Штрауберг.
— А можно пластинку без фотографий выпустить? — неожиданно спросила Габи. — И мне тоже взять псевдоним?
— В принципе, конечно, можно, — удивлённо посмотрел на неё Штрауберг. — Но у вас такая фотогеничная внешность, что очень бы желательно поместить ваше фото на обложку. Это увеличит продажи, без всякого сомнения. Потому что покупателя всегда привлекает красивое лицо, а у вас оно, мисс Габриэль, просто уникальное — как и ваш голос. Поверьте, это не просто комплимент, это правда! И, к тому же, можно хорошо заработать на продаже ваших постеров и открыток. А они, в свою очередь, опять же привлекут новых покупателей пластинок. Многим захочется послушать, как и о чём поёт такая прекрасная девушка. Нет-нет, я категорически советую вам не прятаться! Звучный псевдоним вы можете взять — это будет плюсом, но прятать такую красоту — преступление против человечества! — с улыбкой закончил Штрауберг.
— Габи, а почему ты не хочешь, чтобы люди знали, что ты замечательная певица? — спросил я.
— Ну, я не знаю, как это будет, — задумчиво сказала она. — В школе и вообще... на улице.
— А помнишь, как тебя узнали в ресторане? Было же здорово! И тебя там люди теперь ждут.
— Хорошо, я ещё подумаю, — согласилась она.
Штрауберг посмотрел на свой Rolex.
— Через пять минут будет звонить герр Хеттвер, — продолжил он. — По нашей с ним предварительной договорённости он согласен быть вашим представителем на переговорах с «Полидор». Вы понимаете, что возникает масса вопросов, которые требуют немедленного решения, а связаться с вами довольно затруднительно. Поэтому, если вы согласитесь, он от вашего имени будет вести все дела в ФРГ, включая и организацию возможных гастролей в будущем, если появится такая возможность.
— Дядя? — спросила Габи. — Конечно, я ему доверяю! А ты, Саша? — повернулась она ко мне.
— Без малейших колебаний! — ответил я и добавил только для неё по-русски: — Тем более, что мы теперь с ним родственники.
Габи довольная улыбнулась. Слава богу, гроза миновала!
— Отлично! — потёр ладони Штрауберг. — Тогда сразу, как вы с ним переговорите, вы подпишите доверенность на его имя. Ага, вот, это наверняка звонит он!
Вольфганг взял трубку звонившего телефона:
— Ja? Guten Tag! Ja, naturlich kann sie das!
С этими словами он передал трубку Штраубергу.
Тот поздоровался и, после короткой речи на немецком, протянул трубку Габриэль.
Габриэль взяла и защебетала на немецком. Несколько раз она взглянула на меня, улыбнулась, слегка покраснела. Что-то это не очень похоже на деловые переговоры! Хотя, с другой стороны, это её дядя, и, думаю, говорят не только о бизнесе. Закончив говорить, Габи протянула трубку мне. А я-то думал, что она и за меня скажет всё, что нужно.
— Добрый день, герр Хеттвер! — сказал я в тёплую трубку с еле уловимым запахом духов Габи.
— А что это так официально? — услышал я весёлый голос Арнольда. — Мог бы и посердечнее поздороваться с родственником!
Я скосил глаза на улыбающуюся Габи. Она сказала?! Хотя чего это я?! С этой постоянной секретностью скоро буду собственной тени шарахаться!
— От души рад за вас обоих и поздравляю! — продолжил Арнольд. — Обязательно сообщите дату официальной помолвки в церкви — думаю, удастся вырваться. Хотя дел сейчас из-за новостей прибавилось. Ты знаешь, о чём я. А что касается вашей с Габи творческой деятельности, то я приложу все усилия для заключения максимально выгодного контракта — в этом будь уверен. И есть кое-какие мысли насчёт организации вашего выступления в ФРГ. Пока это идеи, поэтому промолчу. И, заканчивая: герру Штраубергу можешь доверять полностью — это мой давнишний друг. Да, тебе привет и большая благодарность от большого человека. Ну, до встречи!
Я положил трубку и увидел, как Вольфганг достаёт из своего бара бутылку шампанского — причём, насколько я успел разглядеть этикетку, — настоящего французского.
За бутылкой последовали элегантные бокалы из майсенского хрусталя. Это мы так контракт обмывать будем? Так вроде ещё его не подписали...
Хлопнула пробка, и Вольфганг разлил вино по бокалам.
— Александр и Габриэль, разрешите мне от своего имени — и возьму на себя смелость — от имени фирмы, которую я представляю, поздравить вас с вашим праздником! Желаю вам счастья и любви!
Это он о чём?! До меня не сразу дошло, что я ничего не понял из разговора Габриэль с Арнольдом, потому что она говорила по-немецки. Зато Штрауберг и Вольфганг — поняли! А Габи прямо светится вся! Наверное, каждой девушке приятно, когда ей делают предложение. Хотя слово «приятно» здесь, наверное, не подходит. В случае с Габи — уж точно!
— Спасибо большое, герр Штрауберг, и тебе, Вольфганг!
— Мне кажется, это добрый знак, что подписание предварительного соглашения и ваше предложение руки и сердца совпало! — сказал, до сих пор не проронивший ни слова, Вольфганг.
— Несомненно! — поднял бокал Штрауберг.
— Danke! — улыбнулась Габи всем самой прелестной улыбкой из своего богатого арсенала.
Бокалы встретились над серединой стола с лёгким, мелодичным звоном.
Подписав все заготовленные заранее Штраубергом бумаги, мы вышли из Югендпаласа. Как я и рассчитывал, у меня оставался ещё почти целый час, и мы снова не спеша пошли в центр города. Габи взяла меня под руку, и весь её вид выражал полное довольство жизнью. Временами на лице появлялась лёгкая улыбка — и тогда она сильнее прижималась ко мне.
— Габи, пусти меня! — сказал я в один из таких моментов.
— Куда? — заглянула она мне в лицо, продолжая улыбаться.
— Туда, где ты чему-то улыбаешься.
— А тебе моей улыбки здесь не хватает, разве?
— Хватает, но хотелось бы посмотреть и на причину.
— На улице нельзя, — немного игриво ответила Габи. — Вот придёшь ко мне в следующий раз — тогда и пущу!
— У-у-у, это когда будет! Долго ждать!
— А ты приходи пораньше! — и опять этот лучистый взгляд больших глаз.
— Люблю, когда ты такая! — глядя в эти глаза, в которых хочется утонуть, сказал я. — А вот в Югендпалас ты меня так напугала.
— Не надо это вспоминать, Сашик, — мягко сказала Габи, пожимая мне руку. — Я не хотела на тебя обижаться, просто так получилось само. Я просто представила, что буду одна, долго без тебя, — и мне сразу захотелось плакать.
— Понимаешь, солнце моё, я так устроен, что мне всегда плохо намного дольше и сильнее, когда я кого-то нечаянно обижу, чем когда обидят меня. Это у меня с детства. Мама рассказывала: даже когда человек понял, что я сделал это случайно и простил меня, я ещё долго об этом вспоминаю, и мне стыдно и больно. Может, даже больнее, чем было тому, кого я обидел. И я ничего с этим не могу поделать! Вот и сейчас — я вижу, что ты не сердишься, не обижаешься и, может, даже уже забыла, а мне как будто кто-то постоянно об этом напоминает. И когда я вспоминаю, как обиделась ты — самый дорогой для меня человек, ты, которую я готов носить на руках и оберегать от всего мира, — мне так становится плохо, что я не знаю, что я должен сделать, чтобы ты забыла и никогда не вспоминала.
— Да бедненький ты мой! — Габи повернула меня к себе, и её жаркий поцелуй волной прошёл от губ по всему моему телу! И вдруг стало легко — как будто действительно с души упал тот самый пресловутый камень, который постоянно вспоминают все писатели.
Габи, словно почувствовав это, отстранилась от меня и посмотрела в глаза:
— Что, легче стало?
— Ты прям волшебница, солнышко! — удивился я. — Как ты это сделала и как узнала, что мне правда стало легко?
— Я не знаю! — улыбнулась она. — Я просто, когда целовала тебя, захотела сильно-сильно, чтобы из тебя ушла вся боль. Чтобы её смыло, как тогда в душе. И сразу почувствовала — даже как будто увидела, — что из тебя улетело что-то чёрное.
— Вот видишь! Я тебе всегда говорил, что мне твои поцелуи абсолютно необходимы для нормальной жизнедеятельности всего организма! А ты не верила!
— Ура! — крутнулась на одной ноге, как балерина, Габи. — Теперь ты снова стал, каким был!
Проводив Габриэль домой, я подошёл к ГДО как раз вовремя. Через окна увидел парней, расчехляющих инструменты и подключающих усилители.
— О, дезертир пришёл! — первым заметил моё появление Сергей Сараев.
— Привет! — обернулся Виталий и, отложив гитару, пошёл мне навстречу. — Пойдём, потолкуем!
Случилось что-то?
Мы вышли в коридор, и Виталий сразу спросил:
— Ну, как всё прошло?
— Фу! Я думал, в оркестре что-нибудь произошло! — вздохнул с облегчением я. — Никаких проблем не было?
— Да нормалёк всё! — махнул рукой Виталий. — Старшина только часа в четыре подошёл — мы уже давно с обеда пришли и собирались потихоньку на выход. Спросил: «Всё нормально?» — и свалил, даже не обратил внимания, что тебя нет. Ты лучше расскажи, что у тебя было?
— А что было, Виталь? — пожал я плечами. — Нормально всё. Вот гуляли весь день по городу.
— А ночью? — поиграл бровями он.
— Ночью спали, как все нормальные люди. Устал я вчера чего-то — спал без задних ног, ничего не помню.
— Нуууу, так неинтересно! — разочарованно протянул он.
— А интересное в кино показывают, Виталь. А в жизни, сам знаешь... — развёл я руками.
— Ладно, я понял... Пойдём тогда.
Прода от 06.06.2026, 17:05
П Р И М Е Ч А Н И Е
Список песен, которые исполняет группа " Ветер перемен" в книге и которые я советую слушать одновременно с чтением.
1. Sarah Brightman - Scene D'amour.
2. Gary Moore - Nothing's the Same.
3. Gary Moore - Still Got the Blues.
4. Gary Moore - Parisienne Walkways.
5. Алсу - Зимний сон.
6. Алсу - Свет в твоём окне.
7. Алсу - Я тебя не придумала.
8. Алсу - Иногда.
9. Алсу - Глаза в глаза.
10. Татьяна Снежина - Позови меня с собой.
11. Анна Веске - Крутой поворот.
12. Harry Nilsson - Without You.
13. Александр Серов - Мадонна.
14. Алиса Супронова - Если б не было тебя.
15. Frank Sinatra - My Way.
16. Игорь Тальков - Чистые пруды.
17. Eruption - One way ticket.
18. Мегаполис - Karl Marx Stadt.
19. Chris Norman & Suzi Quatro - Stumblin' in.
20. Ottawan - Hands Up.
21. Максим Леонидов - Девочка-Виденье.
22. Игорь Николаев - Выпьем за любовь.
23. Александр Малинин - Берега.
24. Paul McCartney - Long and Winding Road.
25. Санкт-Петербург - Очарована, околдована.
26. Morris Albert - Feelings.
27. Орэро - Васильки
27. Фрадкин -Лазарев - Берёзы
