Выбранный нами наугад гаштэт соответствовал всем этим принципам. Довольно просторный зал с отличной отделкой стен, мягкий свет, столики, покрытые белоснежными скатертями, и на каждом — малюсенькая хрустальная ваза с живой розой.
«Точно, ведь Майсен — центр производства знаменитого на весь мир фарфора и хрусталя, всего в каких-то пятнадцати километрах от Ризы», — вспомнил я.
Выбирая столик, мы заметили в дальнем углу небольшую, немного приподнятую над полом эстраду, на которой стояли рояль и ударная установка.
— Интересно, сегодня будет живая музыка? — обратил я внимание Габи на сцену.
К нам подошёл молодой, элегантный официант.
— Guten Abend, — он слегка наклонил голову в приветствии и продолжил говорить, но мой запас немецкого на этом иссяк. Я сделал вид, что осматриваю зал и предоставил право переговоров своей даме. Может, с точки зрения этикета это выглядело немного странновато, но что поделаешь — как-то же нужно выходить из своего «полу-немого» состояния.
Габи что-то ответила и, взяв меня под руку, увлекла за официантом. Тот подвёл нас к столику, откуда было видно эстраду, но не слишком близко — самое удобное место.
— Да, сегодня будут музыканты, — негромко пояснила Габи, объясняя выбор.
Официант придержал ей стул, дождался, пока мы устроимся, и что-то спросил.
Естественно, я опять ничего не понял! Это что, весь вечер буду делать вид, что чем-то занят, а Габи станет мне всё переводить, как слабоумному? Ну уж нет. Как только парень замолчал, я спросил:
— Do you speak English?
— Yes, a little, — немного удивлённо ответил официант.
Вот это другое дело! А то чувствуешь себя каким-то неполноценным.
— Дорогая, как ты настроена провести сегодняшний вечер? — обратился я к Габи, изображая английского денди. А что — знай наших!
— Милый, я так долго ждала этого вечера, — сразу включилась в игру Габи, переходя на английский. — Так что давай ни в чём себе не отказывать!
«В пределах разумного!», — мысленно добавил я.
— Согласен, милая! — важно кивнул я и повернулся к официанту. — Что вы посоветуете из фирменных блюд?
«Только бы не начал перечислять что-нибудь с заумными названиями!» — подумал я. — «Не хочется выбирать наугад… но сам начал!»
Официант на секунду задумался — видимо, собрался огласить весь список — но я его опередил:
— А есть ли у вас шницель по-венски? На моей родине о нём ходят легенды!
На лице официанта мелькнуло недоумение: из какой же это загадочной страны прибыл клиент, где о шницеле слагают легенды? Но профессиональная выдержка победила, и он спокойно ответил:
— Да, конечно, мистер! Наш повар прекрасно готовит шницель по-венски. Как раз сегодня мы получили партию отличной свинины!
Ну, кто бы сомневался? Речь явно отрепетирована по разговорнику для официантов.
— Отлично! — изобразил я восторг. — Мне, пожалуйста, шницель. Наконец-то смогу осуществить мечту!
Напротив меня Габи едва сдерживала смех, всё время прикрываясь папкой с меню.
— Дорогая, а ты что возьмёшь?
Сейчас бы элегантно снять белые перчатки и небрежно бросить их на стол... но где же их возьмёшь?
— Мне салат из крабов и вазочку чёрной икры, люблю морепродукты, — состроив невинное лицо, сказала Габриэль.
— Габи, я думаю, у них все крабы уже разбежались по кухне! — не выдержав сказал я по-русски.
Габи от неожиданности уронила на стол кожаную папку и заразительно рассмеялась. Мы, глядя друг на друга, хохотали от души. Официант переводил взгляд с меня на Габи и обратно, и неуверенно улыбался.
Габи, наконец успокоившись, сказала ему что-то по-немецки. Парень улыбнулся уже искренне, показал большой палец и сказал:
— Карашо!
— Габи, ты всё ему рассказала? — притворно расстроился я. — Мы же только начали веселиться!
— И продолжим! — тряхнула она головой. — Но парня больше мучить не будем.
— Так что ты закажешь?
— Как ни странно, у них и правда есть салат с морепродуктами. Только, конечно, без крабов. Они ведь и вправду разбежались!
— Что вы будете пить? — дождавшись паузы, спросил официант.
— А вот это вопрос! — задумался я. — Тебе вообще можно, Габи?
— Ну ты же слышал, папа разрешил, — подняла она пальчик, — но под твою ответственность. Ты как, гарантируешь мою целостность и сохранность? Я правильно сказала?
— Насчёт целостности — не знаю, — не удержался я от шутки на грани, — а сохранность обеспечу!
— Тогда давай действительно ни в чём себе не отказывать, — решительно сказала Габи. — Отпразднуем твоё освобождение шампанским!
А что, вариант отличный. Любое вино будет крепче, а это ни к чему. Но и пивом отмечать — как-то не торжественно.
— У вас, конечно, есть шампанское? — спросил я официанта, терпеливо ждущего решения таких весёлых клиентов.
— Конечно! Есть замечательное советское шампанское — Абрау Дюрьсо, — старательно выговорил он трудное слово.
— Отлично! Когда-то оно действительно было замечательным. Только правильно говорить — «Дюрсо», потверже.
— Дюрсо, — повторил парень. — Спасибо!
И мгновенно исчез.
Я взял ладони Габи в свои:
— Солнце моё, я уже соскучился! Не могу столько времени смотреть на тебя и даже не прикоснуться.
— Я могу пересесть к тебе на колени! — опять этот невинный взгляд, прямо пай-девочка.
— Габи, ты не выпила ещё ни грамма шампанского, а уже такое предлагаешь! Боюсь подумать, что будет дальше!
— Не хочешь — не надо, — легко согласилась она. — Я думала, ты правда соскучился.
— Габи, вот зачем ты меня всё время... — я пытался подобрать слово, но она не стала ждать.
— А мне нравится, потому что у тебя в глазах сразу вспыхивает такой огонь, что у меня мурашки по всему телу бегут! А это так приятно!
Неужели это та же Габриэль, которую я знал в прошлом? Нет, та Габи так себя не вела и уж тем более таких слов не говорила! Все два года, что я её знал, это была очень уравновешенная, спокойная, интеллигентная девушка, не допускавшая никакой двусмысленности в словах. А эта шалунья уже столько наговорила всего!
А может, дело во мне? Может, это потому что я другой? Тот «я» ,в прошлом, был совсем мальчишкой, боявшимся подойти к девушке, и если бы не моя некоторая популярность в станице из-за участия в группе и игр на танцах, я бы так и отправился в армию ни разу не поцеловавшись.
Может, это я так влияю на Габриэль, потому что смотрю на неё как зрелый мужчина, только с юношеской энергией, и веду себя соответственно. Моя сексуальная энергия действует на неё, хотя я изо всех сил сдерживаю её проявление, стараюсь руки не распускать — хотя они часто действуют без моего участия, прекрасно зная, куда двигаться и что делать.
Получается, это я «разбудил» Габриэль раньше времени? Хотя неизвестно, «проснулась» ли она «там». Я ведь не знаю, как сложилась её жизнь… Через многие годы я пытался найти её через социальные сети, но ничего не получилось. Фамилия к тому времени у неё была явно другая, так что результат можно было предсказать заранее...
— О чём ты думаешь? — очнулся я от голоса Габи. — Я сказала что-то неприличное?
— Ну что ты, солнце моё! — улыбнулся я. — Неприличность и ты — вещи несовместимые! Я тебе уже говорил, что всё, что ты говоришь и делаешь, мне очень нравится. Просто ты сказала, что у тебя мурашки бегают от моего взгляда, а у меня только от одной мысли о тебе целые табуны бегемотов гоняются друг за другом по всему телу!
Габи счастливо засмеялась.
— Значит, мне можно так делать?
— Как будто если я скажу «нет», ты перестанешь! — усмехнулся я.
— Конечно! — серьёзно ответила Габи. — Я это делаю, потому что чувствую: тебе это нравится так же, как и мне. Но если бы это было тебе неприятно, я ни за что так себя не вела!
Однако она оказалась не такой наивной и ничего не замечающей девчонкой, как может показаться из-за её бесшабашного поведения.
— А как ты это чувствуешь, Габи? Мне правда интересно!
— Не знаю, — пожала она плечиками. — У меня эти слова, от которых у тебя вспыхивает огонь, как-то сами получаются! Я ещё не успею подумать, а уже сказала. Сначала боялась, что ты можешь обидеться, но ты ещё сильнее начинал меня обнимать и всё остальное, и я поняла, что это хорошо — перестала бояться.
— Ну да, в этом вся женская сущность. Женщина создана для того, чтобы не давать мужчине закиснуть, опустить крылья. Она должна постоянно тормошить его, воодушевлять на подвиги и великие свершения. Для этого ей дана сексуальная энергия, с помощью которой она разжигает огонь в душе мужчины, и тогда он готов горы свернуть ради любимой. Но, к сожалению, многие женщины не понимают своей роли. Они думают, что должны всячески тормошить мужчину, и начинают донимать его всеми доступными средствами. А так как духовный и интеллектуальный уровень у них низкий, кроме скандалов и вечного недовольства они придумать ничего не могут.
— Как интересно! Я никогда об этом не думала! — Габи широко раскрыла глаза.
— Об этом вообще очень мало кто думает, солнце моё! — вздохнул я. — Поэтому так много семейных трагедий и разводов. А чего это мы на такие серьёзные темы разговариваем? — остановил я себя. — Пришли в ресторан праздновать свободу, а говорим о проблемах семьи!
— А мне кажется, это очень важные проблемы, — задумчиво сказала Габи. — И ты столько нового говоришь...
— Если хочешь, мы можем об этом подробно поговорить и не раз, — согласился я. — Только в другой обстановке. Я бы хотел, чтобы ты сидела рядом, а не через стол. Чтобы я тебя обнимал — тогда мне легче будет найти правильные слова, а ты получишь намного больше своих любимых мурашек!
Габи тихо засмеялась и сжала мои ладони. Я поднял её пальчики к губам и поцеловал по одному.
В этот момент официант принес в серебряном ведерке со льдом бутылку советского шампанского. Короткий хлопок — и пузырящаяся жидкость льётся в бокалы из тонкого стекла.
— Guten appetite! — наклонил голову парень, посмотрел на Габи и удалился.
— Уууу, а он, кажется, на тебя запал! — сказал я, поднимая бокал.
— Запал? — повторила Габи незнакомое слово. — А что это значит?
— Это значит, что он пал к твоим ногам!
Габи замирает на мгновение, заглядывает под стол и разочарованно говорит:
— Нет там никого! Он просто ушёл!
Мы смеёмся. Я говорю:
— Габи, солнышко моё, я хочу выпить за тебя! Я уже говорил тебе, но хочу ещё раз повторить: я счастлив, что ты есть на свете! И безумно счастлив, что ты со мной. Надеюсь, ты испытываешь ко мне такие же чувства, какие я испытываю к тебе. Я раньше просто не знал, что можно так любить. А теперь я это чувствую. Спасибо тебе!
Габи порывисто наклонилась через стол и прильнула к моим губам.
— Я тебя люблю! — прошептала она, глядя на меня влажными глазами.
Мы выпили по чуть-чуть, и Габи, ойкнув, тихо икнула, прикрыв рот ладошкой.
— Эти пузырьки!.. — смущённо сказала она.
— Даже в этом мы с тобой совпадаем! — улыбнулся я. — Мне они тоже всегда в нос бьют!
Со стороны сцены донеслись чуть слышные звуки рояля. Молодой парень играл что-то в стиле лёгкого джаза.
— А неплохо играет! — заметил я. — Хоть я и не знаток джаза.
— А мне больше понравилось, когда ты играл у нас дома родителям разные мелодии. - Габи сквозь бокал посмотрела на меня и отпила немного. — Эта музыка слишком абстрактная. Посмотри, публику совсем она не заинтересовала.
И действительно, народ продолжал пить, есть и разговаривать. Никто даже не повернул головы.
— Да, кажется ты права, — согласился я. — Для такой музыки нужна некоторая подготовка.
Наконец принесли наш заказ. Я вдруг почувствовал, что ужасно проголодался. Нужно следить, чтобы невзначай не перейти на солдатский норматив поглощения пищи.
Шницель, как я и ожидал, был божественно вкусным! Иного просто не могло быть! Это я помнил ещё по прошлой жизни. Габи разбиралась со своим салатом.
— И что там? — спросил я. — Ни один краб не отстал от собратьев?
— Нет, но салат очень вкусный!
Так, периодически прикладываясь к шампанскому мы и расправились со своими блюдами.
— А тебе не мало будет салата, солнце моё? Может ещё закажем тебе чего-нибудь?
—Нет, тогда я не дойду до дома! — отказалась Габи.
— Тогда десерт?
Я уже собрался подозвать официанта, но в этот момент заиграла группа. Мы как-то и не заметили, когда они подошли.
При первых звуках мы с Габи удивлённо уставились друг на друга. Аккордеон заиграл знакомое вступление и патлатый парень запел
Heute hab ich dir gebracht
Shone Blumen in der Nacht
Народ в ресторане сразу оживился, задвигались стулья и посетители стали поворачиваться лицом к эстраде. По всему было видно, что песню слышат не впервые. И действительно, когда дело дошло до припева, весь ресторан запел:
Karl- Marx-Stadt, Karl- Marx-Stadt
Du bist die Stadt roter Blumen
— Вот она, народная любовь! — засмеялся я. — Я же говорил, что песня станет популярной!
— Ну, он не очень хорошо поёт! — вдруг заявила Габи. Неужели ревнует?
— Ты послушай, послушай! — настаивала на своём Габи.
Я сосредоточился...
— А ты права! — удивился я.
Певец действительно пару раз не попал на ноты, сбивался с ритма, а потом стал путаться в словах, что для немца было странно.
— Ну что он портит такую хорошую песню! — не могла успокоится Габи, а когда парень дал "петуха" , не выдержала и быстро поднявшись, решительно направилась к эстраде. Правда, по дороге её немного повело в сторону.
«Это шампанское сделало её такой смелой!», дошло до меня. Пока я думал, что мне делать, Габи легко поднялась на сцену, благо она была совсем низкой и отодвинув парня в сторону, завладела микрофоном. Музыканты слегка прибалдели, но продолжали играть, а по ресторану полетел звонкий и задорный голос Габи:
Keine Schrillheit in der Blute
Steigt der Duft uns ins Gemute
Габи пела даже лучше, чем в Югендпалас.
« Нужно было дать ей глоток шампанского перед выступлением», подумал я, «или хотя бы пива. Всё-таки волнение её сковывало!»
Зато сейчас это был просто блеск!
Несколько пар вскочили и пустились в пляс, да и сама Габи на сцене не стояла столбом. Это и раньше за ней не замечалось, а уж теперь!..
Конец песни утонул в аплодисментах, криках «браво» и свисте. Хлопали музыканты и даже неудачливый певец улыбался и неистово отбивал ладони.
Габи раскланивалась, приседала и улыбалась во все стороны, затем спрыгнула со сцены и быстро подойдя ко мне, потянула двумя руками за собой. Я подчинился, не совсем понимая,чего она хочет.
А Габи подойдя со мной к эстраде, взяла одной рукой микрофон, другой продолжая удерживать меня и что-то быстро стала говорить по-немецки. Ресторан сразу затих, но когда Габи закончила, аплодисменты и крики вспыхнули с новой силой. И все, почему-то, смотрели на меня.
— Что ты им сказала, Габи? — спросил я, уже догадываясь, что она ответит.
— Я просто сказала, что это твоя песня!
— Габи, но это же не совсем так! — возразил я. — Точнее, совсем не так! Музыка старая, а слова твои!
— Но без тебя этой песни бы не было! — просто ответила она. — А подробности им не нужны!
Народ, между тем, стал что-то ритмичное скандировать.
— А что им теперь надо? — спросил я.
— Требуют ещё песен! — развела руками Габи и неожиданно чмокнула меня в щёку улыбнувшись. — Споём нашу? — предложила она. — Мне так хорошо, что я хочу петь!
— А парни сыграют?
Габи быстро переговорила с музыкантами.
«Точно, ведь Майсен — центр производства знаменитого на весь мир фарфора и хрусталя, всего в каких-то пятнадцати километрах от Ризы», — вспомнил я.
Выбирая столик, мы заметили в дальнем углу небольшую, немного приподнятую над полом эстраду, на которой стояли рояль и ударная установка.
— Интересно, сегодня будет живая музыка? — обратил я внимание Габи на сцену.
К нам подошёл молодой, элегантный официант.
— Guten Abend, — он слегка наклонил голову в приветствии и продолжил говорить, но мой запас немецкого на этом иссяк. Я сделал вид, что осматриваю зал и предоставил право переговоров своей даме. Может, с точки зрения этикета это выглядело немного странновато, но что поделаешь — как-то же нужно выходить из своего «полу-немого» состояния.
Габи что-то ответила и, взяв меня под руку, увлекла за официантом. Тот подвёл нас к столику, откуда было видно эстраду, но не слишком близко — самое удобное место.
— Да, сегодня будут музыканты, — негромко пояснила Габи, объясняя выбор.
Официант придержал ей стул, дождался, пока мы устроимся, и что-то спросил.
Естественно, я опять ничего не понял! Это что, весь вечер буду делать вид, что чем-то занят, а Габи станет мне всё переводить, как слабоумному? Ну уж нет. Как только парень замолчал, я спросил:
— Do you speak English?
— Yes, a little, — немного удивлённо ответил официант.
Вот это другое дело! А то чувствуешь себя каким-то неполноценным.
— Дорогая, как ты настроена провести сегодняшний вечер? — обратился я к Габи, изображая английского денди. А что — знай наших!
— Милый, я так долго ждала этого вечера, — сразу включилась в игру Габи, переходя на английский. — Так что давай ни в чём себе не отказывать!
«В пределах разумного!», — мысленно добавил я.
— Согласен, милая! — важно кивнул я и повернулся к официанту. — Что вы посоветуете из фирменных блюд?
«Только бы не начал перечислять что-нибудь с заумными названиями!» — подумал я. — «Не хочется выбирать наугад… но сам начал!»
Официант на секунду задумался — видимо, собрался огласить весь список — но я его опередил:
— А есть ли у вас шницель по-венски? На моей родине о нём ходят легенды!
На лице официанта мелькнуло недоумение: из какой же это загадочной страны прибыл клиент, где о шницеле слагают легенды? Но профессиональная выдержка победила, и он спокойно ответил:
— Да, конечно, мистер! Наш повар прекрасно готовит шницель по-венски. Как раз сегодня мы получили партию отличной свинины!
Ну, кто бы сомневался? Речь явно отрепетирована по разговорнику для официантов.
— Отлично! — изобразил я восторг. — Мне, пожалуйста, шницель. Наконец-то смогу осуществить мечту!
Напротив меня Габи едва сдерживала смех, всё время прикрываясь папкой с меню.
— Дорогая, а ты что возьмёшь?
Сейчас бы элегантно снять белые перчатки и небрежно бросить их на стол... но где же их возьмёшь?
— Мне салат из крабов и вазочку чёрной икры, люблю морепродукты, — состроив невинное лицо, сказала Габриэль.
— Габи, я думаю, у них все крабы уже разбежались по кухне! — не выдержав сказал я по-русски.
Габи от неожиданности уронила на стол кожаную папку и заразительно рассмеялась. Мы, глядя друг на друга, хохотали от души. Официант переводил взгляд с меня на Габи и обратно, и неуверенно улыбался.
Габи, наконец успокоившись, сказала ему что-то по-немецки. Парень улыбнулся уже искренне, показал большой палец и сказал:
— Карашо!
— Габи, ты всё ему рассказала? — притворно расстроился я. — Мы же только начали веселиться!
— И продолжим! — тряхнула она головой. — Но парня больше мучить не будем.
— Так что ты закажешь?
— Как ни странно, у них и правда есть салат с морепродуктами. Только, конечно, без крабов. Они ведь и вправду разбежались!
— Что вы будете пить? — дождавшись паузы, спросил официант.
— А вот это вопрос! — задумался я. — Тебе вообще можно, Габи?
— Ну ты же слышал, папа разрешил, — подняла она пальчик, — но под твою ответственность. Ты как, гарантируешь мою целостность и сохранность? Я правильно сказала?
— Насчёт целостности — не знаю, — не удержался я от шутки на грани, — а сохранность обеспечу!
— Тогда давай действительно ни в чём себе не отказывать, — решительно сказала Габи. — Отпразднуем твоё освобождение шампанским!
А что, вариант отличный. Любое вино будет крепче, а это ни к чему. Но и пивом отмечать — как-то не торжественно.
— У вас, конечно, есть шампанское? — спросил я официанта, терпеливо ждущего решения таких весёлых клиентов.
— Конечно! Есть замечательное советское шампанское — Абрау Дюрьсо, — старательно выговорил он трудное слово.
— Отлично! Когда-то оно действительно было замечательным. Только правильно говорить — «Дюрсо», потверже.
— Дюрсо, — повторил парень. — Спасибо!
И мгновенно исчез.
Я взял ладони Габи в свои:
— Солнце моё, я уже соскучился! Не могу столько времени смотреть на тебя и даже не прикоснуться.
— Я могу пересесть к тебе на колени! — опять этот невинный взгляд, прямо пай-девочка.
— Габи, ты не выпила ещё ни грамма шампанского, а уже такое предлагаешь! Боюсь подумать, что будет дальше!
— Не хочешь — не надо, — легко согласилась она. — Я думала, ты правда соскучился.
— Габи, вот зачем ты меня всё время... — я пытался подобрать слово, но она не стала ждать.
— А мне нравится, потому что у тебя в глазах сразу вспыхивает такой огонь, что у меня мурашки по всему телу бегут! А это так приятно!
Неужели это та же Габриэль, которую я знал в прошлом? Нет, та Габи так себя не вела и уж тем более таких слов не говорила! Все два года, что я её знал, это была очень уравновешенная, спокойная, интеллигентная девушка, не допускавшая никакой двусмысленности в словах. А эта шалунья уже столько наговорила всего!
А может, дело во мне? Может, это потому что я другой? Тот «я» ,в прошлом, был совсем мальчишкой, боявшимся подойти к девушке, и если бы не моя некоторая популярность в станице из-за участия в группе и игр на танцах, я бы так и отправился в армию ни разу не поцеловавшись.
Может, это я так влияю на Габриэль, потому что смотрю на неё как зрелый мужчина, только с юношеской энергией, и веду себя соответственно. Моя сексуальная энергия действует на неё, хотя я изо всех сил сдерживаю её проявление, стараюсь руки не распускать — хотя они часто действуют без моего участия, прекрасно зная, куда двигаться и что делать.
Получается, это я «разбудил» Габриэль раньше времени? Хотя неизвестно, «проснулась» ли она «там». Я ведь не знаю, как сложилась её жизнь… Через многие годы я пытался найти её через социальные сети, но ничего не получилось. Фамилия к тому времени у неё была явно другая, так что результат можно было предсказать заранее...
Прода от 23.05.2026, 13:57
— О чём ты думаешь? — очнулся я от голоса Габи. — Я сказала что-то неприличное?
— Ну что ты, солнце моё! — улыбнулся я. — Неприличность и ты — вещи несовместимые! Я тебе уже говорил, что всё, что ты говоришь и делаешь, мне очень нравится. Просто ты сказала, что у тебя мурашки бегают от моего взгляда, а у меня только от одной мысли о тебе целые табуны бегемотов гоняются друг за другом по всему телу!
Габи счастливо засмеялась.
— Значит, мне можно так делать?
— Как будто если я скажу «нет», ты перестанешь! — усмехнулся я.
— Конечно! — серьёзно ответила Габи. — Я это делаю, потому что чувствую: тебе это нравится так же, как и мне. Но если бы это было тебе неприятно, я ни за что так себя не вела!
Однако она оказалась не такой наивной и ничего не замечающей девчонкой, как может показаться из-за её бесшабашного поведения.
— А как ты это чувствуешь, Габи? Мне правда интересно!
— Не знаю, — пожала она плечиками. — У меня эти слова, от которых у тебя вспыхивает огонь, как-то сами получаются! Я ещё не успею подумать, а уже сказала. Сначала боялась, что ты можешь обидеться, но ты ещё сильнее начинал меня обнимать и всё остальное, и я поняла, что это хорошо — перестала бояться.
— Ну да, в этом вся женская сущность. Женщина создана для того, чтобы не давать мужчине закиснуть, опустить крылья. Она должна постоянно тормошить его, воодушевлять на подвиги и великие свершения. Для этого ей дана сексуальная энергия, с помощью которой она разжигает огонь в душе мужчины, и тогда он готов горы свернуть ради любимой. Но, к сожалению, многие женщины не понимают своей роли. Они думают, что должны всячески тормошить мужчину, и начинают донимать его всеми доступными средствами. А так как духовный и интеллектуальный уровень у них низкий, кроме скандалов и вечного недовольства они придумать ничего не могут.
— Как интересно! Я никогда об этом не думала! — Габи широко раскрыла глаза.
— Об этом вообще очень мало кто думает, солнце моё! — вздохнул я. — Поэтому так много семейных трагедий и разводов. А чего это мы на такие серьёзные темы разговариваем? — остановил я себя. — Пришли в ресторан праздновать свободу, а говорим о проблемах семьи!
— А мне кажется, это очень важные проблемы, — задумчиво сказала Габи. — И ты столько нового говоришь...
— Если хочешь, мы можем об этом подробно поговорить и не раз, — согласился я. — Только в другой обстановке. Я бы хотел, чтобы ты сидела рядом, а не через стол. Чтобы я тебя обнимал — тогда мне легче будет найти правильные слова, а ты получишь намного больше своих любимых мурашек!
Габи тихо засмеялась и сжала мои ладони. Я поднял её пальчики к губам и поцеловал по одному.
В этот момент официант принес в серебряном ведерке со льдом бутылку советского шампанского. Короткий хлопок — и пузырящаяся жидкость льётся в бокалы из тонкого стекла.
— Guten appetite! — наклонил голову парень, посмотрел на Габи и удалился.
— Уууу, а он, кажется, на тебя запал! — сказал я, поднимая бокал.
— Запал? — повторила Габи незнакомое слово. — А что это значит?
— Это значит, что он пал к твоим ногам!
Габи замирает на мгновение, заглядывает под стол и разочарованно говорит:
— Нет там никого! Он просто ушёл!
Мы смеёмся. Я говорю:
— Габи, солнышко моё, я хочу выпить за тебя! Я уже говорил тебе, но хочу ещё раз повторить: я счастлив, что ты есть на свете! И безумно счастлив, что ты со мной. Надеюсь, ты испытываешь ко мне такие же чувства, какие я испытываю к тебе. Я раньше просто не знал, что можно так любить. А теперь я это чувствую. Спасибо тебе!
Габи порывисто наклонилась через стол и прильнула к моим губам.
— Я тебя люблю! — прошептала она, глядя на меня влажными глазами.
Мы выпили по чуть-чуть, и Габи, ойкнув, тихо икнула, прикрыв рот ладошкой.
— Эти пузырьки!.. — смущённо сказала она.
— Даже в этом мы с тобой совпадаем! — улыбнулся я. — Мне они тоже всегда в нос бьют!
Со стороны сцены донеслись чуть слышные звуки рояля. Молодой парень играл что-то в стиле лёгкого джаза.
— А неплохо играет! — заметил я. — Хоть я и не знаток джаза.
— А мне больше понравилось, когда ты играл у нас дома родителям разные мелодии. - Габи сквозь бокал посмотрела на меня и отпила немного. — Эта музыка слишком абстрактная. Посмотри, публику совсем она не заинтересовала.
И действительно, народ продолжал пить, есть и разговаривать. Никто даже не повернул головы.
— Да, кажется ты права, — согласился я. — Для такой музыки нужна некоторая подготовка.
Наконец принесли наш заказ. Я вдруг почувствовал, что ужасно проголодался. Нужно следить, чтобы невзначай не перейти на солдатский норматив поглощения пищи.
Шницель, как я и ожидал, был божественно вкусным! Иного просто не могло быть! Это я помнил ещё по прошлой жизни. Габи разбиралась со своим салатом.
— И что там? — спросил я. — Ни один краб не отстал от собратьев?
— Нет, но салат очень вкусный!
Так, периодически прикладываясь к шампанскому мы и расправились со своими блюдами.
— А тебе не мало будет салата, солнце моё? Может ещё закажем тебе чего-нибудь?
—Нет, тогда я не дойду до дома! — отказалась Габи.
— Тогда десерт?
Я уже собрался подозвать официанта, но в этот момент заиграла группа. Мы как-то и не заметили, когда они подошли.
При первых звуках мы с Габи удивлённо уставились друг на друга. Аккордеон заиграл знакомое вступление и патлатый парень запел
Heute hab ich dir gebracht
Shone Blumen in der Nacht
Народ в ресторане сразу оживился, задвигались стулья и посетители стали поворачиваться лицом к эстраде. По всему было видно, что песню слышат не впервые. И действительно, когда дело дошло до припева, весь ресторан запел:
Karl- Marx-Stadt, Karl- Marx-Stadt
Du bist die Stadt roter Blumen
— Вот она, народная любовь! — засмеялся я. — Я же говорил, что песня станет популярной!
— Ну, он не очень хорошо поёт! — вдруг заявила Габи. Неужели ревнует?
— Ты послушай, послушай! — настаивала на своём Габи.
Я сосредоточился...
— А ты права! — удивился я.
Певец действительно пару раз не попал на ноты, сбивался с ритма, а потом стал путаться в словах, что для немца было странно.
— Ну что он портит такую хорошую песню! — не могла успокоится Габи, а когда парень дал "петуха" , не выдержала и быстро поднявшись, решительно направилась к эстраде. Правда, по дороге её немного повело в сторону.
«Это шампанское сделало её такой смелой!», дошло до меня. Пока я думал, что мне делать, Габи легко поднялась на сцену, благо она была совсем низкой и отодвинув парня в сторону, завладела микрофоном. Музыканты слегка прибалдели, но продолжали играть, а по ресторану полетел звонкий и задорный голос Габи:
Keine Schrillheit in der Blute
Steigt der Duft uns ins Gemute
Габи пела даже лучше, чем в Югендпалас.
« Нужно было дать ей глоток шампанского перед выступлением», подумал я, «или хотя бы пива. Всё-таки волнение её сковывало!»
Зато сейчас это был просто блеск!
Несколько пар вскочили и пустились в пляс, да и сама Габи на сцене не стояла столбом. Это и раньше за ней не замечалось, а уж теперь!..
Конец песни утонул в аплодисментах, криках «браво» и свисте. Хлопали музыканты и даже неудачливый певец улыбался и неистово отбивал ладони.
Габи раскланивалась, приседала и улыбалась во все стороны, затем спрыгнула со сцены и быстро подойдя ко мне, потянула двумя руками за собой. Я подчинился, не совсем понимая,чего она хочет.
А Габи подойдя со мной к эстраде, взяла одной рукой микрофон, другой продолжая удерживать меня и что-то быстро стала говорить по-немецки. Ресторан сразу затих, но когда Габи закончила, аплодисменты и крики вспыхнули с новой силой. И все, почему-то, смотрели на меня.
— Что ты им сказала, Габи? — спросил я, уже догадываясь, что она ответит.
— Я просто сказала, что это твоя песня!
— Габи, но это же не совсем так! — возразил я. — Точнее, совсем не так! Музыка старая, а слова твои!
— Но без тебя этой песни бы не было! — просто ответила она. — А подробности им не нужны!
Народ, между тем, стал что-то ритмичное скандировать.
— А что им теперь надо? — спросил я.
— Требуют ещё песен! — развела руками Габи и неожиданно чмокнула меня в щёку улыбнувшись. — Споём нашу? — предложила она. — Мне так хорошо, что я хочу петь!
— А парни сыграют?
Габи быстро переговорила с музыкантами.
