— Да ладно, на что нам цветы! — заулыбался Вася. — Мы же не девчонки!
— Пожалуйста, возьмите! — улыбка Габи стала ещё милее. Интересно, она сознательно ею пользуется, зная, что ни один мужик не устоит перед такой красотой?
— Спасибо, девушка... — Вася совсем засмущался, но взял обе розы и протянул одну своему напарнику. Тот был явно из моего призыва, затюканный до предела. Терпи, парень, весной придёт новое пополнение, легче станет.
Старлей уже подходил к машине и я, приложив палец к губам, быстренько взял под руку Габи и мы сделали вид, что просто проходим мимо. Габи поняв в чём дело, заговорила со мной на немецком .
— Ya, ya! — как бы согласился я с ней и засмеялся, заметив как округлились от удивления глаза ефрейтора Васи. Теперь точно пойдёт гулять история о том, что музыканты гуляют в гражданке с немками и бутылками с шампанским в каждой руке.
Мотор взревел и «Газон» обогнал нас. Вася помахал нам свободной рукой и Габи послала ему воздушный поцелуй.
— Ты поцелуями-то не разбрасывайся, — проворчал я. — Оставь хоть мне немного!
Габи заулыбалась своей обычной ослепительной улыбкой и у меня отлегло от сердца — слава богу, пришла в себя.
— А тебе всё мало! — притворно возмутилась она. — Я тебя сколько раз сегодня целовала?
— Возмутительно мало! — с вызовом ответил я. — Это ж так целуются только первоклашки!
— Ах, так!? Ну держись !
Я встретил её губы, обнял обеими руками — избавился от этой бутылки, наконец! — и стал медленно, с наслаждением целовать. Только нужно вовремя остановиться, мелькнула мысль.
Мы медленно поднялись по лестнице, не расцепляя рук, Габи открыла дверь и мы вошли в теплую прихожую. Я помог снять ей плащ и в этот момент из гостиной вышли родители Габриэль.
— И как прошел вечер ? — сразу же спросил Клаус внимательно разглядывая дочь.
Я тоже посмотрел на неё. Следов своей деятельности ни на лице, ни на шее не обнаружил. Старался, ведь... Только на голове Габи царил полный беспорядок, но с ним она выглядела просто потрясающе! И эти чуть припухлые яркие губы... Господи, дай мне силы! Как я вообще держусь?!
— Прекрасно, папи! — Габи чмокнула отца в щёку и шагнула к матери.
— Габи, от тебя пахнет спиртным! — ахнула фрау Марта.
— Да, мути! — беззаботно сказала Габриэль. — Папа мне разрешил бутылочку русише водка!
— Клаус!? — Марта в изумлении повернулась к мужу. — Как ты мог?! Она же ещё дитя!
— И к тому же балованное! — кивнул Клаус. — Ты до сих пор не знаешь свою дочь? Она же смеётся!
— Но я же слышу запах алкоголя! — не сдавалась мама.
— А я ещё и табака, — усмехнулся Клаус. — И что это значит?
— Ты хочешь сказать, что она ещё и курит?!
— Только когда много в карты проигрывает! — не выдержал я, вспомнив анекдот из моего времени.
Марта замерла, а Клаус захохотал! Его поддержала и Габи. Привлеченный шумом, выглянул из своей комнаты Тобиас.
— Я много пропустил?
— Много, но это и хорошо, — ответил отец. — Тебе ещё рано.
— Ууу, всегда рано!
— Можно я пойду спать? — сказала Габи. — У меня немного болит голова и Саше нужно торопиться в полк.
— Так пусть идёт переодевается! — засуетилась мать.
— Ну я же должна ему помочь. — совершенно серьезно сказала Габриэль.
— Габи! — охнула Марта. — Что ты такое говоришь? Что о тебе подумает Александр?
— Он уже всё обо мне знает, — пожала плечами Габи. — А вот что он обо мне думает, это и правда интересно!
— Как это, всё? — Марта до сих пор не замечала, что Габи просто дурачиться. Но мне показалось, что делает это она не так искромётно, как обычно. Устала?
— Всё, мать, пойдём, не будем им мешать! — Клаус взял жену за плечи и почти насильно увёл ее из прихожей.
Мы зашли в комнату Габриэль и она как-то тяжело присела на кровать.
— Устала, солнышко? — я пригладил её растрёпанные волосы.
— Ты знаешь, из меня как будто весь воздух выпустили. — вяло ответила Габи. — Было хорошо, хорошо, а сейчас — пуф ! — и сил совсем нет.
Ещё бы, столько всего сегодня произошло! Отдохнули, называется...
— Ты ложись сегодня пораньше, солнышко, тебе нужно хорошенько выспаться!
— Мне надо в душ и я сразу лягу. — кивнула Габи.
— Тебе помочь в душе? — попытался я её расшевелить шуткой, но она только слабо улыбнулась и вышла из комнаты.
Как-то сильно её накрыло. Наверное шампанского было слишком много. Оно спровоцировало эту бурю эмоций и как следствие — резкий спад.
Я быстро переоделся, сложил свою новую гражданскую одежду на те места, которые определила Габи и застыл посередине комнаты, не зная что делать. По времени мне давно надо бы выдвигаться в полк, но не уйду же я вот так...
Я присел на край кровати. Как теперь вести себя с Габриэль, чтобы не спровоцировать подобное сегодняшнему? Что это будет за общение, если я буду бояться сказать лишнее слово или обнять и приласкать её? А может я зря забиваю себе голову? Может это просто шампанское? Сколько людей делали ошибки приняв лишнее? Может она хорошенько выспится и всё пойдёт по-старому? А всё-таки, какая нелепая ситуация: то не знал, как пробудить чувства, влюбить в себя Габи, а теперь — как заставить её остыть! Может...
Дверь тихо скрипнула и вошла Габи. Я с тревогой посмотрел на неё. «Спит на ходу» — это определение точно описывало состояние Габи, когда она дошла до кровати и буквально упала рядом со мной положив голову мне на плечо.
— Да что с тобой, девочка моя? — заглянул я ей в глаза. — Так сильно устала?
— Угу...
— Ну, давай я тебя уложу, моя хорошая!
Я откинул одеяло и Габи сразу же упала головой на подушку, продолжая сидеть. Я поднял её ноги на кровать и укрыл до подбородка.
— Ну, я пошёл?
— Ага... — Габи приоткрыла глаза и чуть заметно потянулась ко мне губами. Я нагнулся и прикоснулся к ним своими. Губы были сухие, совсем не те, привычные. Потрогал лоб. Вроде бы, в норме. Или, всё-таки, немного горячий? Хотел спросить как она себя чувствует, но она уже спала.
Я тихо вышел и прикрыл дверь. Подошёл к гостиной и постучав вошёл, остановившись на пороге.
— Габи уснула. Она очень устала. В ресторане её узнали и я не удержал её, пришлось спеть пару песен. Публика очень хорошо приняла её. Цветы тоже оттуда. — я попытался вкратце описать ситуацию. — Наверное, она переволновалась. Думаю хорошо выспится и завтра будет в порядке.
— Хорошо! — кивнул Клаус. — Спасибо тебе!
— Да мне не за что... — пожал я плечами. Я немного ощущал себя виноватым, сам не понимая в чём. — Если вы не против, я завтра постараюсь вырваться, проверю всё ли в порядке с Габи?
— Конечно, Александр, ты не должен спрашивать! — поднял обе руки Клаус. — Ты друг Габриэль и всей нашей семьи, поэтому можешь приходить, когда захочешь, мы всегда тебе рады.
— Спасибо! — кивнул я. Вообще-то, я и так приходил когда мог и хотел, но как-то же нужно было предупредить, что приду. — Тогда я пошёл. До свидания!
Весь следующий день я ощущал смутное беспокойство, хотя и пытался сам себя убедить, что для этого нет никаких оснований. Ясно было, что беспокоиться я мог только о состоянии Габи, но почему — никак не мог понять. Из-за той вспышки страсти, которую пришлось гасить, когда сам чуть не потерял голову? Так, вроде всё улеглось ещё до возвращения домой. Неожиданная слабость Габи? Тоже ничего удивительного! Она ведь совсем ещё девчонка, нет и восемнадцати, а тут такой шквал эмоций в последнее время и вчера в ресторане. Хотя ничего особенного вроде и не было. Но как я не пытался себя успокоить и думать о чём-нибудь другом, мысли постоянно возвращались к ней.
— Ну, в что, Шурик, сочинил что-нибудь новое? — шагая после обеда в студию, спросил Виталий. — Порепетируем?
— Сейчас поговорим. — ответил я.
В студии я отозвал его в сторону.
— Виталь, сегодня не получится. Мне очень надо в город!
— А что случилось? — удивился Виталий. — Опять к Габи бежишь? Ты же вчера пол-дня у неё был. Чем вы там занимаетесь? — лукаво улыбнулся он.
— Заболела она. Мне очень нужно её увидеть.
— Заболела? — улыбка сразу исчезла с лица Виталия. — Хоть ничего серьезного?
— Пока не знаю. — уклонился я. — Поэтому мне туда и надо.
— Ну ты-то, чем поможешь? — удивился Виталий и тут же добавил.— Не, конечно иди, я понимаю. Просто у неё же и мать медик, ты сам говорил, да и вообще — врача вызовут.
— Мне так спокойнее будет, Виталь. Мне сейчас точно не до репетиций.
— Это ты поэтому столько лажал сегодня на репетиции в оркестре? — дошло до него. — А я ещё удивлялся: чего это с Шуриком случилось? И вид у тебя такой смурной был...
— Да у меня голова сейчас лопнет от разных мыслей... — пробурчал я. — В общем, я побежал! Когда вернусь — не знаю! Прикрой, а? Скажи, что в ПМП пошёл, если кто спрашивать будет. Ну или сам чего-нибудь придумаешь.
— Да иди спокойно! Главное до отбоя вернись, раньше кто спросит? Мы же сами тут!
Да, это было огромным преимуществом нашей жизни в полку по сравнению с любым другим подразделением. Ни в каком другом я не имел бы такой возможности отлучаться из расположения части, даже имея увольнительную. Целая куча начальников самого разного калибра стоит над душой простого солдата и хоть один обязательно бы поинтересовался: «А куда это рядовой Любимов бегает от службы, да ещё так часто? Его первейшая обязанность бдить день и ночь, а не вот это вот всё!»
— Спасибо, Виталь! С меня новая песня.
— О, ловлю на слове! — расплылся в улыбке командир отделения. — И соло мне хорошее напиши! Ты же знаешь, с импровизацией у меня проблемы.
Я только махнул рукой в знак согласия и побежал переодеваться в парадку.
И снова путь к дому Габриэль вприпрыжку. Я когда-нибудь пройду его спокойным шагом?
Бегом туда, бегом — обратно!
Нажимая кнопку домофона, я так ждал, что услышу обычное: «Ja?» — произнесённое нежным голосом Габи, от которого каждый раз сразу становилось так тепло на душе. Я, наверное, никогда не привыкну к нему. Всего одно короткое слово — даже, по сути, звук — и всё, что-то щёлкает внутри, и мир становится таким прекрасным!
— Клаус Хеттвер, — услышал я вместо этого, и мне стало ещё хуже, чем было весь день.
— Это Александр, — не сумев перестроиться, я произнёс это по-русски, но Клаус понял, и замок двери зажужжал.
Я резко толкнул дверь и, прыгая через ступеньку, взлетел на второй этаж.
Дверь квартиры уже была открыта, и Клаус ждал меня, придерживаясь рукой за косяк.
— Как Габи? — забыв поздороваться, сразу же спросил я, переводя дыхание.
— Мне кажется, не очень хорошо. Хотя врач утверждает, что это обычная простуда, и завтра-послезавтра ей станет легче.
— Он дал ей какие-нибудь лекарства? — спросил я, снимая шинель и вешая её тут же на вешалку у двери.
— Оставил какие-то порошки, но мы целый день были на работе, а она, по-моему, их и не пила, — словно оправдываясь, сказал Клаус. — Я, конечно, сейчас заставил её выпить, но… — и он развёл руками.
— А фрау Марта? — спросил я, снимая ботинки. Не люблю я в обуви ходить в квартире. — Она же сама врач!
— Она сегодня дежурный врач по госпиталю, ещё на работе.
Нормально! Дочь дома одна, больная, а мать лечит других. Вслух я это не сказал — какой смысл? — и поспешил в комнату к Габи. Переступив порог, я сразу ощутил атмосферу болезни. Нет, воздух был почти нормальным, но я прямо кожей почувствовал неладное.
— Габи, солнышко моё, ты как? — я опустился на колено и наклонился вплотную к её лицу.
— Мой Сашик пришёл, — открыв глаза, тихо сказала Габи и попыталась улыбнуться потрескавшимися губами, покрытыми белым налётом. Я осторожно коснулся их своими и ощутил слабый запах изо рта. Потом поцеловал её в лоб, чтобы проверить температуру. И без градусника было понятно, что она очень высокая.
— И врач сказал, что ничего серьёзного? — я оглянулся на Клауса, стоящего в дверях. — Он температуру мерил?
— Я не знаю. Он попросил у меня воды, и я как раз выходил.
Клаус говорил так, как будто постоянно оправдывался. То ли действительно чувствовал за собой вину, то ли просто сильно растерялся из-за болезни любимой дочери.
— Но он сказал, что сделал укол от температуры. Она у нас никогда ничем не болела, и я просто не знаю, что нужно делать, — словно услышав мои мысли, добавил он. — А врач сказал, что сейчас многие простужаются из-за нашей немецкой зимы.
Я только кивнул. Что толку обвинять кого-то?
Чисто машинально я положил ладонь на горячий лоб Габи.
— Ой, как хорошо! — прошептала она. — Не убирай, пожалуйста, свою руку.
Вторая моя рука сама легла на левую грудь Габи, и я ощутил сбивчивый ритм её сердца. Габи глубоко вздохнула, поднимая грудь, словно стремясь сильнее прижаться к моей ладони, и замерла в таком положении.
— Так хорошо… — снова прошептала она, и я ощутил быстрое, резкое покалывание в обеих ладонях, будто сотни маленьких пчёл жалили мою кожу. Ладони стали такими горячими, что покраснели даже сверху.
— Горячо… — шепчет Габи, не открывая глаз.
«Да это же рейки!» — доходит до меня. И «включилось» оно без моего участия.
В прошлой жизни я сначала просто интересовался всем таинственным и непознанным. Постоянно искал доказательства того, что «там», за пределами видимого мира, действительно что-то существует. Меня не устраивали пространные рассуждения об аурах, энергиях и невидимых существах, которых нельзя ни увидеть, ни потрогать. Я хотел чего-то настоящего, ощутимого. И как раз адепты рейки говорили, что эту энергию с «Небес» можно почувствовать и даже направить — в основном для того, чтобы исцелять людей.
И когда мне попалось объявление, что в соседнем городке мастер рейки проводит сеансы, а также открывает канал для этой энергии, и любой желающий может получить первую ступень посвящения, я поехал, особо не раздумывая.
Приехав и встретившись с довольно молодым испанцем, я даже отказался от первоначальной задумки — «просто попробовать» — и сразу попросил открыть мне канал: такое он внушал доверие.
Во время инициации я действительно чувствовал все манипуляции Мастера. Ощущал тепло, иногда сильный жар от его рук, хотя глаза мои были всё время закрыты, и ни о каком внушении или самовнушении не могло быть и речи. Причём он ни разу не коснулся меня руками, но тепло было гораздо сильнее, чем если бы он грел где-то руки и прикладывал их к моему телу. Вдобавок я был одет в обычную одежду, прогреть которую до тела было бы весьма проблематично. Не утюг же он!
После завершения инициации мы с женой заехали в супермаркет. И там, ощущая, как энергия продолжает литься сверху прямо в мою верхнюю чакру, я вдруг увидел, как длинные стеллажи с товаром изгибаются и пляшут, как в кривом зеркале. Мне пришлось держаться за тележку, чтобы не потерять равновесие. Уж тут точно не могло быть никакого внушения!
А потом, овладев немного этой энергией, я стал пробовать воздействовать ею на людей и лечить. Практика показала, что абсолютно все чувствуют эту энергию — кто сильнее, кто слабее, но чувствуют все. А вот исцеление или хотя бы облегчение происходило не у всех.
Бывали феноменальные случаи: диагностика, когда удавалось распознать болезнь раньше врачей с их аппаратурой, и излечение от недугов, не поддающихся обычным методам. Но я заметил: результат нельзя было гарантировать. В, казалось бы, одинаковых случаях всё происходило по-разному.
— Пожалуйста, возьмите! — улыбка Габи стала ещё милее. Интересно, она сознательно ею пользуется, зная, что ни один мужик не устоит перед такой красотой?
— Спасибо, девушка... — Вася совсем засмущался, но взял обе розы и протянул одну своему напарнику. Тот был явно из моего призыва, затюканный до предела. Терпи, парень, весной придёт новое пополнение, легче станет.
Старлей уже подходил к машине и я, приложив палец к губам, быстренько взял под руку Габи и мы сделали вид, что просто проходим мимо. Габи поняв в чём дело, заговорила со мной на немецком .
— Ya, ya! — как бы согласился я с ней и засмеялся, заметив как округлились от удивления глаза ефрейтора Васи. Теперь точно пойдёт гулять история о том, что музыканты гуляют в гражданке с немками и бутылками с шампанским в каждой руке.
Мотор взревел и «Газон» обогнал нас. Вася помахал нам свободной рукой и Габи послала ему воздушный поцелуй.
— Ты поцелуями-то не разбрасывайся, — проворчал я. — Оставь хоть мне немного!
Габи заулыбалась своей обычной ослепительной улыбкой и у меня отлегло от сердца — слава богу, пришла в себя.
— А тебе всё мало! — притворно возмутилась она. — Я тебя сколько раз сегодня целовала?
— Возмутительно мало! — с вызовом ответил я. — Это ж так целуются только первоклашки!
— Ах, так!? Ну держись !
Я встретил её губы, обнял обеими руками — избавился от этой бутылки, наконец! — и стал медленно, с наслаждением целовать. Только нужно вовремя остановиться, мелькнула мысль.
Мы медленно поднялись по лестнице, не расцепляя рук, Габи открыла дверь и мы вошли в теплую прихожую. Я помог снять ей плащ и в этот момент из гостиной вышли родители Габриэль.
— И как прошел вечер ? — сразу же спросил Клаус внимательно разглядывая дочь.
Я тоже посмотрел на неё. Следов своей деятельности ни на лице, ни на шее не обнаружил. Старался, ведь... Только на голове Габи царил полный беспорядок, но с ним она выглядела просто потрясающе! И эти чуть припухлые яркие губы... Господи, дай мне силы! Как я вообще держусь?!
— Прекрасно, папи! — Габи чмокнула отца в щёку и шагнула к матери.
— Габи, от тебя пахнет спиртным! — ахнула фрау Марта.
— Да, мути! — беззаботно сказала Габриэль. — Папа мне разрешил бутылочку русише водка!
— Клаус!? — Марта в изумлении повернулась к мужу. — Как ты мог?! Она же ещё дитя!
— И к тому же балованное! — кивнул Клаус. — Ты до сих пор не знаешь свою дочь? Она же смеётся!
— Но я же слышу запах алкоголя! — не сдавалась мама.
— А я ещё и табака, — усмехнулся Клаус. — И что это значит?
— Ты хочешь сказать, что она ещё и курит?!
— Только когда много в карты проигрывает! — не выдержал я, вспомнив анекдот из моего времени.
Марта замерла, а Клаус захохотал! Его поддержала и Габи. Привлеченный шумом, выглянул из своей комнаты Тобиас.
— Я много пропустил?
— Много, но это и хорошо, — ответил отец. — Тебе ещё рано.
— Ууу, всегда рано!
— Можно я пойду спать? — сказала Габи. — У меня немного болит голова и Саше нужно торопиться в полк.
— Так пусть идёт переодевается! — засуетилась мать.
— Ну я же должна ему помочь. — совершенно серьезно сказала Габриэль.
— Габи! — охнула Марта. — Что ты такое говоришь? Что о тебе подумает Александр?
— Он уже всё обо мне знает, — пожала плечами Габи. — А вот что он обо мне думает, это и правда интересно!
— Как это, всё? — Марта до сих пор не замечала, что Габи просто дурачиться. Но мне показалось, что делает это она не так искромётно, как обычно. Устала?
— Всё, мать, пойдём, не будем им мешать! — Клаус взял жену за плечи и почти насильно увёл ее из прихожей.
Мы зашли в комнату Габриэль и она как-то тяжело присела на кровать.
— Устала, солнышко? — я пригладил её растрёпанные волосы.
— Ты знаешь, из меня как будто весь воздух выпустили. — вяло ответила Габи. — Было хорошо, хорошо, а сейчас — пуф ! — и сил совсем нет.
Ещё бы, столько всего сегодня произошло! Отдохнули, называется...
— Ты ложись сегодня пораньше, солнышко, тебе нужно хорошенько выспаться!
— Мне надо в душ и я сразу лягу. — кивнула Габи.
— Тебе помочь в душе? — попытался я её расшевелить шуткой, но она только слабо улыбнулась и вышла из комнаты.
Как-то сильно её накрыло. Наверное шампанского было слишком много. Оно спровоцировало эту бурю эмоций и как следствие — резкий спад.
Я быстро переоделся, сложил свою новую гражданскую одежду на те места, которые определила Габи и застыл посередине комнаты, не зная что делать. По времени мне давно надо бы выдвигаться в полк, но не уйду же я вот так...
Я присел на край кровати. Как теперь вести себя с Габриэль, чтобы не спровоцировать подобное сегодняшнему? Что это будет за общение, если я буду бояться сказать лишнее слово или обнять и приласкать её? А может я зря забиваю себе голову? Может это просто шампанское? Сколько людей делали ошибки приняв лишнее? Может она хорошенько выспится и всё пойдёт по-старому? А всё-таки, какая нелепая ситуация: то не знал, как пробудить чувства, влюбить в себя Габи, а теперь — как заставить её остыть! Может...
Дверь тихо скрипнула и вошла Габи. Я с тревогой посмотрел на неё. «Спит на ходу» — это определение точно описывало состояние Габи, когда она дошла до кровати и буквально упала рядом со мной положив голову мне на плечо.
— Да что с тобой, девочка моя? — заглянул я ей в глаза. — Так сильно устала?
— Угу...
— Ну, давай я тебя уложу, моя хорошая!
Я откинул одеяло и Габи сразу же упала головой на подушку, продолжая сидеть. Я поднял её ноги на кровать и укрыл до подбородка.
— Ну, я пошёл?
— Ага... — Габи приоткрыла глаза и чуть заметно потянулась ко мне губами. Я нагнулся и прикоснулся к ним своими. Губы были сухие, совсем не те, привычные. Потрогал лоб. Вроде бы, в норме. Или, всё-таки, немного горячий? Хотел спросить как она себя чувствует, но она уже спала.
Я тихо вышел и прикрыл дверь. Подошёл к гостиной и постучав вошёл, остановившись на пороге.
— Габи уснула. Она очень устала. В ресторане её узнали и я не удержал её, пришлось спеть пару песен. Публика очень хорошо приняла её. Цветы тоже оттуда. — я попытался вкратце описать ситуацию. — Наверное, она переволновалась. Думаю хорошо выспится и завтра будет в порядке.
— Хорошо! — кивнул Клаус. — Спасибо тебе!
— Да мне не за что... — пожал я плечами. Я немного ощущал себя виноватым, сам не понимая в чём. — Если вы не против, я завтра постараюсь вырваться, проверю всё ли в порядке с Габи?
— Конечно, Александр, ты не должен спрашивать! — поднял обе руки Клаус. — Ты друг Габриэль и всей нашей семьи, поэтому можешь приходить, когда захочешь, мы всегда тебе рады.
— Спасибо! — кивнул я. Вообще-то, я и так приходил когда мог и хотел, но как-то же нужно было предупредить, что приду. — Тогда я пошёл. До свидания!
Весь следующий день я ощущал смутное беспокойство, хотя и пытался сам себя убедить, что для этого нет никаких оснований. Ясно было, что беспокоиться я мог только о состоянии Габи, но почему — никак не мог понять. Из-за той вспышки страсти, которую пришлось гасить, когда сам чуть не потерял голову? Так, вроде всё улеглось ещё до возвращения домой. Неожиданная слабость Габи? Тоже ничего удивительного! Она ведь совсем ещё девчонка, нет и восемнадцати, а тут такой шквал эмоций в последнее время и вчера в ресторане. Хотя ничего особенного вроде и не было. Но как я не пытался себя успокоить и думать о чём-нибудь другом, мысли постоянно возвращались к ней.
— Ну, в что, Шурик, сочинил что-нибудь новое? — шагая после обеда в студию, спросил Виталий. — Порепетируем?
— Сейчас поговорим. — ответил я.
В студии я отозвал его в сторону.
— Виталь, сегодня не получится. Мне очень надо в город!
— А что случилось? — удивился Виталий. — Опять к Габи бежишь? Ты же вчера пол-дня у неё был. Чем вы там занимаетесь? — лукаво улыбнулся он.
— Заболела она. Мне очень нужно её увидеть.
— Заболела? — улыбка сразу исчезла с лица Виталия. — Хоть ничего серьезного?
— Пока не знаю. — уклонился я. — Поэтому мне туда и надо.
— Ну ты-то, чем поможешь? — удивился Виталий и тут же добавил.— Не, конечно иди, я понимаю. Просто у неё же и мать медик, ты сам говорил, да и вообще — врача вызовут.
— Мне так спокойнее будет, Виталь. Мне сейчас точно не до репетиций.
— Это ты поэтому столько лажал сегодня на репетиции в оркестре? — дошло до него. — А я ещё удивлялся: чего это с Шуриком случилось? И вид у тебя такой смурной был...
— Да у меня голова сейчас лопнет от разных мыслей... — пробурчал я. — В общем, я побежал! Когда вернусь — не знаю! Прикрой, а? Скажи, что в ПМП пошёл, если кто спрашивать будет. Ну или сам чего-нибудь придумаешь.
— Да иди спокойно! Главное до отбоя вернись, раньше кто спросит? Мы же сами тут!
Да, это было огромным преимуществом нашей жизни в полку по сравнению с любым другим подразделением. Ни в каком другом я не имел бы такой возможности отлучаться из расположения части, даже имея увольнительную. Целая куча начальников самого разного калибра стоит над душой простого солдата и хоть один обязательно бы поинтересовался: «А куда это рядовой Любимов бегает от службы, да ещё так часто? Его первейшая обязанность бдить день и ночь, а не вот это вот всё!»
— Спасибо, Виталь! С меня новая песня.
— О, ловлю на слове! — расплылся в улыбке командир отделения. — И соло мне хорошее напиши! Ты же знаешь, с импровизацией у меня проблемы.
Я только махнул рукой в знак согласия и побежал переодеваться в парадку.
И снова путь к дому Габриэль вприпрыжку. Я когда-нибудь пройду его спокойным шагом?
Бегом туда, бегом — обратно!
Прода от 24.05.2026, 17:25
Глава 12
Нажимая кнопку домофона, я так ждал, что услышу обычное: «Ja?» — произнесённое нежным голосом Габи, от которого каждый раз сразу становилось так тепло на душе. Я, наверное, никогда не привыкну к нему. Всего одно короткое слово — даже, по сути, звук — и всё, что-то щёлкает внутри, и мир становится таким прекрасным!
— Клаус Хеттвер, — услышал я вместо этого, и мне стало ещё хуже, чем было весь день.
— Это Александр, — не сумев перестроиться, я произнёс это по-русски, но Клаус понял, и замок двери зажужжал.
Я резко толкнул дверь и, прыгая через ступеньку, взлетел на второй этаж.
Дверь квартиры уже была открыта, и Клаус ждал меня, придерживаясь рукой за косяк.
— Как Габи? — забыв поздороваться, сразу же спросил я, переводя дыхание.
— Мне кажется, не очень хорошо. Хотя врач утверждает, что это обычная простуда, и завтра-послезавтра ей станет легче.
— Он дал ей какие-нибудь лекарства? — спросил я, снимая шинель и вешая её тут же на вешалку у двери.
— Оставил какие-то порошки, но мы целый день были на работе, а она, по-моему, их и не пила, — словно оправдываясь, сказал Клаус. — Я, конечно, сейчас заставил её выпить, но… — и он развёл руками.
— А фрау Марта? — спросил я, снимая ботинки. Не люблю я в обуви ходить в квартире. — Она же сама врач!
— Она сегодня дежурный врач по госпиталю, ещё на работе.
Нормально! Дочь дома одна, больная, а мать лечит других. Вслух я это не сказал — какой смысл? — и поспешил в комнату к Габи. Переступив порог, я сразу ощутил атмосферу болезни. Нет, воздух был почти нормальным, но я прямо кожей почувствовал неладное.
— Габи, солнышко моё, ты как? — я опустился на колено и наклонился вплотную к её лицу.
— Мой Сашик пришёл, — открыв глаза, тихо сказала Габи и попыталась улыбнуться потрескавшимися губами, покрытыми белым налётом. Я осторожно коснулся их своими и ощутил слабый запах изо рта. Потом поцеловал её в лоб, чтобы проверить температуру. И без градусника было понятно, что она очень высокая.
— И врач сказал, что ничего серьёзного? — я оглянулся на Клауса, стоящего в дверях. — Он температуру мерил?
— Я не знаю. Он попросил у меня воды, и я как раз выходил.
Клаус говорил так, как будто постоянно оправдывался. То ли действительно чувствовал за собой вину, то ли просто сильно растерялся из-за болезни любимой дочери.
— Но он сказал, что сделал укол от температуры. Она у нас никогда ничем не болела, и я просто не знаю, что нужно делать, — словно услышав мои мысли, добавил он. — А врач сказал, что сейчас многие простужаются из-за нашей немецкой зимы.
Я только кивнул. Что толку обвинять кого-то?
Чисто машинально я положил ладонь на горячий лоб Габи.
— Ой, как хорошо! — прошептала она. — Не убирай, пожалуйста, свою руку.
Вторая моя рука сама легла на левую грудь Габи, и я ощутил сбивчивый ритм её сердца. Габи глубоко вздохнула, поднимая грудь, словно стремясь сильнее прижаться к моей ладони, и замерла в таком положении.
— Так хорошо… — снова прошептала она, и я ощутил быстрое, резкое покалывание в обеих ладонях, будто сотни маленьких пчёл жалили мою кожу. Ладони стали такими горячими, что покраснели даже сверху.
— Горячо… — шепчет Габи, не открывая глаз.
«Да это же рейки!» — доходит до меня. И «включилось» оно без моего участия.
В прошлой жизни я сначала просто интересовался всем таинственным и непознанным. Постоянно искал доказательства того, что «там», за пределами видимого мира, действительно что-то существует. Меня не устраивали пространные рассуждения об аурах, энергиях и невидимых существах, которых нельзя ни увидеть, ни потрогать. Я хотел чего-то настоящего, ощутимого. И как раз адепты рейки говорили, что эту энергию с «Небес» можно почувствовать и даже направить — в основном для того, чтобы исцелять людей.
И когда мне попалось объявление, что в соседнем городке мастер рейки проводит сеансы, а также открывает канал для этой энергии, и любой желающий может получить первую ступень посвящения, я поехал, особо не раздумывая.
Приехав и встретившись с довольно молодым испанцем, я даже отказался от первоначальной задумки — «просто попробовать» — и сразу попросил открыть мне канал: такое он внушал доверие.
Во время инициации я действительно чувствовал все манипуляции Мастера. Ощущал тепло, иногда сильный жар от его рук, хотя глаза мои были всё время закрыты, и ни о каком внушении или самовнушении не могло быть и речи. Причём он ни разу не коснулся меня руками, но тепло было гораздо сильнее, чем если бы он грел где-то руки и прикладывал их к моему телу. Вдобавок я был одет в обычную одежду, прогреть которую до тела было бы весьма проблематично. Не утюг же он!
После завершения инициации мы с женой заехали в супермаркет. И там, ощущая, как энергия продолжает литься сверху прямо в мою верхнюю чакру, я вдруг увидел, как длинные стеллажи с товаром изгибаются и пляшут, как в кривом зеркале. Мне пришлось держаться за тележку, чтобы не потерять равновесие. Уж тут точно не могло быть никакого внушения!
А потом, овладев немного этой энергией, я стал пробовать воздействовать ею на людей и лечить. Практика показала, что абсолютно все чувствуют эту энергию — кто сильнее, кто слабее, но чувствуют все. А вот исцеление или хотя бы облегчение происходило не у всех.
Бывали феноменальные случаи: диагностика, когда удавалось распознать болезнь раньше врачей с их аппаратурой, и излечение от недугов, не поддающихся обычным методам. Но я заметил: результат нельзя было гарантировать. В, казалось бы, одинаковых случаях всё происходило по-разному.
