Вовановской десятки долларов хватило на вполне приличное количество продуктов. Масштаб цен до сих пор поражал. Но Басов не стал по этому поводу размышлять – были дела поважнее. Быстро изготовив нечто винегретоподобное, коему было далеко до изделий Ефимии, он, имея в левой руке ложку, а в правой карандаш, принялся одновременно есть, и набрасывать список необходимого оборудования и инструментов.
Когда бот под управлением Вована подошел на следующий день вечером к условленному месту, Юрка уже сидел на камушке, кстати, на том же самом, что и Басов ранее. Радости по поводу встречи он явно не испытывал. Басов присмотрелся – Юрка, похоже, страдал по поводу перебора старого херсонесского. Поняв, что толку от него не будет, Басов лично прицепил к гаку стрелы под водой две амфоры и мешок с рыбой, в котором на этот раз преобладала камбала. Юрку самого пришлось цеплять к гаку, потому что одолеть несколько ступенек штормтрапа ему было явно не под силу. Басов еще удивился, как он в таком состоянии проник через портал и пришел к выводу, что поговорка о том, будто Бог хранит дураков и пьяниц, категорически верна. Осталось разобраться в какой ипостаси Юрка ныне выступает. Список с внесенной правкой пришлось отдать Вовану и поручить ему, передать все Безденежному, когда тот станет адекватен.
Серега как ни в чем не бывало сидел на пристани в расслабленной позе при полном отсутствии зрителей.
- Гульнули? – спросил Басов, отряхиваясь по-собачьи.
- Совсем слегка, - уклончиво ответил тот.
- А что же Юрка не в себе?
- Ну это они вчера вечером начали с Никитосом, - пояснил Серега. – Тот-то разбавлял, а наш не привык. Ну и… А сегодня совсем чуть-чуть на дорожку за ужином. Ума не приложу, чего это он, - ханжески добавил партнер.
- Ну, ну, - сказал Басов, одеваясь в принесенную Серегой сухую одежду и вытирая волосы куском полотна. – А что у нас плохого?
Серега пожал плечами.
- Да все нормально, - подумал и добавил. – Пока.
- Тогда идем. Надо будет начинать готовиться. Послезавтра у нас приобщение к цивилизации. Не знаю, хорошо это будет или плохо.
Злата налетела, едва Басов вошел в ворота усадьбы.
- Я их обеих велел не выпускать с подворья, - виновато сказал Серега. – Ну и наслушался я. Особенно твоя отличилась.
Басов прижал к себе свою красавицу, которая вместо попреков и обоснованных жалоб на самоуправство Сереги, стала всхлипывать ему куда-то в шею, вдохнул знакомый запах ее волос и удовлетворенно вздохнул, почувствовав себя дома. Потом уже, когда Басов сидел один за поздним ужином, Серега рассказывал, что случилось в его отсутствие, а Злата суетилась вокруг, подкладывая и подливая, и глядя немного обиженно, он сказал, естественно по-русски:
- А тебе не кажется, Серега, что надо бы нашим девчонкам все рассказать. А то ведь вечно скрывать не станешь. А они, конечно, если проникнутся, станут самыми ярыми нашими приверженцами и защитницами.
- Проболтаются, - с сомнением произнес Серега, глядя на насторожившуюся Златку, которая почувствовала, что речь о ней, хотя никаких имен не прозвучало. – Женщины ведь.
- Риск сохраняется, - согласился Басов. – А с другой стороны, кому они проболтаются. Ефимии, Андрею, Зиаис. Уже смешно. Ладно, Андрею еще довольно рискованно. Но они с ним почти и не общаются.
- Надо подумать, - сказал Серега. – Ладно, я пойду. Поздно уже.
Басов взглянул на Златку, увидел написанное большими буквами на ее лице нетерпение и сказал Сереге вроде бы безразлично:
- Ну и иди.
Проснулся он, когда солнце уже целиком выбралось из-за горизонта не то, чтобы разбитым, но как бы немного не в себе. Не успел Басов толком проморгаться, как дверь открылась и в спальню влетела Злата, с разбега прыгнув на жалобно заскрипевшее ложе. От нее пахло утренней свежестью, глаза сияли яркой зеленью, и вся она была такая юная и красивая, что Басов понял, что он совершенно не разбит и очень даже в себе. Тем более, что хитон на девчонке задрался, показывая миру, что она юна и красива не только на лицо.
Выход Басова к завтраку отложился еще на полчаса.
Серега тоже выглядел аналогично, а вот девчонки весело трещали между собой, поддразнивая временами сидевшего на передке повозки Прошку. Ехать решили посуху, потому что управлять лодкой ни у того, ни у другого не было никаких сил. В городе быстро нашли архитектора, у которого, вот удача, в данный момент не было работы, и он, чуть ли не с радостью, согласился построить Басову в усадьбе нужный объект. Заломил он за свои услуги две драхмы в день и Басов посчитал это приемлемым, потому что архитектор пока не знал, что ему предстоит построить, а узнавши, назад уже не отработает, ибо уговор. Набрать команду тоже предстояло архитектору, и Басов с легкой душой отбросил по этому поводу все заботы, ибо знал, что человек отнесется к делу со всей ответственностью.
Потом они посетили лесоторговца и вместо того, чтобы бродить вдоль штабелей, кратко описали необходимые им размеры бревен. Лесоторговец, согласно кивая, поводил стилом по навощенной дощечке и пообещал завтра же все доставить. Он уже знал куда.
- Ну все, - сказал Басов, демонстративно отряхивая ладони. – Сейчас в лавку и обратно. Как раз к обеду прибудем.
- Оставьте нас возле агоры, - попросила Дригиса, а Злата согласно кивнула. – А на обратном пути заберете.
Басов посмотрел на девчонок, и они обе скромно потупились. Не иначе что-то затевали. Но он чувствовал себя немного виноватым. Хотя бы перед одной. И поэтому возражать не стал. А Серега, глядя на него, не стал тем более.
На следующий день, прямо с самого раннего утра приехали сначала архитектор с помощником, а потом обоз с заказанным лесом. Архитектор внимательно выслушал Басова, посмотрел и спрятал в складках одеяния сделанный им эскиз, потом прошел на место и долго приглядывался, и вместе с помощником обмерял участок веревкой с узелками. Потом, полный задумчивости, он отбыл, пообещав начать через два дня.
А после обеда Басов собрал совещание в верхах. Совещание проходило в таблинуме. Верхами были он с Серегой и обе девчонки. Девчонки чувствовали, что сейчас что-то должно произойти, и ощущали себя не в своей тарелке. Они и боялись этого неведомого и страстно желали. Вот такое вот противоречие. А Басов смотрел на них, съежившихся на своих несуразных табуретках, хотя в комнате было тепло и, с одной стороны, его одолевали сомнения в правильности поступка, а с другой, было искренне жалко девчонок, которые просто представить себе не могли, что их ждет на самом деле.
- Значит так, девчонки, - Басов откашлялся и посмотрел на Серегу.
Тот пожал плечами, мол, сам отдувайся, коль уж начал.
- Значит так, - повторил Басов. – Мы с Сержем люди нездешние.
Девчонки переглянулись. Они и так знали, что Басов и Серега иноземные купцы.
- Нет, вы не поняли, - поморщился Басов. – Мы совсем нездешние. Мы не из этого мира.
- Боги! – ахнула потрясенная Дригиса, а Злата, чуть более цивилизованная, посмотрела испуганно и с недоверием.
- Нет, - мягко сказал Басов. – Мы вовсе не боги. Мы просто люди из другого времени, которое только наступит через две с половиной тысячи весен.
- Но как так? – прошептала Злата, медленно поднимаясь с табурета, а опасливо косящаяся в их сторону, Дригиса ухватила ее за руку, словно боясь расстаться с подругой.
- Это трудно объяснить, - пожал плечами Басов. – Но это так. Мы пришли к вам через врата из своего мира. И, если вы хотите проверить, мы вам его покажем.
Глаза девчонок загорелись. Природное женское любопытство одолело все страхи, и они были готовы увидеть тот самый мир, откуда к ним пришли их мужчины.
- Но, - продолжал Басов. – Путешествие будет сопряжено с некоторыми трудностями. Дело в том, что врата находятся под водой и надо уметь не только плавать и нырять, но и задерживать дыхание примерно на шестьдесят ударов сердца.
Девчонки тут же набрали воздуха в легкие и, глядя друг на друга, стали считать пульс. Уж чего-чего, а считать они умели, как, впрочем, и писать. Смотреть на это без смеха было невозможно, и Серега заржал первым. Девчонки шумно выдохнули и дружно обиделись. Басов улыбнулся и высказал последнее условие:
- И, как понимаете, никто не должен об этом знать. Даже твои, Дригиса, родители. Если вы кому-нибудь расскажете, мы вынуждены будем уйти из этого мира и никогда больше не появимся.
Басов надеялся этой более чем серьезной угрозой преодолеть предполагаемое легкомыслие подружек, но никак не ожидал, что обе девчонки обидятся.
- Как ты можешь такое говорить?! – воскликнула Злата. – Неужели мы беспросветные дуры, что не понимаем к чему может привести любое наше неосторожное слово. И если ты в нас не веришь – зачем тогда сказал? Или ты хочешь, чтобы мы принесли самые страшные клятвы?
Басов и сам был уже не рад, что усомнился. Поэтому он махнул рукой и сказал:
- Не надо клятв. Я вам и так верю.
В следующий момент Златка преодолела расстояние их разделяющее и повисла у него на шее. Дригиса с небольшим опозданием сделал то же самое с Серегой.
Басов оторвался от Златкиных губ и строго предупредил:
- Чтобы без меня или Сержа нырять даже не пробовали учиться. А то всех отшлепаю.
Вечером меняли оливковое масло и рыбу на товар уже вчетвером. Дригисе выпало стоять на обрыве на страже, и она все время поглядывала вниз и очень переживала. Злате тоже не выпало нырять. Эту миссию взяли на себя Басов с Серегой, которые, на этот раз, пыхтя и надсаживаясь, протащили через портал восемнадцатикиловаттный бензогенератор. Хорошо, что Вован навязал на него штатные спасжилеты и пловцам мешали только габариты механизма. Но вот поднимать его на обрыв пришлось уже талями, смонтированными на простенькой стреле как раз для таких случаев. Агрегат опустили прямо в подогнанную Прошкой повозку и отвезли пока во двор усадьбы, где тщательно замотав, сунули под навес.
Девчонки засыпали Басова вопросами, но он только посмеивался и говорил, что они все узнают своевременно и первыми. Слово «первыми» их немного успокоило, но поздно вечером, когда уже все светильники были погашены, Златка, пользуясь всеми преимуществами «ночной кукушки», попыталась выведать подробности. Все преграды между ней и Басовым в виде одежды были устранены и она, пусть и неумело, пыталась воспользоваться своими плюсами. Басов, хоть голову и потерял, (а кто бы не потерял) все-таки бодрствующим очажком сознания пытался воспротивиться, но потом тем же очажком подумал «а действительно» и рассказал все. Ну, почти все. О законах Ома для полной цепи все же умолчал. Правда, примерно к середине его рассказа Златка сама перестала воспринимать действительность, а потом просто забыла, о чем спрашивала и для чего.
К тому времени как нанятый архитектор закончил сооружение мастерских (именно так Басов назвал возведенный им странного вида сарай) и приступил к созданию эллинга (еще одно странное слово и сооружение) четверо единомышленников протащили через портал разобранную на части для пущего удобства горизонтальную ленточную пилораму, компактный рейсмусовый станок и всякий ручной инструмент как электрифицированный, так и нет. Как пилорама, так и рейсмус были сильно подержанными и, соответственно, без инструкций и Басов с Серегой долго ругались, пытаясь найти место для каждой из стыкуемых деталей. Девчонки старались помочь изо всех сил, но реально помочь ничем не могли и это их очень расстраивало.
Наконец пилораму смонтировали, генератор установили в изолированной пристройке, провода растянули и подключили. Серега разогнал посторонних, оставив только Прошку, который как открыл рот так его и не закрывал. Впрочем, Злата с Дригисой выглядели не лучше. Но они хоть теоретически знали (Серега тоже испытания не прошел).
Когда Серега запустил генератор, взревевший поначалу на холостом ходу, вся неподготовленная троица чуть позорно не обмочилась. Но Прошка показал себя мужчиной, а вот девчонки смогли удержаться только, вцепившись каждая в своего мужчину. Так они и прошли к пилораме, попарно. Серега включил рубильник, закрутились барабаны, заныла, засвистела лента. Басов с Серегой на пару потащили портал пилорамы к закрепленному между рельсов бревну диаметром никак не меньше восьмисот миллиметров. Пила врезалась в древесину, вбок фонтаном полетели опилки. Раздался непередаваемый воющий звон. Но девчонки восприняли его уже гораздо спокойнее. Златка даже подошла поближе. Отделившийся от бревна горбыль они восприняли как чудо света. Прошка даже ощупал поверхность спила. А вот первую доску, которую, выключив пилораму, Басов с Серегой потащили наружу, они посчитали вообще нечто сверхъестественным. Прошка даже присел на корточки и осторожно тыкал в доску пальцем, а когда поднял голову, в глазах его было восхищение пополам с преклонением.
Бревно было разделано минут за двадцать и, вытаскивая наружу последнюю доску, Басов обратил внимание на стоящих вдоль стены усадьбы, обращенной в сторону мастерских, всех ее обитателей. Даже кухарку Ефимию.
После получения первых досок, Басов занялся позабытым, как все считали, судном, которое стояло на пляже. Сначала его разделили двумя переборками на форпик, трюм и ахтерпик. Потом запалубили. А в ахтерпике сделали маленькую каютку. Старую мачту Басов решительно отправил на дрова. Взамен была изготовлена новая, раза в полтора выше. И поставили ее ближе к носу. Ахтерштевень был спрямлен накладкой и на него навешено неслыханное новшество – перо руля взамен рулевых весел. Штурвал городить не стали, ограничились обычным румпелем. Правда, рулевому пришлось бы пригибаться, когда над ним будет пролетать гик, выходящий ноком за корму.
Вобщем, бывший хозяин судно в этом выкрашенном в белый цвет красавчике, ни за что бы не узнал. На волнах теперь покачивался приличных размеров парусный шлюп с гафельным гротом и стакселем, галсовый угол которого помещался на недлинном бушприте. Чтобы уменьшить боковой дрейф, к килю на анкерных болтах был прикручен дубовый брус, а остойчивость обеспечивал балласт из чугунных чушек.
Кораблик перегнали к новой пристани, и Басов озаботился набором команды. И пока его агенты шерстили безработный плавсостав в порту, он погрузил всех желающих на корабль и вышел в море.
Все наличные силы усадьбы кроме Ефимии, потому что, как было замечено, какая бы война вокруг не бушевала, обед должен быть по расписанию, бросили на сбор винограда. По словам Андрея, которому приходилось верить, потому что ни Басов, ни Серега в винограде не разбирались вообще, на виноградниках усадьбы выращивались целых четыре сорта. Он называл их греческие названия, но оба хозяина называли их проще и прозаичнее – виноград. Два сорта, черный и светло- зеленый предназначались для изготовления вина. Соответственно, красного и белого. Сами ягоды были мелкими и невидными, но зато кисти плотными и крупными. Другие два сорта Басов условно назвал столовыми. Потому что их подавали к столу. А как еще было их называть.
Кисти срезали специальными кривыми ножами и в корзинах таскали к давильне. Если кто видел фильм «Укрощение строптивого», тот должен помнить, как Челентано босыми пятками давил виноград.
Когда бот под управлением Вована подошел на следующий день вечером к условленному месту, Юрка уже сидел на камушке, кстати, на том же самом, что и Басов ранее. Радости по поводу встречи он явно не испытывал. Басов присмотрелся – Юрка, похоже, страдал по поводу перебора старого херсонесского. Поняв, что толку от него не будет, Басов лично прицепил к гаку стрелы под водой две амфоры и мешок с рыбой, в котором на этот раз преобладала камбала. Юрку самого пришлось цеплять к гаку, потому что одолеть несколько ступенек штормтрапа ему было явно не под силу. Басов еще удивился, как он в таком состоянии проник через портал и пришел к выводу, что поговорка о том, будто Бог хранит дураков и пьяниц, категорически верна. Осталось разобраться в какой ипостаси Юрка ныне выступает. Список с внесенной правкой пришлось отдать Вовану и поручить ему, передать все Безденежному, когда тот станет адекватен.
Серега как ни в чем не бывало сидел на пристани в расслабленной позе при полном отсутствии зрителей.
- Гульнули? – спросил Басов, отряхиваясь по-собачьи.
- Совсем слегка, - уклончиво ответил тот.
- А что же Юрка не в себе?
- Ну это они вчера вечером начали с Никитосом, - пояснил Серега. – Тот-то разбавлял, а наш не привык. Ну и… А сегодня совсем чуть-чуть на дорожку за ужином. Ума не приложу, чего это он, - ханжески добавил партнер.
- Ну, ну, - сказал Басов, одеваясь в принесенную Серегой сухую одежду и вытирая волосы куском полотна. – А что у нас плохого?
Серега пожал плечами.
- Да все нормально, - подумал и добавил. – Пока.
- Тогда идем. Надо будет начинать готовиться. Послезавтра у нас приобщение к цивилизации. Не знаю, хорошо это будет или плохо.
Злата налетела, едва Басов вошел в ворота усадьбы.
- Я их обеих велел не выпускать с подворья, - виновато сказал Серега. – Ну и наслушался я. Особенно твоя отличилась.
Басов прижал к себе свою красавицу, которая вместо попреков и обоснованных жалоб на самоуправство Сереги, стала всхлипывать ему куда-то в шею, вдохнул знакомый запах ее волос и удовлетворенно вздохнул, почувствовав себя дома. Потом уже, когда Басов сидел один за поздним ужином, Серега рассказывал, что случилось в его отсутствие, а Злата суетилась вокруг, подкладывая и подливая, и глядя немного обиженно, он сказал, естественно по-русски:
- А тебе не кажется, Серега, что надо бы нашим девчонкам все рассказать. А то ведь вечно скрывать не станешь. А они, конечно, если проникнутся, станут самыми ярыми нашими приверженцами и защитницами.
- Проболтаются, - с сомнением произнес Серега, глядя на насторожившуюся Златку, которая почувствовала, что речь о ней, хотя никаких имен не прозвучало. – Женщины ведь.
- Риск сохраняется, - согласился Басов. – А с другой стороны, кому они проболтаются. Ефимии, Андрею, Зиаис. Уже смешно. Ладно, Андрею еще довольно рискованно. Но они с ним почти и не общаются.
- Надо подумать, - сказал Серега. – Ладно, я пойду. Поздно уже.
Басов взглянул на Златку, увидел написанное большими буквами на ее лице нетерпение и сказал Сереге вроде бы безразлично:
- Ну и иди.
Проснулся он, когда солнце уже целиком выбралось из-за горизонта не то, чтобы разбитым, но как бы немного не в себе. Не успел Басов толком проморгаться, как дверь открылась и в спальню влетела Злата, с разбега прыгнув на жалобно заскрипевшее ложе. От нее пахло утренней свежестью, глаза сияли яркой зеленью, и вся она была такая юная и красивая, что Басов понял, что он совершенно не разбит и очень даже в себе. Тем более, что хитон на девчонке задрался, показывая миру, что она юна и красива не только на лицо.
Выход Басова к завтраку отложился еще на полчаса.
Серега тоже выглядел аналогично, а вот девчонки весело трещали между собой, поддразнивая временами сидевшего на передке повозки Прошку. Ехать решили посуху, потому что управлять лодкой ни у того, ни у другого не было никаких сил. В городе быстро нашли архитектора, у которого, вот удача, в данный момент не было работы, и он, чуть ли не с радостью, согласился построить Басову в усадьбе нужный объект. Заломил он за свои услуги две драхмы в день и Басов посчитал это приемлемым, потому что архитектор пока не знал, что ему предстоит построить, а узнавши, назад уже не отработает, ибо уговор. Набрать команду тоже предстояло архитектору, и Басов с легкой душой отбросил по этому поводу все заботы, ибо знал, что человек отнесется к делу со всей ответственностью.
Потом они посетили лесоторговца и вместо того, чтобы бродить вдоль штабелей, кратко описали необходимые им размеры бревен. Лесоторговец, согласно кивая, поводил стилом по навощенной дощечке и пообещал завтра же все доставить. Он уже знал куда.
- Ну все, - сказал Басов, демонстративно отряхивая ладони. – Сейчас в лавку и обратно. Как раз к обеду прибудем.
- Оставьте нас возле агоры, - попросила Дригиса, а Злата согласно кивнула. – А на обратном пути заберете.
Басов посмотрел на девчонок, и они обе скромно потупились. Не иначе что-то затевали. Но он чувствовал себя немного виноватым. Хотя бы перед одной. И поэтому возражать не стал. А Серега, глядя на него, не стал тем более.
На следующий день, прямо с самого раннего утра приехали сначала архитектор с помощником, а потом обоз с заказанным лесом. Архитектор внимательно выслушал Басова, посмотрел и спрятал в складках одеяния сделанный им эскиз, потом прошел на место и долго приглядывался, и вместе с помощником обмерял участок веревкой с узелками. Потом, полный задумчивости, он отбыл, пообещав начать через два дня.
А после обеда Басов собрал совещание в верхах. Совещание проходило в таблинуме. Верхами были он с Серегой и обе девчонки. Девчонки чувствовали, что сейчас что-то должно произойти, и ощущали себя не в своей тарелке. Они и боялись этого неведомого и страстно желали. Вот такое вот противоречие. А Басов смотрел на них, съежившихся на своих несуразных табуретках, хотя в комнате было тепло и, с одной стороны, его одолевали сомнения в правильности поступка, а с другой, было искренне жалко девчонок, которые просто представить себе не могли, что их ждет на самом деле.
- Значит так, девчонки, - Басов откашлялся и посмотрел на Серегу.
Тот пожал плечами, мол, сам отдувайся, коль уж начал.
- Значит так, - повторил Басов. – Мы с Сержем люди нездешние.
Девчонки переглянулись. Они и так знали, что Басов и Серега иноземные купцы.
- Нет, вы не поняли, - поморщился Басов. – Мы совсем нездешние. Мы не из этого мира.
- Боги! – ахнула потрясенная Дригиса, а Злата, чуть более цивилизованная, посмотрела испуганно и с недоверием.
- Нет, - мягко сказал Басов. – Мы вовсе не боги. Мы просто люди из другого времени, которое только наступит через две с половиной тысячи весен.
- Но как так? – прошептала Злата, медленно поднимаясь с табурета, а опасливо косящаяся в их сторону, Дригиса ухватила ее за руку, словно боясь расстаться с подругой.
- Это трудно объяснить, - пожал плечами Басов. – Но это так. Мы пришли к вам через врата из своего мира. И, если вы хотите проверить, мы вам его покажем.
Глаза девчонок загорелись. Природное женское любопытство одолело все страхи, и они были готовы увидеть тот самый мир, откуда к ним пришли их мужчины.
- Но, - продолжал Басов. – Путешествие будет сопряжено с некоторыми трудностями. Дело в том, что врата находятся под водой и надо уметь не только плавать и нырять, но и задерживать дыхание примерно на шестьдесят ударов сердца.
Девчонки тут же набрали воздуха в легкие и, глядя друг на друга, стали считать пульс. Уж чего-чего, а считать они умели, как, впрочем, и писать. Смотреть на это без смеха было невозможно, и Серега заржал первым. Девчонки шумно выдохнули и дружно обиделись. Басов улыбнулся и высказал последнее условие:
- И, как понимаете, никто не должен об этом знать. Даже твои, Дригиса, родители. Если вы кому-нибудь расскажете, мы вынуждены будем уйти из этого мира и никогда больше не появимся.
Басов надеялся этой более чем серьезной угрозой преодолеть предполагаемое легкомыслие подружек, но никак не ожидал, что обе девчонки обидятся.
- Как ты можешь такое говорить?! – воскликнула Злата. – Неужели мы беспросветные дуры, что не понимаем к чему может привести любое наше неосторожное слово. И если ты в нас не веришь – зачем тогда сказал? Или ты хочешь, чтобы мы принесли самые страшные клятвы?
Басов и сам был уже не рад, что усомнился. Поэтому он махнул рукой и сказал:
- Не надо клятв. Я вам и так верю.
В следующий момент Златка преодолела расстояние их разделяющее и повисла у него на шее. Дригиса с небольшим опозданием сделал то же самое с Серегой.
Басов оторвался от Златкиных губ и строго предупредил:
- Чтобы без меня или Сержа нырять даже не пробовали учиться. А то всех отшлепаю.
Вечером меняли оливковое масло и рыбу на товар уже вчетвером. Дригисе выпало стоять на обрыве на страже, и она все время поглядывала вниз и очень переживала. Злате тоже не выпало нырять. Эту миссию взяли на себя Басов с Серегой, которые, на этот раз, пыхтя и надсаживаясь, протащили через портал восемнадцатикиловаттный бензогенератор. Хорошо, что Вован навязал на него штатные спасжилеты и пловцам мешали только габариты механизма. Но вот поднимать его на обрыв пришлось уже талями, смонтированными на простенькой стреле как раз для таких случаев. Агрегат опустили прямо в подогнанную Прошкой повозку и отвезли пока во двор усадьбы, где тщательно замотав, сунули под навес.
Девчонки засыпали Басова вопросами, но он только посмеивался и говорил, что они все узнают своевременно и первыми. Слово «первыми» их немного успокоило, но поздно вечером, когда уже все светильники были погашены, Златка, пользуясь всеми преимуществами «ночной кукушки», попыталась выведать подробности. Все преграды между ней и Басовым в виде одежды были устранены и она, пусть и неумело, пыталась воспользоваться своими плюсами. Басов, хоть голову и потерял, (а кто бы не потерял) все-таки бодрствующим очажком сознания пытался воспротивиться, но потом тем же очажком подумал «а действительно» и рассказал все. Ну, почти все. О законах Ома для полной цепи все же умолчал. Правда, примерно к середине его рассказа Златка сама перестала воспринимать действительность, а потом просто забыла, о чем спрашивала и для чего.
К тому времени как нанятый архитектор закончил сооружение мастерских (именно так Басов назвал возведенный им странного вида сарай) и приступил к созданию эллинга (еще одно странное слово и сооружение) четверо единомышленников протащили через портал разобранную на части для пущего удобства горизонтальную ленточную пилораму, компактный рейсмусовый станок и всякий ручной инструмент как электрифицированный, так и нет. Как пилорама, так и рейсмус были сильно подержанными и, соответственно, без инструкций и Басов с Серегой долго ругались, пытаясь найти место для каждой из стыкуемых деталей. Девчонки старались помочь изо всех сил, но реально помочь ничем не могли и это их очень расстраивало.
Наконец пилораму смонтировали, генератор установили в изолированной пристройке, провода растянули и подключили. Серега разогнал посторонних, оставив только Прошку, который как открыл рот так его и не закрывал. Впрочем, Злата с Дригисой выглядели не лучше. Но они хоть теоретически знали (Серега тоже испытания не прошел).
Когда Серега запустил генератор, взревевший поначалу на холостом ходу, вся неподготовленная троица чуть позорно не обмочилась. Но Прошка показал себя мужчиной, а вот девчонки смогли удержаться только, вцепившись каждая в своего мужчину. Так они и прошли к пилораме, попарно. Серега включил рубильник, закрутились барабаны, заныла, засвистела лента. Басов с Серегой на пару потащили портал пилорамы к закрепленному между рельсов бревну диаметром никак не меньше восьмисот миллиметров. Пила врезалась в древесину, вбок фонтаном полетели опилки. Раздался непередаваемый воющий звон. Но девчонки восприняли его уже гораздо спокойнее. Златка даже подошла поближе. Отделившийся от бревна горбыль они восприняли как чудо света. Прошка даже ощупал поверхность спила. А вот первую доску, которую, выключив пилораму, Басов с Серегой потащили наружу, они посчитали вообще нечто сверхъестественным. Прошка даже присел на корточки и осторожно тыкал в доску пальцем, а когда поднял голову, в глазах его было восхищение пополам с преклонением.
Бревно было разделано минут за двадцать и, вытаскивая наружу последнюю доску, Басов обратил внимание на стоящих вдоль стены усадьбы, обращенной в сторону мастерских, всех ее обитателей. Даже кухарку Ефимию.
После получения первых досок, Басов занялся позабытым, как все считали, судном, которое стояло на пляже. Сначала его разделили двумя переборками на форпик, трюм и ахтерпик. Потом запалубили. А в ахтерпике сделали маленькую каютку. Старую мачту Басов решительно отправил на дрова. Взамен была изготовлена новая, раза в полтора выше. И поставили ее ближе к носу. Ахтерштевень был спрямлен накладкой и на него навешено неслыханное новшество – перо руля взамен рулевых весел. Штурвал городить не стали, ограничились обычным румпелем. Правда, рулевому пришлось бы пригибаться, когда над ним будет пролетать гик, выходящий ноком за корму.
Вобщем, бывший хозяин судно в этом выкрашенном в белый цвет красавчике, ни за что бы не узнал. На волнах теперь покачивался приличных размеров парусный шлюп с гафельным гротом и стакселем, галсовый угол которого помещался на недлинном бушприте. Чтобы уменьшить боковой дрейф, к килю на анкерных болтах был прикручен дубовый брус, а остойчивость обеспечивал балласт из чугунных чушек.
Кораблик перегнали к новой пристани, и Басов озаботился набором команды. И пока его агенты шерстили безработный плавсостав в порту, он погрузил всех желающих на корабль и вышел в море.
ГЛАВА 11 - Верфь
Все наличные силы усадьбы кроме Ефимии, потому что, как было замечено, какая бы война вокруг не бушевала, обед должен быть по расписанию, бросили на сбор винограда. По словам Андрея, которому приходилось верить, потому что ни Басов, ни Серега в винограде не разбирались вообще, на виноградниках усадьбы выращивались целых четыре сорта. Он называл их греческие названия, но оба хозяина называли их проще и прозаичнее – виноград. Два сорта, черный и светло- зеленый предназначались для изготовления вина. Соответственно, красного и белого. Сами ягоды были мелкими и невидными, но зато кисти плотными и крупными. Другие два сорта Басов условно назвал столовыми. Потому что их подавали к столу. А как еще было их называть.
Кисти срезали специальными кривыми ножами и в корзинах таскали к давильне. Если кто видел фильм «Укрощение строптивого», тот должен помнить, как Челентано босыми пятками давил виноград.
