СМЕШТОРГ
Стрелецкая бухта едва-едва начала сонно выбираться из-под ночного покрывала, сползавшего с нее медленно и неохотно и начавшего рассыпаться на отдельные тени. Выступили в утренний полусвет прихотливо изогнутые легкие причалы, окаймленные стаями смутно белеющих разнокалиберных яликов - от маленькой четверки до давно списанных солидных пластиковых спасательных шлюпок с океанских траулеров. Свечение фонаря, горящего над будкой вахтенного, истончилось и побледнело. В некоторых из многочисленных сарайчиков, в три ряда протянувшихся вдоль берега и покрашенных в разные оттенки белого, началось ленивое шевеление.
Распахнулась дверь рубки на самой крупной из местных посудин - рыбацком боте, пришвартованном к мосткам, кои были изготовлены силами его команды и располагались в самом конце территории. Из рубки кое-как выбрался навстречу начинающемуся утру заспанный шкипер. Тоскливо зевнув, он передернул голыми плечами - все-таки снаружи было прохладнее, чем в каюте, - и собрался было опять юркнуть назад в темное теплое нутро судна, как вдруг мостки заскрипели под легкими шагами, и на гулкую палубу по очереди перепрыгнули трое.
Первым был Александр Басов - владелец судна и хозяин маленькой рыболовецкой артели, лет тридцати пяти, среднего роста, сухощавый, резкий в движениях и суждениях. За ним тяжело топал Серега Градов - его ближайший помощник, - парень на голову выше, мощнее, но, в отличие от хозяина, несколько медлительный. Серега за жуткую лохматость был прозван Лысым и охотно на эту кличку откликался.
Третий визитер был личностью приметной, типичным представителем этого странного и вроде бы переходного времени. Юрка Безденежный, студент-заочник местного ВУЗа, слепой как крот. Более-менее прилично Юрка видел только в очках, и лишиться их было для него катастрофой. В военном билете у него стояла красноречивая запись «годен в мирное время в обозе». Благодаря военкоматовской шутке Юрка получил прозвище «обозника», а также имел характеристику человека, который без мыла влезет куда угодно, в том числе и в задницу. Характеристике Юрка соответствовал идеально. Он умудрялся разруливать, самые, казалось бы, патовые ситуации, и не выпускали его только на бандитов, потому что «обозник», при всей его наглости, все-таки не был дураком и специфических людей побаивался.
Если добавить к этой троице еще и шкипера Владимира Александровича или просто Вована, человека сурового, как и положено моряку, пьющего изредка, но помногу, однако, при этом мелкого и неброского, что несколько скрадывало его прочие положительные качества, то получалось, чуть ли не идеальное сочетание компактной бизнес-группы периода начального накопления капитала. Во всяком случае, могло так показаться. Ну с первого взгляда уж точно. Практически… Скажем так, потенциально идеальное сочетание.
Ну а почему бы и нет? Басов – жесткий, пробивной, изобретательный и где-то даже умный; Лысый - более-менее значительная силовая поддержка, подкрепленная здоровой наглостью и полезными знакомствами; Юрка не обделен коммерческой жилкой, и любого обведет вокруг пальца, заморочив ему голову до такой степени, что тот сам все отдаст, или наоборот, купит втридорога, правда периодически после подобных сделок в дело приходилось вступать Сереге с той самой силовой поддержкой. Вован же просто знал всю округу от мыса Лукулл до Ялты. Дальше, собственно, и не надо было - все равно их лайнер с парадной скоростью в семь узлов за световой день не успевал обернуться, а, оставшись ночевать, мог схлопотать неприятности от пограничников, которые хотя и были прикормлены халявной рыбкой, все ж таки на явное нарушение правил идти не собирались.
Такой вполне себе яркий коллектив собрался на пароходе с гордым и оригинальным названием «Л-1344» - фантазировать по поводу наименования судна экипаж не стал и попросту обозвал его регистрационным номером, который крупно вывели на борту белой краской. Большее неприятие вызвало требование инспекции по маломерным судам. Ее начальник лично потребовал перекрасить палубу в оранжевый цвет. На немедленно возникший у экипажа естественный вопрос «А нахрена?» был дан убийственный ответ - чтобы, значит, с вертолета виднее было. И это при отсутствии наличия в округе любого вертолета, кроме, разве что, МИ-8, который раз в год торжественно возил президента всея Украины. Громко и затейливо высказавшись по этому поводу, коллектив, тем не менее, раздобыл ведро железного сурика, и теперь судно сверху напоминало попугая. К счастью, окрестная рыба видела только днище.
- Вован, - грохнул Басов, спускаясь в каюту. – Опять пил?! Тут же дышать невозможно! Лысый! – рявкнул он в дверь. – Открой носовой люк!
Вован, что-то невнятно ворча, стал убирать свою койку.
- Юрик, - продолжал командовать Басов. – Выгружайся. Позавтракаем чем бог послал, да и пойдем.
Безденежный водрузил на стол большую сумку и принялся выгружать из нее термос и пакеты с провизией. Впереди над камбузом лязгнули откидные винты, и сверху всунулась лохматая голова.
- У-у, - выразительно и несколько укоризненно произнесла голова. – Да у вас весело!
- Вован, присоединяйся, - предложил Юрка, разворачивая бутерброды. – Чего ты как неродной? Или тебе туда подать на подносе?
Вован, иронично скворча, вытащил из висячего посудного шкафчика кружки, взяв себе самую большую. Позавтракали быстро, прихватили емкость под рыбу (а вдруг) и небрежно побросали в ялик-четверку, пришвартованный к другому борту, все необходимые причиндалы. Уже вовсю светало, когда команда заняла места, и Вован топнул по педали древнего движка, помнившего еще времена лысого кукурузника. Движок затрещал по-мотоциклетному, и звук, бодро прокатившись по воде, отразился от сонных берегов, а за кормой яростно пыхнуло сизое облако выхлопа, потом помпа охлаждения прокачала воду через рубашку и сбросила ее в выхлопной коллектор. Звук сразу стал глуше и гуще, Вован включил муфту, занял место у румпеля, и ялик тронулся. Когда неторопливо проходили мимо рядов таких же яликов, с некоторых из них приветливо махали знакомые рыбаки, тоже собиравшиеся с утра попытать неверного счастья.
Басовскому экипажу было проще - у них имелась официальная лицензия на пользование промышленными орудиями лова. Всех прочих же за такие вещи ожидало крайне неприятное свидание с рыбинспектором, широко известным в узких кругах под незамысловатой кличкой «Сучок». Вот так же когда-то нарвался и владелец ялика, который, чтобы избежать дальнейших встреч с Сучком, предпочел сдать ялик Басову в аренду за долю малую в добыче, о чем пока ни разу не пожалел, посиживая на берегу и насмехаясь над инспектором.
Ялик миновал рыбацкий причал и бодро пошлепал мимо неровного строя кораблей - кораблей до сих пор непонятной принадлежности. Флот делили-делили, каждый тянул одеяло на себя, чтобы, скорее всего, быстрее продать, а эту вспомогательную мелочь как-то обошли вниманием, и они уныло стояли с урезанными до совсем командами и тихо ржавели. Басов обратил на них внимание постольку, поскольку на них покупали дешевое дизтопливо - матросы потихоньку распродавали свои корабли, не дожидаясь старших товарищей. Могло получиться так, что к моменту, когда все определятся, от кораблей останутся только проржавевшие корпуса.
Миновав печальные остатки вспомогательного флота, Вован свернул к берегу, где располагалась первая ловушка. Мотор заглушили, и ялик по инерции подошел почти вплотную к невысокому обрыву. С борта кошкой подцепили привязанную к камню веревку, отвязали, и Серега с Юркой, как самые здоровые и молодые, принялись ее выбирать. За веревкой потянулась сетная стенка. Ялик тихо полз лагом, народ напрягался, пока не показалась собственно ловушка в виде длинной сетной пирамиды, в основании которой были прикреплены две четырехметровые жерди, одна с поплавками, другая с грузами. Зев ловушки был, таким образом, растянут в вертикальной плоскости.
Когда жерди вытянули в ялик, к работе подключились бездельничавшие до этого праздно Басов с Вованом. Работа пошла веселее, и очень скоро из воды показалась мотня, набитая рыбой. Ее подняли в лодку, развязали, и серебристый поток хлынул в подставленную емкость.
- Ведра два будет, - авторитетно определил Вован, большой дока в рыбной ловле.
Так как ловушку решили переставлять, то подняли якорь, к которому она была привязана, и ялик, развернувшись, деловито направился к противоположному берегу бухты. Он миновал плавучие мишени ядреного красно-коричневого цвета, сочетавшего в себе оттенки старой краски и новой ржавчины, маленький заливчик с огрызком полуобвалившегося пирса и свернул к дикому куску берега где, по данным Вована, никто никогда не становился.
Действуя в обратном порядке, быстро установили ловушку и огляделись. Никто, вроде, сего действа не заметил, а от жуликоватых матросов, могущих, пользуясь корабельной шлюпкой, потрясти чужую ловушку, место было скрыто мыском и строем плавучих мишеней.
- Ну что, - сказал Басов. – Пошли снимать вторую.
Вторая ловушка располагалась на выходе из бухты справа на самом мысу. Черт их дернул установить ловушку именно там! Как раз на мысу стояла застава, и, хотя пограничники вниз не заглядывали, все равно это несколько напрягало - мало ли что тем могло взбрести в голову в следующий момент! А у другого мыса базировался стационарный невод колхозных рыбаков, и там вообще невозможно было притулиться. Можно было, конечно, обойти мыс и зайти в Песочную бухту, но летом там было предельно людно уже с раннего утра.
Басов раздумывал недолго.
- Давайте проверим! - решил он. – Если рыба будет – оставим, а если нет – снимем.
- А потом? - вопросил Серега.
- А потом видно будет. Завтра все равно пойдем за Херсонес камбальные сети смотреть. Так что не до ловушек будет.
На выходе из бухты в виду открытого моря примерно с северо-запада тянул легкий ветерок, разводя совершенно несущественную, даже для ялика-четверки, волну. Впрочем, волна была несущественной лишь в открытом море, а вот когда она добегала до камней мыса, то получалось очень даже наоборот. Так что Вован, который лично отвечал за плавсредство, стал опасаться за целостность тонких бортов. Ялик списали с флота лет двадцать назад, и был он не просто старым, а очень старым, что, конечно, не уменьшало его ценности в глазах хозяина, только вот при соприкосновении с камнями под воздействием волны могли наступить необратимые последствия. Все это прекрасно понимали, поэтому мотор был немедленно заглушен, весла разобраны, и ялик кормой начал тихо подползать к мысу, готовясь в любой момент рвануть вперед. Вован, свесясь за корму, следил и за яликом, и за веревкой ловушки. Наконец он ее заметил в крутящейся воде и запустил руку в море почти по плечо, причем Басову пришлось придержать его за ноги. Кряхтя Вован вытащил веревку на воздух, и дальше на волны обращали уже мало внимания, потому что ялик хоть и лагом, но отошел от камней. В ловушке оказалось не больше ведра всякой мелочи, и Басов решительно велел:
- Снимаем.
Ялик опять осторожно подкрался к камням, и Серега, облаченный в нижнюю половину химкостюма, достающую ему до подмышек, тяжело перевалился в воду, чтобы отвязать веревку. Глубина была ему до талии, и Лысый недовольно побрел к берегу, то и дело оскальзываясь на камнях, густо поросших короткими водорослями. Отвязав веревку, он направился обратно, и тут набежала волна чуть повыше предыдущих. Возможно, это был пресловутый девятый вал, вернее, валик, но Сереге, уже ухватившемуся за корму, хватило и такого. Коварная волна игриво плеснула ему через край резинового комбинезона, тут же утяжелив его килограммов на десять, а дно тем временем ушло из-под ног, следующая волна добавила, и Серега, получив в довесок приличный груз, мгновенно исчез под водой
Пару секунд все ошалело смотрели на место, где скрылась лохматая голова Лысого. Сереге всего-то надо было сбросить с плеч лямки комбинезона. Он бы наверно так и сделал, но Басов ждать не стал. Как был в джинсах и в майке, сбросив только тапочки, он прыгнул в воду. Та была чистой, на близком дне громоздились поросшие буро-зеленым камни, шныряла какая-то мелочь типа зеленухи, но Сереги не было видно. Бобров закрутился в панике у самого дна, забыв даже, что надо бы всплыть, и сделав это, когда стало уже невмоготу. Он появился среди волн с вытаращенными глазами, машинально хватая ртом воздух пополам с солеными брызгами, которыми его удачно окатил Безденежный, дернув веслом,
- Ну? - спросил Юрка жадно.
Басов только отрицательно мотнул головой и, глубоко вдохнув, опять скрылся под водой. Течения на глубине в пару метров не ощущалось, поросль на камнях лишь чуть-чуть колебалась в такт волнам на поверхности. Видимость была все так же отличной. Тем не менее, Сереги нигде не наблюдалось. Куда в таких тепличных условиях мог деться Лысый, понять было просто невозможно.
Резко надавило на уши - сверху плюхнулся Вован, увлекая за собой шлейф пузырьков воздуха. Он успел подготовиться и нырнул без штанов. Вован уж точно не был олимпийской надеждой по части плаванья, но зато его пропитанный алкоголем организм, вопреки науке, мог держаться под водой дольше всех, что для остальных всегда было загадкой. Вот и сейчас, взглянув на плавающего у самого дна Басова, он решительно устремился на глубину, минуя тень от ялика.
Басов, чувствуя, что воздух заканчивается, вынырнул и уцепился за борт.
- Ни хрена! – ответил он на немой Юркин вопрос.
- Минуты три уже прошло! - горестно вздохнул Безденежный, быстро моргая. В этот момент с другой стороны ялика показалась рука, тут же вцепившаяся в борт, но мгновенно появившуюся надежду долей секунды позже убил скрипучий голос Вована:
- Шура, плыви за мной!
Рука исчезла, и Басов, набрав воздуха, тоже погрузился. Вован, болтая пятками, поплыл обратно к берегу и чуть вправо. Метра через три он остановился и жестом позвал Басова.
Большой обломок скалы в форме неправильной трапеции, странно плоский, словно вытесанный руками человека, покоился на глубине около трех метров. То, что он был плоским, Басова не смутило - изделия инкерманских каменоломен можно было найти сколько угодно - и под водой, и на берегу. А вот размеры смущали. На взгляд скала была где-то около трех квадратных метров. Ну и форма конечно… Создавалось впечатление, что это осколок еще большей плиты. Также на нем не росли водоросли, и цветом он отличался от обычного известняка. Басов выразительно посмотрел на Вована. Тот попытался объяснить знаками всю несуразность данного артефакта, но Басов дальше смотреть не стал, тем более, что воздух в легких уже заканчивался.
- Вован! - сказал Басов на поверхности, когда отдышался. - Даю тебе честное слово, что мы твой феномен обязательно исследуем. Но потом! У нас тут, вообще-то, Серега пропал! Давай искать дальше! Ну не катран же его уволок!
- Кто-то же все-таки уволок, - сказал Вован, и это получилось у него крайне зловеще. Басов от неожиданности даже перестал шевелить руками и ногами, мокрая одежда тут же потянула вниз, и Вован невежливо придержал друга за шиворот. Над ними тут же нависла корма ялика - Юрка тоже решил принять участие в дискуссии, но он не успел сказать ни слова, и никто так и не узнал, что он собирался сказать.
ПРОЛОГ
Стрелецкая бухта едва-едва начала сонно выбираться из-под ночного покрывала, сползавшего с нее медленно и неохотно и начавшего рассыпаться на отдельные тени. Выступили в утренний полусвет прихотливо изогнутые легкие причалы, окаймленные стаями смутно белеющих разнокалиберных яликов - от маленькой четверки до давно списанных солидных пластиковых спасательных шлюпок с океанских траулеров. Свечение фонаря, горящего над будкой вахтенного, истончилось и побледнело. В некоторых из многочисленных сарайчиков, в три ряда протянувшихся вдоль берега и покрашенных в разные оттенки белого, началось ленивое шевеление.
Распахнулась дверь рубки на самой крупной из местных посудин - рыбацком боте, пришвартованном к мосткам, кои были изготовлены силами его команды и располагались в самом конце территории. Из рубки кое-как выбрался навстречу начинающемуся утру заспанный шкипер. Тоскливо зевнув, он передернул голыми плечами - все-таки снаружи было прохладнее, чем в каюте, - и собрался было опять юркнуть назад в темное теплое нутро судна, как вдруг мостки заскрипели под легкими шагами, и на гулкую палубу по очереди перепрыгнули трое.
Первым был Александр Басов - владелец судна и хозяин маленькой рыболовецкой артели, лет тридцати пяти, среднего роста, сухощавый, резкий в движениях и суждениях. За ним тяжело топал Серега Градов - его ближайший помощник, - парень на голову выше, мощнее, но, в отличие от хозяина, несколько медлительный. Серега за жуткую лохматость был прозван Лысым и охотно на эту кличку откликался.
Третий визитер был личностью приметной, типичным представителем этого странного и вроде бы переходного времени. Юрка Безденежный, студент-заочник местного ВУЗа, слепой как крот. Более-менее прилично Юрка видел только в очках, и лишиться их было для него катастрофой. В военном билете у него стояла красноречивая запись «годен в мирное время в обозе». Благодаря военкоматовской шутке Юрка получил прозвище «обозника», а также имел характеристику человека, который без мыла влезет куда угодно, в том числе и в задницу. Характеристике Юрка соответствовал идеально. Он умудрялся разруливать, самые, казалось бы, патовые ситуации, и не выпускали его только на бандитов, потому что «обозник», при всей его наглости, все-таки не был дураком и специфических людей побаивался.
Если добавить к этой троице еще и шкипера Владимира Александровича или просто Вована, человека сурового, как и положено моряку, пьющего изредка, но помногу, однако, при этом мелкого и неброского, что несколько скрадывало его прочие положительные качества, то получалось, чуть ли не идеальное сочетание компактной бизнес-группы периода начального накопления капитала. Во всяком случае, могло так показаться. Ну с первого взгляда уж точно. Практически… Скажем так, потенциально идеальное сочетание.
Ну а почему бы и нет? Басов – жесткий, пробивной, изобретательный и где-то даже умный; Лысый - более-менее значительная силовая поддержка, подкрепленная здоровой наглостью и полезными знакомствами; Юрка не обделен коммерческой жилкой, и любого обведет вокруг пальца, заморочив ему голову до такой степени, что тот сам все отдаст, или наоборот, купит втридорога, правда периодически после подобных сделок в дело приходилось вступать Сереге с той самой силовой поддержкой. Вован же просто знал всю округу от мыса Лукулл до Ялты. Дальше, собственно, и не надо было - все равно их лайнер с парадной скоростью в семь узлов за световой день не успевал обернуться, а, оставшись ночевать, мог схлопотать неприятности от пограничников, которые хотя и были прикормлены халявной рыбкой, все ж таки на явное нарушение правил идти не собирались.
Такой вполне себе яркий коллектив собрался на пароходе с гордым и оригинальным названием «Л-1344» - фантазировать по поводу наименования судна экипаж не стал и попросту обозвал его регистрационным номером, который крупно вывели на борту белой краской. Большее неприятие вызвало требование инспекции по маломерным судам. Ее начальник лично потребовал перекрасить палубу в оранжевый цвет. На немедленно возникший у экипажа естественный вопрос «А нахрена?» был дан убийственный ответ - чтобы, значит, с вертолета виднее было. И это при отсутствии наличия в округе любого вертолета, кроме, разве что, МИ-8, который раз в год торжественно возил президента всея Украины. Громко и затейливо высказавшись по этому поводу, коллектив, тем не менее, раздобыл ведро железного сурика, и теперь судно сверху напоминало попугая. К счастью, окрестная рыба видела только днище.
- Вован, - грохнул Басов, спускаясь в каюту. – Опять пил?! Тут же дышать невозможно! Лысый! – рявкнул он в дверь. – Открой носовой люк!
Вован, что-то невнятно ворча, стал убирать свою койку.
- Юрик, - продолжал командовать Басов. – Выгружайся. Позавтракаем чем бог послал, да и пойдем.
Безденежный водрузил на стол большую сумку и принялся выгружать из нее термос и пакеты с провизией. Впереди над камбузом лязгнули откидные винты, и сверху всунулась лохматая голова.
- У-у, - выразительно и несколько укоризненно произнесла голова. – Да у вас весело!
- Вован, присоединяйся, - предложил Юрка, разворачивая бутерброды. – Чего ты как неродной? Или тебе туда подать на подносе?
Вован, иронично скворча, вытащил из висячего посудного шкафчика кружки, взяв себе самую большую. Позавтракали быстро, прихватили емкость под рыбу (а вдруг) и небрежно побросали в ялик-четверку, пришвартованный к другому борту, все необходимые причиндалы. Уже вовсю светало, когда команда заняла места, и Вован топнул по педали древнего движка, помнившего еще времена лысого кукурузника. Движок затрещал по-мотоциклетному, и звук, бодро прокатившись по воде, отразился от сонных берегов, а за кормой яростно пыхнуло сизое облако выхлопа, потом помпа охлаждения прокачала воду через рубашку и сбросила ее в выхлопной коллектор. Звук сразу стал глуше и гуще, Вован включил муфту, занял место у румпеля, и ялик тронулся. Когда неторопливо проходили мимо рядов таких же яликов, с некоторых из них приветливо махали знакомые рыбаки, тоже собиравшиеся с утра попытать неверного счастья.
Басовскому экипажу было проще - у них имелась официальная лицензия на пользование промышленными орудиями лова. Всех прочих же за такие вещи ожидало крайне неприятное свидание с рыбинспектором, широко известным в узких кругах под незамысловатой кличкой «Сучок». Вот так же когда-то нарвался и владелец ялика, который, чтобы избежать дальнейших встреч с Сучком, предпочел сдать ялик Басову в аренду за долю малую в добыче, о чем пока ни разу не пожалел, посиживая на берегу и насмехаясь над инспектором.
Ялик миновал рыбацкий причал и бодро пошлепал мимо неровного строя кораблей - кораблей до сих пор непонятной принадлежности. Флот делили-делили, каждый тянул одеяло на себя, чтобы, скорее всего, быстрее продать, а эту вспомогательную мелочь как-то обошли вниманием, и они уныло стояли с урезанными до совсем командами и тихо ржавели. Басов обратил на них внимание постольку, поскольку на них покупали дешевое дизтопливо - матросы потихоньку распродавали свои корабли, не дожидаясь старших товарищей. Могло получиться так, что к моменту, когда все определятся, от кораблей останутся только проржавевшие корпуса.
Миновав печальные остатки вспомогательного флота, Вован свернул к берегу, где располагалась первая ловушка. Мотор заглушили, и ялик по инерции подошел почти вплотную к невысокому обрыву. С борта кошкой подцепили привязанную к камню веревку, отвязали, и Серега с Юркой, как самые здоровые и молодые, принялись ее выбирать. За веревкой потянулась сетная стенка. Ялик тихо полз лагом, народ напрягался, пока не показалась собственно ловушка в виде длинной сетной пирамиды, в основании которой были прикреплены две четырехметровые жерди, одна с поплавками, другая с грузами. Зев ловушки был, таким образом, растянут в вертикальной плоскости.
Когда жерди вытянули в ялик, к работе подключились бездельничавшие до этого праздно Басов с Вованом. Работа пошла веселее, и очень скоро из воды показалась мотня, набитая рыбой. Ее подняли в лодку, развязали, и серебристый поток хлынул в подставленную емкость.
- Ведра два будет, - авторитетно определил Вован, большой дока в рыбной ловле.
Так как ловушку решили переставлять, то подняли якорь, к которому она была привязана, и ялик, развернувшись, деловито направился к противоположному берегу бухты. Он миновал плавучие мишени ядреного красно-коричневого цвета, сочетавшего в себе оттенки старой краски и новой ржавчины, маленький заливчик с огрызком полуобвалившегося пирса и свернул к дикому куску берега где, по данным Вована, никто никогда не становился.
Действуя в обратном порядке, быстро установили ловушку и огляделись. Никто, вроде, сего действа не заметил, а от жуликоватых матросов, могущих, пользуясь корабельной шлюпкой, потрясти чужую ловушку, место было скрыто мыском и строем плавучих мишеней.
- Ну что, - сказал Басов. – Пошли снимать вторую.
Вторая ловушка располагалась на выходе из бухты справа на самом мысу. Черт их дернул установить ловушку именно там! Как раз на мысу стояла застава, и, хотя пограничники вниз не заглядывали, все равно это несколько напрягало - мало ли что тем могло взбрести в голову в следующий момент! А у другого мыса базировался стационарный невод колхозных рыбаков, и там вообще невозможно было притулиться. Можно было, конечно, обойти мыс и зайти в Песочную бухту, но летом там было предельно людно уже с раннего утра.
Басов раздумывал недолго.
- Давайте проверим! - решил он. – Если рыба будет – оставим, а если нет – снимем.
- А потом? - вопросил Серега.
- А потом видно будет. Завтра все равно пойдем за Херсонес камбальные сети смотреть. Так что не до ловушек будет.
На выходе из бухты в виду открытого моря примерно с северо-запада тянул легкий ветерок, разводя совершенно несущественную, даже для ялика-четверки, волну. Впрочем, волна была несущественной лишь в открытом море, а вот когда она добегала до камней мыса, то получалось очень даже наоборот. Так что Вован, который лично отвечал за плавсредство, стал опасаться за целостность тонких бортов. Ялик списали с флота лет двадцать назад, и был он не просто старым, а очень старым, что, конечно, не уменьшало его ценности в глазах хозяина, только вот при соприкосновении с камнями под воздействием волны могли наступить необратимые последствия. Все это прекрасно понимали, поэтому мотор был немедленно заглушен, весла разобраны, и ялик кормой начал тихо подползать к мысу, готовясь в любой момент рвануть вперед. Вован, свесясь за корму, следил и за яликом, и за веревкой ловушки. Наконец он ее заметил в крутящейся воде и запустил руку в море почти по плечо, причем Басову пришлось придержать его за ноги. Кряхтя Вован вытащил веревку на воздух, и дальше на волны обращали уже мало внимания, потому что ялик хоть и лагом, но отошел от камней. В ловушке оказалось не больше ведра всякой мелочи, и Басов решительно велел:
- Снимаем.
Ялик опять осторожно подкрался к камням, и Серега, облаченный в нижнюю половину химкостюма, достающую ему до подмышек, тяжело перевалился в воду, чтобы отвязать веревку. Глубина была ему до талии, и Лысый недовольно побрел к берегу, то и дело оскальзываясь на камнях, густо поросших короткими водорослями. Отвязав веревку, он направился обратно, и тут набежала волна чуть повыше предыдущих. Возможно, это был пресловутый девятый вал, вернее, валик, но Сереге, уже ухватившемуся за корму, хватило и такого. Коварная волна игриво плеснула ему через край резинового комбинезона, тут же утяжелив его килограммов на десять, а дно тем временем ушло из-под ног, следующая волна добавила, и Серега, получив в довесок приличный груз, мгновенно исчез под водой
Пару секунд все ошалело смотрели на место, где скрылась лохматая голова Лысого. Сереге всего-то надо было сбросить с плеч лямки комбинезона. Он бы наверно так и сделал, но Басов ждать не стал. Как был в джинсах и в майке, сбросив только тапочки, он прыгнул в воду. Та была чистой, на близком дне громоздились поросшие буро-зеленым камни, шныряла какая-то мелочь типа зеленухи, но Сереги не было видно. Бобров закрутился в панике у самого дна, забыв даже, что надо бы всплыть, и сделав это, когда стало уже невмоготу. Он появился среди волн с вытаращенными глазами, машинально хватая ртом воздух пополам с солеными брызгами, которыми его удачно окатил Безденежный, дернув веслом,
- Ну? - спросил Юрка жадно.
Басов только отрицательно мотнул головой и, глубоко вдохнув, опять скрылся под водой. Течения на глубине в пару метров не ощущалось, поросль на камнях лишь чуть-чуть колебалась в такт волнам на поверхности. Видимость была все так же отличной. Тем не менее, Сереги нигде не наблюдалось. Куда в таких тепличных условиях мог деться Лысый, понять было просто невозможно.
Резко надавило на уши - сверху плюхнулся Вован, увлекая за собой шлейф пузырьков воздуха. Он успел подготовиться и нырнул без штанов. Вован уж точно не был олимпийской надеждой по части плаванья, но зато его пропитанный алкоголем организм, вопреки науке, мог держаться под водой дольше всех, что для остальных всегда было загадкой. Вот и сейчас, взглянув на плавающего у самого дна Басова, он решительно устремился на глубину, минуя тень от ялика.
Басов, чувствуя, что воздух заканчивается, вынырнул и уцепился за борт.
- Ни хрена! – ответил он на немой Юркин вопрос.
- Минуты три уже прошло! - горестно вздохнул Безденежный, быстро моргая. В этот момент с другой стороны ялика показалась рука, тут же вцепившаяся в борт, но мгновенно появившуюся надежду долей секунды позже убил скрипучий голос Вована:
- Шура, плыви за мной!
Рука исчезла, и Басов, набрав воздуха, тоже погрузился. Вован, болтая пятками, поплыл обратно к берегу и чуть вправо. Метра через три он остановился и жестом позвал Басова.
Большой обломок скалы в форме неправильной трапеции, странно плоский, словно вытесанный руками человека, покоился на глубине около трех метров. То, что он был плоским, Басова не смутило - изделия инкерманских каменоломен можно было найти сколько угодно - и под водой, и на берегу. А вот размеры смущали. На взгляд скала была где-то около трех квадратных метров. Ну и форма конечно… Создавалось впечатление, что это осколок еще большей плиты. Также на нем не росли водоросли, и цветом он отличался от обычного известняка. Басов выразительно посмотрел на Вована. Тот попытался объяснить знаками всю несуразность данного артефакта, но Басов дальше смотреть не стал, тем более, что воздух в легких уже заканчивался.
- Вован! - сказал Басов на поверхности, когда отдышался. - Даю тебе честное слово, что мы твой феномен обязательно исследуем. Но потом! У нас тут, вообще-то, Серега пропал! Давай искать дальше! Ну не катран же его уволок!
- Кто-то же все-таки уволок, - сказал Вован, и это получилось у него крайне зловеще. Басов от неожиданности даже перестал шевелить руками и ногами, мокрая одежда тут же потянула вниз, и Вован невежливо придержал друга за шиворот. Над ними тут же нависла корма ялика - Юрка тоже решил принять участие в дискуссии, но он не успел сказать ни слова, и никто так и не узнал, что он собирался сказать.
