В воздухе стоял гул голосов, вычленить из которого отдельные слова было довольно сложно. Да Басов и не пытался. Он купил у бабки кило помидор, пучок укропа у ее соседа и полкило сосисок в ларьке рядом. Сосиски были, конечно, далеко не говяжьи, но Басов успокоил себя тем, что с одного раза ничего не будет.
Квартира встретила Басова пыльным запустением, к которому он уже привык. Жена ушла лет пять как, оставив после себя только недобрую память. Басов в принципе уже привык к своему холостяцкому бытию и не видел ничего особенного в том, чтобы самому себе сготовить ужин, пусть даже и такой примитивный как вареные сосиски. Однако к сосискам надо было что-то изобрести, потому что жевать эти якобы мясные изделия просто так было бы скучно.
Басов пошарил по закромам и сусекам и извлек на свет несколько картофелин и подувянувший огурец. Почистить картошку было делом нескольких минут и, поставив ее варить, он принялся нарезать салат из помидор с огурцом. Картошка сварилась быстро, сосиски сварились еще быстрее, но салат Басов порубил еще быстрее сосисок, отправив туда всю купленную зелень и остатки подсолнечного масла из бутылки. Ужин получился на славу, и Басов отдал ему должное, изучая настольную книгу молодого олигарха под названием «Финансист». К сожалению, рецептом быстрого обогащения автор не владел, а описанная им биржа не могла быть в городе по определению.
Басов вздохнул и отправился мыть посуду, предварительно нагрев воду в старинной алюминиевой кастрюле.
Когда он уже пристраивался на старом продавленном диване, готовясь отойти ко сну, зазвонил телефон и Безденежный таинственным голосом, пониженным до шепота, сообщил, что он нашел, чем можно торговать с древними товарищами. Басову стало любопытно, но он жестко прервал Безденежного, сказав, что по телефону такие вопросы не решаются, и чтобы он по этому поводу больше не звонил не только ему, но и кому бы то ни было.
Юрка обиженно засопел и повесил трубку, а Басов, повозившись немного, кляня Безденежного и неудобный диван, провалился в сон.
И приснилось ему, что он Басов, обряженный в тунику с красной полосой по подолу, стоит у рулевого весла собственной триеры, которая бодро рассекает волну под большим прямым красным парусом. А сразу за мысом открывается по правому борту белый город с портом полным кораблей. И, главное, он твердо знает, что недалеко за городом в роскошной вилле ждет его прекрасная женщина, которая, вот чудо, является его законной женой перед богами и людьми. А в городе, недалеко от театра стоит большой дом с лавкой и складами, где сибаритствует известный купец с недоступным языку прозвищем Безденежный. Через недельку же должны нагрянуть ушедшие в Гераклею на испытания нового корабля Вован и Серега. Эти не пойдут вдоль берега, как здесь принято, а рванут напрямик через море. Барометр вроде не падает, компас, хоть и шлюпочный, у них есть, а по прямой тут всего-то полторы сотни миль – сутки ходу при нормальном ветре…
Басов проснулся среди ночи от какого-то сладкого томления. Можно было назвать это предчувствием, но он давно уже не верил в мистику. Однако, воспоминание об увиденном будоражило и опять заснуть не получилось. Басов дотянулся до выключателя настольной лампы сзади себя и посмотрел на часы. Стрелки показывали три часа ночи. Почувствовав, что спать больше не получится, он встал и пошел на кухню, где поставил на огонь чайник.
Заварив какой-то травы, продающейся под маркой цейлонского чая, он вышел с кружкой на балкон. В соседнем доме, тоже на пятом этаже горело окно. Басов усмехнулся, представив себе такого же как он, озабоченного мыслью о невозможном, индивида. Фонари на улице горели тускло и через один, и Басову вдруг стало невыносимо тоскливо, как не бывало уже давно, с тех самых пор как ушла жена. То ли сон был тому причиной, то ли призрачное видение белого города, который то ли был, то ли не был – Басов не мог определить. Он прихлебывал бурду, называемую чаем, а мысли витали где-то далеко от балкона, на котором он стоял.
Басов встряхнулся. Старая неизжитая интеллигентская черта: рефлексия и самокопание. Сколько он от нее не избавлялся, стоило расслабиться, вот как сейчас, и пожалуйста вам. Нет, чувствуется, не стать ему образцовым капиталистом и даже просто капиталистом не стать. Там требуются люди с совершенно иным складом характера. Жесткие, волевые, упорные. Бобров вздохнул. Жесткости ему явно не хватало.
Чай с надписью «Цейлонский» на коробке хоть и был жуткой бурдой, но свою функцию по поднятию тонуса выполнил исправно. Теперь спать Бобров не хотел вообще. Он порылся на книжных полках и вытащил оттуда слегка запыленный раритет под названием «Очерки по истории древнего мира» издания ажно 1938 года, которую он стрельнул у матери, когда она окончательно вышла на пенсию и категорически завязала с преподаваемым предметом.
К сожалению, про Херсонес там было всего несколько строчек, но зато очень много про древнюю Грецию. Бобров и не заметил, как увлекся, заварил себе еще чая и просидел, вернее, пролежал над книгой до семи утра, пока жестяным звоном не задребезжал старинный будильник.
… Вован вместо того, чтобы вечером пойти в магазин, вдруг изменил курс и посетил лавку с вывеской «Канцтовары» где купил тетрадь и авторучку. Вован не любил что-либо обещать, но уж если пообещал, старался сдержать слово. Поэтому, скрепя сердце, он отменил вечерние посиделки с мужиками в одной из будок, выстроившихся в три ряда вдоль берега, засел в каюте за разложенным столом и принялся черкать в тетради. В нагревшемся за день корпусе вечером было душновато, и Вован включил вентилятор. Через час упорной работы, изрисовав непонятными каракулями полтетради, он пришел к какому-то выводу, запер каюту и побрел по берегу, рассматривая валяющиеся там и сям деревяшки пока солнце окончательно не зашло и не сделало его затею бессмысленной. Тогда он с легкой душой завалился спать и сны его не мучили.
«Восьмерка» Басова, поскрипывая и дымя, остановилась напротив мостков, к которым был пришвартован бот. Басов был одним из немногих, кто пользовался привилегией проезда на территорию, как владелец самого большого судна, платящий самый большой взнос за стоянку, ну и как хороший знакомый старшины причала. Причем, последнее, наверно, перевешивало.
Вован в одних драных шортах сидел на крышке грузового люка, задумчиво рассматривая, разложенные на палубе обрезки досок. Он оторвался от своего занятия только, когда Бобров спрыгнул на палубу.
- Здоров, - сказал Вован мрачно в ответ на приветствие.
- Чего так? – поинтересовался Басов, разглядывая лежащие доски.
- Да что-то ничего не получается ни с куском обшивки, ни с куском палубы. Хрен их древних греков знает, чем они там доски скрепляли. Боюсь, что все наши средства будут слишком современными. Разве что бронзовые или медные гвозди где достать.
- Не множь сущностей, - сказал Басов. – Возьми кусок бревна и нареки его мачтой.
Вован посмотрел как-то дико и аккуратно взялся за голову.
- Блин! – сказал он в тоске. – А я-то тут извращаюсь. Ты здесь пока?
- Пока да.
- Тогда я похожу по окрестностям.
И Вован, нацепив панаму, бодро сошел на берег.
Через полчаса он явился и доложил:
- Нашел. Только мне одному не унести. И еще, к нему хозяин прилагается.
- Сколько просит? – Басов давно уже понял, что народ, вынужденный приспосабливаться к капитализму, ничего даром не отдаст.
- Ну, он вообще-то меня знает, и поэтому согласен взять рыбой.
- Занятно, - сказал Басов. – А рыбу он хочет вперед, или по факту передачи?
- Вперед хочет, - вздохнул Вован. – И ни с места. То есть не уступает.
- Вот гад, - сказал Басов. – А у нас сегодня, словно назло, вся команда в разгоне. Может возьмем кого-нибудь из праздношатающихся да пойдем сетку поднимем? Хотя нет, - подумав, добавил он. – Они тоже за работу попросят. А в сети хорошо если пара камбал будет да тройка катранов. Жаль, но придется подождать. Но ты ему скажи, что мы в рейс сходим и сразу отдадим, чтобы, значит, не сплавил кому-нибудь.
- Хорошо, - сказал Вован, всем своим видом показывая, что как раз нехорошо и удалился.
До обеда Басов и Вован успели починить разложенную на палубе ловушку, чтобы зря время не терять. Вован как раз убирал в рундук куски дэли и моток ниток, а Басов затеял резать овощи для салата, когда на палубу спрыгнул довольный Безденежный.
- Юрич! – сказал он проникновенно. – Антропос! Тудыть вас всех в кочерыжку!
- Чего это ты разошелся? – попытался урезонить его Басов, но «обозник» не унимался.
– А где? Где наш «капетаниос»? Чего прячется этот мегалос антропос?
- Я тебе щас в глаз дам, - сказал, появляясь из рубки «капетаниос».
Безденежный немного притих, тем более, что запас выученных в троллейбусе греческих слов у него иссяк.
- Нате вот, - сказал он уже нормальным голосом. – Я вам двоечникам, учебник привез.
И он вручил Басову книжку с надписью «Русско-греческий разговорник». Басов с интересом взял его, перелистал и, запинаясь, прочитал:
- Пос на фтасете сто лимани? А? Каково?
- Да ты прям грек какой-то, - восхитился Безденежный.
- Чего это? – мрачно спросил Вован.
- Как пройти в порт? Валенок.
- А-а, - еще мрачнее протянул Вован. – Ну ты же знаешь, не силен я в греческом. Хотя в Пирее, помнится, бывал.
- Так, - сказал Басов, захлопывая разговорник. – Юрик, ну-ка иди сюда, мерзавец. Ты, когда научишься держать язык за зубами?
- Нет, а чего сразу я, - Безденежный, тем не менее, подходить опасался. – Ну, забылся. С кем не бывает.
- Забылся он, - проворчал Басов. – Альцгеймер у него в острой форме. Паяльником лечится. Который в задницу. Чего ты там собрался до меня донести?
- А, - оживился Безденежный. – Я подумал, чего купцы с Востока тащили. Правильно, ткани они тащили. Всякие там шелка, муслины и прочие ситцы. Вы почитайте любые книги. Как только импорт с Востока – бах, ткани. А у нас сейчас этого добра как грязи. И относительно недорого.
- Все это конечно здорово, - помедлив, ответил Бобров. – Но тут надо подождать, пока достаточно хорошо не пройдет внедрение. А как иначе ты замотивируешь появление уникальных тканей у бедных жертв кораблекрушения? Или ты хочешь подвалить к городу на личной триере?
- Ну, рулончик можно и прихватить, - подал голос, молчавший доселе Вован. – Потерпевшие кораблекрушение купцы запросто могли быть людьми предусмотрительными.
Бобров выслушал его, не прерывая, и задумался. Потом сказал:
- Вот что значит коллективный разум. Глядишь, к Серегиному приходу у нас такой план будет, что дело встанет только за реализацией. Он порылся в разговорнике:
- И опойа эйнай и кириа емпорики периочи?
- Чаво? – вытаращился Безденежный.
- Где находится главная торговая площадь? Лох, ты, Юрик. Греческого не знаешь.
После обеда все втроем сходили посмотреть на бревно. Бревно было признано отвечающим всем необходимым параметрам. При этом никто не знал, как выглядит натуральная мачта на древнегреческом купеческом судне. Весь расчет был на то, что никто не будет вести следствие по делу о потерпевших кораблекрушение. Правда, при этом надо было, чтобы гипотетическая мачта имела плавучесть, достаточную для того, чтобы удержать на поверхности двух здоровых лбов и мокрую штуку ткани. Поэтому Вован все-таки рекомендовал присовокупить к так называемой мачте несколько досок.
Хозяин бревна, заметив к нему интерес уже аж трех человек, стал подумывать, не продешевил ли он, назначив Вовану настолько низкую цену исключительно по знакомству. И когда странные посетители ушли, тщательно осмотрел бревно, пытаясь понять, что же так заинтересовало в обычной, казалось бы, деревяшке столь солидных людей.
Когда делегация исследовавшая бревно пришла обратно, на крышке люка уже сидел Серега.
- Уже отобедали? – первым делом поинтересовался он.
- А то? – отозвался Безденежный, похлопывая себя по впалому животу.
- Проглоты, - мрачно констатировал Серега.
- Рыбу жареную будешь? – внезапно спросил Вован.
- И рыбу, - встрепенулся Серега.
- Только сковородку сам моешь.
Вован мухой смотался на берег и через десяток минут вернулся, неся в мешочке несколько ставридок. Тут же на мостках их очистил, смахнув внутренности в воду, и, прополоскав, пошел на камбуз. Там он открыл вентиль на баллоне с газом, зажег плитку и швырнул очищенных рыбок на политую маслом сковородку. Через пять минут он крикнул:
- Серега, забирай! Хлеб в шкафчике. И учти, я не солил.
- Сам посолю, - пробормотал Серега, сваливая рыбок на тарелку.
На палубу он не пошел, чтобы не вызывать нездорового ажиотажа среди уже отобедавшей публики и предался чревоугодию в каюте. Пока он чавкал, оставляя от ставридки только головы, на плитке закипел чайник.
- Эй, народ! – крикнул Серега в дверь. – Свежий кипяток будете!?
Разговоры на палубе сразу прервались.
- А с чем у нас нынче чай?! – крикнул Безденежный.
- С таком, - радостно ответил Серега.
Тем не менее, отпугнуть народ ему не удалось. Когда все напились пустого чая, а Серега, выполняя обещание, вымыл с песочком сковородку, все опять расселись на грузовом люке. Серега сел в стороне с блокнотом, потому что, как он сказал, лектора необходимо видеть всем, и начал.
- Херсонес был греческой колонией, основанной в 529-528 годах до новой эры выходцами из Гераклеи Понтийской, находившейся на малоазийском побережье Черного моря. Он расположен в юго-западной части Крыма у бухты, которая носит название Карантинной.
- Пока все сходится, - сказал ехидный Безденежный.
Серега окинул его уничтожающим взглядом.
- Юрка, прекрати, - сказал Басов. – Слушай, пригодится. Продолжай, Серега.
- Через сто с небольшим лет, после основания территория Херсонеса уже занимала все пространство полуострова, лежащего между Карантинной и Песочной бухтами.
Серега прервался и посмотрел на Басова.
- Слышь, шеф, значит, мы видели город не раньше четырехсотого года до нашей эры.
Басов медленно кивнул.
- Чего там у тебя дальше?
- Все годы существования государства херсонеситам приходилось вести войны. А, нет, вот еще. В четвертом веке до новой эры Херсонес выпускает серии своих серебряных монет. Значит, у нас есть еще одна зацепка, если конечно там будут монеты. Трехсотый год до новой эры, или чуть раньше. Потому что там написано, что монеты чеканились на рубеже веков. А вот тут я попытался эту монету изобразить. Ну извини – не художник.
- Юрик, - позвал Басов. – Ну-ка глянь. Ты как, будущий купец, просто обязан знать такие вещи. Давай, Серега, что у тебя еще?
- Я про войны начал. Так вот, во втором веке до нашей эры Херсонес вел длительную войну со скифами. Была утрачена Керкинитида, разрушен Калос-Лимен, - Серега оторвался от конспекта и пояснил. – Керкинитида это Евпатория, а Калос-Лимен или Прекрасная Гавань – Черноморское.
- Второй век, - задумчиво сказал Басов. – Вот и еще одна засечка. Будем считать год этак сто пятидесятый до новой эры – война со скифами.
- Ага. По поводу войны. В результате боевых действий херсонеситы едва не продули свой город и вынуждены были обратиться к понтийскому царю
Митридату VI Евпатору. Тот кочевряжиться не стал и прислал своего бригадира Диофанта. Ну а Диофант присоединил к своему войску херсонесских воинов и раскатал скифов в тонкий лист.
Квартира встретила Басова пыльным запустением, к которому он уже привык. Жена ушла лет пять как, оставив после себя только недобрую память. Басов в принципе уже привык к своему холостяцкому бытию и не видел ничего особенного в том, чтобы самому себе сготовить ужин, пусть даже и такой примитивный как вареные сосиски. Однако к сосискам надо было что-то изобрести, потому что жевать эти якобы мясные изделия просто так было бы скучно.
Басов пошарил по закромам и сусекам и извлек на свет несколько картофелин и подувянувший огурец. Почистить картошку было делом нескольких минут и, поставив ее варить, он принялся нарезать салат из помидор с огурцом. Картошка сварилась быстро, сосиски сварились еще быстрее, но салат Басов порубил еще быстрее сосисок, отправив туда всю купленную зелень и остатки подсолнечного масла из бутылки. Ужин получился на славу, и Басов отдал ему должное, изучая настольную книгу молодого олигарха под названием «Финансист». К сожалению, рецептом быстрого обогащения автор не владел, а описанная им биржа не могла быть в городе по определению.
Басов вздохнул и отправился мыть посуду, предварительно нагрев воду в старинной алюминиевой кастрюле.
Когда он уже пристраивался на старом продавленном диване, готовясь отойти ко сну, зазвонил телефон и Безденежный таинственным голосом, пониженным до шепота, сообщил, что он нашел, чем можно торговать с древними товарищами. Басову стало любопытно, но он жестко прервал Безденежного, сказав, что по телефону такие вопросы не решаются, и чтобы он по этому поводу больше не звонил не только ему, но и кому бы то ни было.
Юрка обиженно засопел и повесил трубку, а Басов, повозившись немного, кляня Безденежного и неудобный диван, провалился в сон.
И приснилось ему, что он Басов, обряженный в тунику с красной полосой по подолу, стоит у рулевого весла собственной триеры, которая бодро рассекает волну под большим прямым красным парусом. А сразу за мысом открывается по правому борту белый город с портом полным кораблей. И, главное, он твердо знает, что недалеко за городом в роскошной вилле ждет его прекрасная женщина, которая, вот чудо, является его законной женой перед богами и людьми. А в городе, недалеко от театра стоит большой дом с лавкой и складами, где сибаритствует известный купец с недоступным языку прозвищем Безденежный. Через недельку же должны нагрянуть ушедшие в Гераклею на испытания нового корабля Вован и Серега. Эти не пойдут вдоль берега, как здесь принято, а рванут напрямик через море. Барометр вроде не падает, компас, хоть и шлюпочный, у них есть, а по прямой тут всего-то полторы сотни миль – сутки ходу при нормальном ветре…
Басов проснулся среди ночи от какого-то сладкого томления. Можно было назвать это предчувствием, но он давно уже не верил в мистику. Однако, воспоминание об увиденном будоражило и опять заснуть не получилось. Басов дотянулся до выключателя настольной лампы сзади себя и посмотрел на часы. Стрелки показывали три часа ночи. Почувствовав, что спать больше не получится, он встал и пошел на кухню, где поставил на огонь чайник.
Заварив какой-то травы, продающейся под маркой цейлонского чая, он вышел с кружкой на балкон. В соседнем доме, тоже на пятом этаже горело окно. Басов усмехнулся, представив себе такого же как он, озабоченного мыслью о невозможном, индивида. Фонари на улице горели тускло и через один, и Басову вдруг стало невыносимо тоскливо, как не бывало уже давно, с тех самых пор как ушла жена. То ли сон был тому причиной, то ли призрачное видение белого города, который то ли был, то ли не был – Басов не мог определить. Он прихлебывал бурду, называемую чаем, а мысли витали где-то далеко от балкона, на котором он стоял.
Басов встряхнулся. Старая неизжитая интеллигентская черта: рефлексия и самокопание. Сколько он от нее не избавлялся, стоило расслабиться, вот как сейчас, и пожалуйста вам. Нет, чувствуется, не стать ему образцовым капиталистом и даже просто капиталистом не стать. Там требуются люди с совершенно иным складом характера. Жесткие, волевые, упорные. Бобров вздохнул. Жесткости ему явно не хватало.
Чай с надписью «Цейлонский» на коробке хоть и был жуткой бурдой, но свою функцию по поднятию тонуса выполнил исправно. Теперь спать Бобров не хотел вообще. Он порылся на книжных полках и вытащил оттуда слегка запыленный раритет под названием «Очерки по истории древнего мира» издания ажно 1938 года, которую он стрельнул у матери, когда она окончательно вышла на пенсию и категорически завязала с преподаваемым предметом.
К сожалению, про Херсонес там было всего несколько строчек, но зато очень много про древнюю Грецию. Бобров и не заметил, как увлекся, заварил себе еще чая и просидел, вернее, пролежал над книгой до семи утра, пока жестяным звоном не задребезжал старинный будильник.
… Вован вместо того, чтобы вечером пойти в магазин, вдруг изменил курс и посетил лавку с вывеской «Канцтовары» где купил тетрадь и авторучку. Вован не любил что-либо обещать, но уж если пообещал, старался сдержать слово. Поэтому, скрепя сердце, он отменил вечерние посиделки с мужиками в одной из будок, выстроившихся в три ряда вдоль берега, засел в каюте за разложенным столом и принялся черкать в тетради. В нагревшемся за день корпусе вечером было душновато, и Вован включил вентилятор. Через час упорной работы, изрисовав непонятными каракулями полтетради, он пришел к какому-то выводу, запер каюту и побрел по берегу, рассматривая валяющиеся там и сям деревяшки пока солнце окончательно не зашло и не сделало его затею бессмысленной. Тогда он с легкой душой завалился спать и сны его не мучили.
«Восьмерка» Басова, поскрипывая и дымя, остановилась напротив мостков, к которым был пришвартован бот. Басов был одним из немногих, кто пользовался привилегией проезда на территорию, как владелец самого большого судна, платящий самый большой взнос за стоянку, ну и как хороший знакомый старшины причала. Причем, последнее, наверно, перевешивало.
Вован в одних драных шортах сидел на крышке грузового люка, задумчиво рассматривая, разложенные на палубе обрезки досок. Он оторвался от своего занятия только, когда Бобров спрыгнул на палубу.
- Здоров, - сказал Вован мрачно в ответ на приветствие.
- Чего так? – поинтересовался Басов, разглядывая лежащие доски.
- Да что-то ничего не получается ни с куском обшивки, ни с куском палубы. Хрен их древних греков знает, чем они там доски скрепляли. Боюсь, что все наши средства будут слишком современными. Разве что бронзовые или медные гвозди где достать.
- Не множь сущностей, - сказал Басов. – Возьми кусок бревна и нареки его мачтой.
Вован посмотрел как-то дико и аккуратно взялся за голову.
- Блин! – сказал он в тоске. – А я-то тут извращаюсь. Ты здесь пока?
- Пока да.
- Тогда я похожу по окрестностям.
И Вован, нацепив панаму, бодро сошел на берег.
Через полчаса он явился и доложил:
- Нашел. Только мне одному не унести. И еще, к нему хозяин прилагается.
- Сколько просит? – Басов давно уже понял, что народ, вынужденный приспосабливаться к капитализму, ничего даром не отдаст.
- Ну, он вообще-то меня знает, и поэтому согласен взять рыбой.
- Занятно, - сказал Басов. – А рыбу он хочет вперед, или по факту передачи?
- Вперед хочет, - вздохнул Вован. – И ни с места. То есть не уступает.
- Вот гад, - сказал Басов. – А у нас сегодня, словно назло, вся команда в разгоне. Может возьмем кого-нибудь из праздношатающихся да пойдем сетку поднимем? Хотя нет, - подумав, добавил он. – Они тоже за работу попросят. А в сети хорошо если пара камбал будет да тройка катранов. Жаль, но придется подождать. Но ты ему скажи, что мы в рейс сходим и сразу отдадим, чтобы, значит, не сплавил кому-нибудь.
- Хорошо, - сказал Вован, всем своим видом показывая, что как раз нехорошо и удалился.
До обеда Басов и Вован успели починить разложенную на палубе ловушку, чтобы зря время не терять. Вован как раз убирал в рундук куски дэли и моток ниток, а Басов затеял резать овощи для салата, когда на палубу спрыгнул довольный Безденежный.
- Юрич! – сказал он проникновенно. – Антропос! Тудыть вас всех в кочерыжку!
- Чего это ты разошелся? – попытался урезонить его Басов, но «обозник» не унимался.
– А где? Где наш «капетаниос»? Чего прячется этот мегалос антропос?
- Я тебе щас в глаз дам, - сказал, появляясь из рубки «капетаниос».
Безденежный немного притих, тем более, что запас выученных в троллейбусе греческих слов у него иссяк.
- Нате вот, - сказал он уже нормальным голосом. – Я вам двоечникам, учебник привез.
И он вручил Басову книжку с надписью «Русско-греческий разговорник». Басов с интересом взял его, перелистал и, запинаясь, прочитал:
- Пос на фтасете сто лимани? А? Каково?
- Да ты прям грек какой-то, - восхитился Безденежный.
- Чего это? – мрачно спросил Вован.
- Как пройти в порт? Валенок.
- А-а, - еще мрачнее протянул Вован. – Ну ты же знаешь, не силен я в греческом. Хотя в Пирее, помнится, бывал.
- Так, - сказал Басов, захлопывая разговорник. – Юрик, ну-ка иди сюда, мерзавец. Ты, когда научишься держать язык за зубами?
- Нет, а чего сразу я, - Безденежный, тем не менее, подходить опасался. – Ну, забылся. С кем не бывает.
- Забылся он, - проворчал Басов. – Альцгеймер у него в острой форме. Паяльником лечится. Который в задницу. Чего ты там собрался до меня донести?
- А, - оживился Безденежный. – Я подумал, чего купцы с Востока тащили. Правильно, ткани они тащили. Всякие там шелка, муслины и прочие ситцы. Вы почитайте любые книги. Как только импорт с Востока – бах, ткани. А у нас сейчас этого добра как грязи. И относительно недорого.
- Все это конечно здорово, - помедлив, ответил Бобров. – Но тут надо подождать, пока достаточно хорошо не пройдет внедрение. А как иначе ты замотивируешь появление уникальных тканей у бедных жертв кораблекрушения? Или ты хочешь подвалить к городу на личной триере?
- Ну, рулончик можно и прихватить, - подал голос, молчавший доселе Вован. – Потерпевшие кораблекрушение купцы запросто могли быть людьми предусмотрительными.
Бобров выслушал его, не прерывая, и задумался. Потом сказал:
- Вот что значит коллективный разум. Глядишь, к Серегиному приходу у нас такой план будет, что дело встанет только за реализацией. Он порылся в разговорнике:
- И опойа эйнай и кириа емпорики периочи?
- Чаво? – вытаращился Безденежный.
- Где находится главная торговая площадь? Лох, ты, Юрик. Греческого не знаешь.
После обеда все втроем сходили посмотреть на бревно. Бревно было признано отвечающим всем необходимым параметрам. При этом никто не знал, как выглядит натуральная мачта на древнегреческом купеческом судне. Весь расчет был на то, что никто не будет вести следствие по делу о потерпевших кораблекрушение. Правда, при этом надо было, чтобы гипотетическая мачта имела плавучесть, достаточную для того, чтобы удержать на поверхности двух здоровых лбов и мокрую штуку ткани. Поэтому Вован все-таки рекомендовал присовокупить к так называемой мачте несколько досок.
Хозяин бревна, заметив к нему интерес уже аж трех человек, стал подумывать, не продешевил ли он, назначив Вовану настолько низкую цену исключительно по знакомству. И когда странные посетители ушли, тщательно осмотрел бревно, пытаясь понять, что же так заинтересовало в обычной, казалось бы, деревяшке столь солидных людей.
Когда делегация исследовавшая бревно пришла обратно, на крышке люка уже сидел Серега.
- Уже отобедали? – первым делом поинтересовался он.
- А то? – отозвался Безденежный, похлопывая себя по впалому животу.
- Проглоты, - мрачно констатировал Серега.
- Рыбу жареную будешь? – внезапно спросил Вован.
- И рыбу, - встрепенулся Серега.
- Только сковородку сам моешь.
Вован мухой смотался на берег и через десяток минут вернулся, неся в мешочке несколько ставридок. Тут же на мостках их очистил, смахнув внутренности в воду, и, прополоскав, пошел на камбуз. Там он открыл вентиль на баллоне с газом, зажег плитку и швырнул очищенных рыбок на политую маслом сковородку. Через пять минут он крикнул:
- Серега, забирай! Хлеб в шкафчике. И учти, я не солил.
- Сам посолю, - пробормотал Серега, сваливая рыбок на тарелку.
На палубу он не пошел, чтобы не вызывать нездорового ажиотажа среди уже отобедавшей публики и предался чревоугодию в каюте. Пока он чавкал, оставляя от ставридки только головы, на плитке закипел чайник.
- Эй, народ! – крикнул Серега в дверь. – Свежий кипяток будете!?
Разговоры на палубе сразу прервались.
- А с чем у нас нынче чай?! – крикнул Безденежный.
- С таком, - радостно ответил Серега.
Тем не менее, отпугнуть народ ему не удалось. Когда все напились пустого чая, а Серега, выполняя обещание, вымыл с песочком сковородку, все опять расселись на грузовом люке. Серега сел в стороне с блокнотом, потому что, как он сказал, лектора необходимо видеть всем, и начал.
- Херсонес был греческой колонией, основанной в 529-528 годах до новой эры выходцами из Гераклеи Понтийской, находившейся на малоазийском побережье Черного моря. Он расположен в юго-западной части Крыма у бухты, которая носит название Карантинной.
- Пока все сходится, - сказал ехидный Безденежный.
Серега окинул его уничтожающим взглядом.
- Юрка, прекрати, - сказал Басов. – Слушай, пригодится. Продолжай, Серега.
- Через сто с небольшим лет, после основания территория Херсонеса уже занимала все пространство полуострова, лежащего между Карантинной и Песочной бухтами.
Серега прервался и посмотрел на Басова.
- Слышь, шеф, значит, мы видели город не раньше четырехсотого года до нашей эры.
Басов медленно кивнул.
- Чего там у тебя дальше?
- Все годы существования государства херсонеситам приходилось вести войны. А, нет, вот еще. В четвертом веке до новой эры Херсонес выпускает серии своих серебряных монет. Значит, у нас есть еще одна зацепка, если конечно там будут монеты. Трехсотый год до новой эры, или чуть раньше. Потому что там написано, что монеты чеканились на рубеже веков. А вот тут я попытался эту монету изобразить. Ну извини – не художник.
- Юрик, - позвал Басов. – Ну-ка глянь. Ты как, будущий купец, просто обязан знать такие вещи. Давай, Серега, что у тебя еще?
- Я про войны начал. Так вот, во втором веке до нашей эры Херсонес вел длительную войну со скифами. Была утрачена Керкинитида, разрушен Калос-Лимен, - Серега оторвался от конспекта и пояснил. – Керкинитида это Евпатория, а Калос-Лимен или Прекрасная Гавань – Черноморское.
- Второй век, - задумчиво сказал Басов. – Вот и еще одна засечка. Будем считать год этак сто пятидесятый до новой эры – война со скифами.
- Ага. По поводу войны. В результате боевых действий херсонеситы едва не продули свой город и вынуждены были обратиться к понтийскому царю
Митридату VI Евпатору. Тот кочевряжиться не стал и прислал своего бригадира Диофанта. Ну а Диофант присоединил к своему войску херсонесских воинов и раскатал скифов в тонкий лист.
