А тут, конечно, здорово и интересно, полдеревни родни, остальные друзья. Но в мои планы любовь по переписке не входила. Поэтому, кто хотел быть рядом, автоматически становились друзьями. Но Антона это не устроило, он разозлился:
– Я чего сюда пришёл тебя за ручку подержать?
– А ты думаешь, что уже заслужил?
– А не слишком ли ты высокого о себе мнения?
– А ты хочешь опустить меня до своего уровня?
– Так, стопэ! Я вам сейчас обоим всеку, если не перестанете ругаться (сраться), – совсем злобно заорал на нас Сергей.
– А ты не отвлекайся, обнимай вон Ленку, пока она за меня не начала заступаться. Мы с Тохой взрослые дяди, сами разберёмся!
Такой поворот рассмешил всех:
– Ну, надо было сразу сказать, что ты – дядя, я бы к тебе и не полез, мне больше девочки нравятся. Но ты так хорошо маскируешься, что я перепутал.
– Так я, можно сказать, твою честь тут спасаю, а ты злишься, как старый хрыч!
– Вот ты зловредина!
– Мерси за комплимент!
На дороге показался мотоцикл, который вместе с рёвом мотора нёс в нашу тишину девичий визг. Понятно, опять мой братишка катает очередную «зазнобу» на предельных скоростях. Он издалека увидел мою белую ветровку и решил проверить, кого это я там сторожу? Подъехал и приуныл – эти ребята были старше его, по законам наших дней и местности, он не имел права им что-то указывать. Но он был моим братом, пусть и двоюродным, и, вроде, обязан был вмешаться. Я решила эту проблему быстро:
– Лёш, ты не переживай. Антон же не дурак, он понимает, если что, за меня дадут больше, чем я вешу, а в силу моей вредности, вешу я до фига!
– Ну, я тогда поехал?
– Конечно, всё будет тип-топ.
Мы снова остались вчетвером. Теперь уже и Сергей задумался и перестал прижимать к себе Лену. Такого я не ожидала. Вроде, как сорвала свидание подруге.
– Ого! Время уже целых десять часов! Нам через час нужно быть во времянке и делать вид, что мы спим! Может, придумаем, как более плодотворно провести остаток времени?
– А пошли в садик с горки кататься! – предложил сразу Сергей.
Мы согласились, так как понимали, что эта горка – повод легально пообниматься. Кто придумал поставить такую горку в детском саду, никто не знает. Примерно двухметровая махина со спиральным съездом и коротким поддоном внизу. Мальчики предлагали съезжать попарно, чтобы у самого спуска они могли затормозить ногами. Первыми улетели вниз Сергей и Лена. По вскрикам снизу я поняла, что ноги Сергея оказались слабыми, и они оба слетели с горки на землю. Неприятно даже представлять, во что превратятся мои светло-розовые «бананы» (брюки), если я в них слечу на землю.
– М, Антон, а давай ты будешь впереди, а я за тобой?
– Как это? – растерялся парень
– Ну так, просто садись, я за тобой.
Не совсем понимая, чего я хочу, он сел. Я удобно устроилась сзади него, обхватив юношу поперёк талии.
– Поехали! – скомандовала я. Антон оттолкнулся, и… я отпустила его, отправив в свободный полёт без меня.
– Ах ты ж…! – изругался он, понимая, что я опять его обманула.
Ещё минут пятнадцать я бегала от него по всей территории детского сада. Моё преимущество было в том, что я выросла в этом саду, а он был приезжий и не знал всех хитростей этого загадочного места. В итоге ему это надоело, он крикнул:
– Иди в …! Я пошёл домой!
– Вали, нерусь!
– Чего это я – нерусь? – оскорбился парень.
– Потому что русские не сдаются!
Ленка с Сергеем снова обжимались где-то на крылечке, но услышав наш диалог, не удержались от смеха.
– Тох, теперь ты обязан её поймать.
– Да вот она мне впёрлась! Я вообще не понимаю, что тут делаю! Кароч! Ты как хочешь, я домой.
Потеряв бдительность, я приблизилась на опасное расстояние, и тут же была схвачена Антоном:
– Вот так! Теперь ты сдавайся!
– С чего это? Ты поступил, как коварный захватчик! Я сейчас немножко отдышусь, и партизанить начну!
– Так, партизанка, нам домой пора, – перебила нас Ленка. – Скоро папка придёт нас проверять.
– Точно, Лен, идём. Да отпусти ты меня, мне домой надо, – снова хотела я прижать беззащитную лапу юноши каблуком, но тот был настороже, поднял меня над землёй и сказал:
– Была бы ты пацаном, я бы тебе уже морду начистил, но так, как ты девочка, хоть и с придурью, я тебя отпускаю. Даже до дома провожу.
– Да мы и сами дорогу знаем.
Но нас всё-таки проводили. Перед тем, как пойти во времянку, мы отнесли скамейку на место в стойло, шуганули кур и посмеялись, как те глупо носились по курятнику, поднимая пыль. Прочихались и пошли во времянку. В нашем распоряжении был огромный топчан. Кто не знает, это такой деревянный настил по высоте на уровне кровати. На нём можно сушить овощи, фрукты, зелень и перо, а зачастую спать, как сейчас собирались мы. Три старых одеяла и две подушки создавали для нас иллюзию уюта в этом царстве вёдер и лопат. Мы легли и замерли, ожидая прихода дяди Васи. Он не заставил себя долго ждать.
– Вы на месте? Всё в порядке? Где ваши женихи?
– Да, поди уж сон десятый смотрят!
– Куда вас с лавочки носило?
– В садик ходили, на горку кататься.
– Это вы там пищали?
– Нет, дядь Вась, ты чего? Это женихи наши!
– Ладно, спите. Завтра я вас на сено с собой возьму.
– Ну, дядь Вась, мы же не успеем выспаться, будем там, как сонные мухи. Нас хоть самих сгребай и в кузов кидай!
– А вы спите, а не трещите до утра!
– Ну, пап…
– Ничего не знаю, разбужу в пять, – и ушёл, захлопнув дверь.
– Ленк, мы ночью каждый под своей одеялкой замёрзнем! Давай, сложим их, и вместе будем спать?
– А давай.
Мы ещё покопошились, устраиваясь поудобнее на жёстком ложе. Спать не хотелось, поэтому мы решили поговорить… про свидание.
– Да, не так я представляла себе своё первое свидание, – начала я. – Я думала, что на моё свидание парень придёт с цветами и конфетами, будет говорить мне красивые слова, держать за руку и читать стихи. А они припёрлись, как будто коров пришли встречать на выгон! И Тоха этот, грубиян колхозный! Чего он на меня бочку катил? Я ему что, обещала небо в алмазах? Я и пошла больше с тобой, чем к нему.
– Я знаю, ты уж извини, что так получилось. Он тебя… поцеловал? – осторожно спросила подруга. Я знала, о чём она переживала:
– Ага, сейчас прямо! Не переживай, завтра опять будем гадать!
Ленка улыбнулась:
– А мне понравилось. Сергей такой… красивый. И кудряшки возле ушей.
Я прыснула. Кудряшки она заметила, а грязные ногти не разглядела! Но расстраивать подругу я не решилась, задав ей вопрос:
– Он хорошо целуется?
– Не знаю. Слюней много. Ты не знаешь, так и должно быть?
Я задумалась. В книгах, которые я читала, про слюни ничего не говорилось. Я поморщилась и сказала:
– Наверное, нет. Но, может, он просто смотрел на тебя, как на заварное пирожное с масляным кремом, и у него слюнки текли. А может, он просто бешеный, и не может это контролировать.
Мы смеялись, представляя Сергея с отвисшей нижней губой, с которой вязко стекала слюна. Воображение у меня хорошее, меня начало подташнивать.
– Лен, давай сменим тему, мутит меня от этой картинки! Лучше пусть про пирожное мечтает!
Ленка дохихикала свою мысль и спросила:
– А тебе Антон совсем не нравится?
– Ну чему там нравиться, у него же нет кудряшек над ушами, – снова угарнула я. – А если честно, если бы я жила тут, то подумала бы над твоим вопросом. Но так я даже мысли засорять не буду. Он же бабник! Я уеду, он тут будет с другими мутить, а я что, должна у окна сидеть и ждать каникул? Та ну! Не моё это! Я лучше на месте кого-нибудь закадрю! К тому же, опыт свиданий у меня теперь есть, уже не так страшно! Лен, а ты какое свидание хотела бы?
– Я тоже хочу цветы и конфеты. Но ты же понимаешь, у них семья большая, денег мало.
– Ага, цветов в поле тоже в это время года не сыскать!
– Вот правильно тебя папка привередой городской называет! Откуда ему знать о таких тонкостях?
– Конечно, откуда ему такое знать, если он за всю жизнь всего одну книжку прочитал, только в букваре про это не пишут! Лен, ты чего, куришь? – повернулась я к подруге.
– С ума сошла? Нет, конечно. Но дымом воняет. Может, папка вышел покурить?
– Ага, всю жизнь в форточку курит, а тут на улицу пошёл! Это где-то… – я заглянула под топчан и увидела две одинаковые физиономии, освещённые дымящимися бычками.
– Ага, это мы, десятый сон тут смотрим и не пищим! – заявил Сергей.
Ребята выбрались из своего укрытия и сели рядом с нами.
– С тобой всё ясно, ты приехала-уехала. А нам тут жить, если что. Ты чему подругу учишь?
– А разве мои уроки идут вразрез с её желаниями? И что такого плохого, если вы узнаете, как нужно себя вести с девушками, а не с «тёлками»? И вообще, идите отсюда, пока дядя Вася не услышал вас и не пришёл узнать, кто тут басит среди ночи. Если что, у него как бы ружьё есть, – припугнула я ребят, представляя, в какой они ярости пребывают.
Естественно, меня никто не услышал. А вот то, что случилось дальше, потрясло нас с подругой.
– Вообще-то, я сегодня шёл к тебе, – ткнул Сергей пальцем в меня. – Тоха пришёл за компанию.
То есть, Лена, как бы, осталась не у дел? Я вздохнула со всхлипом, представляя, как больно слышать такое подруге. Но:
– Но знаешь, – продолжил Сергей, – я рад, что ты меня бортанула. Я смог рассмотреть Лену, которую не замечал почему-то. Лен, давай встречаться. Я буду тебе дарить цветы и конфеты. Хочешь?
– Хочу, – просияла подруга.
Мне даже показалось, что в тёмной времянке, освещённой лишь месяцем через маленькое пыльное окошко, вдруг стало светлее.
– А ты любишь заварные пирожные с масляным кремом? – трогая меня за руку, спросил Антон.
– Учишься на лету, – одобрила я. – Но ты же понимаешь, что со мной это не сработает? Я же, как ветер. Только что тут, и меня уже нет.
– А когда будешь приезжать?
– Не-не-не! Никаких отношений на расстоянии! Я Ленке-то пишу через раз, а ты хочешь, чтобы я ещё и тебе не отвечала?
Пацаны рассмеялись, Лена, привычная к моему странному юмору, просто улыбнулась.
– Ну а друзьями-то мы можем быть?
– А у тебя есть выбор? Твой брат встречается с моей подругой, а мы же, как тапочки, нас разделять нельзя! А теперь валите домой, пока вас из ружья не посолили!
Мы выпроводили мальчишек и снова улеглись.
– Так стыдно, что они нас подслушали, – закопалась Ленка в мои волосы.
– А мне нет, – соврала я. – Зато теперь твой Серёженька от тебя никуда не денется!
– Но ему сначала нравилась ты…
– Ключевое слово «нравилась». Теперь нравишься ты. Ну, а меня не каждый мальчик может потянуть. Либо такой орёл ещё не родился, либо сдох уже, счастливчик!
– Вот ты глупая! Даже не смотришь вокруг! Тот же Тоха…
– Пусть спит спокойно, Лен, он же тебе почти родственник, пожалей пацана! – и мне тут же прилетело подушкой.
– Спи, нам завтра ещё сено сгребать!
– Вот рабовладельцы, Спартака на вас нет!
– Кошка сдохла, хвост облез, – завершила наш диалог Лена. (Продолжение детской присказки: кто слово скажет, тот её и съест!)
Взросление – сложный период. В шестнадцать лет ты ещё не взрослый, но уже и не ребёнок. Странное слово «подросток» намекает, что чего-то тебе делать ещё нельзя, а что-то уже нельзя. Но страшнее всего то, что на вид ты выглядишь, как взрослая, одеваешься, как взрослая, говоришь и ведёшь себя, как взрослая, а в душе до сих пор ты – беззаботная шестилетка, которой только дай повод для разговоров местным кумушкам.
Вот и нас с Ленкой взросление затронуло только физически. Новогодние каникулы уже подходили к концу, а мы ни разу не прокатнулись на санках! Непорядок. Я проснулась с твёрдым намерением уговорить Ленку и исправить этот недочёт. Дома было холодно, как всегда утром в деревенской избе, где топят дровами. За ночь остывает и печь, и дом, поэтому возле кровати стоит стул, на котором лежат ледяные тёплые вещи. Их нужно надевать под одеялом. А рядом стоят валенки, без которых ноги на ходу примерзают к полу.
Бабушка уже вовсю топила печь, заодно на ней же готовит кашу и щи, которые мы с ней будем есть до моего отъезда. Я собираюсь идти к подружке, сразу после:
– Привет, бабуль, я к Ленке.
– Куда? А зафтрикать?
Да, именно «зафтрик» чаще всего был у нас поводом для ссоры. Я ненавидела утренний перекус, она же считала своим долгом накормить меня хотя бы два раза в сутки, потому что только я из всей нашей родни была «дохленькой». Зная, что не отвертеться от проклятущих остатков манной каши, больше похожей на престарелый пудинг, я, продолжая вяло огрызаться, закинула его в себя, залив травяным чаем, в который щедрой рукой добавила земляничного варенья. Затем бабушка с чистой душой отправила меня «по гостям»:
– Не надоедай там! Больше слушай, меньше болтай. Мне потом люди высказывают, что тебя ничем не заткнёшь! Никакого уважения к старшим! Как тебя родители воспитывают?
– В любви и согласии, – буркнула я так, чтобы бабушка услышала мой ответ, но не расслышала, что именно я сказала.
Снега опять навалило выше колен. Прежде, чем выйти со двора, мне пришлось взять лопату и снова прорубить себе тропу в мир. На это ушло больше получаса, так как до калитки метров пятнадцать, от калитки до дороги метров двадцать, и на задний двор ещё пятьдесят. Бабушка каждый раз настоятельно просила, чтобы дорожки были широкие. Я и старалась, в глубине души ненавидя снег, зиму, мороз и именно этот двор. Ведь только тут я вынуждена быть снегоуборщиком!
К подруге я попала ближе к обеду, потому что по дороге встретила… Вот, вроде бы, в деревне мало народу. Но пока ответишь на все вопросы встречных-поперечных, уже полдня долой! Ленка носится по дому в ярости, потому что её младший брат нашёл губную помаду, что я ей подарила на Новый год, и вымазал в ней все окна! Так он деду Морозу привет передал за подарки и красивые рисунки на стёклах поутру. Её сестра, Галина, заступалась за мелкого, ругая Ленку за безалаберное отношение. Лена была старшей из четверых детей, но главной была Галя. Честно говоря, я всегда её боялась. То, что она была младше нас на два года, не мешало ей поколачивать нас с подругой с самого детского сада. Не очень высокая, она была этаким природным физическим и ментальным «качком», которого до сих пор боится её муж и двое их сыновей. В этот раз я попала под раздачу за свой подарок. Её я тоже не обидела, привезла набор крючков для вязания, которым она сильно увлекалась. Но «губнушка» ей тоже понравилась. И сердце её поделилось между радостью и завистью. Теперь, я так понимаю, повод для зависти уничтожен, она должна бы радоваться, но открыто показать этого не может, вот и орёт.
Я предложила подруге сбежать, и через минуту мы уже строили планы, куда идти дальше.
– Давай на Подгор, покатаемся.
– На чём? У нас и санок нет. Да и не поместимся мы уже.
– Придумаем что-нибудь, идём!
И мы пошли. Сначала подошли к Косогору. Здесь спуск был очень крутой, далеко не все решались с него кататься. Но мы были из числа немногих смельчаков. С Косогора видно было Подгор. Их дорожки в одном месте пересекались. Но если с Подгора можно было просто лететь свободно метров сто, то Косогор приводил к старому колодцу. И его нужно было объехать, так как старый сруб уже не держал воду, и она сочилась, образуя вокруг колодца естественный каток. На Подгоре, как и ожидалось, было полно малышни и ребят чуть постарше, что приглядывали за младшими.
– Я чего сюда пришёл тебя за ручку подержать?
– А ты думаешь, что уже заслужил?
– А не слишком ли ты высокого о себе мнения?
– А ты хочешь опустить меня до своего уровня?
– Так, стопэ! Я вам сейчас обоим всеку, если не перестанете ругаться (сраться), – совсем злобно заорал на нас Сергей.
– А ты не отвлекайся, обнимай вон Ленку, пока она за меня не начала заступаться. Мы с Тохой взрослые дяди, сами разберёмся!
Такой поворот рассмешил всех:
– Ну, надо было сразу сказать, что ты – дядя, я бы к тебе и не полез, мне больше девочки нравятся. Но ты так хорошо маскируешься, что я перепутал.
– Так я, можно сказать, твою честь тут спасаю, а ты злишься, как старый хрыч!
– Вот ты зловредина!
– Мерси за комплимент!
На дороге показался мотоцикл, который вместе с рёвом мотора нёс в нашу тишину девичий визг. Понятно, опять мой братишка катает очередную «зазнобу» на предельных скоростях. Он издалека увидел мою белую ветровку и решил проверить, кого это я там сторожу? Подъехал и приуныл – эти ребята были старше его, по законам наших дней и местности, он не имел права им что-то указывать. Но он был моим братом, пусть и двоюродным, и, вроде, обязан был вмешаться. Я решила эту проблему быстро:
– Лёш, ты не переживай. Антон же не дурак, он понимает, если что, за меня дадут больше, чем я вешу, а в силу моей вредности, вешу я до фига!
– Ну, я тогда поехал?
– Конечно, всё будет тип-топ.
Мы снова остались вчетвером. Теперь уже и Сергей задумался и перестал прижимать к себе Лену. Такого я не ожидала. Вроде, как сорвала свидание подруге.
– Ого! Время уже целых десять часов! Нам через час нужно быть во времянке и делать вид, что мы спим! Может, придумаем, как более плодотворно провести остаток времени?
– А пошли в садик с горки кататься! – предложил сразу Сергей.
Мы согласились, так как понимали, что эта горка – повод легально пообниматься. Кто придумал поставить такую горку в детском саду, никто не знает. Примерно двухметровая махина со спиральным съездом и коротким поддоном внизу. Мальчики предлагали съезжать попарно, чтобы у самого спуска они могли затормозить ногами. Первыми улетели вниз Сергей и Лена. По вскрикам снизу я поняла, что ноги Сергея оказались слабыми, и они оба слетели с горки на землю. Неприятно даже представлять, во что превратятся мои светло-розовые «бананы» (брюки), если я в них слечу на землю.
– М, Антон, а давай ты будешь впереди, а я за тобой?
– Как это? – растерялся парень
– Ну так, просто садись, я за тобой.
Не совсем понимая, чего я хочу, он сел. Я удобно устроилась сзади него, обхватив юношу поперёк талии.
– Поехали! – скомандовала я. Антон оттолкнулся, и… я отпустила его, отправив в свободный полёт без меня.
– Ах ты ж…! – изругался он, понимая, что я опять его обманула.
Ещё минут пятнадцать я бегала от него по всей территории детского сада. Моё преимущество было в том, что я выросла в этом саду, а он был приезжий и не знал всех хитростей этого загадочного места. В итоге ему это надоело, он крикнул:
– Иди в …! Я пошёл домой!
– Вали, нерусь!
– Чего это я – нерусь? – оскорбился парень.
– Потому что русские не сдаются!
Ленка с Сергеем снова обжимались где-то на крылечке, но услышав наш диалог, не удержались от смеха.
– Тох, теперь ты обязан её поймать.
– Да вот она мне впёрлась! Я вообще не понимаю, что тут делаю! Кароч! Ты как хочешь, я домой.
Потеряв бдительность, я приблизилась на опасное расстояние, и тут же была схвачена Антоном:
– Вот так! Теперь ты сдавайся!
– С чего это? Ты поступил, как коварный захватчик! Я сейчас немножко отдышусь, и партизанить начну!
– Так, партизанка, нам домой пора, – перебила нас Ленка. – Скоро папка придёт нас проверять.
– Точно, Лен, идём. Да отпусти ты меня, мне домой надо, – снова хотела я прижать беззащитную лапу юноши каблуком, но тот был настороже, поднял меня над землёй и сказал:
– Была бы ты пацаном, я бы тебе уже морду начистил, но так, как ты девочка, хоть и с придурью, я тебя отпускаю. Даже до дома провожу.
– Да мы и сами дорогу знаем.
Но нас всё-таки проводили. Перед тем, как пойти во времянку, мы отнесли скамейку на место в стойло, шуганули кур и посмеялись, как те глупо носились по курятнику, поднимая пыль. Прочихались и пошли во времянку. В нашем распоряжении был огромный топчан. Кто не знает, это такой деревянный настил по высоте на уровне кровати. На нём можно сушить овощи, фрукты, зелень и перо, а зачастую спать, как сейчас собирались мы. Три старых одеяла и две подушки создавали для нас иллюзию уюта в этом царстве вёдер и лопат. Мы легли и замерли, ожидая прихода дяди Васи. Он не заставил себя долго ждать.
– Вы на месте? Всё в порядке? Где ваши женихи?
– Да, поди уж сон десятый смотрят!
– Куда вас с лавочки носило?
– В садик ходили, на горку кататься.
– Это вы там пищали?
– Нет, дядь Вась, ты чего? Это женихи наши!
– Ладно, спите. Завтра я вас на сено с собой возьму.
– Ну, дядь Вась, мы же не успеем выспаться, будем там, как сонные мухи. Нас хоть самих сгребай и в кузов кидай!
– А вы спите, а не трещите до утра!
– Ну, пап…
– Ничего не знаю, разбужу в пять, – и ушёл, захлопнув дверь.
– Ленк, мы ночью каждый под своей одеялкой замёрзнем! Давай, сложим их, и вместе будем спать?
– А давай.
Мы ещё покопошились, устраиваясь поудобнее на жёстком ложе. Спать не хотелось, поэтому мы решили поговорить… про свидание.
– Да, не так я представляла себе своё первое свидание, – начала я. – Я думала, что на моё свидание парень придёт с цветами и конфетами, будет говорить мне красивые слова, держать за руку и читать стихи. А они припёрлись, как будто коров пришли встречать на выгон! И Тоха этот, грубиян колхозный! Чего он на меня бочку катил? Я ему что, обещала небо в алмазах? Я и пошла больше с тобой, чем к нему.
– Я знаю, ты уж извини, что так получилось. Он тебя… поцеловал? – осторожно спросила подруга. Я знала, о чём она переживала:
– Ага, сейчас прямо! Не переживай, завтра опять будем гадать!
Ленка улыбнулась:
– А мне понравилось. Сергей такой… красивый. И кудряшки возле ушей.
Я прыснула. Кудряшки она заметила, а грязные ногти не разглядела! Но расстраивать подругу я не решилась, задав ей вопрос:
– Он хорошо целуется?
– Не знаю. Слюней много. Ты не знаешь, так и должно быть?
Я задумалась. В книгах, которые я читала, про слюни ничего не говорилось. Я поморщилась и сказала:
– Наверное, нет. Но, может, он просто смотрел на тебя, как на заварное пирожное с масляным кремом, и у него слюнки текли. А может, он просто бешеный, и не может это контролировать.
Мы смеялись, представляя Сергея с отвисшей нижней губой, с которой вязко стекала слюна. Воображение у меня хорошее, меня начало подташнивать.
– Лен, давай сменим тему, мутит меня от этой картинки! Лучше пусть про пирожное мечтает!
Ленка дохихикала свою мысль и спросила:
– А тебе Антон совсем не нравится?
– Ну чему там нравиться, у него же нет кудряшек над ушами, – снова угарнула я. – А если честно, если бы я жила тут, то подумала бы над твоим вопросом. Но так я даже мысли засорять не буду. Он же бабник! Я уеду, он тут будет с другими мутить, а я что, должна у окна сидеть и ждать каникул? Та ну! Не моё это! Я лучше на месте кого-нибудь закадрю! К тому же, опыт свиданий у меня теперь есть, уже не так страшно! Лен, а ты какое свидание хотела бы?
– Я тоже хочу цветы и конфеты. Но ты же понимаешь, у них семья большая, денег мало.
– Ага, цветов в поле тоже в это время года не сыскать!
– Вот правильно тебя папка привередой городской называет! Откуда ему знать о таких тонкостях?
– Конечно, откуда ему такое знать, если он за всю жизнь всего одну книжку прочитал, только в букваре про это не пишут! Лен, ты чего, куришь? – повернулась я к подруге.
– С ума сошла? Нет, конечно. Но дымом воняет. Может, папка вышел покурить?
– Ага, всю жизнь в форточку курит, а тут на улицу пошёл! Это где-то… – я заглянула под топчан и увидела две одинаковые физиономии, освещённые дымящимися бычками.
– Ага, это мы, десятый сон тут смотрим и не пищим! – заявил Сергей.
Ребята выбрались из своего укрытия и сели рядом с нами.
– С тобой всё ясно, ты приехала-уехала. А нам тут жить, если что. Ты чему подругу учишь?
– А разве мои уроки идут вразрез с её желаниями? И что такого плохого, если вы узнаете, как нужно себя вести с девушками, а не с «тёлками»? И вообще, идите отсюда, пока дядя Вася не услышал вас и не пришёл узнать, кто тут басит среди ночи. Если что, у него как бы ружьё есть, – припугнула я ребят, представляя, в какой они ярости пребывают.
Естественно, меня никто не услышал. А вот то, что случилось дальше, потрясло нас с подругой.
– Вообще-то, я сегодня шёл к тебе, – ткнул Сергей пальцем в меня. – Тоха пришёл за компанию.
То есть, Лена, как бы, осталась не у дел? Я вздохнула со всхлипом, представляя, как больно слышать такое подруге. Но:
– Но знаешь, – продолжил Сергей, – я рад, что ты меня бортанула. Я смог рассмотреть Лену, которую не замечал почему-то. Лен, давай встречаться. Я буду тебе дарить цветы и конфеты. Хочешь?
– Хочу, – просияла подруга.
Мне даже показалось, что в тёмной времянке, освещённой лишь месяцем через маленькое пыльное окошко, вдруг стало светлее.
– А ты любишь заварные пирожные с масляным кремом? – трогая меня за руку, спросил Антон.
– Учишься на лету, – одобрила я. – Но ты же понимаешь, что со мной это не сработает? Я же, как ветер. Только что тут, и меня уже нет.
– А когда будешь приезжать?
– Не-не-не! Никаких отношений на расстоянии! Я Ленке-то пишу через раз, а ты хочешь, чтобы я ещё и тебе не отвечала?
Пацаны рассмеялись, Лена, привычная к моему странному юмору, просто улыбнулась.
– Ну а друзьями-то мы можем быть?
– А у тебя есть выбор? Твой брат встречается с моей подругой, а мы же, как тапочки, нас разделять нельзя! А теперь валите домой, пока вас из ружья не посолили!
Мы выпроводили мальчишек и снова улеглись.
– Так стыдно, что они нас подслушали, – закопалась Ленка в мои волосы.
– А мне нет, – соврала я. – Зато теперь твой Серёженька от тебя никуда не денется!
– Но ему сначала нравилась ты…
– Ключевое слово «нравилась». Теперь нравишься ты. Ну, а меня не каждый мальчик может потянуть. Либо такой орёл ещё не родился, либо сдох уже, счастливчик!
– Вот ты глупая! Даже не смотришь вокруг! Тот же Тоха…
– Пусть спит спокойно, Лен, он же тебе почти родственник, пожалей пацана! – и мне тут же прилетело подушкой.
– Спи, нам завтра ещё сено сгребать!
– Вот рабовладельцы, Спартака на вас нет!
– Кошка сдохла, хвост облез, – завершила наш диалог Лена. (Продолжение детской присказки: кто слово скажет, тот её и съест!)
Глава 11. ЧУЖИЕ САНОЧКИ
Взросление – сложный период. В шестнадцать лет ты ещё не взрослый, но уже и не ребёнок. Странное слово «подросток» намекает, что чего-то тебе делать ещё нельзя, а что-то уже нельзя. Но страшнее всего то, что на вид ты выглядишь, как взрослая, одеваешься, как взрослая, говоришь и ведёшь себя, как взрослая, а в душе до сих пор ты – беззаботная шестилетка, которой только дай повод для разговоров местным кумушкам.
Вот и нас с Ленкой взросление затронуло только физически. Новогодние каникулы уже подходили к концу, а мы ни разу не прокатнулись на санках! Непорядок. Я проснулась с твёрдым намерением уговорить Ленку и исправить этот недочёт. Дома было холодно, как всегда утром в деревенской избе, где топят дровами. За ночь остывает и печь, и дом, поэтому возле кровати стоит стул, на котором лежат ледяные тёплые вещи. Их нужно надевать под одеялом. А рядом стоят валенки, без которых ноги на ходу примерзают к полу.
Бабушка уже вовсю топила печь, заодно на ней же готовит кашу и щи, которые мы с ней будем есть до моего отъезда. Я собираюсь идти к подружке, сразу после:
– Привет, бабуль, я к Ленке.
– Куда? А зафтрикать?
Да, именно «зафтрик» чаще всего был у нас поводом для ссоры. Я ненавидела утренний перекус, она же считала своим долгом накормить меня хотя бы два раза в сутки, потому что только я из всей нашей родни была «дохленькой». Зная, что не отвертеться от проклятущих остатков манной каши, больше похожей на престарелый пудинг, я, продолжая вяло огрызаться, закинула его в себя, залив травяным чаем, в который щедрой рукой добавила земляничного варенья. Затем бабушка с чистой душой отправила меня «по гостям»:
– Не надоедай там! Больше слушай, меньше болтай. Мне потом люди высказывают, что тебя ничем не заткнёшь! Никакого уважения к старшим! Как тебя родители воспитывают?
– В любви и согласии, – буркнула я так, чтобы бабушка услышала мой ответ, но не расслышала, что именно я сказала.
Снега опять навалило выше колен. Прежде, чем выйти со двора, мне пришлось взять лопату и снова прорубить себе тропу в мир. На это ушло больше получаса, так как до калитки метров пятнадцать, от калитки до дороги метров двадцать, и на задний двор ещё пятьдесят. Бабушка каждый раз настоятельно просила, чтобы дорожки были широкие. Я и старалась, в глубине души ненавидя снег, зиму, мороз и именно этот двор. Ведь только тут я вынуждена быть снегоуборщиком!
К подруге я попала ближе к обеду, потому что по дороге встретила… Вот, вроде бы, в деревне мало народу. Но пока ответишь на все вопросы встречных-поперечных, уже полдня долой! Ленка носится по дому в ярости, потому что её младший брат нашёл губную помаду, что я ей подарила на Новый год, и вымазал в ней все окна! Так он деду Морозу привет передал за подарки и красивые рисунки на стёклах поутру. Её сестра, Галина, заступалась за мелкого, ругая Ленку за безалаберное отношение. Лена была старшей из четверых детей, но главной была Галя. Честно говоря, я всегда её боялась. То, что она была младше нас на два года, не мешало ей поколачивать нас с подругой с самого детского сада. Не очень высокая, она была этаким природным физическим и ментальным «качком», которого до сих пор боится её муж и двое их сыновей. В этот раз я попала под раздачу за свой подарок. Её я тоже не обидела, привезла набор крючков для вязания, которым она сильно увлекалась. Но «губнушка» ей тоже понравилась. И сердце её поделилось между радостью и завистью. Теперь, я так понимаю, повод для зависти уничтожен, она должна бы радоваться, но открыто показать этого не может, вот и орёт.
Я предложила подруге сбежать, и через минуту мы уже строили планы, куда идти дальше.
– Давай на Подгор, покатаемся.
– На чём? У нас и санок нет. Да и не поместимся мы уже.
– Придумаем что-нибудь, идём!
И мы пошли. Сначала подошли к Косогору. Здесь спуск был очень крутой, далеко не все решались с него кататься. Но мы были из числа немногих смельчаков. С Косогора видно было Подгор. Их дорожки в одном месте пересекались. Но если с Подгора можно было просто лететь свободно метров сто, то Косогор приводил к старому колодцу. И его нужно было объехать, так как старый сруб уже не держал воду, и она сочилась, образуя вокруг колодца естественный каток. На Подгоре, как и ожидалось, было полно малышни и ребят чуть постарше, что приглядывали за младшими.
