Пора бы и отдохнуть? Но нет! Красавица снимает праздничное платье, надевает потрёпанный халат, стаскивает грязную посуду в кухню, убирает с грязной скатерти объедки, снимает её со стола, несёт замачивать, так как остатки салатов и котлет, вина и плова просто так не отстираешь! Потом ставит на место стол, подметает то, что не попало в рот гостям, моет полы, чистит ковёр. Укрывает свою уставшую половину пледиком и идёт на кухню мыть посуду. Водопроводы в те времена были только в городах, поэтому один тазик с горячей водой, чтобы мыть посуду, другой с холодной, чтобы ополоснуть, три льняных полотенца, чтобы вытереть всё до блеска. Не знаю, как и где, но у меня лично после таких гулянок уходило 6-7 вёдер воды. Да, я ещё застала эти радости. Перемыв всю посуду, вытерев её насухо мало, её нужно и расставить по местам, так как муж встанет ночью пить и ещё за чем-нибудь, обязательно свалит перемытую с таким трудом гору!
Расставила посуду, теперь надо подмести кухню, помыть пол, а так же убраться в прихожей. Когда всё это сделала, вымыла руки, переоделась ко сну, пошла проверять детей: где, кто и как уснули. Почему не сразу? Да потому что посуда засыхает, её потом ещё труднее помыть, а дети всё равно уже спят, можно и потом их положить на кровати и укрыть. И только после этого, часа в 4-5 утра она приклоняет голову к подушке, спит чутко до 6:30, потому что потом прозвенит будильник, созывая всех на ежедневные дела.
А проснувшиеся поутру друзья, встретившись на работе, будут рассказывать тем, кому не посчастливилось попасть на сие мероприятие, что курица была не доварена, котлеты пересолены и жирные, плов просто каша, салаты все старые, ничего нового и интересного. Торт из кулинарии, (сама-то ничего не умеет), а «коронное блюдо» – ты не поверишь! – обычные пельмени! Да, ручной работы. Да, вкусные. Да, всем хватило, даже детям. Но это же просто пельмени! А хозяйка, поспав два-три часа, вынуждена потом слушать от посторонних, насколько неудачно она приняла и угостила «добрых людей»!
Кто не знает, ветла – самое неприхотливое растение. Когда мне было лет пять, а брату девять, мы помогали его другу делать лестницу. Обычную лестницу, чтобы забраться на крышу дома. Мы срубили много крепких и длинных палок, выбрали две – подлиннее и поровнее. Набили на них короткие. Лестница готова! Как самая лёгкая, (и, наверное, ненужная), я первая испробовала эту лестницу.
– Крепкая! – оценила я, стараясь не смотреть вниз.
Мальчишки полезли за мной на крышу. Там мы долго сидели, рассказывая друг другу истории. На самом деле, залазить всегда проще, чем слезать. Мы не просто болтали, а боялись и ждали, когда придут Мишкины родители. Пришли они не скоро, ругались не сильно, тем более, мы почти сразу убежали. А через неделю эта самая лестница пустила корни! Это было грандиозным событием, вся детвора должна была это увидеть! Но дядя Паша быстро выдернул не успевшие окрепнуть корешки и порубил лестницу на дрова. Я расстроилась, увидев, как заблестели глаза у Мишки.
Вскоре после этого случая дедушка сделал насыпь от своего двора до сельского асфальта.
– Нравится? – спросил он меня.
Мне не нравилось. Перед двором почти всегда была лужа, а теперь он её засыпал, и негде больше плескаться маленьким утятам. И нам с ними. Но расстраивать своего дедушку я не хотела:
– Нравится. Только надо цветочки посадить!
– А может, лучше деревья?
– Деревья тоже хорошо!
Я сбегала в овраг и наломала веток от ветлы. С подружкой мы быстро повтыкали ветки вдоль насыпи и приказали:
– Растите!
И они стали расти. Принялось больше десяти веточек (тогда мы умели считать только до десяти). Но дедушка оставил шесть – три с одной стороны, три с другой. Сказал, что слишком часто мы воткнули: вырастут вётлы и будут мешать друг другу.
Так эти шесть вётел и росли, высились рядом с дорогой и вдоль насыпи, издалека отмечая дом дедушки и бабушки.
Шли годы. Мы уехали, и я стала навещать свою деревню только на каникулах. Первой болью стало, когда пришлось дедушке спилить две ближайшие к дороге ветлы. Кому-то эти деревья помешали. К нему долго ходили и требовали убрать деревья с дороги. Не привыкший ссориться, он не сумел отстоять мои вётлы.
Потом дедушка умер. Это было зимой, в самые сильные морозы, но перед этим солнышко ласково топило снежные комья на ветках. И когда дедушку хоронили, вётлы звенели хрустальными сосульками, провожая его в последний путь.
Мне было двенадцать, когда в деревне решили положить новый асфальт. Событие века! Но мешали ещё две ближайшие к дороге ветлы. Они росли почти в десяти метрах от дороги, но по планам именно здесь должна была лежать куча щебёнки. Под мои всхлипы работники спилили и эти две ветлы, уже украшенные нежно-зелёными серёжками. А асфальт в итоге так и не положили.
Осталось два дерева. Чтобы никому они больше не мешали, я старательно каждое лето обрезала слишком длинные ветки. Вместе с подружкой мы пытались придать их буйной кроне немножко культурности. Однако ветла – дерево вольное. Уже через неделю от «квадратика» или «сердечка» почти ничего не оставалось. Но мы продолжали их любить, вспоминая, как продирались через репейник, чтобы наломать тех самых первых веточек!
И снова шли годы, мы стали взрослее. Реже приезжали в старенький домик. Всё сильнее разрасталась крона моих вётел. На их ветвях поселились птичьи семейки, в их тени стояли лавочки, на их тонких прутиках зима аккуратно раскладывала свои недолговечные драгоценности.
Однажды весной, когда вётлы стояли в зелёном тумане, ожидая лишь ветерка покрепче, чтобы выпустить на волю глянцевую листву, бабушка умерла. Больше мне не к кому было приезжать в этот дом. Наследником стал дядя, который не поддерживал с нами родственных отношений. А с этим домом было связано так много воспоминаний, но после похорон всё, что я смогла забрать из этого дома – пара веточек ветлы. Их я и посадила рядом со своим теперь домом.
А через полгода, проезжая мимо дома бабушки, я увидела, что больше не осталось ни одной ветлы, которые я когда-то посадила для дедушки.
– Девки, завтра едем сажать картошку! – сообщил папа.
И мы согласно кивнули. Не сажать нельзя, все сажают. Кто-то весь Первомай сажал, пока мы окрошку готовили и шашлыки жарили. Кто-то 9 Мая, после митинга, покидав мешки на багажники велосипедов, досаживали двадцать восьмую сотку, пока мы ездили по всем могилкам наших дедушек, а потом «проведывали» бабушек. И вот выходные, половина мая позади, картошка в мешках почти зацвела, а мы только едем её сажать.
Приехали, выгрузились, посадили два рядочка. И тут папа говорит:
– Мне сегодня деньги должны за «калым» отдать! Я сейчас, быстро вернусь, вы пока отдохните.
И он уехал, оставив нас посреди поля с картошкой в мешках. Ждали мы его больше часа. Он приехал расстроенный:
– Денег не дали, но я вам мороженое привёз и покушать.
Мороженое мы съели сразу. Потом колбасу с батоном заели квасом. А потом папа покидал мешки с невысаженной картошкой в багажник и сказал:
– Чегой-то я устал. Завтра приедем – посадим. Тут всего-то пять соток.
Следующий день был воскресенье. Мы приехали с самого утра и даже прошли рядов десять, когда к нам прилетел дяденька на мотороллере с криками:
– Александрыч, выручай! Наверняка у тебя она есть (запчасть с непроизносимым и незапоминающимся названием)! А то мне завтра в рейс, а машина не заводится.
Естественно, папа снова уехал, а мы привычно улеглись на мешки, чтобы подремать на солнышке. Но не тут-то было! Мимо нас проходили соседки. Как бы, не совсем соседки, но на улице мы все были соседями, поэтому они начали нас совестить:
– Соседи! Чего лежите? Мы уже скоро копать будем, а вы и не сажали?
– Николай уехал. Сейчас вернётся, и мы посадим. Тут осталось-то! – отвечала мама, приподнявшись с мешков.
– Эх, Михалн! Что бы ты делала без своего Николая! Давай, мы тебе поможем!
И женщины, сняв с плеч инструменты, выбрав лопаты, встали друг за другом и пошли ровненькими рядами копать ямки, в которые мы с мамой кидали картошку, потому что «уйди отсюда, училка, только ручкой махать умеешь!»
Когда подъехал папа, мы засадили большую часть огорода! Он возмутился:
– Кто так сажает? Бык ровнее ходит! На сегодня хватит, все в машину! За работу я вас вином угощу.
И мы поехали угощаться. Все, кроме малолетней меня, поэтому мне купили пряников, которые стали потом закуской под вино. Но сначала «трудяжки» напарились в бане, покатались на качелях, попели песни, пока папа жарил шашлык.
В понедельник, стоило папе приехать после работы, к нам пришли «вчерашние соседки». Они сказали:
– Картошку надо досадить! У вас и так огород маленький, зимой что есть будете?
И мы поехали досаживать остатки, потому что все, кроме нас, уже посадили. Когда огород закончился, а семена ещё остались, папа предложил:
– Испечём картошку?
Никто не был против. Все, уставшие после рабочего дня и огородных работ, смотрели на весёлый костерок и пели грустные песни. Папа достал откуда-то кусок сала и буханку душистого белого хлеба. Горячая картошка в чёрной кожуре – особое блюдо. Её нужно сначала очистить, измазать соседей, остудить на газетке, и только потом можно кушать! Когда мы ехали домой – чумазые, уставшие, но очень довольные, соседки нам сказали:
– Зовите нас, когда будете полоть и копать картошку. Мы поможем.
Из всех четверых в семье заядлых рыбаков было… один. И это был мой брат. Он нарезал из различных веток удилища, переводил ложки на блёстна, воровал у мамы лак, чтобы раскрасить пенопластовый поплавок. И знал множество примет, из-за которых рыбалка точно не удастся! К примеру, нельзя брать с собой консервы. Или перед уходом гладить кота. Или желать «удачной рыбалки!» Всё это распугивает рыбу! В общем, что делать, чтобы рыбы не было, мы точно знали.
На рыбалку мы собирались почти весь июнь и половину июля. И, наконец, собрались: с субботы на воскресенье мы принялись готовиться. Брат набирал снасти, папа проверял машину, мама готовила еду, потому что рыбу ещё поймать нужно, а я изучала справочник «Рыба рек и озёр средней полосы России», постоянно делясь свежей информацией с каждым, кто готов был слушать. По итогу единственным слушателем оказался кот.
Брат сказал, что самый лучший клёв – до восхода солнца. Значит, выезжать нужно ночью. Разбудил нас папа, когда солнце уже немножко припекало.
– Ничего, – говорил он, – наша рыба от нас не уплывёт!
Выезжали мы в одиннадцать часов под недовольное ворчание брата. Ближе к часу дня мы прибыли туда, где, по словам друзей брата, «рыбу вёдрами черпать можно!» Брат расставил удочки: всем по одной, а себе целых две. Меня сразу прогнал, потому что заводь находилась в тенёчке, где от полуденного солнца прятались комары, а тут я, такая вкусная, топаю и хлопаю, «как слон на выпасе». Мама тоже мужественно сказала:
– Да ну на фиг твою рыбу! Меня сейчас комары унесут! – и сбежала ко мне на солнышко к редким оводам и слепням.
Папа решил, что нужно развести костёр, чтобы сразу приготовить уху! А пока рыбы нет, можно и шашлык пожарить. Бегая вдоль леса, я обнаружила землянику. Мы с мамой решили, что пока нет рыбы, котелок для ухи можно приспособить под землянику. Через часик котелок был полон, несколько букетиков лежали, перетянутые травой, но, оказывается, тут же рос крендаль! Помыв ведро из-под шашлыка и утолив голод этим самым, но уже готовым шашлыком, мы пошли собирать ягоду. Когда вернулись, папа, побродив по лугу, набрал полмешка опят.
Ближе к вечеру от речки вернулся брат, изрядно покусанный комарами, но с добычей на кукане: два окуня, что спокойно поместились на моей ладошке! Мы с удовольствием посидели вечерком у костра, доели шашлык и легли спать, решив остаться до утра.
На следующий день я проснулась уже дома. Мама жарила рыбу и варила уху. На весь дом пахло земляничным вареньем и компотом из «дикой смородины». А папа с братом спали, потому что они всю ночь сторожили зорьку, чтобы, наконец, спокойно порыбачить вместе, «пока девки спят».
Какой бы ни была компания, но в ней всегда обязаны быть: лидер, заводила, разгильдяй и самый ответственный. Если этих ребят нет, то будет скучно жить и нечего вспомнить! Валюшка несла на себе бремя за двоих – лидера и самого ответственного. Особенно это было очевидно, когда собравшись половиной класса, они шли в школу за четыре километра от дома.
А время было – Золотая осень! Совсем недавно пролетели летние каникулы, ещё будоража свежими воспоминаниями. Занятия в тот день были во вторую смену, и шестиклассники, разомлев от погожего денёчка, шли неспешно по залитой солнцем пустынной улице.
Впереди была развилка. Если идти прямо и прямо, то в итоге придёшь прямо во двор школы. А вот если свернуть направо, то войдёшь почти сразу в небольшой лесок, который тайной тропкой выведет на живописную полянку с пляжиком возле местной речки. Всё лето ребята бегали направо, а теперь, всякий раз, проходя прямо, вздыхали: там гораздо интереснее.
Сегодня они не дошли до поворота, а Галинка уже жаловалась:
– Так не хочется идти в школу! Сегодня контрольная по математике, а я к ней вообще не готовилась! Мамка сказала, если я ещё хоть одну «двойку» принесу, она меня холудиной выпорет!
Её поддержал Илюха. Все знали, как лупит его отец армейским ремнём, приговаривая: «Я для того воевал, чтобы мой сын двоечником рос?» Мальчишка поёжился и сказал:
– Я тоже не готов. Ну, не понимаю я эти дроби, хоть ты меня убей! Валюшк, вот ты, умный человек, скажи мне, смогу я написать контрольную, если ничего не понимаю в дробях?
– Нет, – честно ответила Валюшка. Она сама подумывала сейчас, что тоже не хочет идти в школу. В классе девчонки снова устроили «бойкот» её краю. То есть, как раз всем тем, кто сейчас идёт вместе с ней, кто давно проверенный друг, с кем ей хочется дружить всю жизнь! А те, кто живут около школы, требуют от неё, старосты, дружить только с ними. И девочка вдруг решительно предлагает: - А давайте, не пойдём сегодня в школу!
И все тут же радостно соглашаются, дружно поворачивая на заветном перекрёстке направо. Только Наде говорят:
– А ты иди в школу, мы у тебя потом классные работы спишем и домашнее задание возьмём!
И Надя послушно идёт дальше одна, потому что ей хочется быть подружкой Галинки и Валюшки. День ребята проводят весело: играют в лапту, вспоминают лето, лакомятся уже готовым тёрном и заедают его бутербродами с маргарином – тем, что каждый брал в школу для перекуса на большой перемене.
Ближе к вечеру на полянку приходит Надя. Ребята угощают её тёрном и боярышником, а сами переписывают «классную работу», и тут же вместе делают «домашку». Валюшка, как может, объясняет друзьям тему про дроби и то, что проходили сегодня. Домой все идут счастливые, строя планы на следующий день:
– Надо завтра картошки взять, – говорит Галинка.
– Ага, и помидор, – соглашается Илья.
– Я спички принесу, мамка мусор жгла, на завалинке забыла. Я забрал, – хвастается Вовка.
– А я рыбки припасу, – предлагает Валюшка. – Дядя ловит курам по утрам. Если я несколько штук возьму, он и не заметит.
– Тогда надо и нож взять, и соль, – напоминает Митька. – Я могу ещё яйца принести.
Расставила посуду, теперь надо подмести кухню, помыть пол, а так же убраться в прихожей. Когда всё это сделала, вымыла руки, переоделась ко сну, пошла проверять детей: где, кто и как уснули. Почему не сразу? Да потому что посуда засыхает, её потом ещё труднее помыть, а дети всё равно уже спят, можно и потом их положить на кровати и укрыть. И только после этого, часа в 4-5 утра она приклоняет голову к подушке, спит чутко до 6:30, потому что потом прозвенит будильник, созывая всех на ежедневные дела.
А проснувшиеся поутру друзья, встретившись на работе, будут рассказывать тем, кому не посчастливилось попасть на сие мероприятие, что курица была не доварена, котлеты пересолены и жирные, плов просто каша, салаты все старые, ничего нового и интересного. Торт из кулинарии, (сама-то ничего не умеет), а «коронное блюдо» – ты не поверишь! – обычные пельмени! Да, ручной работы. Да, вкусные. Да, всем хватило, даже детям. Но это же просто пельмени! А хозяйка, поспав два-три часа, вынуждена потом слушать от посторонних, насколько неудачно она приняла и угостила «добрых людей»!
Глава 5. МОИ ВЁТЛЫ
Кто не знает, ветла – самое неприхотливое растение. Когда мне было лет пять, а брату девять, мы помогали его другу делать лестницу. Обычную лестницу, чтобы забраться на крышу дома. Мы срубили много крепких и длинных палок, выбрали две – подлиннее и поровнее. Набили на них короткие. Лестница готова! Как самая лёгкая, (и, наверное, ненужная), я первая испробовала эту лестницу.
– Крепкая! – оценила я, стараясь не смотреть вниз.
Мальчишки полезли за мной на крышу. Там мы долго сидели, рассказывая друг другу истории. На самом деле, залазить всегда проще, чем слезать. Мы не просто болтали, а боялись и ждали, когда придут Мишкины родители. Пришли они не скоро, ругались не сильно, тем более, мы почти сразу убежали. А через неделю эта самая лестница пустила корни! Это было грандиозным событием, вся детвора должна была это увидеть! Но дядя Паша быстро выдернул не успевшие окрепнуть корешки и порубил лестницу на дрова. Я расстроилась, увидев, как заблестели глаза у Мишки.
Вскоре после этого случая дедушка сделал насыпь от своего двора до сельского асфальта.
– Нравится? – спросил он меня.
Мне не нравилось. Перед двором почти всегда была лужа, а теперь он её засыпал, и негде больше плескаться маленьким утятам. И нам с ними. Но расстраивать своего дедушку я не хотела:
– Нравится. Только надо цветочки посадить!
– А может, лучше деревья?
– Деревья тоже хорошо!
Я сбегала в овраг и наломала веток от ветлы. С подружкой мы быстро повтыкали ветки вдоль насыпи и приказали:
– Растите!
И они стали расти. Принялось больше десяти веточек (тогда мы умели считать только до десяти). Но дедушка оставил шесть – три с одной стороны, три с другой. Сказал, что слишком часто мы воткнули: вырастут вётлы и будут мешать друг другу.
Так эти шесть вётел и росли, высились рядом с дорогой и вдоль насыпи, издалека отмечая дом дедушки и бабушки.
Шли годы. Мы уехали, и я стала навещать свою деревню только на каникулах. Первой болью стало, когда пришлось дедушке спилить две ближайшие к дороге ветлы. Кому-то эти деревья помешали. К нему долго ходили и требовали убрать деревья с дороги. Не привыкший ссориться, он не сумел отстоять мои вётлы.
Потом дедушка умер. Это было зимой, в самые сильные морозы, но перед этим солнышко ласково топило снежные комья на ветках. И когда дедушку хоронили, вётлы звенели хрустальными сосульками, провожая его в последний путь.
Мне было двенадцать, когда в деревне решили положить новый асфальт. Событие века! Но мешали ещё две ближайшие к дороге ветлы. Они росли почти в десяти метрах от дороги, но по планам именно здесь должна была лежать куча щебёнки. Под мои всхлипы работники спилили и эти две ветлы, уже украшенные нежно-зелёными серёжками. А асфальт в итоге так и не положили.
Осталось два дерева. Чтобы никому они больше не мешали, я старательно каждое лето обрезала слишком длинные ветки. Вместе с подружкой мы пытались придать их буйной кроне немножко культурности. Однако ветла – дерево вольное. Уже через неделю от «квадратика» или «сердечка» почти ничего не оставалось. Но мы продолжали их любить, вспоминая, как продирались через репейник, чтобы наломать тех самых первых веточек!
И снова шли годы, мы стали взрослее. Реже приезжали в старенький домик. Всё сильнее разрасталась крона моих вётел. На их ветвях поселились птичьи семейки, в их тени стояли лавочки, на их тонких прутиках зима аккуратно раскладывала свои недолговечные драгоценности.
Однажды весной, когда вётлы стояли в зелёном тумане, ожидая лишь ветерка покрепче, чтобы выпустить на волю глянцевую листву, бабушка умерла. Больше мне не к кому было приезжать в этот дом. Наследником стал дядя, который не поддерживал с нами родственных отношений. А с этим домом было связано так много воспоминаний, но после похорон всё, что я смогла забрать из этого дома – пара веточек ветлы. Их я и посадила рядом со своим теперь домом.
А через полгода, проезжая мимо дома бабушки, я увидела, что больше не осталось ни одной ветлы, которые я когда-то посадила для дедушки.
Глава 6. НАША КАРТОШКА
– Девки, завтра едем сажать картошку! – сообщил папа.
И мы согласно кивнули. Не сажать нельзя, все сажают. Кто-то весь Первомай сажал, пока мы окрошку готовили и шашлыки жарили. Кто-то 9 Мая, после митинга, покидав мешки на багажники велосипедов, досаживали двадцать восьмую сотку, пока мы ездили по всем могилкам наших дедушек, а потом «проведывали» бабушек. И вот выходные, половина мая позади, картошка в мешках почти зацвела, а мы только едем её сажать.
Приехали, выгрузились, посадили два рядочка. И тут папа говорит:
– Мне сегодня деньги должны за «калым» отдать! Я сейчас, быстро вернусь, вы пока отдохните.
И он уехал, оставив нас посреди поля с картошкой в мешках. Ждали мы его больше часа. Он приехал расстроенный:
– Денег не дали, но я вам мороженое привёз и покушать.
Мороженое мы съели сразу. Потом колбасу с батоном заели квасом. А потом папа покидал мешки с невысаженной картошкой в багажник и сказал:
– Чегой-то я устал. Завтра приедем – посадим. Тут всего-то пять соток.
Следующий день был воскресенье. Мы приехали с самого утра и даже прошли рядов десять, когда к нам прилетел дяденька на мотороллере с криками:
– Александрыч, выручай! Наверняка у тебя она есть (запчасть с непроизносимым и незапоминающимся названием)! А то мне завтра в рейс, а машина не заводится.
Естественно, папа снова уехал, а мы привычно улеглись на мешки, чтобы подремать на солнышке. Но не тут-то было! Мимо нас проходили соседки. Как бы, не совсем соседки, но на улице мы все были соседями, поэтому они начали нас совестить:
– Соседи! Чего лежите? Мы уже скоро копать будем, а вы и не сажали?
– Николай уехал. Сейчас вернётся, и мы посадим. Тут осталось-то! – отвечала мама, приподнявшись с мешков.
– Эх, Михалн! Что бы ты делала без своего Николая! Давай, мы тебе поможем!
И женщины, сняв с плеч инструменты, выбрав лопаты, встали друг за другом и пошли ровненькими рядами копать ямки, в которые мы с мамой кидали картошку, потому что «уйди отсюда, училка, только ручкой махать умеешь!»
Когда подъехал папа, мы засадили большую часть огорода! Он возмутился:
– Кто так сажает? Бык ровнее ходит! На сегодня хватит, все в машину! За работу я вас вином угощу.
И мы поехали угощаться. Все, кроме малолетней меня, поэтому мне купили пряников, которые стали потом закуской под вино. Но сначала «трудяжки» напарились в бане, покатались на качелях, попели песни, пока папа жарил шашлык.
В понедельник, стоило папе приехать после работы, к нам пришли «вчерашние соседки». Они сказали:
– Картошку надо досадить! У вас и так огород маленький, зимой что есть будете?
И мы поехали досаживать остатки, потому что все, кроме нас, уже посадили. Когда огород закончился, а семена ещё остались, папа предложил:
– Испечём картошку?
Никто не был против. Все, уставшие после рабочего дня и огородных работ, смотрели на весёлый костерок и пели грустные песни. Папа достал откуда-то кусок сала и буханку душистого белого хлеба. Горячая картошка в чёрной кожуре – особое блюдо. Её нужно сначала очистить, измазать соседей, остудить на газетке, и только потом можно кушать! Когда мы ехали домой – чумазые, уставшие, но очень довольные, соседки нам сказали:
– Зовите нас, когда будете полоть и копать картошку. Мы поможем.
Глава 7. НА РЫБАЛКУ!
Из всех четверых в семье заядлых рыбаков было… один. И это был мой брат. Он нарезал из различных веток удилища, переводил ложки на блёстна, воровал у мамы лак, чтобы раскрасить пенопластовый поплавок. И знал множество примет, из-за которых рыбалка точно не удастся! К примеру, нельзя брать с собой консервы. Или перед уходом гладить кота. Или желать «удачной рыбалки!» Всё это распугивает рыбу! В общем, что делать, чтобы рыбы не было, мы точно знали.
На рыбалку мы собирались почти весь июнь и половину июля. И, наконец, собрались: с субботы на воскресенье мы принялись готовиться. Брат набирал снасти, папа проверял машину, мама готовила еду, потому что рыбу ещё поймать нужно, а я изучала справочник «Рыба рек и озёр средней полосы России», постоянно делясь свежей информацией с каждым, кто готов был слушать. По итогу единственным слушателем оказался кот.
Брат сказал, что самый лучший клёв – до восхода солнца. Значит, выезжать нужно ночью. Разбудил нас папа, когда солнце уже немножко припекало.
– Ничего, – говорил он, – наша рыба от нас не уплывёт!
Выезжали мы в одиннадцать часов под недовольное ворчание брата. Ближе к часу дня мы прибыли туда, где, по словам друзей брата, «рыбу вёдрами черпать можно!» Брат расставил удочки: всем по одной, а себе целых две. Меня сразу прогнал, потому что заводь находилась в тенёчке, где от полуденного солнца прятались комары, а тут я, такая вкусная, топаю и хлопаю, «как слон на выпасе». Мама тоже мужественно сказала:
– Да ну на фиг твою рыбу! Меня сейчас комары унесут! – и сбежала ко мне на солнышко к редким оводам и слепням.
Папа решил, что нужно развести костёр, чтобы сразу приготовить уху! А пока рыбы нет, можно и шашлык пожарить. Бегая вдоль леса, я обнаружила землянику. Мы с мамой решили, что пока нет рыбы, котелок для ухи можно приспособить под землянику. Через часик котелок был полон, несколько букетиков лежали, перетянутые травой, но, оказывается, тут же рос крендаль! Помыв ведро из-под шашлыка и утолив голод этим самым, но уже готовым шашлыком, мы пошли собирать ягоду. Когда вернулись, папа, побродив по лугу, набрал полмешка опят.
Ближе к вечеру от речки вернулся брат, изрядно покусанный комарами, но с добычей на кукане: два окуня, что спокойно поместились на моей ладошке! Мы с удовольствием посидели вечерком у костра, доели шашлык и легли спать, решив остаться до утра.
На следующий день я проснулась уже дома. Мама жарила рыбу и варила уху. На весь дом пахло земляничным вареньем и компотом из «дикой смородины». А папа с братом спали, потому что они всю ночь сторожили зорьку, чтобы, наконец, спокойно порыбачить вместе, «пока девки спят».
Глава 8. САМАЯ ОТВЕТСТВЕННАЯ
Какой бы ни была компания, но в ней всегда обязаны быть: лидер, заводила, разгильдяй и самый ответственный. Если этих ребят нет, то будет скучно жить и нечего вспомнить! Валюшка несла на себе бремя за двоих – лидера и самого ответственного. Особенно это было очевидно, когда собравшись половиной класса, они шли в школу за четыре километра от дома.
А время было – Золотая осень! Совсем недавно пролетели летние каникулы, ещё будоража свежими воспоминаниями. Занятия в тот день были во вторую смену, и шестиклассники, разомлев от погожего денёчка, шли неспешно по залитой солнцем пустынной улице.
Впереди была развилка. Если идти прямо и прямо, то в итоге придёшь прямо во двор школы. А вот если свернуть направо, то войдёшь почти сразу в небольшой лесок, который тайной тропкой выведет на живописную полянку с пляжиком возле местной речки. Всё лето ребята бегали направо, а теперь, всякий раз, проходя прямо, вздыхали: там гораздо интереснее.
Сегодня они не дошли до поворота, а Галинка уже жаловалась:
– Так не хочется идти в школу! Сегодня контрольная по математике, а я к ней вообще не готовилась! Мамка сказала, если я ещё хоть одну «двойку» принесу, она меня холудиной выпорет!
Её поддержал Илюха. Все знали, как лупит его отец армейским ремнём, приговаривая: «Я для того воевал, чтобы мой сын двоечником рос?» Мальчишка поёжился и сказал:
– Я тоже не готов. Ну, не понимаю я эти дроби, хоть ты меня убей! Валюшк, вот ты, умный человек, скажи мне, смогу я написать контрольную, если ничего не понимаю в дробях?
– Нет, – честно ответила Валюшка. Она сама подумывала сейчас, что тоже не хочет идти в школу. В классе девчонки снова устроили «бойкот» её краю. То есть, как раз всем тем, кто сейчас идёт вместе с ней, кто давно проверенный друг, с кем ей хочется дружить всю жизнь! А те, кто живут около школы, требуют от неё, старосты, дружить только с ними. И девочка вдруг решительно предлагает: - А давайте, не пойдём сегодня в школу!
И все тут же радостно соглашаются, дружно поворачивая на заветном перекрёстке направо. Только Наде говорят:
– А ты иди в школу, мы у тебя потом классные работы спишем и домашнее задание возьмём!
И Надя послушно идёт дальше одна, потому что ей хочется быть подружкой Галинки и Валюшки. День ребята проводят весело: играют в лапту, вспоминают лето, лакомятся уже готовым тёрном и заедают его бутербродами с маргарином – тем, что каждый брал в школу для перекуса на большой перемене.
Ближе к вечеру на полянку приходит Надя. Ребята угощают её тёрном и боярышником, а сами переписывают «классную работу», и тут же вместе делают «домашку». Валюшка, как может, объясняет друзьям тему про дроби и то, что проходили сегодня. Домой все идут счастливые, строя планы на следующий день:
– Надо завтра картошки взять, – говорит Галинка.
– Ага, и помидор, – соглашается Илья.
– Я спички принесу, мамка мусор жгла, на завалинке забыла. Я забрал, – хвастается Вовка.
– А я рыбки припасу, – предлагает Валюшка. – Дядя ловит курам по утрам. Если я несколько штук возьму, он и не заметит.
– Тогда надо и нож взять, и соль, – напоминает Митька. – Я могу ещё яйца принести.
