Не учли мы ещё того, что забор был сколочен слишком длинными гвоздями, которые, прошив две доски насквозь, выходили наружу. Со стороны детского сада всё было отлично и гладко, но мы шли с другой стороны, постоянно цепляясь за гвозди ногами. В итоге, преодолев все препятствия, перетерпев все мучения, мы пришли … прямо в лапы разъярённой тёти Лены, которая довольно быстро поняла, что на площадке так тихо-мирно неспроста – нет пятерых возмутителей спокойствия. Мы, конечно, были хитрые, но тётя Лена была опытнее, сообразив, что мы пойдём к дороге самым коротким путём. И вот она, схватив одной лапой сразу за две руки меня и Ленку, а в другую упаковав Ромку и Витьку, приказав Лёшке идти за ней, вернула нас в сад. Там она расставила нас не только по разным углам, но и по комнатам, попросив тётю Таню, другую, не повариху, обработать наши ранения.
К обеду нас отпустили, но мысли о побеге вертелись в наших головах в течение получаса ничегонеделания. После обеда нас уложили спать, и тётя Нина строго следила, чтобы мы не переговаривались между собой. И у каждого из нас оказалось ещё по три часа на обдумывание деталей побега. Иногда мы смотрели друг на друга, широко раскрыв глаза: с Ленкой глаза в глаза, а с мальчишками через решётки кровати. Это значило, что появилась ещё одна гениальная идея, и на руках загибался пальчик, чтобы не забыть, что именно пришло в голову. После полдника мы вышли гулять опять. Теперь нас пасла тётя Таня. Но как отвлечь её, мы прекрасно знали. Я подошла к Маринке и предложила:
– Пошли кататься на горке?
На горке кататься было нельзя, потому что доски на ней не были отшлифованы. Маринка как раз болела, когда мы испробовали её, нацепляв на мягкие места болючих заноз.
– А нас не заругают?
– Почему нас должны заругать? – удивилась я.
– Потому, что это ты предлагаешь.
– Так это не я, а Ленка тебя зовёт, скажи? – толкнула я в бок подругу.
Та уверенно закивала. Думаю, Маринке стало страшнее вдвойне, но отказать нам она не могла, потому что давно хотела стать частью нашей компании.
И мы пошли на горку. Усадили девочку, предварительно выдернув из-под неё платьишко, и столкнули вниз, а сами слетели с горки, делая вид, что мы тут не при чём! Вниз Маринка прилетела, оглашая округу воплями из-за впившихся в неё заноз. Объяснить тёте Тане она ничего не могла, но та поняла, что в ближайшие минут десять будет занята выщипыванием из Маринки деревянных иголок. Но надо же кого-то найти, чтобы присмотреть за нами, именно за нами! Она вошла внутрь садика, и мы воспользовались временным безвластьем.
Мы решили не объединяться, а каждому идти по собственному плану к месту сбора у задней калитки. Витька рванул в нашу дыру. Лёшка полез через забор сверху. Ромка нашёл зазор снизу и лез под забором. Мы с Ленкой вместе оторвали две доски снизу и через дыру выбрались наружу. Через минуту мы были у калитки, а через пять минут наша банда стояла напротив покосившегося домика бабки Капуши.
Мы прерывисто дышали, стараясь не показывать, как дорого нам обходится этот побег: у всех кололо в боку, все были исцарапаны, Лёшка хромал, Витька порезал ногу, я потеряла бантик, любимый, между прочим, сиреневый, у Ромки был ободран живот и исцарапана спина. Самое ужасное, что мы не знали, что делать дальше.
И вдруг открылась калитка, и, опираясь на клюшку, к нам вышла, сильно сгорбившись, бабка Капуша.
– Эт щаво вы тут делаете? Вот я вам, хулиганьё!
– Ведьма! – крикнул Витька и побежал назад в садик.
– Извините, – пискнула Ленка и побежала за ним.
А я за ней. Что я могла сказать? Эти двое сказали всё. Я оглянулась. Ромка и Лёшка, тоже печальные, бежали следом. Нас не было в саду ровно столько времени, сколько понадобилось тёте Тане освободить Маринку от заноз. Если бы не наш потрёпанный вид, никто и не заметил бы, что нас не было. Но мы сказали, что лазили в сарай, и нам поверили. Сарай – место чудес, там могло случиться всякое.
Но сейчас мы размышляли, почему такое интересное приключение, которое прошло успешно, не принесло никому из нас радости?
– Она же точно ведьма? – спросила я Витьку.
– Папка один раз сказал: «У, ведьма старая!»
– Папка твой пьяный, наверное, был, – уточнил Ромка.
– Ну да, – не стал отпираться Витька.
– Значит, не ведьма она. Зачем мы её тогда обидели? – Совсем расстроилась я.
– Я извинилась за нас, – снова пискнула Ленка.
– Ты, Лена, – молодец. – «А я – нет!» – думалось мне, и было грустнее грустного. – А давайте ей завтра крапивы для цыплят нарвём?
Все дружно и радостно закивали, потому что на душе стало легче.
Тут и родители пришли, а мы с мамой пошли в баню.
Крапиву мы ей тогда набрали, за что она дала нам по огурчику.
Спустя много лет я узнала, что бабушка Капуша была вдовой героя войны и матерью трёх сыновей, погибших на той же войне. Я до сих пор чувствую вину перед этой мужественной женщиной с красивым, не крестьянским именем Капитолина Львовна. Муж привёз её из города, куда ездил учиться от колхоза. После смерти самых близких людей она не уехала в город, ухаживая за обелиском на центральной площади села, как за могилами детей и мужа, которых не было на местном кладбище.
Угораздило моего брата родиться 31 декабря! У всех праздник, все из гостей в гости ходят, а моей маме каждый год приходилось встречать многочисленную родню в нашем доме. А ещё друзья и соседи – лучше, чем дальние родственники. Приходили без предупреждения и приглашения – а зачем? Валентина и так знает, что мы придём! И собиралось в нашем небольшом доме, порой, человек по пятьдесят, не считая детей. А бывало так, что приезжали из других городов на нескольких машинах, зная, что папа расчистил и двор, и рядом со двором место, так что машины есть, куда поставить.
И вот, случилось всё в самый канун Нового года. Почти все уже пришли и расселись, как во двор въехало ещё четыре машины, битком набитые гостями. Мама позвала сестру мужа, по совместительству тёзку, и пошла к соседке за стульями – та тоже была приглашена, но почему-то задерживалась. Однако дома Марии не оказалось. На двери висел огромный амбарный замок, как знали все, без ключа, но в закрытый дом ходить было не принято.
Рядом с припорошенным снежком крылечком рос стройный высокий тополь – как напоминание о том, что вместо Ларисы должен был родиться Леонид, но родители посадили тополь прежде, чем родился сын, поэтому вместо берёзки тополь каждую весну засыпал их двор пухом. Под тополем на лавке стройными рядами стояли вёдра. В каждом дворе было множество животных, которых нужно было поить, поэтому вёдра были особенно ценны, их берегли, вешали на колья вверх дном, чтобы они просыхали и не ржавели, или ставили на лавки. Расстроенная мама посмотрела на золовку и предложила:
– А давай Машке вёдра на тополь повесим! Чего она шатается где-то, когда она нам так нужна?
– Да неудобно, Валь. И гости ждут.
– Ничего, Николай их развлечёт. Давай!
И две взрослых тучных женщины с трудом и старанием развесили двенадцать вёдер на ветках изящного тополя. Стулья они нашли у соседей через дом, они тоже задержались, что пришлось на руку маме, так как, проходя мимо дома Марии, они её встретили, ещё раз пригласили и пошли встречать праздник.
Весь вечер соседка посматривала на весёлую хозяйку, ухмылялась и приговаривала:
– Ну, Михална!
Никто не понимал, о чём думала соседка, кроме Михалны и Александрны. Но они тщательно отводили глаза и прятали улыбки. Наконец гости частично разошлись по домам, но в основной массе остались тут же, уснув на расстеленных прямо на полу одеялах и пальто. Мама же пошла на кухню мыть посуду, так как утром должна была начаться вторая часть празднования Нового года. К ней сзади подошла Мария.
– Михалн!
– А!
– Ты зачем мне вёдра на тополь повесила?
– Да ты что, Маш! Это когда бы я успела? Видала, сколько у меня гостей приехало? Я к тебе заходила за стульями, но тебя не было, я и пошла к Людмиле. А ты же нас видела!
– Неужели не ты? – всё больше удивлялась соседка.
– Да не я, говорю тебе, – на «голубом глазу» отрекалась от содеянного мама.
– Михалн! – внезапно погрозив ей пальцем, воскликнула соседка. – Вот ты говоришь серьёзно, и голос у тебя строгий, и лицо такое умное, а в глазах – чёртики пляшут! Ты повесила вёдра!
Не сумев дольше держать лицо, мама расхохоталась. Они сели с соседкой за стол, налили себе «по чайку», и Мария рассказала свою историю и сделанные ей выводы. Задержалась она, потому что напарница её долго возилась с телком. Каждая из них отпаивала по тридцать телят – дело непростое. А тут телок у Зины новый, никак резиновую соску не признавал, пришлось ей помогать. Напоили они телка и пошли домой пешком, потому что автобус, забиравший всех с фермы, ждать не стал. Кляня недобросовестного шофёра, шли бабы по заснеженной дороге, едва нащупывая её в темноте и плотном снегопаде. Наконец, милый дом! Мария не сразу поняла, что со двором не так. Чего-то точно не хватало. Но чего? Тут её напарница Зина подняла голову и начала хохотать, плюхнувшись объёмным задом прямо в снег. Подняла голову и Мария. Увидев наряженный грязными вёдрами тополь, она сразу подумала вслух:
– Эт только Михална могла до такого додуматься!
– Да почему я? – не удержалась от вопроса мама.
– Да потому, что только вот ты всё так можешь успеть: и гостей встретить, и нашухарить, и посуду к утру всю перемыть! Пошли теперь ко мне, вёдра снимать, да Новый год отмечать. Побудь хоть раз ты гостем на Новый год!
В моей юности было такое присловье: для женщины праздник, как для лошади Масленица – морда в цветах, а … остальное в мыле! Не знаю, везде ли было такое, но там, где росла я, на Масленицу устраивались катания на лошадях, которых старательно украшали: в сани стелили лучший ковёр, оглобли и дугу обматывали атласными лентами, вешали колокольчик, на уздечку делали блестящие заклёпки, и, конечно, как могли, украшали коняшку бумажными цветами. И вот такую красоту потом гоняли из села в село, соревновались, у кого красивее и быстрее рысак, прочнее сбруя и сани. Когда всем надоедало, ехали на главную площадь за призами. Там выбирали трёх самых красивых и быстрых лошадок, а награду получали наездники. Только после этого гуляния конь должен был неделю отдыхать, чтобы не «откинуть копыта».
Так и праздники в селе для женщины: меню придумай, продукты закупи в местном сельмаге, где не в дефиците одна соль. Всё это успей между работой, домашними делами и детьми. Потом, естественно, нужно всё приготовить. Но перед этим из колонки на улице, что находится через три дома, натаскать побольше воды. Ведь пока готовишь, придётся перемыть кучу посуды: сковороды и кастрюли, ложки да поварёшки, дуршлаги и формы.
Как приготовила, нужно всё это расставить так, чтобы не заветрелось, не растаяло, не перемёрзло, не остыло или не было понадкусано котами. Ведь холодильник был ростом с небольшую тумбочку, да ещё с морозилкой внутри, спрятать в него все блюда, увы, было невозможно. Вот и ставились салатники да подносы везде, где находилось свободное место.
Затем вытаскивался стол на середину дома, раздвигался и надставлялся по краям подходящими по росту тумбочками, потому что гостей могло прийти до пятидесяти человек. Все секреты широкого и длинного стола полагалось спрятать под белоснежной красивой скатертью. На эту скатерть следовало выставлять лучшую посуду из сервизов, которые вынимались лишь по особым случаям. Всю эту красоту нужно было разложить так, чтобы ни один гость не подумал, что его набор приборов дешевле, чем у его соседа. А это – особое мастерство: рядом с простенькой тарелочкой поставить роскошный фужер или дополнить набор мельхиоровыми вилкой-ножом.
Далее в планах стояло встретить мужа с работы, заставить его искупаться и одеться в чистое, потому что «гости придут, а ты ещё не готов!» Затем почистить и переодеть детей, проинструктировать их об особом поведении при гостях: кушать за детским столом, возле взрослого стола не ходить, «уши не греть», занимать детей играми, книжками, показом диафильмов. Если закончится еда и компот, на кухне, на низком столике стоит добавка. И ни при каких обстоятельствах не допускать, чтобы коты находились в доме без присмотра!
После этого уж и до себя, любимой, добраться можно. Причёска и макияж шли последними пунктами. Про маникюр никто и не слышал: главное, чтобы под ногтями не было откровенной грязи. Самым сложным был процесс одевания в парадное платье. Ведь в те времена платья изготавливались из искусственных материалов, которые прилипали к телу, поэтому под них обязательно надевались дополнительные элементы одежды. Не буду перечислять их здесь все, но было их от пяти до десяти. И только потом уже хозяюшка вползала в лучшее платье, сооружалась причёска, и накладывался артистичный макияж.
При полном параде уже можно было встречать гостей, рассаживать их не только по своим возможностям, но и в соответствии с их желаниями. Кто-то не хотел сидеть «с этими Ивановыми!» Кому-то обязательно дуло от окна, другим было жарко от печки, третьим некуда было поставить ноги. Но при хорошем подходе решались и эти проблемы.
Наконец, наступало время подачи блюд на стол. Нарезки да салаты уже стоят и активно поедаются гостями, а вот горячие блюда ждут своего часа, укутанные в пальто и шубы, чтобы дольше не остывали. Всё это надо на стол подать, по тарелкам разложить – кому побольше, а кому чуть-чуть. Между делом гостей надо развлекать и внимательно следить, чтобы муж не напился и не уединился с какой-то подругой! А и самой надо пить да тосты говорить, незаметно подносить смены блюд, менять грязную посуду на чистую, аккуратно собирая с белоснежный вначале скатерти объедки.
Наконец, гости напились, им плясать охота. Кто-то полез напролом, в итоге половина лучшей посуды в доме оказалась на полу, в большинстве своём разбита. Пока гости пляшут, надо убрать осколки, подобрать целое, вымести мусор, помыть пол, почистить ковёр, достать недостающие теперь предметы из заначки. К тому времени гости наплясались и опять лезут за стол, а хозяюшка бежит за «коронным блюдом» – самым дорогим и трудным в приготовлении. Опять смена посуды, подача на стол, подкладывание салатиков, нарезка колбаски-сыра-овощей. Пока бегала туда-сюда, гости всё съели и уже поют! Тут можно присесть и немножко отдышаться.
После этого нужно подавать главное и последнее блюдо: торт с чаем или кофе! (на водку – самое оно!) И опять по кругу: уборка грязной посуды и мусора со стола, замена на чистые тарелки и чашки для чая, обязательны блюдца и ложечки для торта (они же чайные), сам торт, который надо порезать так, чтобы каждому достался кусочек с цветочком, иначе обида, и весь праздник коту под хвост!
Наконец, гости напились и наелись и, чтобы не толпиться, уходят по парам. Каждого нужно проводить, неоднократно поцеловать и поблагодарить, что они пришли и всё с аппетитом сожрали, опять обнять-поцеловать, строго следя за тем, чтобы чужой мужик не очень сильно тебя обнимал, а если вылез пьяный муж «проводить лучших друзей», то чтобы он долго не прижимался к чужой жене, ибо это же повод для скандала!
Наконец, все довольные утопали по домам, муж, зацелованный чужими бабами, мирно похрапывает на диванчике прямо за столом.
К обеду нас отпустили, но мысли о побеге вертелись в наших головах в течение получаса ничегонеделания. После обеда нас уложили спать, и тётя Нина строго следила, чтобы мы не переговаривались между собой. И у каждого из нас оказалось ещё по три часа на обдумывание деталей побега. Иногда мы смотрели друг на друга, широко раскрыв глаза: с Ленкой глаза в глаза, а с мальчишками через решётки кровати. Это значило, что появилась ещё одна гениальная идея, и на руках загибался пальчик, чтобы не забыть, что именно пришло в голову. После полдника мы вышли гулять опять. Теперь нас пасла тётя Таня. Но как отвлечь её, мы прекрасно знали. Я подошла к Маринке и предложила:
– Пошли кататься на горке?
На горке кататься было нельзя, потому что доски на ней не были отшлифованы. Маринка как раз болела, когда мы испробовали её, нацепляв на мягкие места болючих заноз.
– А нас не заругают?
– Почему нас должны заругать? – удивилась я.
– Потому, что это ты предлагаешь.
– Так это не я, а Ленка тебя зовёт, скажи? – толкнула я в бок подругу.
Та уверенно закивала. Думаю, Маринке стало страшнее вдвойне, но отказать нам она не могла, потому что давно хотела стать частью нашей компании.
И мы пошли на горку. Усадили девочку, предварительно выдернув из-под неё платьишко, и столкнули вниз, а сами слетели с горки, делая вид, что мы тут не при чём! Вниз Маринка прилетела, оглашая округу воплями из-за впившихся в неё заноз. Объяснить тёте Тане она ничего не могла, но та поняла, что в ближайшие минут десять будет занята выщипыванием из Маринки деревянных иголок. Но надо же кого-то найти, чтобы присмотреть за нами, именно за нами! Она вошла внутрь садика, и мы воспользовались временным безвластьем.
Мы решили не объединяться, а каждому идти по собственному плану к месту сбора у задней калитки. Витька рванул в нашу дыру. Лёшка полез через забор сверху. Ромка нашёл зазор снизу и лез под забором. Мы с Ленкой вместе оторвали две доски снизу и через дыру выбрались наружу. Через минуту мы были у калитки, а через пять минут наша банда стояла напротив покосившегося домика бабки Капуши.
Мы прерывисто дышали, стараясь не показывать, как дорого нам обходится этот побег: у всех кололо в боку, все были исцарапаны, Лёшка хромал, Витька порезал ногу, я потеряла бантик, любимый, между прочим, сиреневый, у Ромки был ободран живот и исцарапана спина. Самое ужасное, что мы не знали, что делать дальше.
И вдруг открылась калитка, и, опираясь на клюшку, к нам вышла, сильно сгорбившись, бабка Капуша.
– Эт щаво вы тут делаете? Вот я вам, хулиганьё!
– Ведьма! – крикнул Витька и побежал назад в садик.
– Извините, – пискнула Ленка и побежала за ним.
А я за ней. Что я могла сказать? Эти двое сказали всё. Я оглянулась. Ромка и Лёшка, тоже печальные, бежали следом. Нас не было в саду ровно столько времени, сколько понадобилось тёте Тане освободить Маринку от заноз. Если бы не наш потрёпанный вид, никто и не заметил бы, что нас не было. Но мы сказали, что лазили в сарай, и нам поверили. Сарай – место чудес, там могло случиться всякое.
Но сейчас мы размышляли, почему такое интересное приключение, которое прошло успешно, не принесло никому из нас радости?
– Она же точно ведьма? – спросила я Витьку.
– Папка один раз сказал: «У, ведьма старая!»
– Папка твой пьяный, наверное, был, – уточнил Ромка.
– Ну да, – не стал отпираться Витька.
– Значит, не ведьма она. Зачем мы её тогда обидели? – Совсем расстроилась я.
– Я извинилась за нас, – снова пискнула Ленка.
– Ты, Лена, – молодец. – «А я – нет!» – думалось мне, и было грустнее грустного. – А давайте ей завтра крапивы для цыплят нарвём?
Все дружно и радостно закивали, потому что на душе стало легче.
Тут и родители пришли, а мы с мамой пошли в баню.
Крапиву мы ей тогда набрали, за что она дала нам по огурчику.
Спустя много лет я узнала, что бабушка Капуша была вдовой героя войны и матерью трёх сыновей, погибших на той же войне. Я до сих пор чувствую вину перед этой мужественной женщиной с красивым, не крестьянским именем Капитолина Львовна. Муж привёз её из города, куда ездил учиться от колхоза. После смерти самых близких людей она не уехала в город, ухаживая за обелиском на центральной площади села, как за могилами детей и мужа, которых не было на местном кладбище.
Угораздило моего брата родиться 31 декабря! У всех праздник, все из гостей в гости ходят, а моей маме каждый год приходилось встречать многочисленную родню в нашем доме. А ещё друзья и соседи – лучше, чем дальние родственники. Приходили без предупреждения и приглашения – а зачем? Валентина и так знает, что мы придём! И собиралось в нашем небольшом доме, порой, человек по пятьдесят, не считая детей. А бывало так, что приезжали из других городов на нескольких машинах, зная, что папа расчистил и двор, и рядом со двором место, так что машины есть, куда поставить.
И вот, случилось всё в самый канун Нового года. Почти все уже пришли и расселись, как во двор въехало ещё четыре машины, битком набитые гостями. Мама позвала сестру мужа, по совместительству тёзку, и пошла к соседке за стульями – та тоже была приглашена, но почему-то задерживалась. Однако дома Марии не оказалось. На двери висел огромный амбарный замок, как знали все, без ключа, но в закрытый дом ходить было не принято.
Рядом с припорошенным снежком крылечком рос стройный высокий тополь – как напоминание о том, что вместо Ларисы должен был родиться Леонид, но родители посадили тополь прежде, чем родился сын, поэтому вместо берёзки тополь каждую весну засыпал их двор пухом. Под тополем на лавке стройными рядами стояли вёдра. В каждом дворе было множество животных, которых нужно было поить, поэтому вёдра были особенно ценны, их берегли, вешали на колья вверх дном, чтобы они просыхали и не ржавели, или ставили на лавки. Расстроенная мама посмотрела на золовку и предложила:
– А давай Машке вёдра на тополь повесим! Чего она шатается где-то, когда она нам так нужна?
– Да неудобно, Валь. И гости ждут.
– Ничего, Николай их развлечёт. Давай!
И две взрослых тучных женщины с трудом и старанием развесили двенадцать вёдер на ветках изящного тополя. Стулья они нашли у соседей через дом, они тоже задержались, что пришлось на руку маме, так как, проходя мимо дома Марии, они её встретили, ещё раз пригласили и пошли встречать праздник.
Весь вечер соседка посматривала на весёлую хозяйку, ухмылялась и приговаривала:
– Ну, Михална!
Никто не понимал, о чём думала соседка, кроме Михалны и Александрны. Но они тщательно отводили глаза и прятали улыбки. Наконец гости частично разошлись по домам, но в основной массе остались тут же, уснув на расстеленных прямо на полу одеялах и пальто. Мама же пошла на кухню мыть посуду, так как утром должна была начаться вторая часть празднования Нового года. К ней сзади подошла Мария.
– Михалн!
– А!
– Ты зачем мне вёдра на тополь повесила?
– Да ты что, Маш! Это когда бы я успела? Видала, сколько у меня гостей приехало? Я к тебе заходила за стульями, но тебя не было, я и пошла к Людмиле. А ты же нас видела!
– Неужели не ты? – всё больше удивлялась соседка.
– Да не я, говорю тебе, – на «голубом глазу» отрекалась от содеянного мама.
– Михалн! – внезапно погрозив ей пальцем, воскликнула соседка. – Вот ты говоришь серьёзно, и голос у тебя строгий, и лицо такое умное, а в глазах – чёртики пляшут! Ты повесила вёдра!
Не сумев дольше держать лицо, мама расхохоталась. Они сели с соседкой за стол, налили себе «по чайку», и Мария рассказала свою историю и сделанные ей выводы. Задержалась она, потому что напарница её долго возилась с телком. Каждая из них отпаивала по тридцать телят – дело непростое. А тут телок у Зины новый, никак резиновую соску не признавал, пришлось ей помогать. Напоили они телка и пошли домой пешком, потому что автобус, забиравший всех с фермы, ждать не стал. Кляня недобросовестного шофёра, шли бабы по заснеженной дороге, едва нащупывая её в темноте и плотном снегопаде. Наконец, милый дом! Мария не сразу поняла, что со двором не так. Чего-то точно не хватало. Но чего? Тут её напарница Зина подняла голову и начала хохотать, плюхнувшись объёмным задом прямо в снег. Подняла голову и Мария. Увидев наряженный грязными вёдрами тополь, она сразу подумала вслух:
– Эт только Михална могла до такого додуматься!
– Да почему я? – не удержалась от вопроса мама.
– Да потому, что только вот ты всё так можешь успеть: и гостей встретить, и нашухарить, и посуду к утру всю перемыть! Пошли теперь ко мне, вёдра снимать, да Новый год отмечать. Побудь хоть раз ты гостем на Новый год!
Глава 4. ЖЕНСКИЙ ПРАЗДНИК
В моей юности было такое присловье: для женщины праздник, как для лошади Масленица – морда в цветах, а … остальное в мыле! Не знаю, везде ли было такое, но там, где росла я, на Масленицу устраивались катания на лошадях, которых старательно украшали: в сани стелили лучший ковёр, оглобли и дугу обматывали атласными лентами, вешали колокольчик, на уздечку делали блестящие заклёпки, и, конечно, как могли, украшали коняшку бумажными цветами. И вот такую красоту потом гоняли из села в село, соревновались, у кого красивее и быстрее рысак, прочнее сбруя и сани. Когда всем надоедало, ехали на главную площадь за призами. Там выбирали трёх самых красивых и быстрых лошадок, а награду получали наездники. Только после этого гуляния конь должен был неделю отдыхать, чтобы не «откинуть копыта».
Так и праздники в селе для женщины: меню придумай, продукты закупи в местном сельмаге, где не в дефиците одна соль. Всё это успей между работой, домашними делами и детьми. Потом, естественно, нужно всё приготовить. Но перед этим из колонки на улице, что находится через три дома, натаскать побольше воды. Ведь пока готовишь, придётся перемыть кучу посуды: сковороды и кастрюли, ложки да поварёшки, дуршлаги и формы.
Как приготовила, нужно всё это расставить так, чтобы не заветрелось, не растаяло, не перемёрзло, не остыло или не было понадкусано котами. Ведь холодильник был ростом с небольшую тумбочку, да ещё с морозилкой внутри, спрятать в него все блюда, увы, было невозможно. Вот и ставились салатники да подносы везде, где находилось свободное место.
Затем вытаскивался стол на середину дома, раздвигался и надставлялся по краям подходящими по росту тумбочками, потому что гостей могло прийти до пятидесяти человек. Все секреты широкого и длинного стола полагалось спрятать под белоснежной красивой скатертью. На эту скатерть следовало выставлять лучшую посуду из сервизов, которые вынимались лишь по особым случаям. Всю эту красоту нужно было разложить так, чтобы ни один гость не подумал, что его набор приборов дешевле, чем у его соседа. А это – особое мастерство: рядом с простенькой тарелочкой поставить роскошный фужер или дополнить набор мельхиоровыми вилкой-ножом.
Далее в планах стояло встретить мужа с работы, заставить его искупаться и одеться в чистое, потому что «гости придут, а ты ещё не готов!» Затем почистить и переодеть детей, проинструктировать их об особом поведении при гостях: кушать за детским столом, возле взрослого стола не ходить, «уши не греть», занимать детей играми, книжками, показом диафильмов. Если закончится еда и компот, на кухне, на низком столике стоит добавка. И ни при каких обстоятельствах не допускать, чтобы коты находились в доме без присмотра!
После этого уж и до себя, любимой, добраться можно. Причёска и макияж шли последними пунктами. Про маникюр никто и не слышал: главное, чтобы под ногтями не было откровенной грязи. Самым сложным был процесс одевания в парадное платье. Ведь в те времена платья изготавливались из искусственных материалов, которые прилипали к телу, поэтому под них обязательно надевались дополнительные элементы одежды. Не буду перечислять их здесь все, но было их от пяти до десяти. И только потом уже хозяюшка вползала в лучшее платье, сооружалась причёска, и накладывался артистичный макияж.
При полном параде уже можно было встречать гостей, рассаживать их не только по своим возможностям, но и в соответствии с их желаниями. Кто-то не хотел сидеть «с этими Ивановыми!» Кому-то обязательно дуло от окна, другим было жарко от печки, третьим некуда было поставить ноги. Но при хорошем подходе решались и эти проблемы.
Наконец, наступало время подачи блюд на стол. Нарезки да салаты уже стоят и активно поедаются гостями, а вот горячие блюда ждут своего часа, укутанные в пальто и шубы, чтобы дольше не остывали. Всё это надо на стол подать, по тарелкам разложить – кому побольше, а кому чуть-чуть. Между делом гостей надо развлекать и внимательно следить, чтобы муж не напился и не уединился с какой-то подругой! А и самой надо пить да тосты говорить, незаметно подносить смены блюд, менять грязную посуду на чистую, аккуратно собирая с белоснежный вначале скатерти объедки.
Наконец, гости напились, им плясать охота. Кто-то полез напролом, в итоге половина лучшей посуды в доме оказалась на полу, в большинстве своём разбита. Пока гости пляшут, надо убрать осколки, подобрать целое, вымести мусор, помыть пол, почистить ковёр, достать недостающие теперь предметы из заначки. К тому времени гости наплясались и опять лезут за стол, а хозяюшка бежит за «коронным блюдом» – самым дорогим и трудным в приготовлении. Опять смена посуды, подача на стол, подкладывание салатиков, нарезка колбаски-сыра-овощей. Пока бегала туда-сюда, гости всё съели и уже поют! Тут можно присесть и немножко отдышаться.
После этого нужно подавать главное и последнее блюдо: торт с чаем или кофе! (на водку – самое оно!) И опять по кругу: уборка грязной посуды и мусора со стола, замена на чистые тарелки и чашки для чая, обязательны блюдца и ложечки для торта (они же чайные), сам торт, который надо порезать так, чтобы каждому достался кусочек с цветочком, иначе обида, и весь праздник коту под хвост!
Наконец, гости напились и наелись и, чтобы не толпиться, уходят по парам. Каждого нужно проводить, неоднократно поцеловать и поблагодарить, что они пришли и всё с аппетитом сожрали, опять обнять-поцеловать, строго следя за тем, чтобы чужой мужик не очень сильно тебя обнимал, а если вылез пьяный муж «проводить лучших друзей», то чтобы он долго не прижимался к чужой жене, ибо это же повод для скандала!
Наконец, все довольные утопали по домам, муж, зацелованный чужими бабами, мирно похрапывает на диванчике прямо за столом.
