Из угла донёсся тихий, протяжный вздох Четвёртого.
- Так вот почему... - его голос был задумчивым, почти удивлённым. - Неужели Ходящая? - Его слова донеслись до меня как шёпот листьев в лесу. Остальные члены моей команды, кажется, его даже не услышали.
- Что ты хочешь сказать? - спросила я. - Что значит «почему»?
Он помолчал.
- В Зале Отбора, когда ты появилась. Я не знал, зачем тебе четыре помощника. Просто… увидел, как от тебя идет четыре луча и подсказал. Как будто кто-то внутри знал, что мы тебе нужны. Теперь, кажется, понимаю. Одна бы ты не справилась.
Лорэн поднял бровь:
- Ты хочешь сказать, что почувствовал в ней что-то ещё тогда?
- Не знаю, что я почувствовал, - Четвёртый говорил медленно, будто сам себе удивляясь. - Но что-то было. Иначе зачем бы я стал лезть? Мне это вообще не свойственно.
Чувствовалось, что Четвертый что-то недоговаривает. "Понятно, про Ходящую буду уточнять, когда останемся одни."
До ужина мы готовились к «Сну разума».
Я рассказала, как Сергей учил меня бороться со страхом в первом мире. Диссоциация - смотреть на страх со стороны, как на чужой фильм. Дыхание - держать себя в руках, когда внутри всё кричит. Якорь – например, камень, который всегда со мной, точка опоры, возвращающая в реальность.
Лорэн удовлетворённо кивнул:
- Неплохая подготовка. Для обычного мира. А теперь добавим магию.
И Лорэн учил меня находить несоответствия в иллюзиях: создавал простые миражи, а я искала, где картинка расходится с реальностью - тень не в ту сторону, звук с другой стороны, отсутствие запаха там, где он должен был быть. Чем больше я тренировалась, тем быстрее ловила ошибки.
Потом он показывал мне слабые точки - места, где иллюзия тоньше всего. Если ударить туда магией или просто осознать, что это обман, картинка начинала плыть.
- Иллюзия всегда держится на одном «шве», - объяснял он. - Найди его - и разрушишь всё. Даже если ты не можешь ударить магией, одного твоего взгляда, одной мысли «здесь что-то не так» может хватить, чтобы иллюзия рассыпалась.
Элиана учила меня не терять себя. Дышать, чувствовать своё тело, помнить, где я нахожусь на самом деле.
- Твоё тело не врёт, - говорила она, заставляя меня закрыть глаза и называть ощущения. - Камень под ногами? Воздух в лёгких? Это твоя реальность. Всё, что не совпадает с этими ощущениями - ложь.
Каин добавил своё, жёсткое и простое:
- Если совсем плохо - ударь себя. Больно? Значит, реально. У реальности есть цена - боль. Если боли нет - это иллюзия.
Лорэн поморщился, но спорить не стал. А я кивнула, именно так я поняла в Храме, что это не сон…
К вечеру я могла отличить иллюзию от реальности за несколько секунд. Но Лорэн предупредил: в «Сне разума» всё будет сложнее. Там иллюзия будет не только моей - она будет общей. И черпать она будет из глубин моего подсознания.
- Ты должна будешь не просто найти ошибку, - сказал он. - Ты должна будешь вспомнить, кто ты, когда мир вокруг начнёт убеждать тебя, что ты - никто.
Я сжала камень в кармане.
- Завтра продолжим тренировки с Иренией. – закончил Лорэн.
Вечерний ужин в нашей гостиной был прерван появлением того же слуги, который принёс еду. Он передал не только блюда, но и свиток с печатью Совета.
- На следующий день, после испытания «Сон разума», - безэмоционально прочитал Лорэн, развернув его, - в честь середины Отбора состоится бал-маскарад. На нём будет присутствовать Его Высочество, Принц Эдоран. Претенденткам рекомендуется продемонстрировать свои таланты. Это не является обязательной частью испытаний, но будет учтено при окончательном выборе, если таковой потребуется.
В комнате повисла тишина, густая и многозначительная.
- Значит, они уже готовят почву для финала, - мрачно заметил Каин, - Смотрят, кто как держится в обществе, кто чем может развлечь будущего повелителя. Цирк. Надо готовиться к испытанию. Бал… Элиана замечательно справиться с этим параллельно, вы и так уже изучили несколько местных танцев. Номер, придумаете.
- Хорошо, - сказал Лорэн. - Значит, работаем по максимуму. – Утром подготовка к балу, пока ты еще физически не устала, а после обеда – тренировки с Иренией. Четвертый, предупреди даму, чтобы успела подготовиться.
- Таланты. Что ты умеешь? – спросила Элиана, - ну, кроме боя…
Я задумалась, оценивая шансы выделиться: японский инструмент (кото), пение на языках, которые здесь не знают, танец гейши… Боевые искусства… Что еще подойдет на выступлении? Магия? Но моя магия - это как римская свеча против китайского фейерверка на новый год.
- Не знаю… пение, танцы, игра на... не важно, здесь даже инструментов таких нет, но это стандартный набор для демонстрации талантов. В магии я не сильна, а нам нужно выделиться.
И тут идея пришла, как вспышка.
- А если не просто танец? Танец-сражение. Постановка на основе настоящих боевых приёмов. Для тех, кто далёк от войны, - это будет необычный, динамичный, даже красивый спектакль. А для тех, кто знает… - я посмотрела на Каина, - …это будет чистая, не приукрашенная демонстрация смертоносного искусства. Истина, спрятанная на виду. Я могу двигаться мягко, плавно, но с силой и точностью воина. Элиана, сможешь поставить такой танец?
Все замерли, обдумывая.
Элиана первой зажглась:
- Это гениально. Пластика боя, стилизованная под танец. Переходы от мягкой, обманчивой грации к резким, отточенным выпадам. Можно использовать то, что мы уже отрабатывали - уходы, блоки, контрудары. Это покажет не просто талант, а контроль, дисциплину ума и тела. Думаю, это оценят выше умения сыграть сонату.
Каин перевел на меня взгляд:
- С кем?
- С тобой, - ответила я, глядя ему в глаза. - Ты - воин. Я - воин. Наши движения будут настоящими. Пусть они видят, что мы не играем.
Каин усмехнулся, на этот раз с искренним интересом:
- Покажешь им красоту убийства, прикрытую шёлком? Мне нравится. Я научу тебя нескольким неочевидным, но зрелищным связкам. Для «изюминки».
Лорэн, до этого молчавший, усмехнулся:
- Хотя бы будет не скучно, после того, как ты вынырнешь из своих кошмаров.
Четвёртый подал голос из угла:
- Я бы на это посмотрел. Особенно на лица тех, кто уже прикидывает, как нам помешать…
Мы переглянулись. Решено.
На следующий день, началась постановка танца. Элиана разбила танец на фрагменты, Каин показывал, где нужно добавить жёсткости, а где, наоборот, смягчить движение. Лорэн накладывал музыку поверх наших попыток, корректируя ритм. К обеду мы выстроили общую канву танца и отрепетировали начало - основная работа была впереди.
После обеда наступило время Ирении.
Четвёртый привёл меня в дальнюю часть крыла, туда, где коридоры заканчивались глухими стенами, а воздух казался плотнее, тяжелее. В комнате стояла кровать.
Ирения ждала.
Я не видела её - только чувствовала. Холодок вдоль позвоночника, лёгкое движение воздуха там, где не должно быть ветра.
- Ты пришла, - голос звучал отовсюду и ниоткуда одновременно.
- Куда я денусь?
- Ложись, - проговорил Четвёртый. - Я, если что, здесь.
- Ты не доверяешь мне? - оскорбилась Ирения.
- Ох уж эти женщины, - скривился Четвёртый. - Я доверяю, но Рина тебя пока не знает.
- Ну ладно, прощаю... - голос Ирении дрогнул, но она не стала спорить. - Ты слишком заботливый.
Я легла, закрыла глаза - и провалилась в темноту быстрее, чем ожидала.
Первое, что сделала Ирения, - заставила меня вспомнить. Храм. Я снова там, в теле пятилетней девочки, среди чужих лиц. Я стою перед наставником, и он смотрит на меня, как на пустое место.
Я знала, что это иллюзия. Знала. Но тело не слушалось. Сердце колотилось, ладони вспотели.
Я сделала вдох. Вспомнила Сергея, представила, что смотрю на себя со стороны. Маленькая девочка в чужой одежде, испуганная, но не сломленная. Это не я. Это просто память.
Картинка дрогнула и поплыла.
Второй раз она показала мне Сергея. Он сидел на кухне, пил чай, но, когда я вошла, не поднял головы. Я звала его, касалась плеча - он не реагировал. Как будто меня не существовало.
- Это не он, - сказала я себе вслух. - Это страх. Мой страх. Этого не существует.
Вспышка - и картинка рассыпалась.
Ирения молчала. Потом тихо сказала:
- Ты понимаешь, но действуешь медленно. В «Сне разума» у тебя не будет времени кричать «это не настоящее». Тебе придётся чувствовать ложь мгновенно. Иначе ты утонешь в иллюзиях.
Следующие часы мы провели в тренировке. Она насылала на меня отрывки страхов, а я училась не проваливаться в них. Дыхание. Якорь. Диссоциация. Смотреть со стороны. Искать несоответствие. И, если всё остальное не помогало - повторять: «Это не правда, это всё сон».
Мы работали долго, медленно, но эффективно.
К вечеру я была вымотана до предела. Но впервые я понимала: я могу. Не победить страх. Пройти сквозь него, не сломавшись и не застряв.
Ирения исчезла так же тихо, как появилась. Только голос напоследок:
- Завтра продолжим. Завтра будет сложнее.
Я усмехнулась, хотя смеяться совсем не хотелось.
Отдушиной стала тренировка с Каином. Мы сделали несколько кругов по двору - сегодня за нами наблюдали. Я чувствовала взгляды, но не видела, кто именно. Наши тренировки вызвали интерес.
- Каин, - шепнула я, когда мы бежали второй круг, - за нами кто-то смотрит? Или мне кажется?
- Наблюдают, - ответил он, не сбавляя темпа. - Я тоже чувствую, но пока не могу понять откуда. Просто наблюдают. Агрессии нет.
После бега начали спарринг, кое-где добавляли движения из танца - чтобы провести каждую минуту с пользой.
Вечером, ложась спать, я снова говорила с детьми. Пусть их нет рядом, важно, что я могу представить, будто они слышат меня. Когда вернусь, буду рассказывать им новые страшные сказки - про принцев, драконов, призраков... А Сергею покажу новые приёмы, которым учит меня Каин.
Утром после завтрака мы решили заняться тренировкой. «Сон разума» сегодня за ужином, бал подождёт. После ужина ещё порепетируем.
Я снова отправилась к Ирении. Сегодня она разошлась не на шутку.
Она вытаскивала из глубин памяти давно забытые страхи. А вдруг меня никто не полюбит? Я останусь одна на всю жизнь - ни мужа, ни детей, никого, кто скажет: «Ты не одна»?
Я вспомнила мужа. Вспомнила Мусаси. Вспомнила Сергея. Их лица встали перед глазами - и иллюзия начала таять.
А вдруг я не смогу родить? Мы с мужем долго ждали Максима, потом - Лизу. Они - наши поздние подарки. Но память о них разбивала страх.
А потом в иллюзии меня начало затягивать в какое-то кольцо. Я сопротивлялась как могла, но меня затягивало. Миг — и вот я уже наблюдаю мир из камня, а моё тело бездыханное валяется рядом... Нет! Только не это! Почему я не возвращаюсь в свой мир если тело мертво? Паника накатила незаметно, заполнила всё, вытеснила мысли. Я не могла думать. Только чувствовать этот ледяной ужас.
Я стала сжимать кулаки - хотя какие кулаки у души? Но... я почувствовала камень в руке. Настоящий, шершавый, тёплый. И снова услышала дочь: «Мама, смотри, какое сокровище».
«Это ты моё сокровище», - подумала я. И зацепилась за это ощущение. Я чувствую камень, значит, я существую. Вдох. Выдох. Я могу дышать. Значит, я живу. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох — и иллюзия зарябила.
«Это иллюзия, это не правда, это иллюзия, это не правда», - повторяла я, как заклинание, и открыла глаза.
- Хорошо! Отлично! - воскликнула Ирения, и мне показалось, что она захлопала в ладоши.
- Уф, а я уже думал, что тебя придётся вытаскивать, - выдохнул Четвёртый. - Ты правда молодец. Думаю, до ужина надо отдохнуть. Иди лучше потанцуй.
После обеда до ужина отрабатывали танец. Лорэн иногда насылал на нас иллюзии — то кинжал в руке Каина казался длиннее, чем был, то пол под ногами начинал плыть, то из темноты зала вылетали тени. Я должна была в танце, не сбивая ритма, определить — это иллюзия. И избавиться от неё. Не ломая движения, не останавливаясь. Просто — заметить, отбросить и продолжить.
Сначала получалось плохо. Я спотыкалась о несуществующие камни, отклонялась от теней, которых не было, а настоящие выпады Каина пропускала. Каин морщился, Лорэн требовал чёткости.
В какой-то момент я перестала думать. Тело просто стало чувствовать: это — ложь, это — реальность. Я чувствовала иллюзию за секунду до того, как она могла меня задеть.
К ужину я была вымотана, но чувствовала: к «Сну разума» я готова.
***
Вечером в главном зале столы были накрыты простой едой — мясо, хлеб, овощи. Кувшины с водой. В зале царила гнетущая тишина, все настраивались на испытание. У дальней стены были установлены диваны с балдахинами, пока закрытыми.
Когда последние блюда были унесены, в зал вошёл Хранитель. В этой тишине его голос прозвучал особенно гулко.
— Испытание «Сон разума» начинается. Помощники, останьтесь здесь. Претендентки, пройдите к диванам. Ложитесь и ждите. Сопротивляться погружению — бесполезно.
Нас сопроводили к диванам. Балдахины отодвинули, чтобы гости могли наблюдать. Я легла, зажав в правой руке свой камень. Сердце билось гулко в тишине. Глаза закрыла. Вдох. Выдох. Это будет всего лишь осознанный сон. Я должна сделать его осознанным сном, которым руководит моя воля…
Сначала изменился звук. Тишина наполнилась далёким, но нарастающим гулом — как шум огромного города. Потом перед глазами поплыли цветные точки, ощущение падения, а затем…
Я оказалась в своей квартире. Было утро. Солнечный луч падал на пол в гостиной. Я слышала смех детей из их комнаты. Всё было до жути реально. Я чувствовала знакомый запах кофе, холод пола под босыми ногами. Сердце сжалось от такой острой тоски, что я едва не закричала. Может, я вернулась? Я сделала шаг вперёд, к детской…
Стоп. Я попала в этот мир из рабочего кабинета, туда и должна вернуться. Образ квартиры дрогнул, как картина на воде.
Сцена сменилась. Теперь я была в японском храме, в самом начале своих странствий. Моросил холодный дождь, я дрожала в современном спортивном костюме на площадке перед храмом, потерянная и напуганная. Ко мне подходил знакомый силуэт мужчины, того самого мастера Горэ… Я улыбнулась. Это всего лишь сон. Иллюзия исчезла — спасибо, Ирения.
Декорации сменились. Всё вокруг погрузилось во тьму. Из темноты вышли мои дети. Они плакали. Звали меня. Говорили, что соскучились, а меня опять нет дома. Это било в самое сердце, разрывало душу на части, в тысячу раз больнее, чем образ счастья. Вина и отчаяние накатили чёрной волной, и я готова была на всё, лишь бы обнять их, утешить… И в этот миг, на грани срыва, я сжала кулаки и почувствовала камень. Сжала его — это не правда, дети спят дома… Детские образы закачались и рассыпались.
Я оказалась в комнате с арочным выходом. В комнате было пусто. Лорэн говорил, что выход в испытании может быть чем-то вроде выхода из помещения, и я двинулась в арку. И тут, навстречу мне, из арки появилась чёрная туча, которая наползала на меня по стенам, потолкам, полам — пауки. Нет! Пожалуйста, я их терпеть не могу. Детям смешно: Лиза поймает косиножку и показывает — «мамочка, смотри, какая милая», а меня аж передёргивает. А тут — тьма этих мелких… Но не успела я приготовиться к встрече с массой пауков, как они начали огибать меня по кругу, примерно метра два в диаметре, будто натыкались на стену. А я продолжила путь к арке и вышла.
- Так вот почему... - его голос был задумчивым, почти удивлённым. - Неужели Ходящая? - Его слова донеслись до меня как шёпот листьев в лесу. Остальные члены моей команды, кажется, его даже не услышали.
- Что ты хочешь сказать? - спросила я. - Что значит «почему»?
Он помолчал.
- В Зале Отбора, когда ты появилась. Я не знал, зачем тебе четыре помощника. Просто… увидел, как от тебя идет четыре луча и подсказал. Как будто кто-то внутри знал, что мы тебе нужны. Теперь, кажется, понимаю. Одна бы ты не справилась.
Лорэн поднял бровь:
- Ты хочешь сказать, что почувствовал в ней что-то ещё тогда?
- Не знаю, что я почувствовал, - Четвёртый говорил медленно, будто сам себе удивляясь. - Но что-то было. Иначе зачем бы я стал лезть? Мне это вообще не свойственно.
Чувствовалось, что Четвертый что-то недоговаривает. "Понятно, про Ходящую буду уточнять, когда останемся одни."
До ужина мы готовились к «Сну разума».
Я рассказала, как Сергей учил меня бороться со страхом в первом мире. Диссоциация - смотреть на страх со стороны, как на чужой фильм. Дыхание - держать себя в руках, когда внутри всё кричит. Якорь – например, камень, который всегда со мной, точка опоры, возвращающая в реальность.
Лорэн удовлетворённо кивнул:
- Неплохая подготовка. Для обычного мира. А теперь добавим магию.
И Лорэн учил меня находить несоответствия в иллюзиях: создавал простые миражи, а я искала, где картинка расходится с реальностью - тень не в ту сторону, звук с другой стороны, отсутствие запаха там, где он должен был быть. Чем больше я тренировалась, тем быстрее ловила ошибки.
Потом он показывал мне слабые точки - места, где иллюзия тоньше всего. Если ударить туда магией или просто осознать, что это обман, картинка начинала плыть.
- Иллюзия всегда держится на одном «шве», - объяснял он. - Найди его - и разрушишь всё. Даже если ты не можешь ударить магией, одного твоего взгляда, одной мысли «здесь что-то не так» может хватить, чтобы иллюзия рассыпалась.
Элиана учила меня не терять себя. Дышать, чувствовать своё тело, помнить, где я нахожусь на самом деле.
- Твоё тело не врёт, - говорила она, заставляя меня закрыть глаза и называть ощущения. - Камень под ногами? Воздух в лёгких? Это твоя реальность. Всё, что не совпадает с этими ощущениями - ложь.
Каин добавил своё, жёсткое и простое:
- Если совсем плохо - ударь себя. Больно? Значит, реально. У реальности есть цена - боль. Если боли нет - это иллюзия.
Лорэн поморщился, но спорить не стал. А я кивнула, именно так я поняла в Храме, что это не сон…
К вечеру я могла отличить иллюзию от реальности за несколько секунд. Но Лорэн предупредил: в «Сне разума» всё будет сложнее. Там иллюзия будет не только моей - она будет общей. И черпать она будет из глубин моего подсознания.
- Ты должна будешь не просто найти ошибку, - сказал он. - Ты должна будешь вспомнить, кто ты, когда мир вокруг начнёт убеждать тебя, что ты - никто.
Я сжала камень в кармане.
- Завтра продолжим тренировки с Иренией. – закончил Лорэн.
***
Вечерний ужин в нашей гостиной был прерван появлением того же слуги, который принёс еду. Он передал не только блюда, но и свиток с печатью Совета.
- На следующий день, после испытания «Сон разума», - безэмоционально прочитал Лорэн, развернув его, - в честь середины Отбора состоится бал-маскарад. На нём будет присутствовать Его Высочество, Принц Эдоран. Претенденткам рекомендуется продемонстрировать свои таланты. Это не является обязательной частью испытаний, но будет учтено при окончательном выборе, если таковой потребуется.
В комнате повисла тишина, густая и многозначительная.
- Значит, они уже готовят почву для финала, - мрачно заметил Каин, - Смотрят, кто как держится в обществе, кто чем может развлечь будущего повелителя. Цирк. Надо готовиться к испытанию. Бал… Элиана замечательно справиться с этим параллельно, вы и так уже изучили несколько местных танцев. Номер, придумаете.
- Хорошо, - сказал Лорэн. - Значит, работаем по максимуму. – Утром подготовка к балу, пока ты еще физически не устала, а после обеда – тренировки с Иренией. Четвертый, предупреди даму, чтобы успела подготовиться.
- Таланты. Что ты умеешь? – спросила Элиана, - ну, кроме боя…
Я задумалась, оценивая шансы выделиться: японский инструмент (кото), пение на языках, которые здесь не знают, танец гейши… Боевые искусства… Что еще подойдет на выступлении? Магия? Но моя магия - это как римская свеча против китайского фейерверка на новый год.
- Не знаю… пение, танцы, игра на... не важно, здесь даже инструментов таких нет, но это стандартный набор для демонстрации талантов. В магии я не сильна, а нам нужно выделиться.
И тут идея пришла, как вспышка.
- А если не просто танец? Танец-сражение. Постановка на основе настоящих боевых приёмов. Для тех, кто далёк от войны, - это будет необычный, динамичный, даже красивый спектакль. А для тех, кто знает… - я посмотрела на Каина, - …это будет чистая, не приукрашенная демонстрация смертоносного искусства. Истина, спрятанная на виду. Я могу двигаться мягко, плавно, но с силой и точностью воина. Элиана, сможешь поставить такой танец?
Все замерли, обдумывая.
Элиана первой зажглась:
- Это гениально. Пластика боя, стилизованная под танец. Переходы от мягкой, обманчивой грации к резким, отточенным выпадам. Можно использовать то, что мы уже отрабатывали - уходы, блоки, контрудары. Это покажет не просто талант, а контроль, дисциплину ума и тела. Думаю, это оценят выше умения сыграть сонату.
Каин перевел на меня взгляд:
- С кем?
- С тобой, - ответила я, глядя ему в глаза. - Ты - воин. Я - воин. Наши движения будут настоящими. Пусть они видят, что мы не играем.
Каин усмехнулся, на этот раз с искренним интересом:
- Покажешь им красоту убийства, прикрытую шёлком? Мне нравится. Я научу тебя нескольким неочевидным, но зрелищным связкам. Для «изюминки».
Лорэн, до этого молчавший, усмехнулся:
- Хотя бы будет не скучно, после того, как ты вынырнешь из своих кошмаров.
Четвёртый подал голос из угла:
- Я бы на это посмотрел. Особенно на лица тех, кто уже прикидывает, как нам помешать…
Мы переглянулись. Решено.
Глава 13 Уроки Ирении
На следующий день, началась постановка танца. Элиана разбила танец на фрагменты, Каин показывал, где нужно добавить жёсткости, а где, наоборот, смягчить движение. Лорэн накладывал музыку поверх наших попыток, корректируя ритм. К обеду мы выстроили общую канву танца и отрепетировали начало - основная работа была впереди.
После обеда наступило время Ирении.
Четвёртый привёл меня в дальнюю часть крыла, туда, где коридоры заканчивались глухими стенами, а воздух казался плотнее, тяжелее. В комнате стояла кровать.
Ирения ждала.
Я не видела её - только чувствовала. Холодок вдоль позвоночника, лёгкое движение воздуха там, где не должно быть ветра.
- Ты пришла, - голос звучал отовсюду и ниоткуда одновременно.
- Куда я денусь?
- Ложись, - проговорил Четвёртый. - Я, если что, здесь.
- Ты не доверяешь мне? - оскорбилась Ирения.
- Ох уж эти женщины, - скривился Четвёртый. - Я доверяю, но Рина тебя пока не знает.
- Ну ладно, прощаю... - голос Ирении дрогнул, но она не стала спорить. - Ты слишком заботливый.
Я легла, закрыла глаза - и провалилась в темноту быстрее, чем ожидала.
Первое, что сделала Ирения, - заставила меня вспомнить. Храм. Я снова там, в теле пятилетней девочки, среди чужих лиц. Я стою перед наставником, и он смотрит на меня, как на пустое место.
Я знала, что это иллюзия. Знала. Но тело не слушалось. Сердце колотилось, ладони вспотели.
Я сделала вдох. Вспомнила Сергея, представила, что смотрю на себя со стороны. Маленькая девочка в чужой одежде, испуганная, но не сломленная. Это не я. Это просто память.
Картинка дрогнула и поплыла.
Второй раз она показала мне Сергея. Он сидел на кухне, пил чай, но, когда я вошла, не поднял головы. Я звала его, касалась плеча - он не реагировал. Как будто меня не существовало.
- Это не он, - сказала я себе вслух. - Это страх. Мой страх. Этого не существует.
Вспышка - и картинка рассыпалась.
Ирения молчала. Потом тихо сказала:
- Ты понимаешь, но действуешь медленно. В «Сне разума» у тебя не будет времени кричать «это не настоящее». Тебе придётся чувствовать ложь мгновенно. Иначе ты утонешь в иллюзиях.
Следующие часы мы провели в тренировке. Она насылала на меня отрывки страхов, а я училась не проваливаться в них. Дыхание. Якорь. Диссоциация. Смотреть со стороны. Искать несоответствие. И, если всё остальное не помогало - повторять: «Это не правда, это всё сон».
Мы работали долго, медленно, но эффективно.
К вечеру я была вымотана до предела. Но впервые я понимала: я могу. Не победить страх. Пройти сквозь него, не сломавшись и не застряв.
Ирения исчезла так же тихо, как появилась. Только голос напоследок:
- Завтра продолжим. Завтра будет сложнее.
Я усмехнулась, хотя смеяться совсем не хотелось.
Отдушиной стала тренировка с Каином. Мы сделали несколько кругов по двору - сегодня за нами наблюдали. Я чувствовала взгляды, но не видела, кто именно. Наши тренировки вызвали интерес.
- Каин, - шепнула я, когда мы бежали второй круг, - за нами кто-то смотрит? Или мне кажется?
- Наблюдают, - ответил он, не сбавляя темпа. - Я тоже чувствую, но пока не могу понять откуда. Просто наблюдают. Агрессии нет.
После бега начали спарринг, кое-где добавляли движения из танца - чтобы провести каждую минуту с пользой.
Вечером, ложась спать, я снова говорила с детьми. Пусть их нет рядом, важно, что я могу представить, будто они слышат меня. Когда вернусь, буду рассказывать им новые страшные сказки - про принцев, драконов, призраков... А Сергею покажу новые приёмы, которым учит меня Каин.
Утром после завтрака мы решили заняться тренировкой. «Сон разума» сегодня за ужином, бал подождёт. После ужина ещё порепетируем.
Я снова отправилась к Ирении. Сегодня она разошлась не на шутку.
Она вытаскивала из глубин памяти давно забытые страхи. А вдруг меня никто не полюбит? Я останусь одна на всю жизнь - ни мужа, ни детей, никого, кто скажет: «Ты не одна»?
Я вспомнила мужа. Вспомнила Мусаси. Вспомнила Сергея. Их лица встали перед глазами - и иллюзия начала таять.
А вдруг я не смогу родить? Мы с мужем долго ждали Максима, потом - Лизу. Они - наши поздние подарки. Но память о них разбивала страх.
А потом в иллюзии меня начало затягивать в какое-то кольцо. Я сопротивлялась как могла, но меня затягивало. Миг — и вот я уже наблюдаю мир из камня, а моё тело бездыханное валяется рядом... Нет! Только не это! Почему я не возвращаюсь в свой мир если тело мертво? Паника накатила незаметно, заполнила всё, вытеснила мысли. Я не могла думать. Только чувствовать этот ледяной ужас.
Я стала сжимать кулаки - хотя какие кулаки у души? Но... я почувствовала камень в руке. Настоящий, шершавый, тёплый. И снова услышала дочь: «Мама, смотри, какое сокровище».
«Это ты моё сокровище», - подумала я. И зацепилась за это ощущение. Я чувствую камень, значит, я существую. Вдох. Выдох. Я могу дышать. Значит, я живу. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох — и иллюзия зарябила.
«Это иллюзия, это не правда, это иллюзия, это не правда», - повторяла я, как заклинание, и открыла глаза.
- Хорошо! Отлично! - воскликнула Ирения, и мне показалось, что она захлопала в ладоши.
- Уф, а я уже думал, что тебя придётся вытаскивать, - выдохнул Четвёртый. - Ты правда молодец. Думаю, до ужина надо отдохнуть. Иди лучше потанцуй.
Глава 14. Сон Разума
После обеда до ужина отрабатывали танец. Лорэн иногда насылал на нас иллюзии — то кинжал в руке Каина казался длиннее, чем был, то пол под ногами начинал плыть, то из темноты зала вылетали тени. Я должна была в танце, не сбивая ритма, определить — это иллюзия. И избавиться от неё. Не ломая движения, не останавливаясь. Просто — заметить, отбросить и продолжить.
Сначала получалось плохо. Я спотыкалась о несуществующие камни, отклонялась от теней, которых не было, а настоящие выпады Каина пропускала. Каин морщился, Лорэн требовал чёткости.
В какой-то момент я перестала думать. Тело просто стало чувствовать: это — ложь, это — реальность. Я чувствовала иллюзию за секунду до того, как она могла меня задеть.
К ужину я была вымотана, но чувствовала: к «Сну разума» я готова.
***
Вечером в главном зале столы были накрыты простой едой — мясо, хлеб, овощи. Кувшины с водой. В зале царила гнетущая тишина, все настраивались на испытание. У дальней стены были установлены диваны с балдахинами, пока закрытыми.
Когда последние блюда были унесены, в зал вошёл Хранитель. В этой тишине его голос прозвучал особенно гулко.
— Испытание «Сон разума» начинается. Помощники, останьтесь здесь. Претендентки, пройдите к диванам. Ложитесь и ждите. Сопротивляться погружению — бесполезно.
Нас сопроводили к диванам. Балдахины отодвинули, чтобы гости могли наблюдать. Я легла, зажав в правой руке свой камень. Сердце билось гулко в тишине. Глаза закрыла. Вдох. Выдох. Это будет всего лишь осознанный сон. Я должна сделать его осознанным сном, которым руководит моя воля…
Сначала изменился звук. Тишина наполнилась далёким, но нарастающим гулом — как шум огромного города. Потом перед глазами поплыли цветные точки, ощущение падения, а затем…
Я оказалась в своей квартире. Было утро. Солнечный луч падал на пол в гостиной. Я слышала смех детей из их комнаты. Всё было до жути реально. Я чувствовала знакомый запах кофе, холод пола под босыми ногами. Сердце сжалось от такой острой тоски, что я едва не закричала. Может, я вернулась? Я сделала шаг вперёд, к детской…
Стоп. Я попала в этот мир из рабочего кабинета, туда и должна вернуться. Образ квартиры дрогнул, как картина на воде.
Сцена сменилась. Теперь я была в японском храме, в самом начале своих странствий. Моросил холодный дождь, я дрожала в современном спортивном костюме на площадке перед храмом, потерянная и напуганная. Ко мне подходил знакомый силуэт мужчины, того самого мастера Горэ… Я улыбнулась. Это всего лишь сон. Иллюзия исчезла — спасибо, Ирения.
Декорации сменились. Всё вокруг погрузилось во тьму. Из темноты вышли мои дети. Они плакали. Звали меня. Говорили, что соскучились, а меня опять нет дома. Это било в самое сердце, разрывало душу на части, в тысячу раз больнее, чем образ счастья. Вина и отчаяние накатили чёрной волной, и я готова была на всё, лишь бы обнять их, утешить… И в этот миг, на грани срыва, я сжала кулаки и почувствовала камень. Сжала его — это не правда, дети спят дома… Детские образы закачались и рассыпались.
Я оказалась в комнате с арочным выходом. В комнате было пусто. Лорэн говорил, что выход в испытании может быть чем-то вроде выхода из помещения, и я двинулась в арку. И тут, навстречу мне, из арки появилась чёрная туча, которая наползала на меня по стенам, потолкам, полам — пауки. Нет! Пожалуйста, я их терпеть не могу. Детям смешно: Лиза поймает косиножку и показывает — «мамочка, смотри, какая милая», а меня аж передёргивает. А тут — тьма этих мелких… Но не успела я приготовиться к встрече с массой пауков, как они начали огибать меня по кругу, примерно метра два в диаметре, будто натыкались на стену. А я продолжила путь к арке и вышла.
