Пространство вокруг нас заколебалось. Это было мягкое смещение реальности, уже знакомое по другим порталам. Когда мир снова застыл, я стояла на краю огромного, сияющего бального зала.
Зрелище захватывало дух. Высокие своды тонули в полумраке, откуда струился мягкий, будто лунный свет. По стенам вились живые, светящиеся лианы. В центре на небольшом возвышении стоял пустой трон. Зал был полон масок. Пёстрые, причудливые, страшные и прекрасные. Платья и камзолы переливались магическими оттенками. Говор был приглушённым, как шум подводного течения. Никто не знал, кто скрывается за маской соседа. Только Принц будет знать всё.
Музыка уже наполнила зал. Пары скользили по паркету, совершая те самые сложные фигуры, которым меня так старательно учили Каин с Элианой.
Я нашла каждого из своей команды. Затем отошла к колонне, двигаясь с грацией. Моё дыхание было ровным, но сердце билось чаще. Я была тенью, призраком. Я смотрела на другие маски, пытаясь угадать в них Алисию или рыцарственную девушку, но мне это не удавалось.
Так прошло некоторое время. Я наблюдала, сливалась с толпой. И вот, когда музыка сменилась на более медленную красивую мелодию, ко мне подошла маска.
Это был мужчина в чёрно-серебристом камзоле, его маска из чёрного лака изображала стилизованную голову волка. Он не сказал ни слова, лишь изящно склонился в приглашении на танец.
Взгляд из-под его маски был направлен прямо на меня. Всё внутри замерло. Мой первый танец на этом балу. С незнакомцем, который мог быть кем угодно: вежливым дворянином, одним из помощников конкуренток… или самим Принцем, решившим познакомиться с невестами инкогнито.
Я медленно, как и учили, сделала реверанс, чуть склонив голову — жест согласия, нейтральный и безупречный. Моя рука в шёлковой перчатке легла на его протянутую ладонь.
И в этот момент я увидела на его мизинце, поверх перчатки, перстень с крошечным, едва заметным символом — переплетением драконьей чешуи и серебряной звезды.
Музыка заполнила зал, закружила нас в водовороте танца, похожего на вальс. И моё восприятие раскрылось, «пробуя» окружающую магию на вкус.
Когда я коснулась магии партнера — мир перевернулся.
Это был аромат, от которого кружилась голова. Глубокий, древний, сложный — терпкость вековых корней, свежесть высокогорного ветра, жар скрытого пламени. Он дурманил, сводил с ума каждую клеточку моего существа.
В груди что-то зашевелилось, зацарапалось. В его глазах проскользнул всполох — огонь? — и тут же исчез. Остался только этот дурманящий аромат, от которого плыло сознание.
Вспомнилось ощущение из давно забытой жизни: запах мужчины, от которого я теряла рассудок, как кошка от валерианы, готовая идти за ним куда угодно. Но это было в тысячу раз сильнее. Мне дико захотелось прижаться к нему, стереть все условности, чтобы этот магический отпечаток впитался в меня, остался со мной навсегда.
И тут я в его взгляде увидела острое удивление, мгновенное узнавание родственной души и тот самый азарт одинокого мастера, нашедшего наконец того, кто говорит на его тайном языке. Искры Мусаси.
Танец закончился. Мы не обменялись ни словом. Он отпустил мою руку с едва заметной задержкой, пальцы скользнули по моей ладони, склонился в безупречном поклоне и растворился в толпе.
Я осталась стоять, чувствуя, как дрожат колени, а по жилам всё ещё гуляет опьяняющий дурман его магии.
Всю эту ночь к претенденткам подходили разные кавалеры — из числа знати, помощников, может быть, даже подосланных Советом наблюдателей. Принц, если он и присутствовал здесь инкогнито, мог быть любым из них. Определить это было невозможно. Волк, чьи глаза напоминали Мусаси, был загадкой в ночи, полной масок. Но загадкой, которая опалила мою душу и оставила в ней жгучий, тревожный след.
В полночь бал был прерван появлением Хранителя в центре зала.
— А теперь, — возвестил он, — время для даров, для талантов, что скрываются под личинами. Кто пожелает явить себя Принцу и Собранию?
Мы прошли в соседний зал, где были уже установлены стулья для гостей и небольшая сцена для выступающих.
Выступления начались. Одна за другой маски выходили на сцену.
Рыжеволосая Алисия (её я узнала по надменной осанке) исполнила сложнейшее вокальное произведение. Её голос, усиленный магией, взвивался под своды, рождая хрустальные цветы и серебряных птиц, что кружили над головами зрителей. Это было технически безупречно, холодно и совершенно бездушно. Зал аплодировал вежливо.
Девушка-рыцарь, скрывавшаяся под маской горгульи, продемонстрировала фехтовальную кату с двумя клинками. Её движения были точны, как часы, она демонстрировала силу и контроль. В толпе помощников раздались одобрительные возгласы.
Были и другие: маги создавали фейерверки, которые рассыпались звёздной пылью, живые картины; танцовщицы изгибались в немыслимых позах, одна даже заставила петь каменные статуи.
И вот настала моя — вернее, наша — очередь.
Я вышла на сцену, под медленную музыку начала «плыть» по сцене в древнем японском танце гейш — скользящий шаг, выверенность движений кистей рук.
Краем глаза я заметила, как гости начинают терять интерес. Кто-то прикрыл рот веером, пряча зевок, кто-то перешёптывался с соседом. Я была очередным номером в длинной череде номеров.
Танец был правильным. Безупречным. И — скучным. Я плыла в круге света, а вокруг была темнота.
И тут — удар в барабан.
В тот же миг у меня за спиной возникает второй круг света, в котором стоит Каин — его рука взметнулась к моему горлу. В ней блеснул кинжал.
В зале ахнули.
Я резко прогибаюсь - лезвие проходит у самого виска. Хватаю его за запястье, разворачиваюсь под рукой — и оказываюсь у него за спиной, его рука с кинжалом заведена за спину. Он дёргается, я держу крепко, но это не бой — это танец, где каждое движение просчитано до миллиметра.
Глаза мужчин в зале загорелись. Наконец-то.
Я прижимаюсь к спине Каина, скольжу вдоль его тела, вальсирующим движением перетекаю в сторону. Почти как Элиана учила. Он разворачивается следом — теперь его рука ложится мне на шею. Не сжимает. Просто держит. И в этом жесте столько силы и контроля, что по спине бегут мурашки.
Это не просто танец. Это история. Противостояние двух влюблённых, двух воинов.
Ухожу из захвата — быстро, чётко, но плавно. Бой барабанов набирает ритм, и в моей руке тоже появляется кинжал.
Одна дама прижала веер к груди, боясь пошевелиться. Другая замерла с бокалом у губ, забыв отпить. Кто-то из мужчин подался вперёд.
И тут в первом ряду, где сидели военачальники, старый вояка с сединой в висках машинально схватился за эфес шпаги. Его рука легла на рукоять прежде, чем он успел сообразить, что это не бой. Он замер, медленно убрал руку, но взгляд его был прикован к нам.
Напряжение в зале сгустилось. А мы продолжали: рывок, разворот, уход от удара, снова сближение. Мы расходились — и снова сходились в смертельном танце. Клинки описывали круги, дыхание сливалось в единый ритм. Замирали друг напротив друга, руки с кинжалами скрещены над головой, дыхание сбито, но ни один не отступает.
И в какой-то момент, когда напряжение в зале достигло пика, музыканты, смолкли, как будто забыли о своей партии, следя за каждым нашим движением.
Музыка оборвалась на высокой ноте.
Но мы продолжали.
Без музыки. Только дыхание, только стук сердца.
В зале было тихо.
Я пошла в атаку, клинок к его горлу. Он перехватил мою руку, крутанул — и в следующее мгновение моя рука с кинжалом заведена за спину, его клинок у моего горла. Лицо — в сантиметре от моего.
Мы замерли. Никто не знал, чем это кончится.
Секунда. Другая.
Я расслабляю всё тело — сдаваясь.
Он убрал кинжал.
Мы поклонились друг другу — и залу.
В зале повисла тишина.
В глазах женщин блестели слёзы. Мужчины смотрели иначе. Оценивающе. Прикидывали, сколько таких движений в настоящем бою стоили бы жизни.
Из воздуха рядом донёсся тихий, довольный смешок Четвёртого:
— Вот это да... Смотри-ка, у полковника Тарна глаз дёрнулся. Кажется, он только что мысленно трижды парировал твой последний выпад. А старая графиня фон Штауфф в недоумении от слов мужа, что это был хороший бой — она уверена, что это было про любовь. Абсолютный успех, моя дорогая. Вы только что спели серенаду на языке кинжалов. И все её услышали.
Мы спустились в зал и растворились в толпе.
Бал продолжился. Я держалась в тени колонны, наблюдая за Элианой. Она кружилась в центре зала, моя тень, моё отражение.
Я уже начала расслабляться, когда заметила движение у края зала. Двое мужчин в масках переглянулись, кивнули друг другу, и один начал целенаправленно подбираться к Элиане. Он коснулся её локтя, приглашая на танец. Элиана приняла приглашение, и они закружились.
Я видела, как мужчина слишком близко наклоняется к её уху. Как его рука скользит ниже талии. На грани приличия. Ещё чуть-чуть — и даму можно считать опороченной.
Элиана улыбнулась. Плавно, почти незаметно, она выскользнула из захвата, сделав вид, что споткнулась о собственную юбку. Мужчина дёрнулся, чтобы поддержать её, но она уже оказалась в двух шагах, ловко обойдя его и второго, который подступал, с другой стороны. Её движения были безупречны — она не сбила ритм, не привлекла внимания. Просто исчезла из их круга и оказалась у фонтана в центре зала, где собирались другие девушки.
Через минуту она уже танцевала с кем-то другим, а те двое растерянно оглядывались по сторонам.
Я подавила смешок. Хорошо, что мы поменялись ролями. Хорошо, что я не оказалась на её месте — там, где меня ждала неприятность, с которой я бы справилась, но привлекла бы к себе внимание.
Потом я поймала её взгляд. Она чуть заметно подмигнула.
Я кивнула. Игра продолжалась.
Позже, уже в нашем крыле, когда мы снимали маски и распутывали причёски, Каин рассказал, что удалось выяснить.
— Это были люди Алисии, — сказал он коротко. — Им было поручено выяснить, кто из вас настоящая, и… сделать так, чтобы Рина опозорилась. Испортить платье, подставить ножку, вылить вино — неважно. Главное, чтобы принц запомнил «Рину» неуклюжей и неловкой.
— А вместо меня им досталась Элиана, — усмехнулась я.
— Которая не только не опозорилась, но и изящно ушла от них, — добавил Каин. — Говорят, Алисия была в бешенстве.
Я посмотрела на Элиану. Она сидела в кресле, уставшая, но довольная.
— Спасибо, — сказала я.
— Обращайся, — улыбнулась она.
— А теперь давайте по кроваткам, — выдохнула я. — Лучше завтра всё обсудим. А сейчас — спать…
— Каин, — сказала я ему утром, едва мы начали спарринг. — Мне нужно научиться скрывать запах. Запах своей магии. Как ты это делаешь?
Он на секунду замер, его взгляд стал оценивающим.
— Решила от кого-то спрятаться? Но это сложно. Ты — как открытый родник в пустыне. Твоя сила бьёт ключом, её просто так не спрятать. Тут даже зеркальный щит, который у тебя уже неплохо получается, не поможет.
— Но ты же умеешь, — настаивала я. — Я почти не чувствую тебя, пока ты не решишь проявиться. Научи. И не спрашивай зачем, сама не понимаю. Просто чувствую, что с принцем лучше держаться закрытой.
Он провёл со мной несколько изматывающих часов. Учил меня сворачивать магию, как улитка сворачивается в раковину, концентрировать всю свою внутреннюю энергию в плотный, холодный шар в самой глубине солнечного сплетения, оборачивая его слоями безразличия и пустоты. Это противоречило всему, чему учил Лорэн, — не расширять восприятие, а наоборот, закрываться.
— Долго так ходить нельзя, — предупредил он, когда я наконец добилась того, что он кивнул: «Лучше. Сойдёт». — Это на час, два. Продержишь силу в узде дольше — и она может взбунтоваться.
Я кивнула, запоминая. Это умение пригодилось уже на следующий день, когда началась неделя, отведённая для «взаимного познания» с принцем.
Неделя превратилась в странный, изматывающий марафон взаимного познания. Только так и не поняла кто и кого познавал.
Каждое утро прогулки в Саду Отражений. Мы, пятеро претенденток, медленно шествовали по идеально подстриженным аллеям, а Принц шёл всегда на шаг впереди, чуть отстранённо. Он говорил о погоде, об истории замка, о магических свойствах местных растений. Голос был приятным, безупречно вежливым — и абсолютно пустым. Он никогда не смотрел ни на кого прямо. Взгляд скользил мимо, поверх голов, по кронам деревьев. Поймать его глаза было невозможно.
Когда я первый раз увидела его, то не могла удержаться от того, чтобы сравнить с маской волка, но я не чувствовала от него магии, в глазах не было искр. Его взгляд был тусклым и каким-то мертвым. Взгляд человека, который устал жить. Сам по себе принц был интересным мужчиной, именно мужчиной не мальчиком, хотя и считался очень молодым. Девушки шептались, что это смерть истинной так его изменила и странно, что он не ушел за ней, хотя это и счастье, теперь есть кому сражаться с Голодом.
Я искренне сочувствовала принцу, знала, что такое похоронить любимого. Смерть мужа мне помогли пережить дети. Я каждый день вставала и что-то делала только ради них. Потом привыкла жить без него. Но временами выла в подушку ночами от горького одиночества. Реально легче стало, когда в моей жизни появился Сергей. Он как-то незаметно заполнил зияющую дыру в моей душе. А принц, если верить шепоткам, обречен вечность провести один, даже проведя брачный ритуал. Иногда так и хотелось подойти и просто обнять, и просто помолчать вместе, как я делала, когда Максимку накрывала тоска по отцу.
Обедали в Малом тронном зале. Длинный стол, мы — по одну сторону, Принц — во главе. Алисия блистала остроумием, девушка-рыцарь говорила о стратегии, третья претендентка задавала умные вопросы о магии. Я молчала, «пробуя» пространство. И снова — ничего. От Принца не исходило ни малейшего магического запаха, словно на его месте сидела восковая фигура.
Самая неформальная из встреч - пикник у Озера снов. Но и здесь Принц сохранял дистанцию. Сидел на отдельном ложе, пока мы располагались на коврах. Мог задать вопрос, внимательно выслушать, даже вежливо улыбнуться. Но связи не возникало. Ни с кем.
У каждой из нас было по одной короткой, приватной встрече в его кабинете. Моя длилась ровно пятнадцать минут. Личной аудиенцией я пока не пользовалась.
Комната была огромной, заваленной книгами и древними артефактами. Принц сидел за массивным столом из тёмного дерева, и, когда я вошла, даже не поднял головы сразу.
— Садитесь, — голос был ровным, безразличным.
Я села в кресло напротив. Он перелистнул страницу какого-то фолианта, прежде чем поднять на меня взгляд. Бледный, уставший.
— Как вам замок? — спросил он. — Удобно ли вас разместили?
— Всё прекрасно, ваше высочество.
Он кивнул, его взгляд скользнул по мне — равнодушно, оценивающе, как рассматривают мебель в комнате.
— Слышал, вас разместили в Крыле Вечного Безмолвия? — Он чуть прищурился. — Глядя на вас, можно утверждать, что у вас, в отличие от прежних гостей крыла, действительно всё прекрасно.
Я пожала плечами.
— Прекрасное крыло. Много свободного места. Нет соседей… во всяком случае, живых.
— Значит, вы уже познакомились с леди Иренией?
— Мы… нашли общий язык.
- Мы… нашли общий язык. - ответила я.
Он поднял бровь, но комментировать не стал.
Зрелище захватывало дух. Высокие своды тонули в полумраке, откуда струился мягкий, будто лунный свет. По стенам вились живые, светящиеся лианы. В центре на небольшом возвышении стоял пустой трон. Зал был полон масок. Пёстрые, причудливые, страшные и прекрасные. Платья и камзолы переливались магическими оттенками. Говор был приглушённым, как шум подводного течения. Никто не знал, кто скрывается за маской соседа. Только Принц будет знать всё.
Музыка уже наполнила зал. Пары скользили по паркету, совершая те самые сложные фигуры, которым меня так старательно учили Каин с Элианой.
Я нашла каждого из своей команды. Затем отошла к колонне, двигаясь с грацией. Моё дыхание было ровным, но сердце билось чаще. Я была тенью, призраком. Я смотрела на другие маски, пытаясь угадать в них Алисию или рыцарственную девушку, но мне это не удавалось.
Так прошло некоторое время. Я наблюдала, сливалась с толпой. И вот, когда музыка сменилась на более медленную красивую мелодию, ко мне подошла маска.
Это был мужчина в чёрно-серебристом камзоле, его маска из чёрного лака изображала стилизованную голову волка. Он не сказал ни слова, лишь изящно склонился в приглашении на танец.
Взгляд из-под его маски был направлен прямо на меня. Всё внутри замерло. Мой первый танец на этом балу. С незнакомцем, который мог быть кем угодно: вежливым дворянином, одним из помощников конкуренток… или самим Принцем, решившим познакомиться с невестами инкогнито.
Я медленно, как и учили, сделала реверанс, чуть склонив голову — жест согласия, нейтральный и безупречный. Моя рука в шёлковой перчатке легла на его протянутую ладонь.
И в этот момент я увидела на его мизинце, поверх перчатки, перстень с крошечным, едва заметным символом — переплетением драконьей чешуи и серебряной звезды.
Музыка заполнила зал, закружила нас в водовороте танца, похожего на вальс. И моё восприятие раскрылось, «пробуя» окружающую магию на вкус.
Когда я коснулась магии партнера — мир перевернулся.
Это был аромат, от которого кружилась голова. Глубокий, древний, сложный — терпкость вековых корней, свежесть высокогорного ветра, жар скрытого пламени. Он дурманил, сводил с ума каждую клеточку моего существа.
В груди что-то зашевелилось, зацарапалось. В его глазах проскользнул всполох — огонь? — и тут же исчез. Остался только этот дурманящий аромат, от которого плыло сознание.
Вспомнилось ощущение из давно забытой жизни: запах мужчины, от которого я теряла рассудок, как кошка от валерианы, готовая идти за ним куда угодно. Но это было в тысячу раз сильнее. Мне дико захотелось прижаться к нему, стереть все условности, чтобы этот магический отпечаток впитался в меня, остался со мной навсегда.
И тут я в его взгляде увидела острое удивление, мгновенное узнавание родственной души и тот самый азарт одинокого мастера, нашедшего наконец того, кто говорит на его тайном языке. Искры Мусаси.
Танец закончился. Мы не обменялись ни словом. Он отпустил мою руку с едва заметной задержкой, пальцы скользнули по моей ладони, склонился в безупречном поклоне и растворился в толпе.
Я осталась стоять, чувствуя, как дрожат колени, а по жилам всё ещё гуляет опьяняющий дурман его магии.
Всю эту ночь к претенденткам подходили разные кавалеры — из числа знати, помощников, может быть, даже подосланных Советом наблюдателей. Принц, если он и присутствовал здесь инкогнито, мог быть любым из них. Определить это было невозможно. Волк, чьи глаза напоминали Мусаси, был загадкой в ночи, полной масок. Но загадкой, которая опалила мою душу и оставила в ней жгучий, тревожный след.
***
В полночь бал был прерван появлением Хранителя в центре зала.
— А теперь, — возвестил он, — время для даров, для талантов, что скрываются под личинами. Кто пожелает явить себя Принцу и Собранию?
Мы прошли в соседний зал, где были уже установлены стулья для гостей и небольшая сцена для выступающих.
Выступления начались. Одна за другой маски выходили на сцену.
Рыжеволосая Алисия (её я узнала по надменной осанке) исполнила сложнейшее вокальное произведение. Её голос, усиленный магией, взвивался под своды, рождая хрустальные цветы и серебряных птиц, что кружили над головами зрителей. Это было технически безупречно, холодно и совершенно бездушно. Зал аплодировал вежливо.
Девушка-рыцарь, скрывавшаяся под маской горгульи, продемонстрировала фехтовальную кату с двумя клинками. Её движения были точны, как часы, она демонстрировала силу и контроль. В толпе помощников раздались одобрительные возгласы.
Были и другие: маги создавали фейерверки, которые рассыпались звёздной пылью, живые картины; танцовщицы изгибались в немыслимых позах, одна даже заставила петь каменные статуи.
И вот настала моя — вернее, наша — очередь.
Я вышла на сцену, под медленную музыку начала «плыть» по сцене в древнем японском танце гейш — скользящий шаг, выверенность движений кистей рук.
Краем глаза я заметила, как гости начинают терять интерес. Кто-то прикрыл рот веером, пряча зевок, кто-то перешёптывался с соседом. Я была очередным номером в длинной череде номеров.
Танец был правильным. Безупречным. И — скучным. Я плыла в круге света, а вокруг была темнота.
И тут — удар в барабан.
В тот же миг у меня за спиной возникает второй круг света, в котором стоит Каин — его рука взметнулась к моему горлу. В ней блеснул кинжал.
В зале ахнули.
Я резко прогибаюсь - лезвие проходит у самого виска. Хватаю его за запястье, разворачиваюсь под рукой — и оказываюсь у него за спиной, его рука с кинжалом заведена за спину. Он дёргается, я держу крепко, но это не бой — это танец, где каждое движение просчитано до миллиметра.
Глаза мужчин в зале загорелись. Наконец-то.
Я прижимаюсь к спине Каина, скольжу вдоль его тела, вальсирующим движением перетекаю в сторону. Почти как Элиана учила. Он разворачивается следом — теперь его рука ложится мне на шею. Не сжимает. Просто держит. И в этом жесте столько силы и контроля, что по спине бегут мурашки.
Это не просто танец. Это история. Противостояние двух влюблённых, двух воинов.
Ухожу из захвата — быстро, чётко, но плавно. Бой барабанов набирает ритм, и в моей руке тоже появляется кинжал.
Одна дама прижала веер к груди, боясь пошевелиться. Другая замерла с бокалом у губ, забыв отпить. Кто-то из мужчин подался вперёд.
И тут в первом ряду, где сидели военачальники, старый вояка с сединой в висках машинально схватился за эфес шпаги. Его рука легла на рукоять прежде, чем он успел сообразить, что это не бой. Он замер, медленно убрал руку, но взгляд его был прикован к нам.
Напряжение в зале сгустилось. А мы продолжали: рывок, разворот, уход от удара, снова сближение. Мы расходились — и снова сходились в смертельном танце. Клинки описывали круги, дыхание сливалось в единый ритм. Замирали друг напротив друга, руки с кинжалами скрещены над головой, дыхание сбито, но ни один не отступает.
И в какой-то момент, когда напряжение в зале достигло пика, музыканты, смолкли, как будто забыли о своей партии, следя за каждым нашим движением.
Музыка оборвалась на высокой ноте.
Но мы продолжали.
Без музыки. Только дыхание, только стук сердца.
В зале было тихо.
Я пошла в атаку, клинок к его горлу. Он перехватил мою руку, крутанул — и в следующее мгновение моя рука с кинжалом заведена за спину, его клинок у моего горла. Лицо — в сантиметре от моего.
Мы замерли. Никто не знал, чем это кончится.
Секунда. Другая.
Я расслабляю всё тело — сдаваясь.
Он убрал кинжал.
Мы поклонились друг другу — и залу.
В зале повисла тишина.
В глазах женщин блестели слёзы. Мужчины смотрели иначе. Оценивающе. Прикидывали, сколько таких движений в настоящем бою стоили бы жизни.
Из воздуха рядом донёсся тихий, довольный смешок Четвёртого:
— Вот это да... Смотри-ка, у полковника Тарна глаз дёрнулся. Кажется, он только что мысленно трижды парировал твой последний выпад. А старая графиня фон Штауфф в недоумении от слов мужа, что это был хороший бой — она уверена, что это было про любовь. Абсолютный успех, моя дорогая. Вы только что спели серенаду на языке кинжалов. И все её услышали.
Мы спустились в зал и растворились в толпе.
Бал продолжился. Я держалась в тени колонны, наблюдая за Элианой. Она кружилась в центре зала, моя тень, моё отражение.
Я уже начала расслабляться, когда заметила движение у края зала. Двое мужчин в масках переглянулись, кивнули друг другу, и один начал целенаправленно подбираться к Элиане. Он коснулся её локтя, приглашая на танец. Элиана приняла приглашение, и они закружились.
Я видела, как мужчина слишком близко наклоняется к её уху. Как его рука скользит ниже талии. На грани приличия. Ещё чуть-чуть — и даму можно считать опороченной.
Элиана улыбнулась. Плавно, почти незаметно, она выскользнула из захвата, сделав вид, что споткнулась о собственную юбку. Мужчина дёрнулся, чтобы поддержать её, но она уже оказалась в двух шагах, ловко обойдя его и второго, который подступал, с другой стороны. Её движения были безупречны — она не сбила ритм, не привлекла внимания. Просто исчезла из их круга и оказалась у фонтана в центре зала, где собирались другие девушки.
Через минуту она уже танцевала с кем-то другим, а те двое растерянно оглядывались по сторонам.
Я подавила смешок. Хорошо, что мы поменялись ролями. Хорошо, что я не оказалась на её месте — там, где меня ждала неприятность, с которой я бы справилась, но привлекла бы к себе внимание.
Потом я поймала её взгляд. Она чуть заметно подмигнула.
Я кивнула. Игра продолжалась.
Позже, уже в нашем крыле, когда мы снимали маски и распутывали причёски, Каин рассказал, что удалось выяснить.
— Это были люди Алисии, — сказал он коротко. — Им было поручено выяснить, кто из вас настоящая, и… сделать так, чтобы Рина опозорилась. Испортить платье, подставить ножку, вылить вино — неважно. Главное, чтобы принц запомнил «Рину» неуклюжей и неловкой.
— А вместо меня им досталась Элиана, — усмехнулась я.
— Которая не только не опозорилась, но и изящно ушла от них, — добавил Каин. — Говорят, Алисия была в бешенстве.
Я посмотрела на Элиану. Она сидела в кресле, уставшая, но довольная.
— Спасибо, — сказала я.
— Обращайся, — улыбнулась она.
— А теперь давайте по кроваткам, — выдохнула я. — Лучше завтра всё обсудим. А сейчас — спать…
Глава 17. Театр абсурда
— Каин, — сказала я ему утром, едва мы начали спарринг. — Мне нужно научиться скрывать запах. Запах своей магии. Как ты это делаешь?
Он на секунду замер, его взгляд стал оценивающим.
— Решила от кого-то спрятаться? Но это сложно. Ты — как открытый родник в пустыне. Твоя сила бьёт ключом, её просто так не спрятать. Тут даже зеркальный щит, который у тебя уже неплохо получается, не поможет.
— Но ты же умеешь, — настаивала я. — Я почти не чувствую тебя, пока ты не решишь проявиться. Научи. И не спрашивай зачем, сама не понимаю. Просто чувствую, что с принцем лучше держаться закрытой.
Он провёл со мной несколько изматывающих часов. Учил меня сворачивать магию, как улитка сворачивается в раковину, концентрировать всю свою внутреннюю энергию в плотный, холодный шар в самой глубине солнечного сплетения, оборачивая его слоями безразличия и пустоты. Это противоречило всему, чему учил Лорэн, — не расширять восприятие, а наоборот, закрываться.
— Долго так ходить нельзя, — предупредил он, когда я наконец добилась того, что он кивнул: «Лучше. Сойдёт». — Это на час, два. Продержишь силу в узде дольше — и она может взбунтоваться.
Я кивнула, запоминая. Это умение пригодилось уже на следующий день, когда началась неделя, отведённая для «взаимного познания» с принцем.
Неделя превратилась в странный, изматывающий марафон взаимного познания. Только так и не поняла кто и кого познавал.
Каждое утро прогулки в Саду Отражений. Мы, пятеро претенденток, медленно шествовали по идеально подстриженным аллеям, а Принц шёл всегда на шаг впереди, чуть отстранённо. Он говорил о погоде, об истории замка, о магических свойствах местных растений. Голос был приятным, безупречно вежливым — и абсолютно пустым. Он никогда не смотрел ни на кого прямо. Взгляд скользил мимо, поверх голов, по кронам деревьев. Поймать его глаза было невозможно.
Когда я первый раз увидела его, то не могла удержаться от того, чтобы сравнить с маской волка, но я не чувствовала от него магии, в глазах не было искр. Его взгляд был тусклым и каким-то мертвым. Взгляд человека, который устал жить. Сам по себе принц был интересным мужчиной, именно мужчиной не мальчиком, хотя и считался очень молодым. Девушки шептались, что это смерть истинной так его изменила и странно, что он не ушел за ней, хотя это и счастье, теперь есть кому сражаться с Голодом.
Я искренне сочувствовала принцу, знала, что такое похоронить любимого. Смерть мужа мне помогли пережить дети. Я каждый день вставала и что-то делала только ради них. Потом привыкла жить без него. Но временами выла в подушку ночами от горького одиночества. Реально легче стало, когда в моей жизни появился Сергей. Он как-то незаметно заполнил зияющую дыру в моей душе. А принц, если верить шепоткам, обречен вечность провести один, даже проведя брачный ритуал. Иногда так и хотелось подойти и просто обнять, и просто помолчать вместе, как я делала, когда Максимку накрывала тоска по отцу.
Обедали в Малом тронном зале. Длинный стол, мы — по одну сторону, Принц — во главе. Алисия блистала остроумием, девушка-рыцарь говорила о стратегии, третья претендентка задавала умные вопросы о магии. Я молчала, «пробуя» пространство. И снова — ничего. От Принца не исходило ни малейшего магического запаха, словно на его месте сидела восковая фигура.
Самая неформальная из встреч - пикник у Озера снов. Но и здесь Принц сохранял дистанцию. Сидел на отдельном ложе, пока мы располагались на коврах. Мог задать вопрос, внимательно выслушать, даже вежливо улыбнуться. Но связи не возникало. Ни с кем.
У каждой из нас было по одной короткой, приватной встрече в его кабинете. Моя длилась ровно пятнадцать минут. Личной аудиенцией я пока не пользовалась.
Комната была огромной, заваленной книгами и древними артефактами. Принц сидел за массивным столом из тёмного дерева, и, когда я вошла, даже не поднял головы сразу.
— Садитесь, — голос был ровным, безразличным.
Я села в кресло напротив. Он перелистнул страницу какого-то фолианта, прежде чем поднять на меня взгляд. Бледный, уставший.
— Как вам замок? — спросил он. — Удобно ли вас разместили?
— Всё прекрасно, ваше высочество.
Он кивнул, его взгляд скользнул по мне — равнодушно, оценивающе, как рассматривают мебель в комнате.
— Слышал, вас разместили в Крыле Вечного Безмолвия? — Он чуть прищурился. — Глядя на вас, можно утверждать, что у вас, в отличие от прежних гостей крыла, действительно всё прекрасно.
Я пожала плечами.
— Прекрасное крыло. Много свободного места. Нет соседей… во всяком случае, живых.
— Значит, вы уже познакомились с леди Иренией?
— Мы… нашли общий язык.
- Мы… нашли общий язык. - ответила я.
Он поднял бровь, но комментировать не стал.
