Однако Соргон Крог не походил на обычных пиратских капитанов — по крайней мере, таких, какими их рисовала молва, — и обстановка в его каюте явственно говорила о высоком достатке. Судя по убранству и чистоте, богатство этого человека не было сиюминутным, полученным в результате удачного недавнего грабежа. Деньги у него водились, а значит, наверняка имелась и власть. А судя по носовой фигуре — и какие-то понятия о благочестии.
Возможно, он даже имел государственную лицензию — среди выходцев из Тени хватало тех, кто по тем или иным причинам решал порвать с преступным прошлым и переходил под крыло имперских властей, и начинал охотиться на бывших соратников, не трогая мирные суда…
В любом случае, с ним можно попробовать договориться. Ведь никто не стал бы выдумывать истории о договоренностях с пиратами, если бы они были невозможны. И если уж даже с самыми пропащими головорезами получалось договориться — пусть и на страницах книг, — то уж с таким приличным капитаном, каким выглядел Соргон Крог, наверняка можно договориться тоже. В конце концов, генуины обладали человеческим разумом и разделяли большую часть человеческих ценностей.
— Честно говоря, капитан, вы не похожи на тех… других, кто ходит под флагом этой компании, — заметил Станислав, забирая с тарелки тост.
— Вы весьма наблюдательны, мой юный друг, — Крог одобрительно хмыкнул. — Скажу без ложной скромности — я выше их всех.
Он засмеялся, довольный собственной шуткой, и Станис невольно рассмеялся тоже. Смех у капитана был такой же утробный, как и речь, но сейчас, когда Крог не хохотал в полный голос, а негромко посмеивался, этот смех звучал обволакивающе-уютно, как мерный гул моря. И то ли знакомый звук привычно успокаивал, то ли горячий чай с бренди так подействовал на утомленный разум, но тревога постепенно начала отступать, и у Станиса даже проснулся аппетит. Он намазал тост паштетом и осторожно надкусил.
Угощение в самом деле оказалось восхитительным.
— Встречный вопрос, господин Сикорски, — Крог плеснул себе в стакан бренди и пригубил, прежде чем продолжить. — Вы случайно не родственник уважаемого Эверика Эдуарда Сикорски, барона Силвер-Вэлли?
Станис коротко выдохнул, собираясь с мыслями. В детских играх договариваться с пиратами получалось легко — нужные слова сами приходили на язык. Но сейчас, когда перед ним сидел живой пиратский капитан, все пламенные речи и меткие остроты куда-то делись и никак не желали находиться.
— Барон Силвер-Вэлли — мой отец, — аккуратно начал Станис, чувствуя себя так, словно ступает по скользким речным камням. — Я — его единственный наследник, и он будет весьма благодарен за вашу помощь. Возможность продолжить такой славный род, как наш, дорогого стоит. Очень дорогого, если вы понимаете, о чем я, — добавил он, выразительно улыбнувшись.
— Безусловно, — Крог кивнул и улыбнулся в ответ, и его золотые зубы тускло сверкнули из-под густых черных усов.
— Если меня не подводит память, вы шли с северо-востока, — продолжил Станис, — полагаю, вы пережидали шторм возле острова?
— Мы несколько часов простояли на якоре возле Нордволла, — ответил Крог и Станис кивнул. Нордволл был небольшим островком к северу от Силвер-Вэлли, и служил перевалочной базой для кораблей, подходивших с той стороны и не желавших делать крюк, чтобы зайти в Силвергейт. Оттуда грузы доставлялись на северный берег на судах поменьше и отправлялись сразу к рудникам, а с рудников на Нордволл переправлялось добытое серебро. Возможно, капитан Крог сопровождал какой-то грузовой корабль, или сам собирался забрать какие-то товары… Станис попытался припомнить, упоминались ли черный корабль или имя Соргона Крога в отцовских разговорах, но в промокшей и замерзшей памяти не нашлось ровным счетом ничего.
— То есть, если я попрошу вас о помощи, вам придется вернуться на Силвер-Вэлли, — продолжил он. — Но могу вас заверить — мой отец непременно компенсирует вам все расходы, вызванные этой задержкой. Как я уже сказал, я для него слишком ценен, и он будет безмерно благодарен за ваши хлопоты…
Откровенно говоря, Станис вовсе не был уверен, что он действительно ценен в глазах собственного отца — по крайней мере, после вчерашнего ужина. Но посвящать капитана в семейные дела он не собирался — в конце концов, когда он окажется на родном острове, оплата за его спасение станет проблемой барона-отца. И если уж дражайший батюшка ради сохранения семейной чести соглашался оплачивать те чеки, что Станис порой выписывал в порыве пьяной щедрости, угощая богемных друзей, то уж за спасение единственного наследника он точно не откажется заплатить.
— Мы отошли от острова не так далеко, чтобы этот крюк стал для моего судна какими-то особыми «хлопотами», — ответил Крог. — Так что не беспокойтесь, господин Сикорски, мне не составит труда немного похлопотать ради вас, особенно, если за эти хлопоты полагается внушительная благодарность. — Его улыбка стала шире, но затем снова угасла. — Однако хочу заметить, что если ваш достопочтенный батюшка и в самом деле так беспокоится за вас, то совершенно неясно, как он отпустил вас в плавание в такую погоду.
Станис смущенно кашлянул.
— Когда я выходил в плавание, погода была в разы лучше. Я просто… слишком далеко ушел и не успел вернуться до того, как разразился шторм.
— А куда смотрела ваша команда, господин Сикорски? Недавний шторм был достаточно сильным, а такие шторма не налетают внезапно. Любой опытный моряк распознает его приближение хотя бы по поведению птиц.
«Любой опытный моряк»… Станис поджал губы, проглатывая рвущиеся с языка слова.
— Я был один, — сознался он неохотно и откусил еще кусочек тоста.
— Совсем?.. — капитан недоуменно поднял брови.
— Да. «Изабеллой» вполне можно управлять в одиночку, — проговорил Станис и тут же поправился: — Вернее, было можно.
Он до сих пор не мог поверить, что его белокрылой возлюбленной больше нет. Что он больше никогда не выйдет в море навстречу солнцу и ветру, не пролетит вместе с ней по волнам…
— У вас очень нежные руки, — неожиданно сообщил Крог, отпивая бренди.
— Что, простите? — Станис недоуменно нахмурился.
— У вас очень нежные руки, господин Сикорски. Почти шелковые. Это не руки моряка, это руки аристократа. И, честно говоря, с того самого момента, как вы ответили на рукопожатие, меня мучает один вопрос — каким образом вас, столь очевидно домашнего мальчика, занесло в море так далеко, да еще совсем одного? Уж не угнали ли вы эту свою «Изабеллу»? — капитан насмешливо оскалился.
— Нет, — резко ответил Станис, выпрямляя спину. — «Изабелла» принадлежала мне и только мне. Отец подарил ее мне на пятнадцатилетие. Сначала я ходил с командой, затем стал постарше и уже не нуждался в помощи…
— А сколько вам лет, простите? — мягко перебил его Крог.
— Скоро будет восемнадцать, — ответил Станис.
— То есть, под этим парусом вы проходили почти три года?
— Именно так.
— Готовились к поступлению в военно-морское училище, или…?
— Нет, увы, — Станис покачал головой. — Хотя, признаюсь, я бы не отказался связать свою жизнь с морем, но мой отец был решительно против. А я был точно так же решительно «за», так что в конечном итоге он согласился на компромисс и приобрел «Изабеллу».
— Море полно опасностей, — философски заметил Крог. — Стоит ли рваться туда, если на суше имеешь все? Силвер-Вэлли — остров крупный, и, насколько мне известно, достаточно процветающий. А уж вам-то, с вашей родословной, и вовсе грех жаловаться на судьбу, разве не так?
— Море не смотрит на родословную, — вздохнул Станис. — И одинаково громко зовет и крестьянина, и дворянина.
Он осекся и поднял глаза, но капитан смотрел понимающе и даже в какой-то степени одобрительно. И Станис слегка расслабился, запоздало вспомнив, что он не на светском приеме и перед ним — не очередной родовитый аристократ, а моряк, пусть и не стесненный в средствах.
А моряк моряка всегда поймет.
— Значит, вас позвало море, — задумчиво протянул Крог, затем оперся локтями на стол и сплел пальцы в замок, пристроив поверх подбородок. Станис только сейчас разглядел татуировки, украшавшие тыльные стороны ладоней капитана — осьминожьи щупальца, тянущиеся откуда-то из манжет и оплетавшие пальцы. — И как давно, позвольте узнать?
— С детства. Я просто знал, что мое место здесь, среди волн. Конечно, свое дело сделали и прочитанные книги, — Станис смущенно усмехнулся. — Вудроуз, Шеккльбери и все такое прочее.
— И вы, значит, тоже решили стать отважным моряком? — Крог по-прежнему улыбался, но в этой улыбке не было ни осуждения, ни снисходительности. Он смотрел на Станислава, как смотрели отставные флотские на мальчишек, запускающих кораблики в луже. И бас его звучал сейчас совсем мягко, даже, пожалуй, по-отечески ласково.
К тому же, он понимал, он все понимал... Моряк, капитан собственного судна, он понимал Станислава лучше, чем кто бы то ни было.
— Что-то вроде того, — Станис пожал плечами. — Не то, чтобы я считал себя прирожденным героем, но история знает немало примеров, когда самые простые на первый взгляд люди проявляли себя героическим образом. Не найдя себе места на суше, они находили его в море, и мне порой думалось — может быть, и мое место вовсе не здесь, а там? Может быть, поэтому меня и увлекали подобные истории, — он снова улыбнулся, на этот раз слегка виновато, — мне казалось, что если я стану таким же лихим моряком, как тот же капитан Солейль, или Веселый Фред, или Рыжий Пёс…
Крог, как раз в этот момент решивший глотнуть бренди, переменился в лице так, будто обнаружил, что оно испортилось.
— Рыжий Пёс? — переспросил он, отставляя стакан. — Вы имеете в виду Артура Хельма?
Станис прикусил язык, мысленно отругав себя за беспечность. Ухватившись за возможность поговорить, не скрываясь, он слишком сильно раскрылся. Если капитан Солейль был героем книг, а Веселый Фред из-за своей популярности упоминался даже в анекдотах, то Артур Хельм являлся вполне реальной личностью — и прославился отнюдь не героическими подвигами.
И наверняка имел врагов не только среди капитанов имперского флота.
Да, Станис мог бы солгать, что имел в виду совсем другого человека — но тогда пришлось бы выдумывать его на ходу, потому что капитан Крог наверняка спросит, что за отчаянный человек решил присвоить себе прозвище самого разыскиваемого преступника на всю Тысячу Островов…
— Да, я имел в виду Артура Хельма, — сознался юноша со вздохом. — Наверное, это не самый удачный пример…
— Весьма, — Крог все-таки приложился к стакану, а затем уточнил: — Почему именно он?
Станис потер кончик носа.
— Он был первым, кто вспомнился…
— Вы упомянули его третьим. А остальные двое, если меня не подводит память — герои книг.
Станис смерил капитана взглядом: Крог не выглядел недовольным или разочарованным, он всего лишь озвучил наблюдение.
— Наверное, я просто привык воспринимать его таким же героем книг, — проговорил Станис, отхлебывая чай. Напиток слегка остыл, и теперь послевкусие бренди ощущалось ярче. — Его имя попадалось мне на глаза исключительно в печатном виде, в газетных статьях, поэтому, наверное, он вспомнился мне среди прочих. Капитан Хельм — фигура достаточно известная, особенно после той громкой истории с кораблем…
— Я о ней наслышан, — кивнул Крог. — И скажу вам так: Тень была недовольна этой выходкой точно так же, как и имперские власти. Своим поступком Рыжий Пёс бросил тень на всю… Тень, простите за каламбур. Да, он наделал немало шума, и этот шум еще долго звенел в ушах всей Империи, не давая услышать правду о том, каков Хельм на самом деле. Скажу так — газетные байки существенно преувеличивают его таланты. Так что фигура он известная, но на самом деле довольно жалкая.
Станис нахмурился, облизнув губы. Возразить этим обидным и колким словам было нечего — может быть, капитан Крог тоже слегка преувеличивал, живописуя образ его товарища по детским играм столь унылыми красками, но он, по крайней мере, имел возможность взглянуть на пиратскую жизнь изнутри.
А у Станиса не было ничего, кроме редких вырезок из бульварной прессы и собственного воображения. Он и прежде понимал, что пресса любит раздувать кита из креветки, что громкие истории лучше продаются, и что те газеты, которые он покупал на карманные деньги, публиковали самые безумные выдумки, приправляя их именами реальных людей и названиями островов для пущей убедительности, но…
…но все же он надеялся, что капитан Хельм и в самом деле такой бравый, отчаянный человек, каким его рисовала молва.
Однако слова Крога подкормили его давний страх — страх разочароваться в том, кого Станис с детства привык считать своим самым надежным, самым замечательным товарищем.
Ведь если у него не останется даже таких друзей — их не останется вовсе.
— Я слышал, что угнать корабль капитану Хельму помогала нечистая сила, — проговорил Станис, и Крог рассмеялся — искренне и громко. И юноша невольно втянул голову в плечи — этот гулкий, ревущий смех как будто заполнил собой всю каюту.
— Прошу прощения, — капитан прокашлялся, стараясь успокоиться. — Я просто тоже слышал эту байку, но где Хельм — и где нечистая сила…
— Вы тоже слышали эту историю? — Станис насторожился. Может быть, капитан знает, как все произошло на самом деле?
— Слышал, но, увы, мне известно не больше вашего, — Крог покачал головой. — Но, право слово, мой юный друг, не всем слухам нужно верить, отнюдь не всем! Особенно тем, что публикуют в газетах. Позвольте полюбопытствовать, что еще вам довелось узнать о нем?
— К сожалению, в большинстве своем это такие же трактирные байки, — начал было Станис, но Крог устроился поудобнее, всем своим видом являя готовность слушать, и мягко попросил:
— Расскажите. Уверяю вас, в Тени любят послушать истории о том, какими нас видят на Свету.
Станис перебрал в памяти все самые захватывающие истории о капитане Хельме, которые ему доводилось читать. Сейчас они казались дурацкими выдумками, годившимися разве что для развлечения в пьяной компании, когда все основные блюда уже съедены, а спиртного в желудке плещется ровно столько, чтобы хотелось как-то повеселиться, не прикладывая особых усилий.
Впрочем, именно в таких условиях они сейчас и сидели, доедая неожиданно изысканное угощение, потягивая хороший бренди, так что байки, пожалуй, и правда будут уместны.
Так что Станис начал рассказывать.
А капитан Крог слушал. Слушал и улыбался, слушал и задавал вопросы, слушал и смеялся, слушал — и слушал внимательно. И Станис незаметно для себя увлекся, и даже отставил чашку, чтобы она не мешала размахивать руками, и позабыл обо всех своих страхах. Они так славно, уютно сидели, что в какой-то момент юноше даже стало стыдно за то, как предвзято он отнесся к капитану по первости. За суровой внешностью в этом исполине скрывался неплохо образованный, достаточно начитанный и явно неглупый человек, ничуть не похожий на тех неотесанных и кровожадных головорезов, какими представлялись обитатели Тени добропорядочным имперцам.
А еще Крог тоже оказался неплохим рассказчиком. И тоже поделился парой баек о капитане Хельме, не менее невероятных и даже, пожалуй, забавных, хотя в них и не было никакой нечистой силы. И выяснилось, что Станис не слышал об этих эпизодах раньше, чем немало удивил своего гостеприимного хозяина.
Возможно, он даже имел государственную лицензию — среди выходцев из Тени хватало тех, кто по тем или иным причинам решал порвать с преступным прошлым и переходил под крыло имперских властей, и начинал охотиться на бывших соратников, не трогая мирные суда…
В любом случае, с ним можно попробовать договориться. Ведь никто не стал бы выдумывать истории о договоренностях с пиратами, если бы они были невозможны. И если уж даже с самыми пропащими головорезами получалось договориться — пусть и на страницах книг, — то уж с таким приличным капитаном, каким выглядел Соргон Крог, наверняка можно договориться тоже. В конце концов, генуины обладали человеческим разумом и разделяли большую часть человеческих ценностей.
— Честно говоря, капитан, вы не похожи на тех… других, кто ходит под флагом этой компании, — заметил Станислав, забирая с тарелки тост.
— Вы весьма наблюдательны, мой юный друг, — Крог одобрительно хмыкнул. — Скажу без ложной скромности — я выше их всех.
Он засмеялся, довольный собственной шуткой, и Станис невольно рассмеялся тоже. Смех у капитана был такой же утробный, как и речь, но сейчас, когда Крог не хохотал в полный голос, а негромко посмеивался, этот смех звучал обволакивающе-уютно, как мерный гул моря. И то ли знакомый звук привычно успокаивал, то ли горячий чай с бренди так подействовал на утомленный разум, но тревога постепенно начала отступать, и у Станиса даже проснулся аппетит. Он намазал тост паштетом и осторожно надкусил.
Угощение в самом деле оказалось восхитительным.
— Встречный вопрос, господин Сикорски, — Крог плеснул себе в стакан бренди и пригубил, прежде чем продолжить. — Вы случайно не родственник уважаемого Эверика Эдуарда Сикорски, барона Силвер-Вэлли?
Станис коротко выдохнул, собираясь с мыслями. В детских играх договариваться с пиратами получалось легко — нужные слова сами приходили на язык. Но сейчас, когда перед ним сидел живой пиратский капитан, все пламенные речи и меткие остроты куда-то делись и никак не желали находиться.
— Барон Силвер-Вэлли — мой отец, — аккуратно начал Станис, чувствуя себя так, словно ступает по скользким речным камням. — Я — его единственный наследник, и он будет весьма благодарен за вашу помощь. Возможность продолжить такой славный род, как наш, дорогого стоит. Очень дорогого, если вы понимаете, о чем я, — добавил он, выразительно улыбнувшись.
— Безусловно, — Крог кивнул и улыбнулся в ответ, и его золотые зубы тускло сверкнули из-под густых черных усов.
— Если меня не подводит память, вы шли с северо-востока, — продолжил Станис, — полагаю, вы пережидали шторм возле острова?
— Мы несколько часов простояли на якоре возле Нордволла, — ответил Крог и Станис кивнул. Нордволл был небольшим островком к северу от Силвер-Вэлли, и служил перевалочной базой для кораблей, подходивших с той стороны и не желавших делать крюк, чтобы зайти в Силвергейт. Оттуда грузы доставлялись на северный берег на судах поменьше и отправлялись сразу к рудникам, а с рудников на Нордволл переправлялось добытое серебро. Возможно, капитан Крог сопровождал какой-то грузовой корабль, или сам собирался забрать какие-то товары… Станис попытался припомнить, упоминались ли черный корабль или имя Соргона Крога в отцовских разговорах, но в промокшей и замерзшей памяти не нашлось ровным счетом ничего.
— То есть, если я попрошу вас о помощи, вам придется вернуться на Силвер-Вэлли, — продолжил он. — Но могу вас заверить — мой отец непременно компенсирует вам все расходы, вызванные этой задержкой. Как я уже сказал, я для него слишком ценен, и он будет безмерно благодарен за ваши хлопоты…
Откровенно говоря, Станис вовсе не был уверен, что он действительно ценен в глазах собственного отца — по крайней мере, после вчерашнего ужина. Но посвящать капитана в семейные дела он не собирался — в конце концов, когда он окажется на родном острове, оплата за его спасение станет проблемой барона-отца. И если уж дражайший батюшка ради сохранения семейной чести соглашался оплачивать те чеки, что Станис порой выписывал в порыве пьяной щедрости, угощая богемных друзей, то уж за спасение единственного наследника он точно не откажется заплатить.
— Мы отошли от острова не так далеко, чтобы этот крюк стал для моего судна какими-то особыми «хлопотами», — ответил Крог. — Так что не беспокойтесь, господин Сикорски, мне не составит труда немного похлопотать ради вас, особенно, если за эти хлопоты полагается внушительная благодарность. — Его улыбка стала шире, но затем снова угасла. — Однако хочу заметить, что если ваш достопочтенный батюшка и в самом деле так беспокоится за вас, то совершенно неясно, как он отпустил вас в плавание в такую погоду.
Станис смущенно кашлянул.
— Когда я выходил в плавание, погода была в разы лучше. Я просто… слишком далеко ушел и не успел вернуться до того, как разразился шторм.
— А куда смотрела ваша команда, господин Сикорски? Недавний шторм был достаточно сильным, а такие шторма не налетают внезапно. Любой опытный моряк распознает его приближение хотя бы по поведению птиц.
«Любой опытный моряк»… Станис поджал губы, проглатывая рвущиеся с языка слова.
— Я был один, — сознался он неохотно и откусил еще кусочек тоста.
— Совсем?.. — капитан недоуменно поднял брови.
— Да. «Изабеллой» вполне можно управлять в одиночку, — проговорил Станис и тут же поправился: — Вернее, было можно.
Он до сих пор не мог поверить, что его белокрылой возлюбленной больше нет. Что он больше никогда не выйдет в море навстречу солнцу и ветру, не пролетит вместе с ней по волнам…
— У вас очень нежные руки, — неожиданно сообщил Крог, отпивая бренди.
— Что, простите? — Станис недоуменно нахмурился.
— У вас очень нежные руки, господин Сикорски. Почти шелковые. Это не руки моряка, это руки аристократа. И, честно говоря, с того самого момента, как вы ответили на рукопожатие, меня мучает один вопрос — каким образом вас, столь очевидно домашнего мальчика, занесло в море так далеко, да еще совсем одного? Уж не угнали ли вы эту свою «Изабеллу»? — капитан насмешливо оскалился.
— Нет, — резко ответил Станис, выпрямляя спину. — «Изабелла» принадлежала мне и только мне. Отец подарил ее мне на пятнадцатилетие. Сначала я ходил с командой, затем стал постарше и уже не нуждался в помощи…
— А сколько вам лет, простите? — мягко перебил его Крог.
— Скоро будет восемнадцать, — ответил Станис.
— То есть, под этим парусом вы проходили почти три года?
— Именно так.
— Готовились к поступлению в военно-морское училище, или…?
— Нет, увы, — Станис покачал головой. — Хотя, признаюсь, я бы не отказался связать свою жизнь с морем, но мой отец был решительно против. А я был точно так же решительно «за», так что в конечном итоге он согласился на компромисс и приобрел «Изабеллу».
— Море полно опасностей, — философски заметил Крог. — Стоит ли рваться туда, если на суше имеешь все? Силвер-Вэлли — остров крупный, и, насколько мне известно, достаточно процветающий. А уж вам-то, с вашей родословной, и вовсе грех жаловаться на судьбу, разве не так?
— Море не смотрит на родословную, — вздохнул Станис. — И одинаково громко зовет и крестьянина, и дворянина.
Он осекся и поднял глаза, но капитан смотрел понимающе и даже в какой-то степени одобрительно. И Станис слегка расслабился, запоздало вспомнив, что он не на светском приеме и перед ним — не очередной родовитый аристократ, а моряк, пусть и не стесненный в средствах.
А моряк моряка всегда поймет.
— Значит, вас позвало море, — задумчиво протянул Крог, затем оперся локтями на стол и сплел пальцы в замок, пристроив поверх подбородок. Станис только сейчас разглядел татуировки, украшавшие тыльные стороны ладоней капитана — осьминожьи щупальца, тянущиеся откуда-то из манжет и оплетавшие пальцы. — И как давно, позвольте узнать?
— С детства. Я просто знал, что мое место здесь, среди волн. Конечно, свое дело сделали и прочитанные книги, — Станис смущенно усмехнулся. — Вудроуз, Шеккльбери и все такое прочее.
— И вы, значит, тоже решили стать отважным моряком? — Крог по-прежнему улыбался, но в этой улыбке не было ни осуждения, ни снисходительности. Он смотрел на Станислава, как смотрели отставные флотские на мальчишек, запускающих кораблики в луже. И бас его звучал сейчас совсем мягко, даже, пожалуй, по-отечески ласково.
К тому же, он понимал, он все понимал... Моряк, капитан собственного судна, он понимал Станислава лучше, чем кто бы то ни было.
— Что-то вроде того, — Станис пожал плечами. — Не то, чтобы я считал себя прирожденным героем, но история знает немало примеров, когда самые простые на первый взгляд люди проявляли себя героическим образом. Не найдя себе места на суше, они находили его в море, и мне порой думалось — может быть, и мое место вовсе не здесь, а там? Может быть, поэтому меня и увлекали подобные истории, — он снова улыбнулся, на этот раз слегка виновато, — мне казалось, что если я стану таким же лихим моряком, как тот же капитан Солейль, или Веселый Фред, или Рыжий Пёс…
Крог, как раз в этот момент решивший глотнуть бренди, переменился в лице так, будто обнаружил, что оно испортилось.
— Рыжий Пёс? — переспросил он, отставляя стакан. — Вы имеете в виду Артура Хельма?
Станис прикусил язык, мысленно отругав себя за беспечность. Ухватившись за возможность поговорить, не скрываясь, он слишком сильно раскрылся. Если капитан Солейль был героем книг, а Веселый Фред из-за своей популярности упоминался даже в анекдотах, то Артур Хельм являлся вполне реальной личностью — и прославился отнюдь не героическими подвигами.
И наверняка имел врагов не только среди капитанов имперского флота.
Да, Станис мог бы солгать, что имел в виду совсем другого человека — но тогда пришлось бы выдумывать его на ходу, потому что капитан Крог наверняка спросит, что за отчаянный человек решил присвоить себе прозвище самого разыскиваемого преступника на всю Тысячу Островов…
— Да, я имел в виду Артура Хельма, — сознался юноша со вздохом. — Наверное, это не самый удачный пример…
— Весьма, — Крог все-таки приложился к стакану, а затем уточнил: — Почему именно он?
Станис потер кончик носа.
— Он был первым, кто вспомнился…
— Вы упомянули его третьим. А остальные двое, если меня не подводит память — герои книг.
Станис смерил капитана взглядом: Крог не выглядел недовольным или разочарованным, он всего лишь озвучил наблюдение.
— Наверное, я просто привык воспринимать его таким же героем книг, — проговорил Станис, отхлебывая чай. Напиток слегка остыл, и теперь послевкусие бренди ощущалось ярче. — Его имя попадалось мне на глаза исключительно в печатном виде, в газетных статьях, поэтому, наверное, он вспомнился мне среди прочих. Капитан Хельм — фигура достаточно известная, особенно после той громкой истории с кораблем…
— Я о ней наслышан, — кивнул Крог. — И скажу вам так: Тень была недовольна этой выходкой точно так же, как и имперские власти. Своим поступком Рыжий Пёс бросил тень на всю… Тень, простите за каламбур. Да, он наделал немало шума, и этот шум еще долго звенел в ушах всей Империи, не давая услышать правду о том, каков Хельм на самом деле. Скажу так — газетные байки существенно преувеличивают его таланты. Так что фигура он известная, но на самом деле довольно жалкая.
Станис нахмурился, облизнув губы. Возразить этим обидным и колким словам было нечего — может быть, капитан Крог тоже слегка преувеличивал, живописуя образ его товарища по детским играм столь унылыми красками, но он, по крайней мере, имел возможность взглянуть на пиратскую жизнь изнутри.
А у Станиса не было ничего, кроме редких вырезок из бульварной прессы и собственного воображения. Он и прежде понимал, что пресса любит раздувать кита из креветки, что громкие истории лучше продаются, и что те газеты, которые он покупал на карманные деньги, публиковали самые безумные выдумки, приправляя их именами реальных людей и названиями островов для пущей убедительности, но…
…но все же он надеялся, что капитан Хельм и в самом деле такой бравый, отчаянный человек, каким его рисовала молва.
Однако слова Крога подкормили его давний страх — страх разочароваться в том, кого Станис с детства привык считать своим самым надежным, самым замечательным товарищем.
Ведь если у него не останется даже таких друзей — их не останется вовсе.
— Я слышал, что угнать корабль капитану Хельму помогала нечистая сила, — проговорил Станис, и Крог рассмеялся — искренне и громко. И юноша невольно втянул голову в плечи — этот гулкий, ревущий смех как будто заполнил собой всю каюту.
— Прошу прощения, — капитан прокашлялся, стараясь успокоиться. — Я просто тоже слышал эту байку, но где Хельм — и где нечистая сила…
— Вы тоже слышали эту историю? — Станис насторожился. Может быть, капитан знает, как все произошло на самом деле?
— Слышал, но, увы, мне известно не больше вашего, — Крог покачал головой. — Но, право слово, мой юный друг, не всем слухам нужно верить, отнюдь не всем! Особенно тем, что публикуют в газетах. Позвольте полюбопытствовать, что еще вам довелось узнать о нем?
— К сожалению, в большинстве своем это такие же трактирные байки, — начал было Станис, но Крог устроился поудобнее, всем своим видом являя готовность слушать, и мягко попросил:
— Расскажите. Уверяю вас, в Тени любят послушать истории о том, какими нас видят на Свету.
Станис перебрал в памяти все самые захватывающие истории о капитане Хельме, которые ему доводилось читать. Сейчас они казались дурацкими выдумками, годившимися разве что для развлечения в пьяной компании, когда все основные блюда уже съедены, а спиртного в желудке плещется ровно столько, чтобы хотелось как-то повеселиться, не прикладывая особых усилий.
Впрочем, именно в таких условиях они сейчас и сидели, доедая неожиданно изысканное угощение, потягивая хороший бренди, так что байки, пожалуй, и правда будут уместны.
Так что Станис начал рассказывать.
А капитан Крог слушал. Слушал и улыбался, слушал и задавал вопросы, слушал и смеялся, слушал — и слушал внимательно. И Станис незаметно для себя увлекся, и даже отставил чашку, чтобы она не мешала размахивать руками, и позабыл обо всех своих страхах. Они так славно, уютно сидели, что в какой-то момент юноше даже стало стыдно за то, как предвзято он отнесся к капитану по первости. За суровой внешностью в этом исполине скрывался неплохо образованный, достаточно начитанный и явно неглупый человек, ничуть не похожий на тех неотесанных и кровожадных головорезов, какими представлялись обитатели Тени добропорядочным имперцам.
А еще Крог тоже оказался неплохим рассказчиком. И тоже поделился парой баек о капитане Хельме, не менее невероятных и даже, пожалуй, забавных, хотя в них и не было никакой нечистой силы. И выяснилось, что Станис не слышал об этих эпизодах раньше, чем немало удивил своего гостеприимного хозяина.
