Фарт и Фатум, т.1. Эпизод первый: Слепая Дева

— Нет-нет, благодарю вас, капитан, со мной все в порядке, — Станис попытался улыбнуться как можно любезнее. Щека тут же откликнулась болью. — Я просто… очень замерз и еще больше испугался.
       — Немудрено, — капитан добродушно хмыкнул, — но в подобном состоянии легко не заметить, что где-то имеются раны или ушибы. Если вас что-то беспокоит — не стесняйтесь сказать об этом.
       Больше всего Станислава беспокоило его собственное положение. Но прямой вопрос мог усугубить это положение еще больше, а сформулировать его более деликатно никак не выходило.
       В дверь коротко постучали, а затем в каюту заглянул еще один матрос. В руках он держал тряпичный сверток.
       — Это самое чистое, что нашлось, сэр, — проговорил матрос. Капитан молча кивнул и указал глазами на Станиса. Матрос подошел и без лишних церемоний сунул сверток юноше в руки, а потом так же молча вышел, не дожидаясь благодарности. Станис, уже открывший было рот, растерянно оглянулся на капитана.
       — Можете переодеться вон там, за дверью, — ответил тот, по-своему истолковав заминку гостя, и указал рукой в угол между стеллажами. Станис шагнул ближе — между двух шкафов обнаружилась дверь, отделанная такими же деревянными панелями, как и все остальные стены. Неудивительно, что он ее не заметил…
       Юноша аккуратно толкнул дверь, и та легко открылась, пропуская его в небольшую комнатку, похожую на кладовую. Обычному человеку здесь достало бы места, чтобы обустроить полноценную спаленку или даже рабочий кабинет, но для такого великана, как этот капитан, здесь было, пожалуй, тесновато…
       Зато теперь становилось понятно, отчего ют казался более тесным внутри, чем снаружи — прилегавшая к каюте кладовая отъедала часть пространства. Но дверь располагалась посередине, так что с противоположной стороны должна иметься еще одна похожая комнатка — вероятно, спальное место хозяина или что-то вроде того…
       Станис оглянулся через плечо, проверяя свою догадку, но на противоположной стене никаких дверей не оказалось: стеллажи с книгами и безделушками стояли вплотную друг к другу.
       — Что-то не так, мой юный друг? — хриплый бас капитана прозвучал как будто совсем рядом, и Станис вздрогнул и повернулся. Однако великан по-прежнему стоял возле стола, сложив руки за спиной.
       — Все в порядке, — юноша вымученно улыбнулся. — Прошу прощения. Голова еще немного кружится после пережитого.
       Капитан понимающе кивнул, и Станис вошел в кладовую — или что это за комнатка? Щеколда на двери имелась всего одна, на внутренней стороне, так что можно было не опасаться, что капитан решит запереть его здесь. А возможность закрыться самому успокоила еще больше, так что Станис прикрыл дверь и оглянулся, ища, куда пристроить одежду.
       Мебели здесь не было, разве что пара сундуков громоздилась в дальнем углу. Кругом царил полумрак — единственным источником света служило узкое вертикальное окошко в дальней стене; тучи окончательно рассеялись, и теперь в каморку с любопытством заглядывала молоденькая луна. Впрочем, лунного света вполне хватало — Станису неоднократно доводилось возвращаться домой глубоко за полночь, так что он давно привык добираться до собственной спальни в полумраке и переодеваться, не зажигая свечей, чтобы не привлекать внимания слуг и не будить родню, рискуя нарваться на очередной выговор.
       Станис отошел поближе к окошку и развернул выданный сверток. Одежда оказалась простой, сшитой из грубоватого домотканого полотна: прямая длинная рубаха с рукавами и такой же незамысловатый халат из ткани поплотнее, похожий на униформу рабочих. Подобную одежду ему уже доводилось видеть пару раз в обители ордена святого Андрония, заступника тех, кто потерпел кораблекрушение. Эту одежду андронийцы выдавали в качестве временной меры тем, кто прибывал в общину, потеряв в морской пучине все личные вещи, и чья уцелевшая одежда не годилась для дальнейшего ношения. Миссии ордена располагались на многих островах Империи, и обычно содержались на деньги прихожан, но власть имущие считали своим долгом оказывать подобным приютам личное покровительство — ведь море не смотрело ни на чины, ни на происхождение, и не делало разницы между герцогом и рыбаком, так что любой богач, отказавший в помощи страждущим сегодня, завтра мог присоединиться к их числу.
       Господин барон-отец не был исключением из этого правила и неоднократно посещал обитель андронийцев на Силвер-Вэлли, чтобы внести пожертвование и справиться о текущих нуждах. Порой он брал с собой и Станислава — подобные разъезды были одной из редких обязанностей, за которые мальчик брался с охотой. С детства увлеченный морем, он от души сочувствовал угодившим в передрягу морякам и даже несколько раз отдавал им свои карманные деньги — чтобы, конечно же, по возвращению добавить истории их злоключений в свои детские игры. Позже эта обязанность осталась едва ли не единственной, которой Станис не пренебрегал, несмотря на то, что теперь его средства уходили на кутежи, богемные вечеринки и подарки певичкам из кафешантанов.
       И теперь при виде знакомой одежды на душе у Станиса стало легче.
       Может быть, этот капитан и в самом деле не такой уж конченый мерзавец. Вряд ли совсем уж плохой человек стал вспоминать о законах морского братства, иметь связи с орденом святого Андрония и украшать нос своего корабля фигурой святой Фелиции.
       Станис отложил вещи на ближайший сундук, стянул с плеч отсыревшую куртку и уже хотел снять блузу, но, коснувшись пальцами мокрой ткани, остановился и оглянулся через плечо. Дверь была закрыта на щеколду, а единственное окошко в каморке выходило на море, но юношу почему-то не оставляло ощущение, что кто-то смотрит ему в спину.
       На ум тут же пришли рассказы о старинных дворянских особняках, где в висящих на стенах портретах имелись глазки, позволявшие наблюдать за происходящим в комнате. Но стены каморки были абсолютно голыми, а со стороны каюты вдоль общей стены стояли стеллажи… или нет, в одном месте там точно был просвет и стояла та самая лавочка, на которой Станис дожидался возвращения капитана…
       Юноша задумчиво оглянулся на стену, но не увидел ни отверстий, ни достаточно больших щелей. Он поднял глаза к потолку: там обнаружилась короткая цепь с крюком, явно предназначенным для подвесного фонаря, но никаких дыр или хотя бы просветов между досками там тоже не было. Станис помотал головой, отгоняя эту странную тревогу. Кажется, он просто начитался книг и теперь слишком сильно ждет подвоха.
       Он решительно стащил мокрую сорочку, натянул сухую рубаху и уже начал снимать штаны — и случайно наткнулся взглядом на темное пятно на полу. Поначалу Станису показалось, что это влага с его одежды, но пятно было слишком темным. Станис оглядел собственные ступни — не наступил ли он на что-то босой ногой, — но никаких кровоточащих ранок не нашел. Тогда Станис присел на корточки, чтобы получше разглядеть пятно, и наугад коснулся его рукой.
       Доски оказались сухими — похоже, пятно застарелое... Но жидкость была темнее и гуще воды — то ли разлитое масло от фонаря, то ли…
       …замытая кровь?..
       За стеной послышались шорохи, стук и голоса — в основном утробный бас капитана, похожий на отдаленные раскаты грома, — и Станис поспешно выпрямился. В дверь каморки пару раз стукнули.
       — У вас там все в порядке, молодой человек? — послышался чей-то мужской голос.
       — Да-да, я уже выхожу! — откликнулся Станислав, торопливо стаскивая штаны и натягивая теплый халат.
       Возможно, это просто масло от светильника.
       Пожалуйста, пусть это будет масло от светильника.
       Подхватив мокрые вещи, Станис коротко выдохнул и направился к двери.
       Капитан и впрямь дожидался его снаружи не один — возле стола хлопотал тот самый матрос, что принес сухую одежду. Станис обнаружил, что за время его отсутствия на рабочем столе капитана появились фарфоровые чашки и блюдца, серебряные стаканы для крепких напитков и тарелочки с какой-то снедью. Однако разглядеть угощение поподробнее он не успел; матрос закончил расставлять приборы, и, подхватив под мышку опустевший поднос, подошел, чтобы забрать мокрую одежду — и Станис недоуменно прищурился, глядя ему в лицо.
       В первый раз он не больно-то разглядел этого человека, но абсолютно точно помнил, что шрама, пересекавшего переносицу и левую щеку, на его лице не было.
       Однако Станис не успел ничего сказать — матрос забрал у него мокрые вещи и, коротко поклонившись капитану, вышел за дверь.
       — Все в порядке? — поинтересовался тот, и Станис не сразу понял, что вопрос адресован ему.
       Что-то определенно было не в порядке. Но Станис не мог сказать наверняка, что это «что-то» — не его собственная голова, измученная страхом, голодом и усталостью.
       — Все в порядке, — проговорил он, больше для того, чтобы отогнать шевелящуюся внутри тревогу.
       — В таком случае, прошу вас, присаживайтесь, — капитан приглашающе указал на кресло возле стола.
       — Благодарю, вы очень добры, капитан… — начал было Станис и осекся.
       Он только сейчас понял, что этот человек до сих пор не назвал своего имени.
       — Ох, простите меня, молодой человек, я ведь так и не представился, — великан шутливо похлопал себя по лбу. — Это весьма невежливо с моей стороны. Капитан Соргон Эгир Крог, к вашим услугам, — он протянул огромную руку, и в темных глазах промелькнул лукавый огонек — ему явно не терпелось узнать, рискнет ли гость ответить на рукопожатие.
       — Станислав Эверик Сикорски… — слова «…четвертый барон Силвер-Вэлли» Станис успел проглотить прежде, чем взяться за протянутую ладонь. Но, кажется, и того, что прозвучало вслух, капитану хватило — он прищурился, оценивающе глядя на юношу, а перед тем, как выпустить его руку, неожиданно провел большим пальцем по ладони.
       Станис вздрогнул, отдергивая руку. Капитан как будто не заметил этого — он неторопливо вернулся на свое место, и, устроившись за столом, снова указал на кресло. Юноше ничего не оставалось, как принять приглашение.
       Посуда, расставленная на столе, никак не подходила для обычного пиратского ужина, как и ее содержимое; если деревянная миска, покрытая затейливой резьбой, еще могла быть прихвачена с чужого корабля, то фарфоровые пиалы для чая, покрытые изящной росписью в аустральном стиле ^[1] уместнее смотрелись бы в какой-нибудь дворянской столовой, как и серебряные стаканы, украшенные чеканкой. И если фрукты и бутылку добротного бренди можно было раздобыть в большинстве портов, то такие скоропортящиеся блюда, как паштет из печени и масло со специями, уж точно не встречались в любой припортовой лавке. Не говоря уже про ломтики пшеничного хлеба — здесь, на севере Империи, пшеничная мука была исключительно привозной и стоила весьма недешево. А блюдце с сахарным печеньем и цукатами и расписной чайничек с душистым чаем и вовсе выглядели так, будто их подали сюда с кухни в имении Силвер-Вэлли.
       — Угощайтесь, господин Сикорски, — щедро предложил капитан. — Не желаете стаканчик бренди — за знакомство, так сказать? Судя по цвету ваших щек, вам не помешает разогнать кровь в теле.
       Юноша смущенно потер ноющую скулу. Честно говоря, Крог был прав, но за последние двое суток любые возлияния обходились Станису слишком дорого.
       — Пожалуй, нет, — покачал он головой. — Не уверен, что моих сил сейчас достанет на целый стакан.
       — Что ж, в таком случае советую добавить пару ложечек в чай, — капитан понимающе улыбнулся. — Упхаар отлично сочетается с крепким спиртным.
       — Благодарю, я так и сделаю, — Станис постарался улыбнуться в ответ. О том, что этот сорт чая и в самом деле прекрасно сочетается с крепкими напитками, он знал уже достаточно давно — упхаар считался элитным сортом и именно его предпочитали покупать дворянские фамилии. Тем страннее было видеть подобный чай на борту корабля — упхаар в Империю привозили всего несколько крупных поставщиков, и даже на суда имперского флота обычно закупали сорта попроще.
       Станис взял одну из пиал, неторопливо налил чай, педантично накапал к нему бренди прямо из горлышка бутылки — на самом деле он отчаянно тянул время, пытаясь подобрать нужные слова. В том, что перед ним не офицер имперского флота, сомнений не возникало. Но и понять, что за… человек?... капитан Крог, тоже не выходило. Слишком многое не увязывалось в его образе.
       — Капитан, — позвал Станислав, отставляя бутылку, и Крог вопросительно поднял густые брови. — Позвольте узнать, под каким флагом ходит ваш корабль?
       — Скажем так — под флагом небольшой, но достаточно известной в определенных кругах торговой компании, — откликнулся тот, намазывая маслом тост. Сервировочный нож, рассчитанный на обычную руку, в его огромных пальцах казался прибором из кукольного сервиза.
       — Ясно, — Станис отхлебнул чая.
       Значит, все-таки пират. «Небольшой, но известной торговой компанией» именовали себя те, кто ходил под флагом Теневой империи — так почти официально называли пиратское сообщество, возглавляемое самопровозглашенным королем преступного мира по прозвищу Дракон. Впрочем, кроме прозвища об этом человеке не было известно ровным счетом ничего, и, хотя в могуществе Дракона не сомневался никто, хватало тех, кто сомневался в самом его существовании. Нельзя было даже сказать наверняка, один ли это человек, или группа лиц, прикрывающаяся общей маской. Кое-кто утверждал, что Дракон даже и не человек, а древний колдун, обуздавший силу моря, кто-то говорил, что он — нелюдь, один из тех, кто существовал до того, как боги сотворили людей, кто жил еще в те времена, когда демоны Скорбных земель не обрушили волны своего огненного моря на мир смертных. Кто-то говорил, что Дракон и сам бог, покинувший Небесную флотилию.
       Слухи о владыке Теневой империи ходили разные, один другого невероятнее, но достоверно было известно лишь одно — между Тенью и официальными имперскими властями имелись определенные договоренности, позволявшие обеим сторонам сосуществовать относительно мирно и извлекать из сотрудничества максимально возможную выгоду. Пока Дракон был жив, он держал преступный мир в своем кулаке, поддерживая хотя бы видимость порядка — и Империя платила за это некоторыми уступками со своей стороны, соглашаясь при случае прикрыть глаза на некоторые вещи.
       Конечно, о подобных договоренностях не стал бы говорить вслух ни один имперский чиновник, но у Станиса хватало родни, вхожей в высшие круги, и на семейных сборищах в поместье Силвер-Вэлли обсуждались не только выгодные браки и последние сплетни. Да и под дверями отцовского кабинета Станис в свое время подслушал достаточно — в детстве он частенько шнырял в коридоре, когда к барону прибывали важные гости, ведь именно там, за закрытыми дверями, обсуждались самые интересные вещи. Иначе зачем бы отцу понадобилось закрывать их так крепко? Безусловно, в большинстве случаев мальчика замечал кто-то из слуг, да и отец очень быстро завел привычку проверять, не торчит ли возле двери чье-то любопытное ухо. Но и того, что получилось услышать, Станиславу хватило, чтобы немало разнообразить сюжеты своих детских игр.