И эту пулю стоило приберечь для командира.
Уже на бегу Артур сообразил одну вещь. Винстоны были ближайшими прихвостнями Соргона, вот этими «подай-принеси-убей», вечно трущимися под ногами в ожидании хозяйских объедков. Такие обычно не уходят далеко от стола, с которого кормятся, и не едят из чужих рук, а значит…
Воистину, сегодня Удача смотрит на него обоими глазами!
… значит, хозяин этого стола и сам может оказаться на борту.
Остальные бойцы, заметив, куда торопится капитан, устремились следом, и возле юта очень скоро закипел ожесточенный бой. Леди Мэри-Энн замолкла, истратив весь боезапас, и обороняющиеся, сообразив, что одной угрозой стало меньше, начали сопротивляться с удвоенной силой.
К этому Артур был готов — если Соргон и правда на борту, то он не полезет в бой до самого последнего момента. С его исполинским ростом он был не просто ходячей мишенью — по такой туше не промазал бы даже конченый пьяница. Так что под пули этот урод не полезет, и будет выжидать до последнего. Сейчас, когда Джойс перезаряжает свою красавицу, он может рискнуть и выбраться из каюты — если он еще там…
Если он вообще там.
Справа сверкнуло — и Артур едва успел развернуться, блокируя удар чужой сабли. И почти сразу же был вынужден увернуться от второго. Противник — какой-то кривоногий, но на удивление шустрый мужик, весь покрытый татуировками, — бился сразу двумя саблями, и за несколько ударов оттеснил капитана от юта на добрых несколько шагов, прежде чем в изукрашенную спину вонзился нож кого-то из парней со «Скитальца» — кажется, Доусона. А может, и нет; разглядывать и благодарить было некогда — слева что-то мелькнуло, а потом рявкнул чей-то пистолет, и Артур в последний момент увернулся от падающего тела. Один из матросов «Девы», бросившийся на него с топором, получил пулю прямо в голову.
За мгновение до того, как убитый рухнул на палубу, Артур скользнул взглядом ему за плечо — и заметил огромный темный силуэт возле фок-мачты.
Ах ты ж тварь…
Пуля, прилетевшая в башку матроса, предназначалась самому Артуру.
И лишь милостью капризной Удачи досталась другому.
Хельм тут же выхватил второй пистолет, дожидавшийся за поясом.
Вот, для кого он берег оставшуюся пулю.
Он вскинул руку, коротко прицелившись — фигура, темневшая у дальней мачты, была слишком большой, чтобы по ней промазать.
А уж Артур Хельм не промазал бы по ней даже ночью.
Даже пьяный.
Даже будучи при смерти.
Пистолет рявкнул — и в этот же миг кто-то задел капитана сзади, налетев плечом в горячке боя.
Пуля ушла левее — и угодила в мачту.
Артур выругался — и тут же заметил, как Крог, поначалу шарахнувшийся прочь, развернулся и бросился к правому борту, торопясь укрыться среди ящиков и шлюпок.
И при этом ощутимо прихрамывал.
Хельм стиснул зубы и бросился следом, как почуявший кровь пес, на ходу убирая пистолет и поудобнее перехватывая саблю.
Ноги у этого здоровяка всегда были слабым местом — еще бы, такую тушу таскать! — и сейчас чьей-то милостью Соргон почти не боеспособен…
Нельзя упускать такой шанс.
Несмотря на хромоту, Крог двигался достаточно быстро — слишком широкими были шаги его длинных ног, — и Артур не стал тратить время на преследование. Вместо этого он метнулся к валявшимся у борта моткам каната, подхватил первый попавшийся, и ловким броском отправил противнику под ноги. Моток пролетел добрых несколько метров, разматываясь, и конец веревки, отягощенный карабином, угодил Крогу по голени.
Великан дернулся, больше от неожиданности, сбился с шага и на пару секунд потерял равновесие — и, припав на больную ногу, с болезненным ревом рухнул на колено.
Артур бросился вперед.
Соргон успел заметить его, и, выхватив нож, блокировал первый удар. Затем второй, а за ним третий…
Некоторое время Артур кружил вокруг него, как пес вокруг раненого кабана, атакуя снова и снова. На его стороне была ловкость и две целых ноги, но Соргону хватало длины рук, чтобы не подпускать его слишком близко, а нож в его могучей руке вполне сошел бы за короткий меч для обычного человека. Но Соргон был ранен, и Артур не давал ему подняться, удерживал в неудобной позе, заставляя одновременно обороняться и держать равновесие.
Этот танец не мог продолжаться долго.
Откуда-то издалека рявкнул пистолет, пуля угодила Артуру под ноги, заставив отшатнуться, затем послышался еще один выстрел — на этот раз едва не попавший в цель. Артур отступил еще на шаг и запнулся о тот самый канат, который сам же швырнул под ногу Соргону.
И, не удержавшись, рухнул назад, чувствительно приложившись спиной о палубу.
Удар на секунду лишил его дыхания — и этой заминки Крогу хватило, чтобы подняться. Артур как раз перевалился на бок, и, неловко опершись рукой, попытался встать, как огромная рука ухватила его за шкирку, как щенка, и с силой впечатала в палубу.
Перед глазами потемнело, а звон в ушах заглушил все остальные звуки.
Крог прижал его к палубе и уже занес было нож — и, хрипло охнув, дернулся, выпуская оружие из рук.
Артур кое-как оглянулся — рукав светлой рубахи Соргона на глазах пропитывался кровью.
А в плече, воткнувшись под неудобным углом, торчал метательный нож, брошенный чьей-то умелой рукой.
Крог повернул голову и замер, сипло выдохнув.
И Артур, с трудом скосив глаза, разглядел сквозь мешанину цветных пятен знакомый силуэт — тонкий, изящный, наполовину темный, наполовину ярко-алый, с такими же ярко-желтыми глазами.
И эти глаза смотрели прямо на Крога.
Со страхом.
С ненавистью.
«Я же запретил тебе лезть в бой…» — сказал бы Артур, если бы собственный язык хоть немножечко его слушался. Но звон в ушах еще не смолк, а руки и ноги казались чужими.
Крог тоже замер под этим взглядом, застыл, как летучая мышь, угодившая в свет фонаря, как застигнутая врасплох крыса.
А потом, позабыв про свою добычу, потянулся дрожащими пальцами за упущенным ножом.
— Не… не смотри на меня… — хрипло просипел он. И, подхватив нож, махнул рукой — резко, отчаянно, изо всех сил. И его рык, полный сумасшедшей, нечеловеческой злобы, прогрохотал над палубой, как раскат грома:
— Не смотри на меня!!
Артур не был уверен, померещился ли ему короткий вскрик, но даже если и померещился — одной мысли о том, что нож Крога достиг своей цели, хватило, чтобы звон в ушах тут же смолк, цветные пятна перед глазами рассеялись, а рука сама сжала саблю и полоснула чудовище куда достала — по груди, оставив еще один алый росчерк.
Крог взвыл и, повернувшись, занес кулак. И, наверное, размозжил бы Артуру голову, но тут сверху донеслись выстрелы — Джойс успел перезарядить ружье.
Соргон пригнулся, машинально прикрывая голову, а затем отпихнул Артура в сторону, подскочил с палубы, спотыкаясь, шатаясь, как пьяный медведь, и ломанулся к борту. И там с неожиданной для такой туши ловкостью перемахнул ограждение и спрыгнул вниз, в воду.
Артур обреченно выдохнул и завозился, пытаясь встать.
Больше спешить было некуда.
В море эту тварь не смогли бы настичь даже Галакор и его братцы-демоны.
Капитн обернулся в сторону юта — бой уже закончился, и теперь уцелевшие бойцы из абордажной команды «Скитальца» занимались тем, что вязали выживших пленников. Кое-кто еще пытался огрызаться, но чувствительного пинка или хорошей зуботычины хватало, чтобы угомонились даже самые несговорчивые.
— Артур! — чужие пальцы, горячие, влажные, поймали его за лицо, заставляя поднять голову. — Манавэй всемилостивый, я сейчас позову Винса…
— Какой бес тебя сюда принес?! — рявкнул Артур и мотнул головой, высвобождаясь. — Сотню раз говорил — не лезь!
— Да если он меня не принес, ты бы…
Голос старпома звенел от злости, но Артур практически не слышал слов — все его мысли занимала глубокая алая царапина, рассекавшая чужую щеку.
— К Винсу нужно тебе. Немедленно.
— Артур, тебе нужнее, ты же…
— У меня, по крайней мере, кровь не хлещет! — рявкнул капитан, с трудом поднимаясь на ноги. Голова еще кружилась, но конечности вроде бы слушались.
— Артур…
— Тар, это приказ! Вали, пока я не позвал кого-нибудь, чтобы тебя туда оттащили силой.
Желтые глаза раздраженно прищурились.
— Да, пожалуй, стоит поискать кого-нибудь, чтобы в лазарет оттащили тебя!
Дождавшись, пока тот бес, что притащил это невыносимое существо на палубу «Девы», унесет его обратно, Артур вздохнул и поковылял к борту. Взглянув вниз, он, конечно же, не увидел ничего, кроме воды и клубов пены.
И, досадливо сплюнув за борт, сунул окровавленную саблю за пояс.
Все-таки Удача — отвратительно капризная девка…
— …Хельм, может быть, тебе и правда стоило отправиться в лазарет? — спросил Лоренц, отводя в сторону надломленную дверь. Чтобы вскрыть каюту Крога, пришлось изрядно повозиться: механизм замка оказался модифицированным, а штатный умелец по отмычкам был ранен при абордаже. Так что с замком некоторое время воевал Лоренц, вооружившись ножом и ломом, и Артур, глядя на его усилия, уже подумывал вытащить из недр «Скитальца» Герберта — тот, в конце концов, разбирался в этих штуках куда лучше.
К тому же капитан слишком хорошо знал повадки своего врага и всякий раз, когда Рен слишком глубоко засаживал нож в очередную щель или слишком сильно нажимал на лом, Артур непроизвольно задерживал дыхание, ожидая какого-нибудь подвоха.
И к тому моменту, когда Лоренц выдернул-таки замок из пазов, выворотив крепежные болты, голова у Артура снова закружилась — то ли от нехватки воздуха, то ли все еще от удара.
— Я в порядке, — буркнул он, больше для того, чтобы отогнать подступающую дурноту.
— По тебе не скажешь, — оборотень качнул головой и первым проскользнул в каюту.
— Да у тебя тоже видок так себе, — не остался в долгу капитан.
Вид у Лоренца и в самом деле был жутковатый. Когда корабли сошлись, он снова уступил место за штурвалом вахтенному рулевому и ринулся в бой вместе с товарищами. В серьезные заварушки старший Вейбрас обычно отправлялся в частичной трансформации, чтобы как можно полнее использовать преимущества обеих ипостасей — звериную силу, волчье чутье и слух, человеческое зрение и способность ясно мыслить, оценивая действия противника. Правда, за подобные преимущества приходилось платить рядом неудобств; в первую очередь, невозможностью нацепить хоть какую-то защиту, подходящую по размеру. Так что всю одежду Лоренца в такие моменты составляли просторные шаровары вроде тех, что носили южные купцы — затягивающийся пояс позволял удерживать их на месте независимо от объема талии, а широкие штанины одинаково хорошо вмещали и человеческие колени, и выгнутые скакательные суставы.
А больше на изменяющемся теле не задерживалось ничего — вся остальная одежда или рвалась, или соскальзывала, так что длинные волосы Лоренца сейчас свисали неопрятными прядями и как будто перетекали в густые волоски на плечах и груди, перепачканных гарью и чужой кровью. К тому же, возня с дверью заставила его преизрядно вспотеть, так что Лоренц пару раз вытер рукой лицо, и теперь грязь перечеркивала его раскрасневшееся лицо ровными полосами, напоминая боевые узоры каких-нибудь дикарей.
Вообще-то Лоренц явился по капитанскую душу отнюдь не для того, чтобы выламывать двери или разбирать трофеи. Он собирался оттащить упрямого командира к судовому врачу, но Артур настоял на том, чтобы в первую очередь осмотреть ют «Девы». Хотя бы мельком, чтобы понять, есть ли там что-нибудь ценное.
Соргон слишком легко удрал.
Тот факт, что он бросил свою команду на растерзание своре Рыжего Пса, ничуть не удивлял — люди не представляли ценности для богорожденного, и те его соратники, кто смел проигрывать бой, подписывали себе смертный приговор. Крог держал при себе только лучших из лучших, так что его подчиненные из кожи вон лезли, доказывая патрону свою ценность — слишком уж жирные куски перепадали с его стола тем, кому удавалось заслужить похвалу.
Но куда больше Артура настораживало, что Крог так легко оставил корабль. Это заставляло думать, что и в бортовых журналах не было ничего ценного. А могло статься и так, что перед боем Соргон просто уничтожил всю важную документацию, лишив противника возможности поднять хоть какой-то след.
И мысль о том, что долгожданная добыча, та самая, ради которой Артур покинул привычные воды и притащился сюда, на холодный и ветреный северо-запад, ускользнула в последний момент, бесила до невозможности.
После короткого спора Лоренц согласился осмотреть каюту; он прекрасно понимал, что до тех пор, пока Рыжий Пёс не получит то, зачем пришел — или хотя бы не убедится в отсутствии зацепок, — ни одна живая сила не удержит его на койке лазарета.
Совладав с дверью, они аккуратно вошли в каюту, оглядываясь по сторонам.
Внутри царил полумрак — свет падал лишь из окна в дальней стене, — а воздух был спертым; к запаху пыли и застарелого табака примешивалась едкая нотка аммиака и гнилостный душок чего-то давно испорченного — бутерброда с сервелатом, забытого на тарелке, или яблочного огрызка…
Лоренц настороженно повертел головой, навострив лохматые уши, даже в человеческом облике сохранявшие странноватую форму.
— Здесь пахнет чем-то живым, — сообщил он, принюхиваясь.
— Здесь был Крог, — ответил Артур, поморщившись. После продуваемой ветром палубы запахи, стоявшие в каюте, казались слишком резкими даже для человеческого носа.
— Это не его запах, Хельм, — продолжил Лоренц, оборачиваясь. — Здесь было что-то живое. Совсем недавно.
— Судя по вони, оно тут же и сдохло, — мрачно проговорил капитан, проходя в каюту.
В вопросах быта богорожденный оставался верен себе — здесь все буквально-таки дышало тихой, но заметной роскошью, начиная от мебели из дорогого дерева и заканчивая недешевыми безделушками на полках. Углядев парочку вещиц, Артур машинально сделал пометку об их возможной ценности.
Будь он помоложе — сжег бы всю эту дрянь, не задумываясь. Раньше при одной мысли о том, чтобы оставлять себе какие-то трофеи с кораблей Соргона Крога, волоски на капитанском загривке вставали дыбом. Но сейчас у него был немаленький корабль, такая же немаленькая команда, и содержание этого немаленького хозяйства требовало весьма немаленьких денег. Так что от излишней брезгливости пришлось избавиться.
Слева от входа между стеллажами обнаружилась дверь. Артур на пробу дернул ручку и та с готовностью поддалась. Дверь со скрипом открылась, пропуская капитана к лестнице, уходящей куда-то вниз.
Лоренц вытащил нож, и, оттеснив Артура плечом, первым скользнул по ступеням, навострив уши и принюхиваясь на каждом шагу. Капитан остался дожидаться наверху; некоторое время снизу слышались шорохи, скрип дверей, стук какой-то мебели, а затем Лоренц поднялся обратно.
— Там хозяйская спальня, — сообщил он. — А в кабинете он, судя по всему, гостей принимал… Входная дверь со стороны палубы даже не заперта толком.
— Вот, значит, как он умудрился со стороны носа выскочить — через нижнюю палубу… — Артур задумчиво потер подбородок. — А в жилой каюте что-нибудь нашлось?
— На первый взгляд — нет, а копаться в его подштанниках я не стал. Сначала кабинет осмотрим.
Капитан согласно кивнул, и они вернулись в каюту. Там Артур сразу же направился к рабочему столу, заваленному барахлом, и раздраженно цыкнул, заметив недешевый письменный прибор. Он бы не удивился, если бы обнаружил у этого самовлюбленного выродка в спальне ночной горшок из чистого золота — по слухам, такой стоял в покоях у императора.
Уже на бегу Артур сообразил одну вещь. Винстоны были ближайшими прихвостнями Соргона, вот этими «подай-принеси-убей», вечно трущимися под ногами в ожидании хозяйских объедков. Такие обычно не уходят далеко от стола, с которого кормятся, и не едят из чужих рук, а значит…
Воистину, сегодня Удача смотрит на него обоими глазами!
… значит, хозяин этого стола и сам может оказаться на борту.
Остальные бойцы, заметив, куда торопится капитан, устремились следом, и возле юта очень скоро закипел ожесточенный бой. Леди Мэри-Энн замолкла, истратив весь боезапас, и обороняющиеся, сообразив, что одной угрозой стало меньше, начали сопротивляться с удвоенной силой.
К этому Артур был готов — если Соргон и правда на борту, то он не полезет в бой до самого последнего момента. С его исполинским ростом он был не просто ходячей мишенью — по такой туше не промазал бы даже конченый пьяница. Так что под пули этот урод не полезет, и будет выжидать до последнего. Сейчас, когда Джойс перезаряжает свою красавицу, он может рискнуть и выбраться из каюты — если он еще там…
Если он вообще там.
Справа сверкнуло — и Артур едва успел развернуться, блокируя удар чужой сабли. И почти сразу же был вынужден увернуться от второго. Противник — какой-то кривоногий, но на удивление шустрый мужик, весь покрытый татуировками, — бился сразу двумя саблями, и за несколько ударов оттеснил капитана от юта на добрых несколько шагов, прежде чем в изукрашенную спину вонзился нож кого-то из парней со «Скитальца» — кажется, Доусона. А может, и нет; разглядывать и благодарить было некогда — слева что-то мелькнуло, а потом рявкнул чей-то пистолет, и Артур в последний момент увернулся от падающего тела. Один из матросов «Девы», бросившийся на него с топором, получил пулю прямо в голову.
За мгновение до того, как убитый рухнул на палубу, Артур скользнул взглядом ему за плечо — и заметил огромный темный силуэт возле фок-мачты.
Ах ты ж тварь…
Пуля, прилетевшая в башку матроса, предназначалась самому Артуру.
И лишь милостью капризной Удачи досталась другому.
Хельм тут же выхватил второй пистолет, дожидавшийся за поясом.
Вот, для кого он берег оставшуюся пулю.
Он вскинул руку, коротко прицелившись — фигура, темневшая у дальней мачты, была слишком большой, чтобы по ней промазать.
А уж Артур Хельм не промазал бы по ней даже ночью.
Даже пьяный.
Даже будучи при смерти.
Пистолет рявкнул — и в этот же миг кто-то задел капитана сзади, налетев плечом в горячке боя.
Пуля ушла левее — и угодила в мачту.
Артур выругался — и тут же заметил, как Крог, поначалу шарахнувшийся прочь, развернулся и бросился к правому борту, торопясь укрыться среди ящиков и шлюпок.
И при этом ощутимо прихрамывал.
Хельм стиснул зубы и бросился следом, как почуявший кровь пес, на ходу убирая пистолет и поудобнее перехватывая саблю.
Ноги у этого здоровяка всегда были слабым местом — еще бы, такую тушу таскать! — и сейчас чьей-то милостью Соргон почти не боеспособен…
Нельзя упускать такой шанс.
Несмотря на хромоту, Крог двигался достаточно быстро — слишком широкими были шаги его длинных ног, — и Артур не стал тратить время на преследование. Вместо этого он метнулся к валявшимся у борта моткам каната, подхватил первый попавшийся, и ловким броском отправил противнику под ноги. Моток пролетел добрых несколько метров, разматываясь, и конец веревки, отягощенный карабином, угодил Крогу по голени.
Великан дернулся, больше от неожиданности, сбился с шага и на пару секунд потерял равновесие — и, припав на больную ногу, с болезненным ревом рухнул на колено.
Артур бросился вперед.
Соргон успел заметить его, и, выхватив нож, блокировал первый удар. Затем второй, а за ним третий…
Некоторое время Артур кружил вокруг него, как пес вокруг раненого кабана, атакуя снова и снова. На его стороне была ловкость и две целых ноги, но Соргону хватало длины рук, чтобы не подпускать его слишком близко, а нож в его могучей руке вполне сошел бы за короткий меч для обычного человека. Но Соргон был ранен, и Артур не давал ему подняться, удерживал в неудобной позе, заставляя одновременно обороняться и держать равновесие.
Этот танец не мог продолжаться долго.
Откуда-то издалека рявкнул пистолет, пуля угодила Артуру под ноги, заставив отшатнуться, затем послышался еще один выстрел — на этот раз едва не попавший в цель. Артур отступил еще на шаг и запнулся о тот самый канат, который сам же швырнул под ногу Соргону.
И, не удержавшись, рухнул назад, чувствительно приложившись спиной о палубу.
Удар на секунду лишил его дыхания — и этой заминки Крогу хватило, чтобы подняться. Артур как раз перевалился на бок, и, неловко опершись рукой, попытался встать, как огромная рука ухватила его за шкирку, как щенка, и с силой впечатала в палубу.
Перед глазами потемнело, а звон в ушах заглушил все остальные звуки.
Крог прижал его к палубе и уже занес было нож — и, хрипло охнув, дернулся, выпуская оружие из рук.
Артур кое-как оглянулся — рукав светлой рубахи Соргона на глазах пропитывался кровью.
А в плече, воткнувшись под неудобным углом, торчал метательный нож, брошенный чьей-то умелой рукой.
Крог повернул голову и замер, сипло выдохнув.
И Артур, с трудом скосив глаза, разглядел сквозь мешанину цветных пятен знакомый силуэт — тонкий, изящный, наполовину темный, наполовину ярко-алый, с такими же ярко-желтыми глазами.
И эти глаза смотрели прямо на Крога.
Со страхом.
С ненавистью.
«Я же запретил тебе лезть в бой…» — сказал бы Артур, если бы собственный язык хоть немножечко его слушался. Но звон в ушах еще не смолк, а руки и ноги казались чужими.
Крог тоже замер под этим взглядом, застыл, как летучая мышь, угодившая в свет фонаря, как застигнутая врасплох крыса.
А потом, позабыв про свою добычу, потянулся дрожащими пальцами за упущенным ножом.
— Не… не смотри на меня… — хрипло просипел он. И, подхватив нож, махнул рукой — резко, отчаянно, изо всех сил. И его рык, полный сумасшедшей, нечеловеческой злобы, прогрохотал над палубой, как раскат грома:
— Не смотри на меня!!
Артур не был уверен, померещился ли ему короткий вскрик, но даже если и померещился — одной мысли о том, что нож Крога достиг своей цели, хватило, чтобы звон в ушах тут же смолк, цветные пятна перед глазами рассеялись, а рука сама сжала саблю и полоснула чудовище куда достала — по груди, оставив еще один алый росчерк.
Крог взвыл и, повернувшись, занес кулак. И, наверное, размозжил бы Артуру голову, но тут сверху донеслись выстрелы — Джойс успел перезарядить ружье.
Соргон пригнулся, машинально прикрывая голову, а затем отпихнул Артура в сторону, подскочил с палубы, спотыкаясь, шатаясь, как пьяный медведь, и ломанулся к борту. И там с неожиданной для такой туши ловкостью перемахнул ограждение и спрыгнул вниз, в воду.
Артур обреченно выдохнул и завозился, пытаясь встать.
Больше спешить было некуда.
В море эту тварь не смогли бы настичь даже Галакор и его братцы-демоны.
Капитн обернулся в сторону юта — бой уже закончился, и теперь уцелевшие бойцы из абордажной команды «Скитальца» занимались тем, что вязали выживших пленников. Кое-кто еще пытался огрызаться, но чувствительного пинка или хорошей зуботычины хватало, чтобы угомонились даже самые несговорчивые.
— Артур! — чужие пальцы, горячие, влажные, поймали его за лицо, заставляя поднять голову. — Манавэй всемилостивый, я сейчас позову Винса…
— Какой бес тебя сюда принес?! — рявкнул Артур и мотнул головой, высвобождаясь. — Сотню раз говорил — не лезь!
— Да если он меня не принес, ты бы…
Голос старпома звенел от злости, но Артур практически не слышал слов — все его мысли занимала глубокая алая царапина, рассекавшая чужую щеку.
— К Винсу нужно тебе. Немедленно.
— Артур, тебе нужнее, ты же…
— У меня, по крайней мере, кровь не хлещет! — рявкнул капитан, с трудом поднимаясь на ноги. Голова еще кружилась, но конечности вроде бы слушались.
— Артур…
— Тар, это приказ! Вали, пока я не позвал кого-нибудь, чтобы тебя туда оттащили силой.
Желтые глаза раздраженно прищурились.
— Да, пожалуй, стоит поискать кого-нибудь, чтобы в лазарет оттащили тебя!
Дождавшись, пока тот бес, что притащил это невыносимое существо на палубу «Девы», унесет его обратно, Артур вздохнул и поковылял к борту. Взглянув вниз, он, конечно же, не увидел ничего, кроме воды и клубов пены.
И, досадливо сплюнув за борт, сунул окровавленную саблю за пояс.
Все-таки Удача — отвратительно капризная девка…
***
— …Хельм, может быть, тебе и правда стоило отправиться в лазарет? — спросил Лоренц, отводя в сторону надломленную дверь. Чтобы вскрыть каюту Крога, пришлось изрядно повозиться: механизм замка оказался модифицированным, а штатный умелец по отмычкам был ранен при абордаже. Так что с замком некоторое время воевал Лоренц, вооружившись ножом и ломом, и Артур, глядя на его усилия, уже подумывал вытащить из недр «Скитальца» Герберта — тот, в конце концов, разбирался в этих штуках куда лучше.
К тому же капитан слишком хорошо знал повадки своего врага и всякий раз, когда Рен слишком глубоко засаживал нож в очередную щель или слишком сильно нажимал на лом, Артур непроизвольно задерживал дыхание, ожидая какого-нибудь подвоха.
И к тому моменту, когда Лоренц выдернул-таки замок из пазов, выворотив крепежные болты, голова у Артура снова закружилась — то ли от нехватки воздуха, то ли все еще от удара.
— Я в порядке, — буркнул он, больше для того, чтобы отогнать подступающую дурноту.
— По тебе не скажешь, — оборотень качнул головой и первым проскользнул в каюту.
— Да у тебя тоже видок так себе, — не остался в долгу капитан.
Вид у Лоренца и в самом деле был жутковатый. Когда корабли сошлись, он снова уступил место за штурвалом вахтенному рулевому и ринулся в бой вместе с товарищами. В серьезные заварушки старший Вейбрас обычно отправлялся в частичной трансформации, чтобы как можно полнее использовать преимущества обеих ипостасей — звериную силу, волчье чутье и слух, человеческое зрение и способность ясно мыслить, оценивая действия противника. Правда, за подобные преимущества приходилось платить рядом неудобств; в первую очередь, невозможностью нацепить хоть какую-то защиту, подходящую по размеру. Так что всю одежду Лоренца в такие моменты составляли просторные шаровары вроде тех, что носили южные купцы — затягивающийся пояс позволял удерживать их на месте независимо от объема талии, а широкие штанины одинаково хорошо вмещали и человеческие колени, и выгнутые скакательные суставы.
А больше на изменяющемся теле не задерживалось ничего — вся остальная одежда или рвалась, или соскальзывала, так что длинные волосы Лоренца сейчас свисали неопрятными прядями и как будто перетекали в густые волоски на плечах и груди, перепачканных гарью и чужой кровью. К тому же, возня с дверью заставила его преизрядно вспотеть, так что Лоренц пару раз вытер рукой лицо, и теперь грязь перечеркивала его раскрасневшееся лицо ровными полосами, напоминая боевые узоры каких-нибудь дикарей.
Вообще-то Лоренц явился по капитанскую душу отнюдь не для того, чтобы выламывать двери или разбирать трофеи. Он собирался оттащить упрямого командира к судовому врачу, но Артур настоял на том, чтобы в первую очередь осмотреть ют «Девы». Хотя бы мельком, чтобы понять, есть ли там что-нибудь ценное.
Соргон слишком легко удрал.
Тот факт, что он бросил свою команду на растерзание своре Рыжего Пса, ничуть не удивлял — люди не представляли ценности для богорожденного, и те его соратники, кто смел проигрывать бой, подписывали себе смертный приговор. Крог держал при себе только лучших из лучших, так что его подчиненные из кожи вон лезли, доказывая патрону свою ценность — слишком уж жирные куски перепадали с его стола тем, кому удавалось заслужить похвалу.
Но куда больше Артура настораживало, что Крог так легко оставил корабль. Это заставляло думать, что и в бортовых журналах не было ничего ценного. А могло статься и так, что перед боем Соргон просто уничтожил всю важную документацию, лишив противника возможности поднять хоть какой-то след.
И мысль о том, что долгожданная добыча, та самая, ради которой Артур покинул привычные воды и притащился сюда, на холодный и ветреный северо-запад, ускользнула в последний момент, бесила до невозможности.
После короткого спора Лоренц согласился осмотреть каюту; он прекрасно понимал, что до тех пор, пока Рыжий Пёс не получит то, зачем пришел — или хотя бы не убедится в отсутствии зацепок, — ни одна живая сила не удержит его на койке лазарета.
Совладав с дверью, они аккуратно вошли в каюту, оглядываясь по сторонам.
Внутри царил полумрак — свет падал лишь из окна в дальней стене, — а воздух был спертым; к запаху пыли и застарелого табака примешивалась едкая нотка аммиака и гнилостный душок чего-то давно испорченного — бутерброда с сервелатом, забытого на тарелке, или яблочного огрызка…
Лоренц настороженно повертел головой, навострив лохматые уши, даже в человеческом облике сохранявшие странноватую форму.
— Здесь пахнет чем-то живым, — сообщил он, принюхиваясь.
— Здесь был Крог, — ответил Артур, поморщившись. После продуваемой ветром палубы запахи, стоявшие в каюте, казались слишком резкими даже для человеческого носа.
— Это не его запах, Хельм, — продолжил Лоренц, оборачиваясь. — Здесь было что-то живое. Совсем недавно.
— Судя по вони, оно тут же и сдохло, — мрачно проговорил капитан, проходя в каюту.
В вопросах быта богорожденный оставался верен себе — здесь все буквально-таки дышало тихой, но заметной роскошью, начиная от мебели из дорогого дерева и заканчивая недешевыми безделушками на полках. Углядев парочку вещиц, Артур машинально сделал пометку об их возможной ценности.
Будь он помоложе — сжег бы всю эту дрянь, не задумываясь. Раньше при одной мысли о том, чтобы оставлять себе какие-то трофеи с кораблей Соргона Крога, волоски на капитанском загривке вставали дыбом. Но сейчас у него был немаленький корабль, такая же немаленькая команда, и содержание этого немаленького хозяйства требовало весьма немаленьких денег. Так что от излишней брезгливости пришлось избавиться.
Слева от входа между стеллажами обнаружилась дверь. Артур на пробу дернул ручку и та с готовностью поддалась. Дверь со скрипом открылась, пропуская капитана к лестнице, уходящей куда-то вниз.
Лоренц вытащил нож, и, оттеснив Артура плечом, первым скользнул по ступеням, навострив уши и принюхиваясь на каждом шагу. Капитан остался дожидаться наверху; некоторое время снизу слышались шорохи, скрип дверей, стук какой-то мебели, а затем Лоренц поднялся обратно.
— Там хозяйская спальня, — сообщил он. — А в кабинете он, судя по всему, гостей принимал… Входная дверь со стороны палубы даже не заперта толком.
— Вот, значит, как он умудрился со стороны носа выскочить — через нижнюю палубу… — Артур задумчиво потер подбородок. — А в жилой каюте что-нибудь нашлось?
— На первый взгляд — нет, а копаться в его подштанниках я не стал. Сначала кабинет осмотрим.
Капитан согласно кивнул, и они вернулись в каюту. Там Артур сразу же направился к рабочему столу, заваленному барахлом, и раздраженно цыкнул, заметив недешевый письменный прибор. Он бы не удивился, если бы обнаружил у этого самовлюбленного выродка в спальне ночной горшок из чистого золота — по слухам, такой стоял в покоях у императора.
