- Вот как? Знаете, Наталья, чтобы стать, как вы сказали, «даже плохой» писательницей, нужно постараться написать хотя бы два-три романа страниц на триста - триста пятьдесят, прочитав которые, читатели скажут, закрывая с досадой книгу: «Ничего особенного. Так себе… Но работа впечатляет». Но постараться надо.
- Дело для меня – неподъёмное. Так какого чёрта вы сюда притащились? Объясните, наконец. Сгораю от любопытства. Смотрите, опухоль спадает, слава Богу.
- Спускался по лестнице в большую комнату, услышал шум…
- И сломя голову рванули в подвал. Нашли на свою голову приключение. Минуточку… Это вы выдвинули ящики комода? Позавчера я все их закрыла. Богом клянусь!
- Уверены? Я не открывал. Встал на табурет, вытянул шею и, как пацан, шлёпнулся на пол.
- Куда ж ещё? Всемирное тяготение не отменяли…
Наталья подошла к комоду, посмотрела на него и начала перебирать вещи во втором ящике. Она нащупала что-то и громко произнесла:
- Книга!
Она вытащила её из ящика и с удивлением сказала:
- Тяжёлая какая!
Удивлённая находкой она подошла к люстре и начала читать вслух:
«Магия, гадание, вызов духов и потусторонних сил». Боже мой! Вот где бесовщина!
Максим смотрел на книгу – чёрную большую книгу с золотыми буквами на обложке. «Книга, - подумал он, - без сомнения, очень ценная для тех, кто занимается подобными делами, и, наверное, очень дорогая». Она и выглядела такой.
Тем временем Наталья, пролистав книгу, проговорила вслух:
- Тысяча семьсот тридцатый год! Ну и ну! Как пить дать, ценнейший экземпляр. Раньше среди книг хозяина я её не видела.
Максим встал со стула, прошёлся по подвальному помещению и сказал:
- Ну вот, боль как рукой сняло.
- Что вы сказали?
- Дайте-ка мне книгу.
Наталья протянула книгу писателю.
- Тяжеловата, - определил он, подержав её в руке. – О-го-го! Две тысячи двести две страницы! Большой труд, ничего не скажешь. Подождите… Что тут внизу написано: «Прага, перевод с иврита на русский язык Шалома Рабиновича по приказу князя Вышинского».
Максим поднял брови от удивления и с озадаченным выражением лица сел на стул.
Домработница, заметив это, тут же поинтересовалась:
- У вас такой вид, словно вас шибануло. Книга хоть ценная?
Писатель кивнул в ответ и тихо произнёс:
- Бесценная. Сегодня выясню в Интернете, сколько она может стоить и кому, вообще, принадлежала. Бьюсь об заклад, её ищут не одно столетие. Но вот загадка: каким образом она попала в этот дом?
- Переведена в Праге. В Чехословакии что ли?
- В Чехии. В то время в Праге был центр магии. Точнее, Прага была центром магии.
- Вот бы бабе Вере дать её почитать. А? Ох, она бы…
- Карина запретила выносить книги, картины, статуэтки… из дома.
- До сих пор поражаюсь: почему хозяева оставили в доме такие ценные вещи? – в недоумении развела руками домработница.
- Будьте уверены, Наталья, за всем этим… кто-нибудь в один прекрасный день явится.
- Да, - выдохнула домработница, то и дело спасающая от всяких напастей нового жильца, правда, временного, снявшего дом, полный тайн, который обрастает с каждым годом страшными, леденящими кровь слухами и гипотезами, заставляющими посторонних людей обходить его стороной. – Надеюсь, эти «кто-нибудь» явятся или объявятся здесь без автоматов и дымовых шашек. Ваш телефон, кстати, звонит.
- Оставьте всё как есть. Вечером я ещё раз всё тут…
- Нет, нет! Шмонайте днём, когда я в доме, рядом, - закрывая дверь на замок, приказным тоном произнесла домработница и стала подниматься по лестнице вслед за писателем.
* * *
Поговорив по телефону со своим издателем, Максим вошёл в кухню.
Наталья приготовила завтрак: овсяную молочную кашу, чай и любимое печенье писателя.
Максим сел на своё место и стал завтракать. Домработница смотрела на него молча, изредка улыбаясь и потягивая из чашечки крепкий чёрный кофе.
Позавтракав и поблагодарив её, писатель всё же не выдержал и заговорил первым:
- И всё-таки, я полагаю, в подвале кто-то бывает.
- Ещё бы! Духи изучают любимую книгу, а потом в большой комнате устраивают шабаш. Вы, я вижу, так и не верите во всё это. Думаете, люди так просто обходят это чудовище стороной? Вы тут поосторожнее. Всю ночь в единственном числе… Помощи ждать не - откуда. Да и в воскресенье тоже весь день один. Может быть, в определённые часы мне вам звонить? Или вы звоните. Мне самой временами страшновато становится, когда вы на задании.
- На каком ещё задании? Это ни к чему. Меня тревожат ценные вещи. Вот они-то и могут привлечь кое-кого. И они – очень опасны.
- Вы о ком? Боже мой! Нас не уложат парочкой точных выстрелов в затылок на дорогущий ковёр, как думаете?
В это время наверху, в левом крыле дома, внезапно раздался звук.
Наталья и Максим вздрогнули. Звук раздался ещё раз. Домработница, побледнев, тихо вымолвила:
- Где ваш, как его там, травмалитический револьвер?
- Травматический пистолет, - поправил Максим испуганную шумом неизвестного происхождения Наталью. – Под диваном… Нет, под подушкой.
- Вот ещё! Нас, безоружных, могут шлёпнуть насмерть профилактики ради, а вы даже не знаете, где наш заступник. С этой минуты носите наган с собой. Всегда. Как наш полицай Игнат...
- Тихо! – Максим прислушался. Он хотел определить происхождение этого странного звука, доносящегося со второго этажа. Наталья продолжала нагнетать обстановку:
- Помните, что вам написали на компьютере? Чтобы убирались из этого дома. Что скажете?
- Этому у меня реально нет никаких объяснений. Но шум, этот шум… Может, я не закрыл ставни? Ветер. Видите? Посмотрите на деревья. Утром я был в комнате Лорны. Любовался из окна на речку, лес, вот и забыл закрыть ставни.
Наталья вздохнула и сказала:
- Беда с вами. Хорошо. Схожу проверю и, если это так, закрою их сама. Но если не вернусь через неделю, будете выплачивать моей семье большое пособие.
Максим улыбнулся, покачал головой и сказал:
- Бедствовать они не будут. Обещаю.
Домработница поднялась на второй этаж посмотреть, что там происходит. Максим налил в чашку чай и стал что-то записывать в блокнот. Исписав несколько страниц и подчеркнув некоторые слова, видимо, те, которые нужно заменить на более точные (к ним относятся обычно прилагательные), он закрыл его. Затем он встал и хотел убрать со стола посуду, но вдруг услышал душераздирающий крик Натальи.
Первое, что пришло ему в голову, - это обещание выплачивать пособие семье домработницы. Эта мысль тут же исчезла после того, как он услышал: «Максим! Где же вы? Скорее идите сюда!»
Максим преодолел лестницу, как полосу препятствия, и, оказавшись на втором этаже, остановился.
- Где вы, Наталья? В каком крыле?
- У Лорны в комнате, где же ещё?
- Вы живы?
- Что за вопрос? Разумеется, если я говорю с вами.
Максим быстро прошёл в комнату Лорны и увидел домработницу, стоявшую у окна с вытянутой вперёд рукой, как бы показывая, что там, куда она смотрит, творится что-то необъяснимое. Он подошёл к ней и повернул голову в сторону, куда был направлен взгляд Натальи, потерявшей дар речи, побледневшей то ли от страха, то ли от увиденного. Приглядевшись внимательней, писатель воскликнул:
- Не может быть! Не мо-жет!
- Вы видите её? Девочку? Господи помилуй! На ней ночная сорочка и…
- Венок на голове, - добавил удивлённый увиденным Максим.
- Она вам снится? Так ведь?
- Кто вам?.. От кого вы узнали?
- Баба Вера поведала мне. Вы же не брали с неё подписку о неразглашении… Она, кстати, попросила меня приглядывать за вами, - вздыхая, ответила Наталья. - Между прочим, Игнат тоже кое-что мне рассказал: как вы в лесу гонялись за девочкой, но я не поверила.
- О Боже! Полагаю, весь посёлок, если не всё южное побережье страны от Сочи до Новороссийска, знает о моих снах.
- Тихо… Смотрите, руки вытянула, как в вашем сне! Не ровен час, снимет венок с головы и пойдёт, как Иисус по воде. Господи помилуй!
Наталья стала внимательно всматриваться в лицо девочки, ведь она, как никто другой, знала их. Оглянувшись, она не увидела Максима.
«Опять исчез. Испугался что ли?» Она перекрестилась. В комнату вошёл Максим. Он держал в руках бинокль.
Подойдя к окну, он через бинокль начал рассматривать девочку, стоявшую на другом берегу с вытянутыми руками и венком из полевых цветов на голове. Девочка стояла на краю берега.
- Ну? Что там? Это Лорна? Живая? Чёрт побери! Я, наверное, сплю и вижу ваш сон. Нас теперь двое таких… чокнутых. Расскажи кому – на смех подымут и тут же посоветуют в довершение всего, чтобы бежала из этого дома, пока не повредилась рассудком. Сердце в пятки ушло. Упало… Мысли путаются. Сейчас пойдёт по воде – и я шлёпнусь в обморок.
- И похожа, и не похожа, - ответил Максим, не менее испуганный появлением на берегу загадочной девочки. Он смотрел через бинокль и не верил своим глазам. Думал, что это сон… «Но Наталья-то стоит рядом. Я ушиб колено… Мы пили чай…» - он потрогал колено, поднял штанину брюк и увидел покраснение…
- Вы раздеваетесь? Контроль потеряли? Дайте-ка мне эту штуку.
Максим протянул Наталье бинокль. Она взяла его и стала смотреть на другой берег реки. Вдруг она произнесла:
- Девочка отдалилась… Не разглядеть лица.
Максим всё понял и перевернул бинокль другой стороной. Домработница продолжила:
- Теперь хорошо видно. Лорна или не Лорна? Девочка, как будто, младше…
- К чему гадать? Где лодка?
- Была, десять лет назад, - ответила Наталья.
- Поплыву вплавь… То есть переплыву на тот берег и…
- Нет! Забыли, как я вас спасала? Второй раз – будет слишком… Да и не справлюсь я. Течение быстрое. Всю ночь лил дождь, вот река и поднялась.
- А в том сарае, рядом с кабинетом хозяина?
- В нём хранились электроприборы: электропилы, дрели, всякий другой инструмент и… Точно! Резиновая лодка. Да она уже наверняка пришла в негодность.
- Она из специальной резины. Пока мы тут колдуем, девочка…
- Думаете, она нам мерещится, кажется? У нас галлюцинации? Баба Вера говорила про какие-то аномальные территории или зоны. Вот, значит, какие они – эти зоны. Это нам кажется, да? Что на том берегу Лорна и она зовёт вас? Не иначе, погубить хочет вас, как панночка пана философа.
- Сам ничего не пойму. Моста здесь поблизости, разумеется, нет. Объезжать долго… Лодка – единственная возможность переплыть на тот берег. Где ключи от сарая?
Домработница не ответила, она продолжала смотреть через бинокль на девочку.
Максим повторил вопрос.
- В коробке. Уже забыли?
- Идите за мной.
Только они вышли из комнаты Лорны, которая странным образом в данный момент стояла на другом берегу реки и, казалось, ждала Максима, чтобы он приплыл к ней, как вдруг раздались пулемётные очереди, разносящие всё вокруг вдребезги.
Они упали на пол и инстинктивно закрыли руками головы.
Погром продолжался. Кто-то внизу стрелял из автомата.
- Что происходит, Максим? – громко спросила Наталья, прижимаясь к нему.
- Не знаю… Я же говорил: кто-нибудь да придёт за этими вещами. А вы думали…
Внизу послышался голос, точнее, команда: «Ложись! Фугас летит! Товарищ капитан…»
Первой всё, как всегда, поняла Наталья и, перевернувшись на спину, рассмеялась. Максим тоже понял, что снова включился телевизор. Он уже перестал, прожив в этом поистине странном доме месяц, обращать внимание на то и дело происходившие в нём противоестественности, назовём это так. Наталья сказала:
- Нет, ну какой же дурак снова включил эту шарманку? Я ведь в прошлый раз вынула вилку из розетки. Не иначе призраки. И один из них сейчас стоит на другом берегу реки и ждёт… Думаю, хочет задушить вас. Мне полагается прибавка к жалованию. Работа оказалась опасной и очень вредной для здоровья.
- Опять?..
* * *
Через двадцать минут Максим преодолел половину реки на надувной резиновой лодке, которую они нашли в сарае, накачали воздухом и, дотащив до берега, спустили на воду. Максим сел в неё и начал грести к другому берегу. Наталья стояла на краю пирса и молча смотрела на отдаляющуюся от берега лодку.
До берега осталось каких-то пятнадцать метров, и с этого расстояния девочку можно было без труда разглядеть, но она вдруг махнула рукой и побежала в лес.
Максим крикнул:
- Лорна! Лорна! Не убегай. Не бойся меня.
Девочка скрылась за кустами.
Максим догрёб до берега, выскочил из лодки и, раздвигая кусты, побежал искать её. Наталья произнесла вслух: «Убежала!» Услышав звонок телефона, домработница сказала: «Вот ещё… И телефон не взял. Остался без связи. Ну, теперь попадёт в какую-нибудь историю. Лишь бы не в беду. Привыкла я уже к нему. Да и платит хорошо. Схожу посмотрю, кто ему звонит».
Она повернулась к дому и, прищурив глаза, спросила: «Ты ведь раньше не был монстром. Таким ужасным… Что же произошло с тобой после убийства девочек? Кому ты мстишь?»
Домработница вздохнула, перекрестилась, точно перед церковью, и вошла в дом.
* * *
Максим, пробежав метров триста в глубину леса через кустарники и молодую поросль деревьев, о которые слегка поцарапался, забыв о колене, иногда дававшем о себе знать, зацепился за корень и упал. К счастью, на этот раз благополучно, если так можно сказать.
Он устал. Перевернулся на спину, чтобы отдышаться и, закрыв глаза, стал про себя считать. Досчитав до ста пятидесяти, он вдруг услышал незнакомый голос: «Вам плохо? Вы ушиблись?»
Максим тотчас вскочил на ноги и, отбежав от человека, вытянул руку и предупредительно крикнул: «Не подходите! Я вооружён! Стойте на месте!»
Мужчина лет пятидесяти, в майке защитного цвета, в зелёных брюках, с длинными волосами и седоватой бородой, с палкой в руках, служившей ему опорой, отошёл на несколько метров и с испугом произнёс:
- Этого не понадобится. У меня нет оружия, мил человек. Успокойтесь.
- Кто вы? – продолжал Максим допрос, стараясь быть похожим на человека, перешедшего в наступление.
- Я? Бездомный, - улыбаясь, ответил незнакомец.
- Бомж?! – удивился Максим.
- Так и есть. Человек, точнее, гражданин без постоянного места жительства.
- Вы проживаете в лесу?
- Не проживаю, а временно живу.
- Под деревьями? В кустах? – продолжал Максим.
- Да расслабьтесь вы уже. Я безопасен. Сам испугался. Думал, облава… Нас ведь, бомжей… На нас иногда открывают охоту полицейские. Всех – в машину и рыть фундаменты или заливать цемент. Но, правда, кормят хорошо. Потом отпускают. И слава Богу, слава Богу.
- Вы…
- Василий Александрович Боженов, - представился незнакомец и извинился:
- Я вас перебил. Вы что-то хотели сказать или спросить?
- Василий Александрович, вы не видели здесь девочку – в белом платье, с венком на голове? Лет десяти.
Мужчина улыбнулся приятной, приветливой улыбкой и ответил:
- Лет семи. Ей семь лет. И зовут её… Впрочем, она говорит плохо. Дефект речи.
Ответ застал Максима врасплох. Мужчина, заметив это, уточнил:
- Живёт у меня второй день. Нашёл её в лесу. Гуляла по лесу одна, собирала цветы. Накормил. Сегодня хотел позвонить, но телефон разрядился. Я заряжаю его на рынке, он находится на трассе. Там есть розетки. Продавцы меня знают.
- Девочка у вас живёт два дня, и вы не сообщили о ней в полицию? Как же так? Родители-то, наверное, с ума сходят.
- Сам удивляюсь, что никто её не ищет. Обычно мобилизация проходит быстро. Волонтёры, родители, полицейские… К вам приходили? Интересовались пропавшей девочкой?
- Дело для меня – неподъёмное. Так какого чёрта вы сюда притащились? Объясните, наконец. Сгораю от любопытства. Смотрите, опухоль спадает, слава Богу.
- Спускался по лестнице в большую комнату, услышал шум…
- И сломя голову рванули в подвал. Нашли на свою голову приключение. Минуточку… Это вы выдвинули ящики комода? Позавчера я все их закрыла. Богом клянусь!
- Уверены? Я не открывал. Встал на табурет, вытянул шею и, как пацан, шлёпнулся на пол.
- Куда ж ещё? Всемирное тяготение не отменяли…
Наталья подошла к комоду, посмотрела на него и начала перебирать вещи во втором ящике. Она нащупала что-то и громко произнесла:
- Книга!
Она вытащила её из ящика и с удивлением сказала:
- Тяжёлая какая!
Удивлённая находкой она подошла к люстре и начала читать вслух:
«Магия, гадание, вызов духов и потусторонних сил». Боже мой! Вот где бесовщина!
Максим смотрел на книгу – чёрную большую книгу с золотыми буквами на обложке. «Книга, - подумал он, - без сомнения, очень ценная для тех, кто занимается подобными делами, и, наверное, очень дорогая». Она и выглядела такой.
Тем временем Наталья, пролистав книгу, проговорила вслух:
- Тысяча семьсот тридцатый год! Ну и ну! Как пить дать, ценнейший экземпляр. Раньше среди книг хозяина я её не видела.
Максим встал со стула, прошёлся по подвальному помещению и сказал:
- Ну вот, боль как рукой сняло.
- Что вы сказали?
- Дайте-ка мне книгу.
Наталья протянула книгу писателю.
- Тяжеловата, - определил он, подержав её в руке. – О-го-го! Две тысячи двести две страницы! Большой труд, ничего не скажешь. Подождите… Что тут внизу написано: «Прага, перевод с иврита на русский язык Шалома Рабиновича по приказу князя Вышинского».
Максим поднял брови от удивления и с озадаченным выражением лица сел на стул.
Домработница, заметив это, тут же поинтересовалась:
- У вас такой вид, словно вас шибануло. Книга хоть ценная?
Писатель кивнул в ответ и тихо произнёс:
- Бесценная. Сегодня выясню в Интернете, сколько она может стоить и кому, вообще, принадлежала. Бьюсь об заклад, её ищут не одно столетие. Но вот загадка: каким образом она попала в этот дом?
- Переведена в Праге. В Чехословакии что ли?
- В Чехии. В то время в Праге был центр магии. Точнее, Прага была центром магии.
- Вот бы бабе Вере дать её почитать. А? Ох, она бы…
- Карина запретила выносить книги, картины, статуэтки… из дома.
- До сих пор поражаюсь: почему хозяева оставили в доме такие ценные вещи? – в недоумении развела руками домработница.
- Будьте уверены, Наталья, за всем этим… кто-нибудь в один прекрасный день явится.
- Да, - выдохнула домработница, то и дело спасающая от всяких напастей нового жильца, правда, временного, снявшего дом, полный тайн, который обрастает с каждым годом страшными, леденящими кровь слухами и гипотезами, заставляющими посторонних людей обходить его стороной. – Надеюсь, эти «кто-нибудь» явятся или объявятся здесь без автоматов и дымовых шашек. Ваш телефон, кстати, звонит.
- Оставьте всё как есть. Вечером я ещё раз всё тут…
- Нет, нет! Шмонайте днём, когда я в доме, рядом, - закрывая дверь на замок, приказным тоном произнесла домработница и стала подниматься по лестнице вслед за писателем.
* * *
Поговорив по телефону со своим издателем, Максим вошёл в кухню.
Наталья приготовила завтрак: овсяную молочную кашу, чай и любимое печенье писателя.
Максим сел на своё место и стал завтракать. Домработница смотрела на него молча, изредка улыбаясь и потягивая из чашечки крепкий чёрный кофе.
Позавтракав и поблагодарив её, писатель всё же не выдержал и заговорил первым:
- И всё-таки, я полагаю, в подвале кто-то бывает.
- Ещё бы! Духи изучают любимую книгу, а потом в большой комнате устраивают шабаш. Вы, я вижу, так и не верите во всё это. Думаете, люди так просто обходят это чудовище стороной? Вы тут поосторожнее. Всю ночь в единственном числе… Помощи ждать не - откуда. Да и в воскресенье тоже весь день один. Может быть, в определённые часы мне вам звонить? Или вы звоните. Мне самой временами страшновато становится, когда вы на задании.
- На каком ещё задании? Это ни к чему. Меня тревожат ценные вещи. Вот они-то и могут привлечь кое-кого. И они – очень опасны.
- Вы о ком? Боже мой! Нас не уложат парочкой точных выстрелов в затылок на дорогущий ковёр, как думаете?
В это время наверху, в левом крыле дома, внезапно раздался звук.
Наталья и Максим вздрогнули. Звук раздался ещё раз. Домработница, побледнев, тихо вымолвила:
- Где ваш, как его там, травмалитический револьвер?
- Травматический пистолет, - поправил Максим испуганную шумом неизвестного происхождения Наталью. – Под диваном… Нет, под подушкой.
- Вот ещё! Нас, безоружных, могут шлёпнуть насмерть профилактики ради, а вы даже не знаете, где наш заступник. С этой минуты носите наган с собой. Всегда. Как наш полицай Игнат...
- Тихо! – Максим прислушался. Он хотел определить происхождение этого странного звука, доносящегося со второго этажа. Наталья продолжала нагнетать обстановку:
- Помните, что вам написали на компьютере? Чтобы убирались из этого дома. Что скажете?
- Этому у меня реально нет никаких объяснений. Но шум, этот шум… Может, я не закрыл ставни? Ветер. Видите? Посмотрите на деревья. Утром я был в комнате Лорны. Любовался из окна на речку, лес, вот и забыл закрыть ставни.
Наталья вздохнула и сказала:
- Беда с вами. Хорошо. Схожу проверю и, если это так, закрою их сама. Но если не вернусь через неделю, будете выплачивать моей семье большое пособие.
Максим улыбнулся, покачал головой и сказал:
- Бедствовать они не будут. Обещаю.
Домработница поднялась на второй этаж посмотреть, что там происходит. Максим налил в чашку чай и стал что-то записывать в блокнот. Исписав несколько страниц и подчеркнув некоторые слова, видимо, те, которые нужно заменить на более точные (к ним относятся обычно прилагательные), он закрыл его. Затем он встал и хотел убрать со стола посуду, но вдруг услышал душераздирающий крик Натальи.
Первое, что пришло ему в голову, - это обещание выплачивать пособие семье домработницы. Эта мысль тут же исчезла после того, как он услышал: «Максим! Где же вы? Скорее идите сюда!»
Максим преодолел лестницу, как полосу препятствия, и, оказавшись на втором этаже, остановился.
- Где вы, Наталья? В каком крыле?
- У Лорны в комнате, где же ещё?
- Вы живы?
- Что за вопрос? Разумеется, если я говорю с вами.
Максим быстро прошёл в комнату Лорны и увидел домработницу, стоявшую у окна с вытянутой вперёд рукой, как бы показывая, что там, куда она смотрит, творится что-то необъяснимое. Он подошёл к ней и повернул голову в сторону, куда был направлен взгляд Натальи, потерявшей дар речи, побледневшей то ли от страха, то ли от увиденного. Приглядевшись внимательней, писатель воскликнул:
- Не может быть! Не мо-жет!
- Вы видите её? Девочку? Господи помилуй! На ней ночная сорочка и…
- Венок на голове, - добавил удивлённый увиденным Максим.
- Она вам снится? Так ведь?
- Кто вам?.. От кого вы узнали?
- Баба Вера поведала мне. Вы же не брали с неё подписку о неразглашении… Она, кстати, попросила меня приглядывать за вами, - вздыхая, ответила Наталья. - Между прочим, Игнат тоже кое-что мне рассказал: как вы в лесу гонялись за девочкой, но я не поверила.
- О Боже! Полагаю, весь посёлок, если не всё южное побережье страны от Сочи до Новороссийска, знает о моих снах.
- Тихо… Смотрите, руки вытянула, как в вашем сне! Не ровен час, снимет венок с головы и пойдёт, как Иисус по воде. Господи помилуй!
Наталья стала внимательно всматриваться в лицо девочки, ведь она, как никто другой, знала их. Оглянувшись, она не увидела Максима.
«Опять исчез. Испугался что ли?» Она перекрестилась. В комнату вошёл Максим. Он держал в руках бинокль.
Подойдя к окну, он через бинокль начал рассматривать девочку, стоявшую на другом берегу с вытянутыми руками и венком из полевых цветов на голове. Девочка стояла на краю берега.
- Ну? Что там? Это Лорна? Живая? Чёрт побери! Я, наверное, сплю и вижу ваш сон. Нас теперь двое таких… чокнутых. Расскажи кому – на смех подымут и тут же посоветуют в довершение всего, чтобы бежала из этого дома, пока не повредилась рассудком. Сердце в пятки ушло. Упало… Мысли путаются. Сейчас пойдёт по воде – и я шлёпнусь в обморок.
- И похожа, и не похожа, - ответил Максим, не менее испуганный появлением на берегу загадочной девочки. Он смотрел через бинокль и не верил своим глазам. Думал, что это сон… «Но Наталья-то стоит рядом. Я ушиб колено… Мы пили чай…» - он потрогал колено, поднял штанину брюк и увидел покраснение…
- Вы раздеваетесь? Контроль потеряли? Дайте-ка мне эту штуку.
Максим протянул Наталье бинокль. Она взяла его и стала смотреть на другой берег реки. Вдруг она произнесла:
- Девочка отдалилась… Не разглядеть лица.
Максим всё понял и перевернул бинокль другой стороной. Домработница продолжила:
- Теперь хорошо видно. Лорна или не Лорна? Девочка, как будто, младше…
- К чему гадать? Где лодка?
- Была, десять лет назад, - ответила Наталья.
- Поплыву вплавь… То есть переплыву на тот берег и…
- Нет! Забыли, как я вас спасала? Второй раз – будет слишком… Да и не справлюсь я. Течение быстрое. Всю ночь лил дождь, вот река и поднялась.
- А в том сарае, рядом с кабинетом хозяина?
- В нём хранились электроприборы: электропилы, дрели, всякий другой инструмент и… Точно! Резиновая лодка. Да она уже наверняка пришла в негодность.
- Она из специальной резины. Пока мы тут колдуем, девочка…
- Думаете, она нам мерещится, кажется? У нас галлюцинации? Баба Вера говорила про какие-то аномальные территории или зоны. Вот, значит, какие они – эти зоны. Это нам кажется, да? Что на том берегу Лорна и она зовёт вас? Не иначе, погубить хочет вас, как панночка пана философа.
- Сам ничего не пойму. Моста здесь поблизости, разумеется, нет. Объезжать долго… Лодка – единственная возможность переплыть на тот берег. Где ключи от сарая?
Домработница не ответила, она продолжала смотреть через бинокль на девочку.
Максим повторил вопрос.
- В коробке. Уже забыли?
- Идите за мной.
Только они вышли из комнаты Лорны, которая странным образом в данный момент стояла на другом берегу реки и, казалось, ждала Максима, чтобы он приплыл к ней, как вдруг раздались пулемётные очереди, разносящие всё вокруг вдребезги.
Они упали на пол и инстинктивно закрыли руками головы.
Погром продолжался. Кто-то внизу стрелял из автомата.
- Что происходит, Максим? – громко спросила Наталья, прижимаясь к нему.
- Не знаю… Я же говорил: кто-нибудь да придёт за этими вещами. А вы думали…
Внизу послышался голос, точнее, команда: «Ложись! Фугас летит! Товарищ капитан…»
Первой всё, как всегда, поняла Наталья и, перевернувшись на спину, рассмеялась. Максим тоже понял, что снова включился телевизор. Он уже перестал, прожив в этом поистине странном доме месяц, обращать внимание на то и дело происходившие в нём противоестественности, назовём это так. Наталья сказала:
- Нет, ну какой же дурак снова включил эту шарманку? Я ведь в прошлый раз вынула вилку из розетки. Не иначе призраки. И один из них сейчас стоит на другом берегу реки и ждёт… Думаю, хочет задушить вас. Мне полагается прибавка к жалованию. Работа оказалась опасной и очень вредной для здоровья.
- Опять?..
* * *
Через двадцать минут Максим преодолел половину реки на надувной резиновой лодке, которую они нашли в сарае, накачали воздухом и, дотащив до берега, спустили на воду. Максим сел в неё и начал грести к другому берегу. Наталья стояла на краю пирса и молча смотрела на отдаляющуюся от берега лодку.
До берега осталось каких-то пятнадцать метров, и с этого расстояния девочку можно было без труда разглядеть, но она вдруг махнула рукой и побежала в лес.
Максим крикнул:
- Лорна! Лорна! Не убегай. Не бойся меня.
Девочка скрылась за кустами.
Максим догрёб до берега, выскочил из лодки и, раздвигая кусты, побежал искать её. Наталья произнесла вслух: «Убежала!» Услышав звонок телефона, домработница сказала: «Вот ещё… И телефон не взял. Остался без связи. Ну, теперь попадёт в какую-нибудь историю. Лишь бы не в беду. Привыкла я уже к нему. Да и платит хорошо. Схожу посмотрю, кто ему звонит».
Она повернулась к дому и, прищурив глаза, спросила: «Ты ведь раньше не был монстром. Таким ужасным… Что же произошло с тобой после убийства девочек? Кому ты мстишь?»
Домработница вздохнула, перекрестилась, точно перед церковью, и вошла в дом.
* * *
Максим, пробежав метров триста в глубину леса через кустарники и молодую поросль деревьев, о которые слегка поцарапался, забыв о колене, иногда дававшем о себе знать, зацепился за корень и упал. К счастью, на этот раз благополучно, если так можно сказать.
Он устал. Перевернулся на спину, чтобы отдышаться и, закрыв глаза, стал про себя считать. Досчитав до ста пятидесяти, он вдруг услышал незнакомый голос: «Вам плохо? Вы ушиблись?»
Максим тотчас вскочил на ноги и, отбежав от человека, вытянул руку и предупредительно крикнул: «Не подходите! Я вооружён! Стойте на месте!»
Мужчина лет пятидесяти, в майке защитного цвета, в зелёных брюках, с длинными волосами и седоватой бородой, с палкой в руках, служившей ему опорой, отошёл на несколько метров и с испугом произнёс:
- Этого не понадобится. У меня нет оружия, мил человек. Успокойтесь.
- Кто вы? – продолжал Максим допрос, стараясь быть похожим на человека, перешедшего в наступление.
- Я? Бездомный, - улыбаясь, ответил незнакомец.
- Бомж?! – удивился Максим.
- Так и есть. Человек, точнее, гражданин без постоянного места жительства.
- Вы проживаете в лесу?
- Не проживаю, а временно живу.
- Под деревьями? В кустах? – продолжал Максим.
- Да расслабьтесь вы уже. Я безопасен. Сам испугался. Думал, облава… Нас ведь, бомжей… На нас иногда открывают охоту полицейские. Всех – в машину и рыть фундаменты или заливать цемент. Но, правда, кормят хорошо. Потом отпускают. И слава Богу, слава Богу.
- Вы…
- Василий Александрович Боженов, - представился незнакомец и извинился:
- Я вас перебил. Вы что-то хотели сказать или спросить?
- Василий Александрович, вы не видели здесь девочку – в белом платье, с венком на голове? Лет десяти.
Мужчина улыбнулся приятной, приветливой улыбкой и ответил:
- Лет семи. Ей семь лет. И зовут её… Впрочем, она говорит плохо. Дефект речи.
Ответ застал Максима врасплох. Мужчина, заметив это, уточнил:
- Живёт у меня второй день. Нашёл её в лесу. Гуляла по лесу одна, собирала цветы. Накормил. Сегодня хотел позвонить, но телефон разрядился. Я заряжаю его на рынке, он находится на трассе. Там есть розетки. Продавцы меня знают.
- Девочка у вас живёт два дня, и вы не сообщили о ней в полицию? Как же так? Родители-то, наверное, с ума сходят.
- Сам удивляюсь, что никто её не ищет. Обычно мобилизация проходит быстро. Волонтёры, родители, полицейские… К вам приходили? Интересовались пропавшей девочкой?
