Генрих перехватил его руку первым.
Он сжал запястье Роберта железной хваткой, пока тот не скривился от боли.
— Ещё раз попробуешь дотронуться до моей сестры — это будет твой последний день, — холодно произнёс Генрих, глядя ему прямо в глаза и не отпуская его руки.
— Сестры?.. — выдохнул Роберт, ошеломлённо глядя на нас обоих.
— Заберите его на свежий воздух, — приказал Генрих, даже не повышая голоса. — И проследите, чтобы пришёл в себя. А то от её запаха он уже на грани.
Дэнис и Катарина обменялись взглядами.
— Я никуда не уйду, — упрямо сказал Роберт, не отводя взгляда от Генриха.
— Генрих прав, — спокойно ответила я. — Тебе действительно стоит выйти. Так будет лучше для всех.
Он всё ещё стоял неподвижно, и тогда я добавила тихо, но твёрдо:
— Я так хочу.
Эти слова ударили по нему сильнее любого заклинания.
Его ПАРА сказала, что не хочет его рядом.
Он опустил глаза, отступил назад, будто не веря в услышанное.
— Хорошо… если ты так хочешь, — с тоской сказал он.
Дэнис мягко положил ему руку на плечо.
— Пойдём.
Роберт, не глядя, последовал за ним.
Катарина, подмигнув мне на прощание, пошла следом.
Когда за ними закрылась дверь, я осталась одна с Генрихом.
Я обхватила его лицо руками, вглядываясь в его глаза, нос, губы — это точно он.
Мой брат. Моя семья. Моё прошлое.
Счастье поднималось во мне так высоко, что, если бы я умела летать, уже парила бы где-то под потолком.
От радости я не смогла держать себя в руках и просто шагнула к нему — мы крепко обнялись.
Стояли так, кажется, целую вечность.
Такое родное сердцебиение, знакомое дыхание, привычный запах...
Мне казалось, что я сплю и очень боюсь проснуться.
Мягкий голос Генриха вернул меня в реальность:
— Сестра, сестраааа… теперь тебе пора в душ. Поверь, пока твой возлюбленный не вернулся. Иначе твой запах снова сведёт его с ума, — с лёгким снисхождением сказал он.
— Я пойду, обещаю. Но скажи… ты останешься? — спросила я тихо, с детской нежностью.
— Я навсегда, сестра, — просто ответил он.
Мы не спеша поднялись в мою комнату, и Генрих с любопытством стал её разглядывать.
Я пошла принимать душ, и, стоя под тёплыми струями воды, чувствовала странное спокойствие.
Радость переполняла меня, и я даже не хотела думать, почему он здесь — я просто хотела побыть с братом.
Когда я вернулась, Генрих сидел на моей кровати и внимательно рассматривал мои рисунки.
— Ты всё ещё рисуешь, — сказал он, заметив в углу мольберт с незаконченной розой. — Этот рисунок очень красивый.
— Это помогает отвлечься, — улыбнулась я. — Ты правда навсегда?
— Да. Родители отправили нас с Катариной, чтобы поддерживать вашу легенду.
Буду работать в одной школе с твоей ПАРОЙ, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов, почему он постоянно в доме своей ученицы, когда её отец на работе, — он игриво поднял бровь. — А Катарина будет твоей нянькой… вернее, «учителем на дому».
На этих словах Генрих рассмеялся.
Я закатила глаза.
— Прекрасно. Именно то, чего мне не хватало — няньки и контроля. Мне же так мало Дэниса, — съязвила я. — А где ваши вещи? Или вы, как и Дэнис, любители каждый раз начинать жизнь с пустого чемодана?
— В пути. Мы заказали перевозку, сейчас с этим проще. Я не фанат таскать всё с собой.
А ты, выходит, до сих пор всё возишь? — в его голосе прозвучала насмешка.
Я растерялась — у нас столько раз были проблемы с багажом во всех аэропортах мира, что я думала написать об этом книгу.
— Дэнис говорил, что пользоваться современными сервисами запрещено! Поэтому мы всегда возили всё с собой… — я замолчала, осознав, насколько абсурдно это звучит. — А оказывается, можно было?! — почти выкрикнула я.
Если бы Дэнис сейчас был здесь, он бы не спал на диване.
Он бы неделю спал в подвале — на тех самых матах, на которые укладывал меня с ироничной ухмылкой.
Генрих громко рассмеялся.
— Очень похоже на Дэниса. Всё под личным контролем, никому не доверяет. Ну ничего, теперь будет проще, — сказал он с доброй улыбкой и протянул мне мою толстовку, лежавшую на кровати.
Глава 10. Неконтролируемое желание
Мы спустились в кухню, и Генрих окинул взглядом наш скромный дом, который его нисколько не удивил. Нам не нужны были слова — мы просто чувствовали спокойствие и радость друг друга через нашу семейную связь. Я предложила ему крови, и он согласился. Стоя с ним на этой маленькой кухне в небольшом городке, я снова ощущала дом всей душой.
Спустя полчаса дверь открылась, и трое вошли в дом. Мы с Генрихом по-прежнему сидели на кухне и спокойно пили кровь. В руках у Дэниса, который был погружён в мысли, был пакет из местной пекарни — по его задумчивому выражению лица было видно, что тема личная. Катарина следовала за ним; по её довольному виду было ясно, что идея купить что-то к завтраку принадлежала ей. Как хозяйственная девушка старых времён, она не могла вернуться без еды. Последним вошёл Роберт, и на его лице читались вина, смешанная со страхом. Увидев меня, он остановился, будто не решаясь сделать шаг. Но Генрих сразу отодвинул стул и жестом пригласил его сесть. Теперь брат сидел между нами, как оборонная стена.
— Как мило, вы уже завтракаете, а мы ходим в поисках вкусного завтрака для всех, — саркастично произнесла Катарина, увидев нас. — Значит, вы не голодные, — постановила она, выкладывая выпечку на стол.
Дэнис сел поближе к еде — после тренировки положено хорошо поесть.
Наблюдать за ней было для меня чем-то родным. Хотя Катарина и была девушкой с тяжёлым характером, шутки, ирония и сарказм — всё это было неотъемлемой частью её защитного механизма. Эти мелкие уколы с теплом напомнили мне времена, когда мы жили в нашем замке и порой проводили вместе долгие вечера.
Она разложила тёплую выпечку ближе к Дэнису и решила приготовить кофе.
— Дэнис, тебе сладкий чай или горячий кофе? — с нежной игривостью спросила она. Между ними было что-то своё, едва уловимое, но понятное только им.
— Чай, Катарина, — преднамеренно игнорируя её лёгкий флирт, ответил он и потянулся за свежими булочками, наполнившими кухню аппетитным ароматом.
— А мне кофе, пожалуйста, — добавила я, когда она начала искать кружки.
— А как же завтрак? — Катарина кивнула на недопитый стакан с кровью, когда я поднялась, собираясь вылить остатки.
— Не хочу больше, — сказала я и уже стояла у раковины, готовясь вылить кровь. Но брат меня остановил.
— Дай ему, — сказал Генрих.
Я обернулась, не понимая, к чему он ведёт.
— Я налью ему в чистый бокал, — предложила я, поставив свой стакан и открывая шкаф. Но едва я потянулась за чистым бокалом, брат произнёс:
— Нет. Отдай ему свой.
Я на несколько секунд замешкалась. Хотелось спросить, зачем, но, повернувшись к Генриху, я увидела его уверенный кивок — и доверилась брату. Было ясно: в этом жесте есть какой-то скрытый смысл для ПАРЫ, сакральный смысл.
Роберт всё это время молча наблюдал за каждым моим движением.
Я молча протянула ему свой недопитый бокал с кровью.
Роберт, лишь на секунду отрывая взгляд от меня, взял его осторожно, почти благоговейно — словно это сосуд с драгоценной жидкостью.
— Спасибо… но прежде всего я хотел бы принести извинения за то, что случилось на тренировке. Я не думал причинить тебе боль, — с горечью сказал Роберт.
Все его движения, взгляд, даже то, как он держал бокал, выдавали в нём искреннее сожаление. Я понимала: в зале им руководила сила ПАРЫ, с которой он ещё не умеет справляться.
— Я понимаю. И не злюсь, — спокойно ответила я.
После этих слов он допил кровь из моего бокала. По его реакции было видно — для него это было чем-то личным, почти интимным. А для меня — лишь лёгкое смущение от его поступка.
— Ну что ж, давай знакомиться, — вмешался Генрих. — Меня зовут Генрих, я старший брат Викторины. Приехал сюда…
Он не успел договорить — Роберт резко поднял голову:
— Викторины?! — удивление в его голосе прозвучало особенно отчётливо.
Генрих перевёл взгляд на меня. Неловко получилось. Лучше бы знакомство начинала я. Теперь брат обязательно прочтёт мне лекцию: как правильно знакомиться.
И что самое страшное — он ведь ещё не знает, что я скрыла от Роберта свой возраст. Когда узнает — пристыдит вдвойне.
В этот момент Катарина поставила передо мной кофе. Я с облегчением спряталась за чашкой ароматного напитка, хотя в душе мечтала о литровой кружке.
Генрих недовольно посмотрел на меня и произнёс:
— И мне чашку кофе, пожалуйста, Катарина.
Она демонстративно закатила глаза, явно показывая Генриху, что он мог сказать об этом чуть раньше, но всё же пошла варить новую порцию.
Я держала чашку как щит, но брат, конечно, не отступил:
— За два дня ты не нашла времени сказать ему, как тебя зовут?
— Брат… я уже давно не использую это имя. Для всех я — Виктория. А для близких — Тора, — пояснила я с детской непосредственностью и поспешила сделать глоток, чтобы избежать ещё одного вопроса.
Генрих недовольно покачал головой.
Роберт всё это время внимательно за нами наблюдал. И особенно — за моим смущением. Кажется, ему даже понравилось видеть новую для него эмоцию. От этого он мягко улыбнулся.
— Начну с главного, — продолжил Генрих. — Я здесь, чтобы помочь вам сблизиться. Чтобы всё прошло постепенно и правильно. Поэтому с этого момента: если я сказал, что Роберт идёт домой — значит, он идёт домой. Без оправданий.
Роберт нахмурился. Я даже немного посочувствовала ему — за два дня уже второй мужчина диктует ему правила. И при этом мои интересы снова благополучно игнорируются.
— С каких пор ты стал экспертом в отношениях? — не удержалась я от сарказма.
Генрих никогда не был тем, кто заводит романы ради развлечения, и ПАРЫ у него не было — поэтому его внезапные навыки сводника звучали странно.
Хотя да, радует, что вчера Дэнис не решил объяснить мне «как общаться с мужчинами».
— Четыре месяца назад мама прислала мне достаточно литературы с подробным объяснением всех действий, связанных с ПАРАМИ. Поэтому могу официально сказать — да, я стал экспертом, — сказал Генрих.
Тон явно выдавал: мой сарказм был услышан.
Для меня же всё это означало лишь одно — он изучил тему досконально. И, судя по голосу, даже с небольшой долей фанатизма.
Все за столом что-то ели или пили — все, кроме Роберта.
Мне стало неловко из-за этого, поэтому я решила встать и налить ему крови, чтобы он чувствовал себя комфортно.
Но стоило мне подойти к нему и потянуться к стакану, чтобы налить кровь, как я почувствовала, что Генрих пристально следит за моими движениями.
Налив полный стакан, я отодвинула стул, чтобы сесть рядом с Робертом, но брат одним суровым взглядом попросил вернуться и сесть рядом с ним.
От этого Роберт, с едва заметной долей грубости, спросил:
— И какие дальнейшие действия?
Если вчера Дэнис был не против моего настолько близкого нахождения с ним, то у брата на этот счёт было своё мнение — и Роберту оно явно не понравилось.
Он даже не скрывал неприязни, несмотря на королевское положение моего брата.
— Всё очень просто, — строго сказал Генрих. — Сейчас мы позавтракаем, и ты покинешь нас до ужина. На ужине мы не только поедим, но и выполним пару заданий для вашего сближения.
Скулы у Роберта напряглись — такой ответ его не устраивал.
— А если я не хочу уходить? — решительно заявил он.
Спорить с древним вампиром — занятие глупое, если только ты не влюблённый мужчина, у которого отбирают шанс провести время со своей ПАРОЙ.
Наблюдая за этим странным диалогом двух мужчин, каждый из которых мне по-своему дорог, я поняла одно: если брат не сменит тон на более снисходительный, бури не миновать.
Роберт за последние пару секунд превратился из виноватого в разозлённого — и намеревался до конца сопротивляться непонятным для него правилам чужого вампира.
— Пока чувства моей сестры не проснулись, твои эмоции меня не интересуют, — строго сказал Генрих. — Потому что в первую очередь ты не контролируешь себя в своих желаниях. Хотя держать себя в руках ты умеешь, — снисходительно подметил брат.
Я опустила голову и прикрыла глаза рукой — лучше не видеть, как брат всё сильнее давит на Роберта, который уже на пределе.
— Не делай выводы, не зная меня, — резко бросил Роберт, сжав кулаки так, что побелели костяшки.
Атмосфера накалялась.
Я взглянула на наших стражей — ещё минуту назад они спокойно завтракали, а теперь были наготове.
Недовольство и злость Роберта — из-за запрета провести со мной весь день — заполнили комнату почти осязаемой аурой.
— Ответь на простой вопрос: допускал ли ты мысль взять её силой? — спокойно спросил Генрих.
Эта фраза повергла меня в шок. Я видела его желание, но не осознавала, насколько оно может быть непредсказуемым и опасным.
Роберт опустил глаза и промолчал.
Это молчаливое согласие перевернуло мой мир.
Я всегда помнила, как отец говорил, что сделать ПАРУ своей — первое желание мужчины…
И втайне надеялась, что у меня будет по-другому. Мы встретимся, он расскажет о своих чувствах, меня тронет его искренность, и после череды красивых встреч наша связь начнёт крепнуть.
Но то, что я сейчас узнала, напомнило мне, как я стала свидетельницей ужасной встречи одной ПАРЫ.
Образы той тёплой солнечной осени медленно поднимались из глубин памяти, затягивая меня в далёкое прошлое.
Северная Шотландия, сентябрь 1178 года. Закрытая магией территория.
Прохладные северные ветра срывали последние листья, когда в замок прибыла небольшая стая молодых оборотней — девять человек, измученных дорогой, но всё ещё гордых.
Вожаку было чуть за сорок. Младшим — шестнадцать–семнадцать: они только прошли своё первое полнолуние и едва понимали, насколько изменится их жизнь.
По закону каждый новоприбывший в замок — будь то вампир, оборотень или ведьма — должен провести год под наблюдением Главы своего вида. В течение этого года они обязаны изучать историю мира, основы магии и природу собственной сущности.
Этот год считался самым важным. Юные должны были научиться порядку и контролю — иначе им придётся проходить обучение заново, уже с новой силой.
Среди них был Дункан — семнадцатилетний, горячий, сильный, дикий в том особом смысле, когда юность впервые сталкивается с необузданной силой оборотня.
Он ещё не знал, что сила зверя — не гордость, а испытание.
Он увидел её случайно.
***
Замковый сад в те дни ещё не был окончательно пуст. Девушки-оборотни собирали последние овощи, уносили на просушку травы и готовили грядки к морозам. Среди них сразу бросалась в глаза одна.
Астрид.
Юная, почти светящаяся своим теплом. Добрая, мягкая, с длинными тёмными волосами и глазами цвета горького шоколада. Она двигалась тихо, аккуратно, словно боясь нарушить покой сада. Такой была девушка, выросшая в заботе и порядке, но не потерявшая простоты.
Дункан увидел её — и замер.
С тех пор он приходил в сад каждый день. Сначала — издалека. Потом — ближе. Он слушал её смех, наблюдал, как она поправляет волосы и сосредоточенно работает руками.
Он знал, что она — его ПАРА.
Почувствовал это сразу, с первого вдоха её запаха — сладковатого, мягкого, почти невесомого.
