— Мой Сарагантас боится магии? Это невозможно!
Я-то имела в виду, что магией гувернантка не владеет, но Тьюки понял мою фразу по-своему.
— Все возможно, может Сарагантаса нашего именно из-за этого на выбраковку пустили. Или…
— Дитя мое, мы вас ждем, — требовательно позвали меня снаружи голосом «столичной магички». — Решено прогуляться до пруда.
— Что»или»? — поторопила я смотрителя.
— Да так, ерунда всякая в голову лезет, подумал, может парняга с вашей ледей раньше встречался.
Это действительно была ерунда, я покачала головой. Старик Тьюки не обиделся:
— Вы, леди Кассандра, в следующий раз без этой очкастой приходите, спокойней будет. И не тревожьтесь, в лучшем виде за парнем присмотрю.
— Спасибо.
— Если что случится, мой внучок, который молодой Тьюки, вашу девчонку немедленно найдет.
— Мою девчонку, которая Грейс? — улыбнулась я.
— Ага, славная девочка, столько хорошего про вас мне наговорила. И, это… — Старик понизил голос. — За Тьюки вам спасибо, если б не вы, Поль с моего внука семь шкур бы спустил.
— За это надо благодарить не меня, а святую Омлену, — благоговейно прошептала я и, заметив, как напрягся Тьюки, подмигнула. — Шутка. Присмотрите за Сарагантасом, Тьюки, я вам доверяю.
— Пусть святые небеса благословят нашу леди Кассандру, — пробормотал смотритель, когда я выходила за дверь.
В дом мы возвращались тоже строем, в авангарде — я с гувернанткой плечом к плечу, за нами — лорд-риф под руки с обеими кузинами, затем — малыш Гарри погруженный в беседу с лекарем, арьергард составляли стражники. Не знаю, кто мог получить удовольствие от подобной прогулки, я — нет, тем более, приходилось хромать, ни на минуту не забывая, что настоящая леди Кассандра в детстве сломала ногу. Кстати, какую именно, правую или левую, я так и не узнала, поэтому решила хромать правой, которой поймала арбалетную стрелу, если мне кто-нибудь укажет на несоответствие, оправдаюсь тем, что эта хромота — новоприобретенная, поэтому и более заметна. Теперь главное о своем решении не забыть, на мне все заживает быстро, дней через десять останется только шрам на голени. Может камешек в туфлю подложить? А, если придется бежать? Нет, лучше положиться на память.
Тревога из-за болезни Сарика меня оставила. Он, если начистоту, со странностями. Ну испугался. Может гувернантки и того, как невежливо она на него запрыгнула, может фоновой магии, активированной коробочкой для управления каретой. Не важно, сейчас мой бахур здоров, это главное, в любой момент, когда я решусь на побег, он сможет быстро унести меня прочь. Кстати, когда? Подожду решения дуэньи или узнаю о планах наместника приехать в Тульпинхолл. Ну, предположим… Дней пять?
— Через пять дней, — сказала леди Фуриана, обернувшись через плечо. — Слышите, драгоценный лорд-риф Хуго? Мы с леди Кассандрой нанесем визит вашему господину.
— Неужели вы сочли меня готовой предстать перед лордом Нобельбором? — изобразила я удивление.
— Разумеется, дитя мое. Вы держитесь с достоинством, говорите немного и по делу, а также умеете пользоваться салфеткой и столовыми приборами. Целомудренные жрицы неплохо вас обучили. Прочие пробелы в образовании мы не успеем заполнить и за пять лет, так что тянуть дальше не вижу смысла. Небольшая рихтовка — другое платье и прическа, чуточка румян — сотворит чудо с вашей заурядной внешностью.
За спиной раздался смешок, кто-то из кузин счел информацию про заурядную внешность забавной.
— Какие пробелы драгоценная леди Фуриана обнаружила в моем образовании? — холодно спросила я. — Кажется, наши с вами диалоги ограничились десятком фраз.
— Не стоит обижаться, образование для женщины — не главное. Наш долг доставлять удовольствие мужчинам, с которыми нас связала судьба.
— Нет, леди Фуриана, я настаиваю. В чем пробелы?
Дуэнья вздохнула:
— Дитя мое, напомните мне об этом после, ваше высокое положение не позволяет вам терпеть унижение при свидетелях.
— Но…
— Ни слова, леди Кассандра, сохраняйте достоинство.
Я закрыла рот и попыталась унять внутреннее кипение. Эта леди… Эта драная кошка меня оскорбила. Я выдохнула. Она поступает сейчас со мной, как поступала при мне с другими: говорит гадости, наслаждаясь тем, что жертва не может ответить. Сначала она раздавила Камня, потом тетку, теперь пришла моя очередь, не женщина, а какое-то зло в юбке. В юбке, парике и очках. Если бы не желание попасть в Нобельбор, если бы не обещанные пять дней, я все бы ей высказала. Я промолчала.
Госпожа Тульп ожидала нас у крыльца в окружении слуг.
— Прошу, леди Фуриана, — она гостеприимно повела рукой, — ваши апартаменты готовы и ваш питомец…
— Паштетик! — обрадовалась гувернантка.
— Его зовут Паштетик?
— Ах, нет, котика зовут Фурфур, принесите ему паштета, мальчик, наверное оголодал… Мой бедный мальчик, как я могла о нем забыть? Почти целый день в душной карете, без еды, воды и ласкового слова.
«У нее есть кот? — подумала я. — Фурфур? Так, насколько мне помнится, зовут генерала демонической армии, ну да, у Вальгора их два — Фурфур и Сарагантас. Странная кличка для питомца. Хотя, может он ей достался тоже уже поименованным, как Сарик мне. Сарик и Фурик… Мда».
— Мы с Мэнди чуть не померли от этого котика, — сказала мне какая-то девушка, — она вообще чувств лишилась, когда мы корзину открыли, а там…
Я присмотрелась к незнакомке.
— Грейс?
Пушистые русые волосы, обычно растрепанные, теперь были стянуты в строгий пучок, отчего девочка сразу стала казаться старше.
— Ну да, — Грейс провела ладонями по бокам, демонстрируя новое форменное платье. — Вот, выдали, чтоб прилично было, чтоб леди прислуживать.
— Ты прекрасно выглядишь. Так что с этим котом?
— Кассандра, дитя мое, — позвала Фуриана. — Идемте.
— Сами увидите, — затараторила Грейс, — только не пугайтесь, он, вроде, не ядовитый.
Вроде? Крайне заинтригованная, я вошла в дом. Покои располагались на втором этаже правого крыла, на лестнице госпожа Ава разливалась певчей птицей:
— В этих комнатах сестрица моя обитала, Элена, матушка леди Кассандры, лучшие комнаты, лучшие.
Фуриану это не впечатлило, она обратилась ко мне:
— А вы, дитя мое, тоже жили там до отъезда в Цитадель?
Лицо госпожи Авы позеленело, я поняла, что нет, жила леди Кассандра вовсе не в «лучших комнатах», а, скорее всего, в той самой башенке с видом на хозяйственный двор, где до сегодняшнего дня ночевала я, но решила тетку не добивать. Во-первых, обида на гувернантку никуда не делась, а во-вторых, что было важнее, если я ошиблась и настоящая Кассандра ютилась не там, а в каком-нибудь чулане под лестницей, меня могут раскрыть.
Подняв глаза к потолку, я сказала:
— Добродетельные жрицы Цитадели научили меня не помнить мирского, важны лишь целомудрие, послушание и неприхотливость.
— Девиз монастыря святой Омлены, — пояснила тетка, — эти слова на воротах Цитадели вырезаны, да хранят ее святые небеса.
И тоже посмотрела на потолок, изображая благоговение.
Покои, действительно, впечатляли, в основном, нездоровой избыточностью. Как будто сюда стащили все самое дорогое, ограбив богатый караван торговцев. Ковров я сразу насчитала штук пять, они внахлест устилали пол от двери до окна, гнутые ножки мебели блестели позолотой, все плоские поверхности — инкрустациями, кровать с задернутым балдахином размерами могла соперничать с шатром бродячего цирка. А стены… Стен видно не было, их полностью закрывали картины.
— Его величество Элену обожал, — похвасталась госпожа Ава махнув рукой на какой-то портрет.
Леди Фуриана проследила ее движение взглядом:
— Не удивительно, ваша сестра была исключительной красавицей.
Я тоже посмотрела. Девушка с картины смотрела на меня спокойно и прямо, ее бледные губы слегка улыбались, темные волнистые волосы украшал цветочный венок, точно такой венок она держала в руке, протягивая к зрителю. Лиловые гербовые цветы дома Амарилис. Ладонь свободной руки лежала на круглом животе, роскошное платье округлостей не скрывало, даже подчеркивало. Святые небеса, совсем молоденькая. Сколько ей было? Семнадцать, восемнадцать?
— Исключительной… красавицей… — задумчиво повторила дуэнья, весело и громко затем добавив. — Наша леди Кассандра очень походит на свою матушку.
Это была такая нелепая ложь, что впору было расхохотаться. Во-первых, нет, на Элену я была нисколько не похожа, совершенно другой тип лица, а во-вторых… Не сама ли гувернантка пол часа назад обозвала мою внешность заурядной?
Тетка Ава предпочла с Фурианой не спорить:
— Поразительное сходство. Только цвет глаз леди Кассандра унаследовала от его величества. — Она огляделась по сторонам. — Где же ваш котик? Обожаю котиков. Фурфур, кис-кис…
Будь я котиком, ни за что бы на этот фальшиво-слащавый «кис-кис» не вышла. Он тоже не появился.
Тетка не расстроилась, стала раскланиваться. Мы с леди Фурианой устали наверное и желаем отдохнуть, она нас оставит. Здесь, к слову, смежная комната есть, наше величество, который Элену обожал, ни на минуту с ней не расставался, он приказал рядом кабинет устроить, там и двери нет… Ну, она пойдет?
Уйти ей не позволили. Фуриана, которая все это время стояла у картины, не оборачиваясь, сказала:
— То есть, вы, госпожа Тульп, предлагаете нам с подопечной делить одну постель? Вы думаете, мы где находимся? На страницах рыцарского романа?
На меня навалилась такая усталось, что я разделила бы кровать хоть с самим Вальгором, тем более, судя по размерам конкретно этой, шансы встретиться на ней с повелителем преисподней лицом к лицу были ничтожны. А смысл метафоры про рыцарский роман я вообще не поняла.
— И этот портрет, — продолжала дуэнья, — принадлежащий, если я не ошибаюсь, кисти Рюмпеля, для спальни неуместен.
Я мысленно присвистнула, Рюмпель был придворным художником, его полотна ценились на вес не золота даже, малефита. Ого-го!
Леди Фуриана не успокаивалась. Кроме портрета, ей не нравились ковры, от ковров у нее развивается чихание, а в мешочках-саше, подвешенных к балдахину, о ужас, была сушеная лаванда, от которой с организмом Фурианы тоже что-то могло произойти. В общем, дуэнья требовала полной перестановки и сообщила, что сама будет ею руководить.
Госпожа Тульп, на лице которой было написано желание набить сушеной лавандой не саше, а чучело сановной гостьи, призвала слуг. Через несколько минут в спальне начался полнейший кавардак, все суетливо исполнял противоречивые указания: ковры свернуть и унести, нет, один можно оставить, картины — долой, нет, эту не трогать, и вон ту, с купающимися девами, тоже, диван — прочь, кровать… Ее можно разобрать? Да принесите наконец паштета, котик хочет кушать. Где же котик?
Когда балдахин сдернули, кот обнаружился, что добавило атмосфере хаоса.
— Святые небеса, — сказала госпожа Ава и попятилась. — Зачем вы его ощипали?
Фуриана ринулась к кровати и схватила на руки своего питомца:
— Вот где ты прятался, проказник. Скучал по мамочке?
Проказник «мамочку» в гробу видал, судя по выражению его голой морды. Он весь был голый, этот Фурфур, серая кожа бугрилась складками, а длинный хвост походил на крысиный.
— Паштет! — скомандовала дуэнья, поставила миску прямо на постель, рядом опустила кота.
Тот набросился на еду, Фуриана ласково прищурилась:
— Голодненький.
Потом обернулась к тетке:
— Госпожа Тульп, вы, кажется, удивлены? Нет, моя дорогая, малыша никто не брил и не ощипывал. Это порода, специальная порода безволосых котов, выведенная в столице, называется… свинкус.
Я улыбнулась, название показалось забавным, и спросила:
— С какой целью?
Мне раздраженно ответили: «С гигиенической», дав понять, чтоб с разговорами не приставала. Я ушла в кабинет ждать, пока закончат перестановку. Он, был небольшим, из мебели только стол и два кресла. В одном из них я и устроилась. На стене висела картина, тот самый портрет Элены Тульп, который уже успели перевесить из спальни. Красивая юная девушка…
Она ведь жила здесь, в этом доме, ходила по лестницам и коридорам, смотрела в окна, любуясь пейзажем, может, сидела в этом самом кресле, о чем-то думала, мечтала… Бедная, бедная Элена… Ощутив, что вот вот расплачусь, я задышала ртом. Мне не стоит переполняться сочувствием, эмоции вредят, мешают сосредоточится, у меня есть цель, отвлекаться от нее — глупая неосторожность. Но каков же мерзавец наш король! Соблазнил девчонку… Она же влюбилась? Если нет, если просто подчинилась воле жадного папаши, так даже хуже. А он знал, что родов Элена не переживет, не мог не знать. А она…
Портрет как будто ожил, я сморгнула слезу, по цветочному венку пробежался солнечный зайчик. Я вскочила и бросилась к окну, оно выходило на горный поросший кустарником склон, за ним, в громаде каких-то деревьев стеклянно блеснуло. Распахнув створки, я легли животом на подоконник, прищурилась, всматриваясь. Благословенны небеса, наградившие меня феноменальным зрением. Там кто-то был, в этих деревьях, кто-то, смотрящий сейчас на меня сквозь подзорную трубу. Убийца? Ну-ну… Арбалет на таком расстоянии бесполезен. А если незнакомец вооружен луком? Ага, и еще парой рук, иначе как он сможет одновременно стрелять и целиться, не выпуская из первой пары трубу? Расслабленно выдохнув, я распрямилась, подняла вверх два пальца, потом показала ими на свои глаза. Понял, болван? Я тебя засекла! Болван, кажется, понял. Блеснуло, шелохнулись ветки, и без того не слишком четкая фигура пропала.
— Скучаете, дитя мое? — в кабинет вошла леди Фуриана со своим чудовищем на руках. — Немедленно прекращайте, нас ждут великие дела.
Это было преувеличением, выгнав меня обратно в спальню, дуэнья опустила кота в кресло и, разложив на письменном столе какое-то рукоделье, села в другое. Мне предстояло принять ванну и заняться своей заурядной внешностью.
Спальня изменилась до неузнаваемости, исчезли ковры и большая часть картин, пол оказался паркетным, приятного янтарного цвета, а стены — бледно-шафрановыми. Комната с двумя кроватями условно разделялась ширмой того же шафранного цвета. На половине явно предназначенной для гувернантки был туалетный столик с трехстворчатым зеркалом, платяной шкаф, десяток, не меньше, дорожных сундуков, на, предположительно, моей стороне — кровать и большое ростовое зеркало.
— Леди Кассадра, сюда, — позвала Грейс из-за ширмы и, когда я подошла, продолжила шепотом. — Никогда никому при омовениях не прислуживала, поэтому… Ну, если что не так, прощения заранее попрошу.
Ванна с гнутыми ножками стояла прямо на паркете, рядом с ней — табурет со стопкой полотенец и корзинка со стеклянными флаконами.
— Здесь соли, масла всякие, все без лавандовых запахов, все, какие нашлись, Тьюки завтра в город съездит, чтоб новое купить, у нас, оказывается, почти вся косметика с лавандой… Давайте, леди Кассадра, я вам разоблачиться помогу.
Девушка шагнула ко мне, я отшатнулась, обошла служанку приблизилась к ванне. У меня за корсажем — пузырек с каплями, нужно его перепрятать, а уже потом снимать одежду. Потянем время.
— Минуточку погоди, как это все получилось? Меня здесь не было всего около получаса, как за это время вы успели и мебель переставить и горячей воды… — я опустила руку в ванну. — Да она же ледяная!
Я-то имела в виду, что магией гувернантка не владеет, но Тьюки понял мою фразу по-своему.
— Все возможно, может Сарагантаса нашего именно из-за этого на выбраковку пустили. Или…
— Дитя мое, мы вас ждем, — требовательно позвали меня снаружи голосом «столичной магички». — Решено прогуляться до пруда.
— Что»или»? — поторопила я смотрителя.
— Да так, ерунда всякая в голову лезет, подумал, может парняга с вашей ледей раньше встречался.
Это действительно была ерунда, я покачала головой. Старик Тьюки не обиделся:
— Вы, леди Кассандра, в следующий раз без этой очкастой приходите, спокойней будет. И не тревожьтесь, в лучшем виде за парнем присмотрю.
— Спасибо.
— Если что случится, мой внучок, который молодой Тьюки, вашу девчонку немедленно найдет.
— Мою девчонку, которая Грейс? — улыбнулась я.
— Ага, славная девочка, столько хорошего про вас мне наговорила. И, это… — Старик понизил голос. — За Тьюки вам спасибо, если б не вы, Поль с моего внука семь шкур бы спустил.
— За это надо благодарить не меня, а святую Омлену, — благоговейно прошептала я и, заметив, как напрягся Тьюки, подмигнула. — Шутка. Присмотрите за Сарагантасом, Тьюки, я вам доверяю.
— Пусть святые небеса благословят нашу леди Кассандру, — пробормотал смотритель, когда я выходила за дверь.
Глава 6. И другие звери
В дом мы возвращались тоже строем, в авангарде — я с гувернанткой плечом к плечу, за нами — лорд-риф под руки с обеими кузинами, затем — малыш Гарри погруженный в беседу с лекарем, арьергард составляли стражники. Не знаю, кто мог получить удовольствие от подобной прогулки, я — нет, тем более, приходилось хромать, ни на минуту не забывая, что настоящая леди Кассандра в детстве сломала ногу. Кстати, какую именно, правую или левую, я так и не узнала, поэтому решила хромать правой, которой поймала арбалетную стрелу, если мне кто-нибудь укажет на несоответствие, оправдаюсь тем, что эта хромота — новоприобретенная, поэтому и более заметна. Теперь главное о своем решении не забыть, на мне все заживает быстро, дней через десять останется только шрам на голени. Может камешек в туфлю подложить? А, если придется бежать? Нет, лучше положиться на память.
Тревога из-за болезни Сарика меня оставила. Он, если начистоту, со странностями. Ну испугался. Может гувернантки и того, как невежливо она на него запрыгнула, может фоновой магии, активированной коробочкой для управления каретой. Не важно, сейчас мой бахур здоров, это главное, в любой момент, когда я решусь на побег, он сможет быстро унести меня прочь. Кстати, когда? Подожду решения дуэньи или узнаю о планах наместника приехать в Тульпинхолл. Ну, предположим… Дней пять?
— Через пять дней, — сказала леди Фуриана, обернувшись через плечо. — Слышите, драгоценный лорд-риф Хуго? Мы с леди Кассандрой нанесем визит вашему господину.
— Неужели вы сочли меня готовой предстать перед лордом Нобельбором? — изобразила я удивление.
— Разумеется, дитя мое. Вы держитесь с достоинством, говорите немного и по делу, а также умеете пользоваться салфеткой и столовыми приборами. Целомудренные жрицы неплохо вас обучили. Прочие пробелы в образовании мы не успеем заполнить и за пять лет, так что тянуть дальше не вижу смысла. Небольшая рихтовка — другое платье и прическа, чуточка румян — сотворит чудо с вашей заурядной внешностью.
За спиной раздался смешок, кто-то из кузин счел информацию про заурядную внешность забавной.
— Какие пробелы драгоценная леди Фуриана обнаружила в моем образовании? — холодно спросила я. — Кажется, наши с вами диалоги ограничились десятком фраз.
— Не стоит обижаться, образование для женщины — не главное. Наш долг доставлять удовольствие мужчинам, с которыми нас связала судьба.
— Нет, леди Фуриана, я настаиваю. В чем пробелы?
Дуэнья вздохнула:
— Дитя мое, напомните мне об этом после, ваше высокое положение не позволяет вам терпеть унижение при свидетелях.
— Но…
— Ни слова, леди Кассандра, сохраняйте достоинство.
Я закрыла рот и попыталась унять внутреннее кипение. Эта леди… Эта драная кошка меня оскорбила. Я выдохнула. Она поступает сейчас со мной, как поступала при мне с другими: говорит гадости, наслаждаясь тем, что жертва не может ответить. Сначала она раздавила Камня, потом тетку, теперь пришла моя очередь, не женщина, а какое-то зло в юбке. В юбке, парике и очках. Если бы не желание попасть в Нобельбор, если бы не обещанные пять дней, я все бы ей высказала. Я промолчала.
Госпожа Тульп ожидала нас у крыльца в окружении слуг.
— Прошу, леди Фуриана, — она гостеприимно повела рукой, — ваши апартаменты готовы и ваш питомец…
— Паштетик! — обрадовалась гувернантка.
— Его зовут Паштетик?
— Ах, нет, котика зовут Фурфур, принесите ему паштета, мальчик, наверное оголодал… Мой бедный мальчик, как я могла о нем забыть? Почти целый день в душной карете, без еды, воды и ласкового слова.
«У нее есть кот? — подумала я. — Фурфур? Так, насколько мне помнится, зовут генерала демонической армии, ну да, у Вальгора их два — Фурфур и Сарагантас. Странная кличка для питомца. Хотя, может он ей достался тоже уже поименованным, как Сарик мне. Сарик и Фурик… Мда».
— Мы с Мэнди чуть не померли от этого котика, — сказала мне какая-то девушка, — она вообще чувств лишилась, когда мы корзину открыли, а там…
Я присмотрелась к незнакомке.
— Грейс?
Пушистые русые волосы, обычно растрепанные, теперь были стянуты в строгий пучок, отчего девочка сразу стала казаться старше.
— Ну да, — Грейс провела ладонями по бокам, демонстрируя новое форменное платье. — Вот, выдали, чтоб прилично было, чтоб леди прислуживать.
— Ты прекрасно выглядишь. Так что с этим котом?
— Кассандра, дитя мое, — позвала Фуриана. — Идемте.
— Сами увидите, — затараторила Грейс, — только не пугайтесь, он, вроде, не ядовитый.
Вроде? Крайне заинтригованная, я вошла в дом. Покои располагались на втором этаже правого крыла, на лестнице госпожа Ава разливалась певчей птицей:
— В этих комнатах сестрица моя обитала, Элена, матушка леди Кассандры, лучшие комнаты, лучшие.
Фуриану это не впечатлило, она обратилась ко мне:
— А вы, дитя мое, тоже жили там до отъезда в Цитадель?
Лицо госпожи Авы позеленело, я поняла, что нет, жила леди Кассандра вовсе не в «лучших комнатах», а, скорее всего, в той самой башенке с видом на хозяйственный двор, где до сегодняшнего дня ночевала я, но решила тетку не добивать. Во-первых, обида на гувернантку никуда не делась, а во-вторых, что было важнее, если я ошиблась и настоящая Кассандра ютилась не там, а в каком-нибудь чулане под лестницей, меня могут раскрыть.
Подняв глаза к потолку, я сказала:
— Добродетельные жрицы Цитадели научили меня не помнить мирского, важны лишь целомудрие, послушание и неприхотливость.
— Девиз монастыря святой Омлены, — пояснила тетка, — эти слова на воротах Цитадели вырезаны, да хранят ее святые небеса.
И тоже посмотрела на потолок, изображая благоговение.
Покои, действительно, впечатляли, в основном, нездоровой избыточностью. Как будто сюда стащили все самое дорогое, ограбив богатый караван торговцев. Ковров я сразу насчитала штук пять, они внахлест устилали пол от двери до окна, гнутые ножки мебели блестели позолотой, все плоские поверхности — инкрустациями, кровать с задернутым балдахином размерами могла соперничать с шатром бродячего цирка. А стены… Стен видно не было, их полностью закрывали картины.
— Его величество Элену обожал, — похвасталась госпожа Ава махнув рукой на какой-то портрет.
Леди Фуриана проследила ее движение взглядом:
— Не удивительно, ваша сестра была исключительной красавицей.
Я тоже посмотрела. Девушка с картины смотрела на меня спокойно и прямо, ее бледные губы слегка улыбались, темные волнистые волосы украшал цветочный венок, точно такой венок она держала в руке, протягивая к зрителю. Лиловые гербовые цветы дома Амарилис. Ладонь свободной руки лежала на круглом животе, роскошное платье округлостей не скрывало, даже подчеркивало. Святые небеса, совсем молоденькая. Сколько ей было? Семнадцать, восемнадцать?
— Исключительной… красавицей… — задумчиво повторила дуэнья, весело и громко затем добавив. — Наша леди Кассандра очень походит на свою матушку.
Это была такая нелепая ложь, что впору было расхохотаться. Во-первых, нет, на Элену я была нисколько не похожа, совершенно другой тип лица, а во-вторых… Не сама ли гувернантка пол часа назад обозвала мою внешность заурядной?
Тетка Ава предпочла с Фурианой не спорить:
— Поразительное сходство. Только цвет глаз леди Кассандра унаследовала от его величества. — Она огляделась по сторонам. — Где же ваш котик? Обожаю котиков. Фурфур, кис-кис…
Будь я котиком, ни за что бы на этот фальшиво-слащавый «кис-кис» не вышла. Он тоже не появился.
Тетка не расстроилась, стала раскланиваться. Мы с леди Фурианой устали наверное и желаем отдохнуть, она нас оставит. Здесь, к слову, смежная комната есть, наше величество, который Элену обожал, ни на минуту с ней не расставался, он приказал рядом кабинет устроить, там и двери нет… Ну, она пойдет?
Уйти ей не позволили. Фуриана, которая все это время стояла у картины, не оборачиваясь, сказала:
— То есть, вы, госпожа Тульп, предлагаете нам с подопечной делить одну постель? Вы думаете, мы где находимся? На страницах рыцарского романа?
На меня навалилась такая усталось, что я разделила бы кровать хоть с самим Вальгором, тем более, судя по размерам конкретно этой, шансы встретиться на ней с повелителем преисподней лицом к лицу были ничтожны. А смысл метафоры про рыцарский роман я вообще не поняла.
— И этот портрет, — продолжала дуэнья, — принадлежащий, если я не ошибаюсь, кисти Рюмпеля, для спальни неуместен.
Я мысленно присвистнула, Рюмпель был придворным художником, его полотна ценились на вес не золота даже, малефита. Ого-го!
Леди Фуриана не успокаивалась. Кроме портрета, ей не нравились ковры, от ковров у нее развивается чихание, а в мешочках-саше, подвешенных к балдахину, о ужас, была сушеная лаванда, от которой с организмом Фурианы тоже что-то могло произойти. В общем, дуэнья требовала полной перестановки и сообщила, что сама будет ею руководить.
Госпожа Тульп, на лице которой было написано желание набить сушеной лавандой не саше, а чучело сановной гостьи, призвала слуг. Через несколько минут в спальне начался полнейший кавардак, все суетливо исполнял противоречивые указания: ковры свернуть и унести, нет, один можно оставить, картины — долой, нет, эту не трогать, и вон ту, с купающимися девами, тоже, диван — прочь, кровать… Ее можно разобрать? Да принесите наконец паштета, котик хочет кушать. Где же котик?
Когда балдахин сдернули, кот обнаружился, что добавило атмосфере хаоса.
— Святые небеса, — сказала госпожа Ава и попятилась. — Зачем вы его ощипали?
Фуриана ринулась к кровати и схватила на руки своего питомца:
— Вот где ты прятался, проказник. Скучал по мамочке?
Проказник «мамочку» в гробу видал, судя по выражению его голой морды. Он весь был голый, этот Фурфур, серая кожа бугрилась складками, а длинный хвост походил на крысиный.
— Паштет! — скомандовала дуэнья, поставила миску прямо на постель, рядом опустила кота.
Тот набросился на еду, Фуриана ласково прищурилась:
— Голодненький.
Потом обернулась к тетке:
— Госпожа Тульп, вы, кажется, удивлены? Нет, моя дорогая, малыша никто не брил и не ощипывал. Это порода, специальная порода безволосых котов, выведенная в столице, называется… свинкус.
Я улыбнулась, название показалось забавным, и спросила:
— С какой целью?
Мне раздраженно ответили: «С гигиенической», дав понять, чтоб с разговорами не приставала. Я ушла в кабинет ждать, пока закончат перестановку. Он, был небольшим, из мебели только стол и два кресла. В одном из них я и устроилась. На стене висела картина, тот самый портрет Элены Тульп, который уже успели перевесить из спальни. Красивая юная девушка…
Она ведь жила здесь, в этом доме, ходила по лестницам и коридорам, смотрела в окна, любуясь пейзажем, может, сидела в этом самом кресле, о чем-то думала, мечтала… Бедная, бедная Элена… Ощутив, что вот вот расплачусь, я задышала ртом. Мне не стоит переполняться сочувствием, эмоции вредят, мешают сосредоточится, у меня есть цель, отвлекаться от нее — глупая неосторожность. Но каков же мерзавец наш король! Соблазнил девчонку… Она же влюбилась? Если нет, если просто подчинилась воле жадного папаши, так даже хуже. А он знал, что родов Элена не переживет, не мог не знать. А она…
Портрет как будто ожил, я сморгнула слезу, по цветочному венку пробежался солнечный зайчик. Я вскочила и бросилась к окну, оно выходило на горный поросший кустарником склон, за ним, в громаде каких-то деревьев стеклянно блеснуло. Распахнув створки, я легли животом на подоконник, прищурилась, всматриваясь. Благословенны небеса, наградившие меня феноменальным зрением. Там кто-то был, в этих деревьях, кто-то, смотрящий сейчас на меня сквозь подзорную трубу. Убийца? Ну-ну… Арбалет на таком расстоянии бесполезен. А если незнакомец вооружен луком? Ага, и еще парой рук, иначе как он сможет одновременно стрелять и целиться, не выпуская из первой пары трубу? Расслабленно выдохнув, я распрямилась, подняла вверх два пальца, потом показала ими на свои глаза. Понял, болван? Я тебя засекла! Болван, кажется, понял. Блеснуло, шелохнулись ветки, и без того не слишком четкая фигура пропала.
— Скучаете, дитя мое? — в кабинет вошла леди Фуриана со своим чудовищем на руках. — Немедленно прекращайте, нас ждут великие дела.
Это было преувеличением, выгнав меня обратно в спальню, дуэнья опустила кота в кресло и, разложив на письменном столе какое-то рукоделье, села в другое. Мне предстояло принять ванну и заняться своей заурядной внешностью.
Спальня изменилась до неузнаваемости, исчезли ковры и большая часть картин, пол оказался паркетным, приятного янтарного цвета, а стены — бледно-шафрановыми. Комната с двумя кроватями условно разделялась ширмой того же шафранного цвета. На половине явно предназначенной для гувернантки был туалетный столик с трехстворчатым зеркалом, платяной шкаф, десяток, не меньше, дорожных сундуков, на, предположительно, моей стороне — кровать и большое ростовое зеркало.
— Леди Кассадра, сюда, — позвала Грейс из-за ширмы и, когда я подошла, продолжила шепотом. — Никогда никому при омовениях не прислуживала, поэтому… Ну, если что не так, прощения заранее попрошу.
Ванна с гнутыми ножками стояла прямо на паркете, рядом с ней — табурет со стопкой полотенец и корзинка со стеклянными флаконами.
— Здесь соли, масла всякие, все без лавандовых запахов, все, какие нашлись, Тьюки завтра в город съездит, чтоб новое купить, у нас, оказывается, почти вся косметика с лавандой… Давайте, леди Кассадра, я вам разоблачиться помогу.
Девушка шагнула ко мне, я отшатнулась, обошла служанку приблизилась к ванне. У меня за корсажем — пузырек с каплями, нужно его перепрятать, а уже потом снимать одежду. Потянем время.
— Минуточку погоди, как это все получилось? Меня здесь не было всего около получаса, как за это время вы успели и мебель переставить и горячей воды… — я опустила руку в ванну. — Да она же ледяная!
