Подробностей я рассматривать не стала, схватила кота, вытащила и распрямилась с ним на руках.
— Чуть сердце от страха не выскочило, — призналась я чудовищу. — Так ты, оказывается, тоже пленник? И как только успел… Никто же не заметил… Ох, какой ты горячий. Жарко? Снять с тебя пальто? Или хочешь пить? Где-то здесь был кувшин…
Воды он выхлебал много, не сопротивлялся, когда я осторожно расстегивала десяток крошечных пуговок на его одежке.
— Твоя хозяйка — исключительная рукодельница. Тонкая какая работа. — говорила я тем же спокойным и ласковым тоном, что обычно с Сариком. — Наверняка любит своего мальчика, поэтому и наряжает. Когда она придет и станет меня отчитывать, ты, уж будь любезен, вступись за меня. Хорошо? Потерпи, немного осталось. Сейчас разденемся и будем дальше книжку читать…
Темно-серая шкура Фурфура наощупь была как горячий атлас, гладить его оказалось приятно. Но самому коту ласка, кажется, не слишком понравилась, он не мурчал и не прищуривал глаза, неподвижно таращился, как будто терпел. Кто знает, может по кошачьему этикету положено именно так человеков за услугу благодарить. Пусть человечишка насладится прикосновением к прекрасному, а прекрасный, так и быть, потерпит.
В дверь тихонько постучали:
— Леди Кассандра, вы в порядке?
— Грейс? — узнала я голос. — У тебя есть ключ? Ты пришла меня отпереть?
— Нет, ключ у леди Фурианы, она велела вам передать, чтоб ее не ждали. Леди и лорды, и господа в карты играть сели, раньше полуночи не закончат.
— Ммм… Лорды? — удивилась я. — Там и лорд Хуго картежничает?
— Ну да, я так и перечислила.
Мне казалось, после драки у пруда, гувернантка лорда-рифа из поместья с позором изгонит. Каким-то образом все замяли?
Осторожно расспросив Грейс, я узнала, что никакого скандала вовсе не было. Господа с прогулки вернулись, у камина устроились, потом леди с лордом, да, вместе явились. Леди Фуриана сказала, что подопечная ее ко сну отошла и сама попросила дверь спальни для безопасности снаружи запереть. А лорд Хуго дуэнью за предосторожность похвалил и сказал, что ей, леди Фуриане, жизнь и здоровье леди из дома Амарилис доверяет. Ничего странного во внешности лорда-рифа Грейс не заметила, но теперь, когда я спросила, припоминает, что щека у Хуго распухшая как от флюса, нет, не та что со шрамом, правая. Стражники? Да пьют, наверное, хозяйка велела им бочонок из подвала выкатить. Отъезд завтрашний отметить.
Мы еще немного поболтали, Грейс подробно рассказала мне, где что лежит, чтоб я самостоятельно смогла переодеться, потом пожелали друг другу спокойной ночи. Я подумала, что все получается наилучшим образом и стала собираться.
До новостей, принесенных служанкой, я собиралась бежать в четвертый час ночного Мальфира, но теперь, узнав, что Хуго занят картами, а стражники — бочонком вина, решила план скорректировать. Времени удачнее невозможно даже представить.
Я вернула одолженную книгу в сундук, пожалев, что не успела ее дочитать, погладила Фурфура, сказала ему, что он самый великолепный свинкус в мире из всех мною виденных, что было правдой, так как видела я пока только его одного, пожелала ему здорового животика и побольше красивых пальтишек. К слову, свое фиолетовое пальто кот, до того как его отвлекли, тщательно драл когтями. И только я отправилась к одежному шкафу, к своему занятию вернулся.
Я достала с самой дальней полки тюк со своей старой одеждой, той, в которой меня доставили в Тульпинхолл, и переоделась. Льняное белье, плотное шерстяное платье, все отстиранное, отутюженное и заштопанное в поврежденных местах. Там же, в тючке, засунутым Грейс в глубину шкафа, обнаружились гили — удобные охотничьи башмаки и вуаль целомудренных сестер. Вуаль я брать не стала, натянула гили, сунула в карман платья пузырек с каплями, осмотрелась. Кажется, ничего не забыла. На туалетном столике около шкатулки с драгоценностями лежала коробочка-амулет, которой управлялся самоходный экипаж дуэньи. Полезная была бы для меня вещица при встречах с вооруженными арбалетами незнакомцами, но я не воровка. То есть, не такая воровка.
Больше не задерживаясь, я распахнула створки окна, убедилась, что никого снаружи нет и сиганула через подоконник. Оттолкнувшись подошвами от карниза, я сбила скорость падения, ухватившись за лиану плюща, приземлилась на траву, успела сгруппироваться, чтоб не катиться кубарем, замерла, прислушиваясь. Все было тихо. Плевое дело. Вытирая ладони о подол, я пошла к хозяйственным постройкам.
Сейчас главное — вывести Сарика. Подъездная дорога — не вариант, у ворот могут быть люди. Да и зачем мне дорога? Поместье даже стенами не обнесено, за сараями — овраг, который можно пешком перейти. Дальше, за лесистым холмом — пустошь, мы пересечем ее по бездорожью, избегая встреч с патрулями. Карту, которую Хуго показывал гувернантке, я прекрасно запомнила, на этом знании мой план побега в основном и строился. К рассвету, убедившись, что нет погони, устроим привал, отдохнем, к вечеру достигнем деревушки под название Ведьмины Пни, где и переждем дня два. Придется воспользоваться кое-какими связями… И краску добыть, Сарика перекрасить, ему не впервой, за те три года, что мы вместе, он уже и брюнетом успел побывать, и пегим, сейчас вон шатен, но это тоже не натуральный его цвет. В деревне есть кузнец, у него наверняка нужные ингредиенты имеются. Краска… Одежда еще другая мне понадобится, наверное, лучше мужская… Сейчас не важно, у меня будет два дня об этом поразмыслить. Потом я отправлюсь в городок Нобельшвайн, что расположен рядом с замком Нобельбор, разыщу Мод и мы уже вместе решим, как дальше действовать.
Ощутимо похолодало, накрапывал дождь. Ну и чего я хотела? Осень… Краску, одежду, фальшивый хост и теплый плащ, потому что погодка эта гадкая теперь до самых заморозков. Я зябко передернула плечами и ускорила шаг, пока не ливануло, но не успела. Небеса разверзлись, я побежала со всех ног к сараю, где держали моего бахура. Толкнув дверь, ввалилась внутрь, отряхнулась по-собачьи. Сарик повернул ко мне голову и вопросительно фыркнул.
— Бежим, — сообщила я, — хватит, нагостились. Дай, быстренько на твои копыта погляжу, это важно.
Крюк лампы был перекинут через потолочную балку, я без труда туда дотянулась, зажгла установленную в нем лампу, сарай наполнился уютным желтоватым светом, за копну соломы серой тенью метнулась, по-видимому, испуганная крыса, голова бахура дернулась следом. Он у меня еще и крыс боится? Снаружи бушевала непогода. Мдаа… Придется все-таки чуточку поворовать, стащу у старика Тьюки вот этот прекрасный пустой мешок, чтоб накрыться, дамских зонтов тут у него абсолютно точно не припасено. Забросив мешковину на спину Сарика, я стала осматривать его копыта, он не дергался, но неотрывно смотрел в тот угол, где скрылась крыса. Ноги у хорошего мальчика были в полном порядке.
— Пора, — решила я, — не будем дожидаться, пока овраг совсем от дождя размокнет.
— Муу? — спросил Сарик.
— Потерпишь. Что такому здоровяку какой-то дождик?
В этот момент из «крысиного» угла на спину бахура запрыгнул кот леди Фурианы свинкус Фурфур.
— Вальгорово дерьмо, — вздохнула я и попыталась кота оттуда снять.
Оказалось, что за мешковину очень удобно цепляться когтями, а вот стаскивать вцепившегося в нее кота — совсем нет, особенно, если уголок этого треклятого мешка держит зубами крупный бахур. Сарик сдавленно мычал, кот орал, я ругалась по-всякому.
— Лысый ты хлипкий болван, — говорила я, — не знаю, что ты там себе напридумывал, но здесь тебе нас не удержать, а, если ты в бега с нами собрался, то тоже нет. Во-первых… Да кому я это объясняю? Украсть чужого кота? Да меня на смех… Выплюнь тряпку, Сарик! Ты мне мешаешь!
Дверь с грохотом распахнулась, впуская внутрь порыв мокрого ледяного ветра и старого Тьюки.
— Леди Кассандра, — крикнул смотритель, навалился на дверь, загоняя в пазы деревянный засов. — Свет! Свет потушите!
«Зачем в сарае внутренний засов?» — подумала я, скручивая огонек лампы.
Теперь было видно только силуэты, силуэт старого Тьюки прижимался к двери, сквозь щели в досках он рассматривал что-то снаружи. Фурфур перестал орать, помолчали. Тишина был даже приятной, но долго наслаждаться ею я не могла, поэтому негромко спросила:
— Вас преследуют?
Тьюки витиевато выругался:
— Вот жеж… на запах оно… вот жеж… Да вы сами поглядите, леди Кассандра.
Я приблизилась к двери, вытянула шею и когда мой правый глаз оказался напротив щели, вскрикнула:
— Это что?
По двору, освещенный ярким светом луны под секущими струями дождя шатаясь брело нечто отдаленно похожее на человека. Блеснула молния, вдалеке громыхнуло.
— Покойник, — объяснил Тьюки, — тот, которого вроде как отсюда своровали. А я говорил госпоже, что покойники никому не сдались, чтоб их воровать, а она…к лорду Хуго, говорит, с этим не лезь.
— Почему он ходит?
— Лорд…
— Не лорд, — раздраженно перебила я старика. — Покойник. Это какое-то колдовство?
— Знамо, колдовство, я жеж госпоже так и сказал, некромансеры, говорю, а оно ходит и ходит, животину пугает, а утром прячется где-то, мага, говорю, из Нобельбора нужно звать или жреца сильного.
— Давно ходит?
— Вчера ночью ходил, и сегодня вот опять. Хорошо, днем столяр здесь засов поставил, иначе…
— Как вы думает. Тьюки, — спросила я, — чего это существо добивается?
— Вот добить его неплохо было бы, магом там, или жрецом.
— Хочет он чего?
— А я знаю? Он жеж по-человечески не говорит, да и я, если честно, не спрашивал.
— Не говорит… — повторила я задумчиво.
— По-человечески, — напомнил смотритель. — Вчера, когда за мной по двору гонялся, все про какие-то нумусы бормотал. Я, значит, к оврагу отли… по малой нужде подошел, а он, значит, вылазит, глазами - зырк, нумус, говорит, я оттуда и припустил. И доложу вам, леди Кассандра, я и по молодости так не бегал. Добежал, значит, досюда, дверь козлами подпер и до утра с вашим пареньком сидел, пока не рассвело.
Сарик фыркнул, как будто подтверждая слова старого Тьюки. Кот спокойно сидел на спине бахура, похожий на статуэтку из драгоценного камня, мерцал глазами.
Что мы имеем? Восставшего покойника, потерянное из-за него время… Сейчас ведь почти полночь? Скоро мой побег обнаружится. Нумус…
Поглядев сквозь щелку, я убедилась, что покойник стоит перед дверью шагах в пяти и выбивать ее, кажется, не собирается, повернулась к смотрителю:
— Тьюки, мне понадобится ваша помощь, — не ожидая ответа, сняла с балки лампу, зажгла ее, протянула старику. — Держите, мне нужно много света и свободные руки.
Он послушно пошел за мной к дальнему стойлу и, пока я, ползая на четвереньках, ворошила укрывающую пол солому, послушно держал лампу. Минуты через три я нашла то, что искала.
— Вот! — вскочив на ноги, я показала Тьюки лежащую на ладони монету. — Это нашему покойнику и нужно. «Нумус» по-флексагонски значит «деньги».
— По-флесагонски! — уважительно повторил смотритель. — А покойник, стало быть, флексагонец?
— Не думаю… Откуда? Но, знаете же, похоронные службы именно на этом древнем языке проводят. И по обряду, вспомните, покойному в рот монету кладут, ну, чтоб паромщику, который души через реку забвения перевозит, заплатить.
— Это такая монета?
— Есть еще варианты? Неужели вы здесь случайно — я посмотрела на номинал, — четверть марки уронили?
Тьюки покачал головой. Присвоить подобное имущество в Альбиноре не решился бы никто, у смерти не воруют.
— И что теперь?
— Теперь… Теперь мы с вами отдадим то, что нам не принадлежит, владельцу и посмотрим, что получится.
Я велела старику оставаться в сарае и держать дверь открытой, на случай, если на меня нападут. Надеясь, что в этом «всяком случае» успею сбежать обратно, я вышла под дождь.
Волосы сразу намокли, облепили голову и плечи. Покойник стоял, шатался, таращил белесые страшные глаза. Я приблизилась, протянула ладонь:
— Не знаю, кем вы были при жизни, добрый человек, но то, что с вами сделали после смерти, ужасно и отвратительно. Надеюсь, виновные понесут наказание. Возьмите и не держите зла.
Рот покойника раскрылся, оттуда не доносилось ни звука.
— Не слышу, — призналась я, — простите. Берите ваш нумус.
Его рот раскрылся еще шире, хрустнула кость. Челюсть сломалась?
Вальгорово дерьмо… То есть, святые небеса!
От ужаса я впала в ступор, умом понимала, что нужно бежать, пока чудовищная пасть не откусила мне голову, но не могла оторвать от этой пасти взгляда, блеснула молния, освещая ряд острых желтоватых зубов, синий язык и зев горла.
— Да положите наконец монету ему в рот!
Властный окрик заставил меня отмереть, я подняла руку повыше и забросила «нумус» на синий язык. Рот покойника захлопнулся, кажется, опять что-то хрустнуло. Перекореженная фигура развернулась, шаткой но уверенной походкой отправилась куда-то в темноту. Все?
Мои ноги подогнулись, грудь болезненно сдавило, кажется, мне предстояло впервые в жизни упасть в обморок.
— Экая вы неженка, дитя мое, — твердая рука ухватила меня за талию, дождь немедленно перестал. — Дышите глубже, вдох, пауза, три-четыре, выдох, еще… Госпожа Тульп, вы тоже здесь? Какая приятная… Человек! Да, ты, в подштанниках! Отойди от двери и подними повыше фонарь. Фурфур, проказник, я тебя вижу! Мамочка сейчас тебя спасет. Девушка! Да ты, с большим зонтом, возьми моего котика, ему нельзя намокнуть, он очень нежный.
Вдох, пауза, три-четыре, выдох… Дождь, оказывается, не кончился, просто надо мной теперь был зонт, надо мной и над дуэньей, которая этот зонт над нами держала. Еще она держала меня, за талию, крепко прижимая к своему твердому боку и отпускать не собиралась. Попытавшись отстраниться, в этом я убедилась окончательно.
— Не дергайтесь, дитя мое, — зло пробормотала леди Фуриана, — вы будете наказаны, но после, наедине. Сейчас не мешайте мне исправлять скандальность положения, леди Кассадра.
«Скорее, леди Неудача, — подумала я отстраненно. — Такой хороший был план и какое невезение…»
Главные часы гулко возвестили полночь, к этому времени в Тульпинхолле никто не спал, уже не спал. Толпе, заполнившей хозяйственный двор, Фуриана объяснила, что ее драгоценная воспитанница, рискуя жизнью, спасала бедного котика. От чего? Об этом нужно спросить отважного лорда Хуго. Кстати, где он? Так позовите. Леди Фуриану крайне интересует, как так получилось, что на вверенной лорду-рифу территории неупокоеные покойники разгуливают. Нет, догонять никого не нужно. Мощная магия леди Фурианы этого покойника в место упокоения отправила. Да, сам дойдет, до могилы. Нет, закопаться сам не сможет, но с этим пусть кладбищенские служители разбираются. Кстати, если кто-нибудь из любопытства кладбище надумает проверить, пусть этот кто-то служителям передаст, чтоб они жалобу наместнику подали и счет за повторную работу выставили. А вот и лорд Хуго! Нет, никаких вопросов. В добрый путь, счастливой дороги, проводить его на рассвете вряд ли получится. Леди Фуриана с подопечной и котиком… Где котик?
Вдох, пауза, три-четыре, выдох…
Леди Фуриане с воспитанницей и котиком требовалась горячая ванна, горячее вино, паштетик
— Чуть сердце от страха не выскочило, — призналась я чудовищу. — Так ты, оказывается, тоже пленник? И как только успел… Никто же не заметил… Ох, какой ты горячий. Жарко? Снять с тебя пальто? Или хочешь пить? Где-то здесь был кувшин…
Воды он выхлебал много, не сопротивлялся, когда я осторожно расстегивала десяток крошечных пуговок на его одежке.
— Твоя хозяйка — исключительная рукодельница. Тонкая какая работа. — говорила я тем же спокойным и ласковым тоном, что обычно с Сариком. — Наверняка любит своего мальчика, поэтому и наряжает. Когда она придет и станет меня отчитывать, ты, уж будь любезен, вступись за меня. Хорошо? Потерпи, немного осталось. Сейчас разденемся и будем дальше книжку читать…
Темно-серая шкура Фурфура наощупь была как горячий атлас, гладить его оказалось приятно. Но самому коту ласка, кажется, не слишком понравилась, он не мурчал и не прищуривал глаза, неподвижно таращился, как будто терпел. Кто знает, может по кошачьему этикету положено именно так человеков за услугу благодарить. Пусть человечишка насладится прикосновением к прекрасному, а прекрасный, так и быть, потерпит.
В дверь тихонько постучали:
— Леди Кассандра, вы в порядке?
— Грейс? — узнала я голос. — У тебя есть ключ? Ты пришла меня отпереть?
— Нет, ключ у леди Фурианы, она велела вам передать, чтоб ее не ждали. Леди и лорды, и господа в карты играть сели, раньше полуночи не закончат.
— Ммм… Лорды? — удивилась я. — Там и лорд Хуго картежничает?
— Ну да, я так и перечислила.
Мне казалось, после драки у пруда, гувернантка лорда-рифа из поместья с позором изгонит. Каким-то образом все замяли?
Осторожно расспросив Грейс, я узнала, что никакого скандала вовсе не было. Господа с прогулки вернулись, у камина устроились, потом леди с лордом, да, вместе явились. Леди Фуриана сказала, что подопечная ее ко сну отошла и сама попросила дверь спальни для безопасности снаружи запереть. А лорд Хуго дуэнью за предосторожность похвалил и сказал, что ей, леди Фуриане, жизнь и здоровье леди из дома Амарилис доверяет. Ничего странного во внешности лорда-рифа Грейс не заметила, но теперь, когда я спросила, припоминает, что щека у Хуго распухшая как от флюса, нет, не та что со шрамом, правая. Стражники? Да пьют, наверное, хозяйка велела им бочонок из подвала выкатить. Отъезд завтрашний отметить.
Мы еще немного поболтали, Грейс подробно рассказала мне, где что лежит, чтоб я самостоятельно смогла переодеться, потом пожелали друг другу спокойной ночи. Я подумала, что все получается наилучшим образом и стала собираться.
До новостей, принесенных служанкой, я собиралась бежать в четвертый час ночного Мальфира, но теперь, узнав, что Хуго занят картами, а стражники — бочонком вина, решила план скорректировать. Времени удачнее невозможно даже представить.
Я вернула одолженную книгу в сундук, пожалев, что не успела ее дочитать, погладила Фурфура, сказала ему, что он самый великолепный свинкус в мире из всех мною виденных, что было правдой, так как видела я пока только его одного, пожелала ему здорового животика и побольше красивых пальтишек. К слову, свое фиолетовое пальто кот, до того как его отвлекли, тщательно драл когтями. И только я отправилась к одежному шкафу, к своему занятию вернулся.
Я достала с самой дальней полки тюк со своей старой одеждой, той, в которой меня доставили в Тульпинхолл, и переоделась. Льняное белье, плотное шерстяное платье, все отстиранное, отутюженное и заштопанное в поврежденных местах. Там же, в тючке, засунутым Грейс в глубину шкафа, обнаружились гили — удобные охотничьи башмаки и вуаль целомудренных сестер. Вуаль я брать не стала, натянула гили, сунула в карман платья пузырек с каплями, осмотрелась. Кажется, ничего не забыла. На туалетном столике около шкатулки с драгоценностями лежала коробочка-амулет, которой управлялся самоходный экипаж дуэньи. Полезная была бы для меня вещица при встречах с вооруженными арбалетами незнакомцами, но я не воровка. То есть, не такая воровка.
Больше не задерживаясь, я распахнула створки окна, убедилась, что никого снаружи нет и сиганула через подоконник. Оттолкнувшись подошвами от карниза, я сбила скорость падения, ухватившись за лиану плюща, приземлилась на траву, успела сгруппироваться, чтоб не катиться кубарем, замерла, прислушиваясь. Все было тихо. Плевое дело. Вытирая ладони о подол, я пошла к хозяйственным постройкам.
Сейчас главное — вывести Сарика. Подъездная дорога — не вариант, у ворот могут быть люди. Да и зачем мне дорога? Поместье даже стенами не обнесено, за сараями — овраг, который можно пешком перейти. Дальше, за лесистым холмом — пустошь, мы пересечем ее по бездорожью, избегая встреч с патрулями. Карту, которую Хуго показывал гувернантке, я прекрасно запомнила, на этом знании мой план побега в основном и строился. К рассвету, убедившись, что нет погони, устроим привал, отдохнем, к вечеру достигнем деревушки под название Ведьмины Пни, где и переждем дня два. Придется воспользоваться кое-какими связями… И краску добыть, Сарика перекрасить, ему не впервой, за те три года, что мы вместе, он уже и брюнетом успел побывать, и пегим, сейчас вон шатен, но это тоже не натуральный его цвет. В деревне есть кузнец, у него наверняка нужные ингредиенты имеются. Краска… Одежда еще другая мне понадобится, наверное, лучше мужская… Сейчас не важно, у меня будет два дня об этом поразмыслить. Потом я отправлюсь в городок Нобельшвайн, что расположен рядом с замком Нобельбор, разыщу Мод и мы уже вместе решим, как дальше действовать.
Ощутимо похолодало, накрапывал дождь. Ну и чего я хотела? Осень… Краску, одежду, фальшивый хост и теплый плащ, потому что погодка эта гадкая теперь до самых заморозков. Я зябко передернула плечами и ускорила шаг, пока не ливануло, но не успела. Небеса разверзлись, я побежала со всех ног к сараю, где держали моего бахура. Толкнув дверь, ввалилась внутрь, отряхнулась по-собачьи. Сарик повернул ко мне голову и вопросительно фыркнул.
— Бежим, — сообщила я, — хватит, нагостились. Дай, быстренько на твои копыта погляжу, это важно.
Крюк лампы был перекинут через потолочную балку, я без труда туда дотянулась, зажгла установленную в нем лампу, сарай наполнился уютным желтоватым светом, за копну соломы серой тенью метнулась, по-видимому, испуганная крыса, голова бахура дернулась следом. Он у меня еще и крыс боится? Снаружи бушевала непогода. Мдаа… Придется все-таки чуточку поворовать, стащу у старика Тьюки вот этот прекрасный пустой мешок, чтоб накрыться, дамских зонтов тут у него абсолютно точно не припасено. Забросив мешковину на спину Сарика, я стала осматривать его копыта, он не дергался, но неотрывно смотрел в тот угол, где скрылась крыса. Ноги у хорошего мальчика были в полном порядке.
— Пора, — решила я, — не будем дожидаться, пока овраг совсем от дождя размокнет.
Прода от 04.06.2026, 03:09
— Муу? — спросил Сарик.
— Потерпишь. Что такому здоровяку какой-то дождик?
В этот момент из «крысиного» угла на спину бахура запрыгнул кот леди Фурианы свинкус Фурфур.
— Вальгорово дерьмо, — вздохнула я и попыталась кота оттуда снять.
Оказалось, что за мешковину очень удобно цепляться когтями, а вот стаскивать вцепившегося в нее кота — совсем нет, особенно, если уголок этого треклятого мешка держит зубами крупный бахур. Сарик сдавленно мычал, кот орал, я ругалась по-всякому.
— Лысый ты хлипкий болван, — говорила я, — не знаю, что ты там себе напридумывал, но здесь тебе нас не удержать, а, если ты в бега с нами собрался, то тоже нет. Во-первых… Да кому я это объясняю? Украсть чужого кота? Да меня на смех… Выплюнь тряпку, Сарик! Ты мне мешаешь!
Дверь с грохотом распахнулась, впуская внутрь порыв мокрого ледяного ветра и старого Тьюки.
— Леди Кассандра, — крикнул смотритель, навалился на дверь, загоняя в пазы деревянный засов. — Свет! Свет потушите!
«Зачем в сарае внутренний засов?» — подумала я, скручивая огонек лампы.
Теперь было видно только силуэты, силуэт старого Тьюки прижимался к двери, сквозь щели в досках он рассматривал что-то снаружи. Фурфур перестал орать, помолчали. Тишина был даже приятной, но долго наслаждаться ею я не могла, поэтому негромко спросила:
— Вас преследуют?
Тьюки витиевато выругался:
— Вот жеж… на запах оно… вот жеж… Да вы сами поглядите, леди Кассандра.
Я приблизилась к двери, вытянула шею и когда мой правый глаз оказался напротив щели, вскрикнула:
— Это что?
По двору, освещенный ярким светом луны под секущими струями дождя шатаясь брело нечто отдаленно похожее на человека. Блеснула молния, вдалеке громыхнуло.
— Покойник, — объяснил Тьюки, — тот, которого вроде как отсюда своровали. А я говорил госпоже, что покойники никому не сдались, чтоб их воровать, а она…к лорду Хуго, говорит, с этим не лезь.
— Почему он ходит?
— Лорд…
— Не лорд, — раздраженно перебила я старика. — Покойник. Это какое-то колдовство?
— Знамо, колдовство, я жеж госпоже так и сказал, некромансеры, говорю, а оно ходит и ходит, животину пугает, а утром прячется где-то, мага, говорю, из Нобельбора нужно звать или жреца сильного.
— Давно ходит?
— Вчера ночью ходил, и сегодня вот опять. Хорошо, днем столяр здесь засов поставил, иначе…
— Как вы думает. Тьюки, — спросила я, — чего это существо добивается?
— Вот добить его неплохо было бы, магом там, или жрецом.
— Хочет он чего?
— А я знаю? Он жеж по-человечески не говорит, да и я, если честно, не спрашивал.
— Не говорит… — повторила я задумчиво.
— По-человечески, — напомнил смотритель. — Вчера, когда за мной по двору гонялся, все про какие-то нумусы бормотал. Я, значит, к оврагу отли… по малой нужде подошел, а он, значит, вылазит, глазами - зырк, нумус, говорит, я оттуда и припустил. И доложу вам, леди Кассандра, я и по молодости так не бегал. Добежал, значит, досюда, дверь козлами подпер и до утра с вашим пареньком сидел, пока не рассвело.
Сарик фыркнул, как будто подтверждая слова старого Тьюки. Кот спокойно сидел на спине бахура, похожий на статуэтку из драгоценного камня, мерцал глазами.
Что мы имеем? Восставшего покойника, потерянное из-за него время… Сейчас ведь почти полночь? Скоро мой побег обнаружится. Нумус…
Поглядев сквозь щелку, я убедилась, что покойник стоит перед дверью шагах в пяти и выбивать ее, кажется, не собирается, повернулась к смотрителю:
— Тьюки, мне понадобится ваша помощь, — не ожидая ответа, сняла с балки лампу, зажгла ее, протянула старику. — Держите, мне нужно много света и свободные руки.
Прода от 05.06.2026, 05:36
Он послушно пошел за мной к дальнему стойлу и, пока я, ползая на четвереньках, ворошила укрывающую пол солому, послушно держал лампу. Минуты через три я нашла то, что искала.
— Вот! — вскочив на ноги, я показала Тьюки лежащую на ладони монету. — Это нашему покойнику и нужно. «Нумус» по-флексагонски значит «деньги».
— По-флесагонски! — уважительно повторил смотритель. — А покойник, стало быть, флексагонец?
— Не думаю… Откуда? Но, знаете же, похоронные службы именно на этом древнем языке проводят. И по обряду, вспомните, покойному в рот монету кладут, ну, чтоб паромщику, который души через реку забвения перевозит, заплатить.
— Это такая монета?
— Есть еще варианты? Неужели вы здесь случайно — я посмотрела на номинал, — четверть марки уронили?
Тьюки покачал головой. Присвоить подобное имущество в Альбиноре не решился бы никто, у смерти не воруют.
— И что теперь?
— Теперь… Теперь мы с вами отдадим то, что нам не принадлежит, владельцу и посмотрим, что получится.
Я велела старику оставаться в сарае и держать дверь открытой, на случай, если на меня нападут. Надеясь, что в этом «всяком случае» успею сбежать обратно, я вышла под дождь.
Волосы сразу намокли, облепили голову и плечи. Покойник стоял, шатался, таращил белесые страшные глаза. Я приблизилась, протянула ладонь:
— Не знаю, кем вы были при жизни, добрый человек, но то, что с вами сделали после смерти, ужасно и отвратительно. Надеюсь, виновные понесут наказание. Возьмите и не держите зла.
Рот покойника раскрылся, оттуда не доносилось ни звука.
— Не слышу, — призналась я, — простите. Берите ваш нумус.
Его рот раскрылся еще шире, хрустнула кость. Челюсть сломалась?
Вальгорово дерьмо… То есть, святые небеса!
От ужаса я впала в ступор, умом понимала, что нужно бежать, пока чудовищная пасть не откусила мне голову, но не могла оторвать от этой пасти взгляда, блеснула молния, освещая ряд острых желтоватых зубов, синий язык и зев горла.
— Да положите наконец монету ему в рот!
Властный окрик заставил меня отмереть, я подняла руку повыше и забросила «нумус» на синий язык. Рот покойника захлопнулся, кажется, опять что-то хрустнуло. Перекореженная фигура развернулась, шаткой но уверенной походкой отправилась куда-то в темноту. Все?
Мои ноги подогнулись, грудь болезненно сдавило, кажется, мне предстояло впервые в жизни упасть в обморок.
— Экая вы неженка, дитя мое, — твердая рука ухватила меня за талию, дождь немедленно перестал. — Дышите глубже, вдох, пауза, три-четыре, выдох, еще… Госпожа Тульп, вы тоже здесь? Какая приятная… Человек! Да, ты, в подштанниках! Отойди от двери и подними повыше фонарь. Фурфур, проказник, я тебя вижу! Мамочка сейчас тебя спасет. Девушка! Да ты, с большим зонтом, возьми моего котика, ему нельзя намокнуть, он очень нежный.
Вдох, пауза, три-четыре, выдох… Дождь, оказывается, не кончился, просто надо мной теперь был зонт, надо мной и над дуэньей, которая этот зонт над нами держала. Еще она держала меня, за талию, крепко прижимая к своему твердому боку и отпускать не собиралась. Попытавшись отстраниться, в этом я убедилась окончательно.
— Не дергайтесь, дитя мое, — зло пробормотала леди Фуриана, — вы будете наказаны, но после, наедине. Сейчас не мешайте мне исправлять скандальность положения, леди Кассадра.
«Скорее, леди Неудача, — подумала я отстраненно. — Такой хороший был план и какое невезение…»
Главные часы гулко возвестили полночь, к этому времени в Тульпинхолле никто не спал, уже не спал. Толпе, заполнившей хозяйственный двор, Фуриана объяснила, что ее драгоценная воспитанница, рискуя жизнью, спасала бедного котика. От чего? Об этом нужно спросить отважного лорда Хуго. Кстати, где он? Так позовите. Леди Фуриану крайне интересует, как так получилось, что на вверенной лорду-рифу территории неупокоеные покойники разгуливают. Нет, догонять никого не нужно. Мощная магия леди Фурианы этого покойника в место упокоения отправила. Да, сам дойдет, до могилы. Нет, закопаться сам не сможет, но с этим пусть кладбищенские служители разбираются. Кстати, если кто-нибудь из любопытства кладбище надумает проверить, пусть этот кто-то служителям передаст, чтоб они жалобу наместнику подали и счет за повторную работу выставили. А вот и лорд Хуго! Нет, никаких вопросов. В добрый путь, счастливой дороги, проводить его на рассвете вряд ли получится. Леди Фуриана с подопечной и котиком… Где котик?
Вдох, пауза, три-четыре, выдох…
Леди Фуриане с воспитанницей и котиком требовалась горячая ванна, горячее вино, паштетик
