На застеленной шелковым покрывалом кровати лежало платье и ворох невесомых нижних юбок, я, стряхивая с руки влагу, другой рукой достала пузырек и сунула его под подушку. С этим разобрались.
— Ледяная? — раздалось из кабинета. — Простите, дитя мое, забыла.
Голос дуэньи заставил Грейс вздрогнуть и испуганно застыть. Я недоуменно на нее посмотрела, потом, увидев какое-то движение уголком глаза, перевела взгляд. От кабинетной арки по паркету в нашу сторону ползло щупальце плотного дыма. Гарью не пахло, но мне все равно стало тревожно.
— Колдунство, — прошептала Грейс, — от него все и успелось.
«Невозможно, — подумала я. — Фуриана не магесса, а такой трюк без магии провернуть…» Щупальцу достигло ванны, обвилось вокруг нее, не теряя плотности, вода всколыхнулась, на ее поверхности показались пузырьки.
— Любезная леди намеревается меня сварить? — спросила я с веселым удивлением, ни капельки веселья при этом не испытав.
— В чем дело? Четырнадцать, пятнадцать…. Ну вот, я опять сбилась со счета! — Дуэнья появилась с вязанием в руках. — Ни минуты покоя.
— Здесь кипяток, — повела я рукой. — До этого вода была ледяной и, если леди будет угодно узнать о моих предпочтениях, я предпочту первый вариант.
— Погорячилась, — хохотнула Фуриана, — простите, сейчас поправим.
Ее лысый Фурфур выглянул из кабинета, покашлял, как делают все коты, на которых есть шерсть, когда пытаются извергнуть из себя комок этой самой шерсти. И из него действительно что-то изверглось, но рассматривать я даже не стала, меня интересовало, как будет колдовать дуэнья. Она пошевелила пальцами, пробормотала:«горячая, но не слишком» и бросила в воду клочок дыма, который немедленно рассеялся, щупальце, к слову, пропало еще раньше.
— Как-то так, — неуверенно сказала Фуриана, повернулась ко мне. — Вы не раздеты, леди Кассандра? Поторопитесь, девушка Грейс, за дело!
Наготы я не стеснялась никогда, что естественно, то стыдом служить не может, поэтому подчинилась. Мне казалось, что благородным леди положено в специальных сорочках ванну принимать, но, то ли моя горничная об этом не знала, то ли я ошибалась, уже через несколько минут я стояла на паркете в чем мать родила под взглядом трех пар глаз, кот тоже пялился.
— Неплохое телосложение, — решила Фуриана, — соразмеренное. В Цитадели вы тренировались, дитя мое?
— Простите? — с помощью Грейс я опустилась в горячую воду, дно ванны было застелено тканью, что было очень удобно.
— Тренировки, — гувернантка сдвинула платье, присела на краешек кровати в двух шагах от меня, — кажется, молодежь называет это гимнастикой.
— Ах, нет, леди Фуриана, никаких специальных тренировок, телосложением я обязана наследственности. Покойная матушка, выросшая на свежем воздухе и отец… Его величество ведь атлет? Вам доводилось видеть короля лично?
Она пожала плечами, вспомнила о лежащем на коленях вязании, несколько раз щелкнула спицами:
— Так чем же вы там занимались?
— В Цитадели? — Грейс осторожно намотала на мои волосы в горячее полотенце, я прислонила голову к бортику и расслабленно прищурилась. — Просто жила, наслаждалась каждым днем и училась быть леди.
— Хороший ответ, но мне хотелось бы услышать что-то более конкретное.
«Вот кошка драная», — подумала я, с улыбкой сказав:
— О чем именно? С удовольствием расскажу.
— Ну, например, в каких из обрядов для защиты монастыря вы лично принимали участие?
— Довольно конкретно, — улыбнулась я. — Ну, во-первых, никаких таких обрядов, а во-вторых, рассказывать о них лицам непосвященным нам запрещено.
«Съела?»
Она не унималась, стала расспрашивать о распорядке, хозяйственных делах, о том, как Цитадель функционирует. Об этом я более-менее знала: пчеловодство — мед, воск, лекарства, пивоварение и производство других пенных напитков, ткачество, вышивание.
— Вы хороши в рукоделии?
Я пожала плечами, как она на вопрос о короле.
— Ну, разумеется, хороши. — Кивнула Фуриана. — Старушка Тульп о вашем вышивании мне все уши прожужжала.
Тут я могла бы испугаться, с иглой и ниткой дружбы у меня не было никогда, но пугаться смысла уже не было, ночью я собиралась бежать, а до того времени меня вряд ли усадят за пяльцы. Бежать, потому что Фуриана все таки магесса, я ошиблась на ее счет. С настоящей магичкой я не справлюсь, лучше отступить, несмотря на обещанный визит в Нобельбор.
— Тетушка вовсе не старушка, — весело возразила я. — Кстати, леди Фуриана, а вам сколько лет?
— Женщины и музыка не имеют возраста, дитя мое. Кстати, как у вас обстоят дела с музыкой?
«Настолько плохо, что ни в одну ноту я ни на одном известном человечеству инструменте я не попаду», — примерно так мог бы звучать честный ответ.
Грейс добавила в ванну горсть ароматных кристаллов, они вспенились, я сдула с ладони мыльный пузырь:
— Если женщины как музыка, тогда почему госпожа Ава — старушка?
— Потому… — Фуриана подняла взгляд от вязания. — Знаете, дитя мое, вы правы, называть так вашу тетушку — не слишком хорошо. В конце концов, она вас вырастила и воспитывала до… Скольки лет?
— Когда меня отвезли в Цитадель, мне было десять.
— Госпожа Тульп лично вас сопровождала?
— Это важно? — осторожно ушла я от прямого ответа. — Неужели, решение отправить племянницу к целомудренным жрицам не было одобрено его величеством?
Дуэнья приподняла брови, удивленно на меня посмотрела, хихикнула:
— Ах, дитя мое, вы, кажется, находитесь в плену фантазий. Думаете, судьба всех королевских бастардов находится под постоянным контролем канцелярии? Думаете, о каждом шаге опекунов становится немедленно известно его величеству? Вынуждена вас разочаровать. Вам даровали титул, вашей тетке — определенную сумму на ваше содержание, на этом — все.
Мне стало неприятно, я холодно спросила:
— Большую сумму?
— Приличную, но, зная примерно, сколько могла запросить за ваше воспитание жрица-настоятельница Цитадели… — Фуриана замолчала, спицы в ее руках быстро щелкали.
— А в цифрах это сколько? — нарушила я тишину.
— О, так в монастыре вас научили считать деньги? — саркастично протянула дуэнья и озвучила суммы. — То есть, понимаете? Остатка вряд ли хватило бы на содержание Тульпинхолла даже на год, не говоря уже о двенадцати.
Я немного подумала:
— Может, госпожа Ава сдает землю в аренду фермерским хозяйствам?
— Какую землю?
— К поместью не прилагается надел? Тогда… — я еще подумала. — На что живет Тульпинхолл?
— Это очень интересно… Вы кажетесь мне разумным человеком, леди Кассандра. Давайте так, вы тщательно проанализируете все, что вам на этот момент известно и сделаете вывод. Если он совпадает с моим, я… Чем бы вас наградить? Я честно и без утайки отвечу на три ваших вопроса. Идет? — Фуриана повернулась к Грейс. — Девушка, настало время мыть голову твоей госпожи, приступай.
Пока служанка занималась моими волосами, дуэнья молча вязала.
«Так где тетка берет деньги? — думала я. — Не важный в общем-то вопрос, просто любопытно. Разумным человеком… Госпожа Тульп не разбойничает на тракте, не производит пчелиный мед и прочие полезности, не сдает землю фермерам… Да и каким, простите, фермерам? Они разве остались в этой части полуострова? Здесь вообще, кажется, вся жизнь только вокруг добычи малефита крутится. Нет, это тупик, зайдем с другой стороны. Кто дает Аве деньги? Так лучше. А еще лучше, у кого в наших краях они водятся в нужных количествах? Ха! Как говорил Оскопиус: «В правильном вопросе половина ответа»
Вынырнув из мыльной воды, я тряхнула волосами:
— Вы думаете, Тульпинхолл содержит наместник Нобельбор?
— Именно. Дитя мое, вы заслужили приз. Итак?
— Зачем ему это?
Серые букли парика качнулись:
— Лорд Нобельбор заранее покупает себе жену, и, чтоб вы зря не тратили второй вопрос, заранее объясню, он купил вас, дитя. Политика. Брак с леди из дома Амарилис укрепит его положение и статус. Имейте это в виду, когда мы отправимся в замок с визитом.
Ответ меня не удивил, что-то подобное можно было предполагать.
— Но наместник не сможет меня принудить к браку?
— Что есть принуждение? — фыркнула дуэнья. — Окажись вы в его лапах без моей поддержки, он нашел бы способ. Но теперь я с вами.
— Вы защитите меня от Нобельбора?
— Я — единственная, кто может это сделать, именем короля. Нам предстоит… Минуточку, может вам, леди Кассандра, хочется замуж за этого старика?
— У меня есть выбор?
— Разумеется Я предлагаю вам беззаботную жизнь при дворе подле вашего батюшки. Не опоздай я в Ландсхорн, мы были бы уже по пути в столицу…
Фуриана на минуточку отвлеклась, погладила оказавшегося рядом с ней кота, поколдовала с дымом, вода в ванне стала кристально-чистой и снова горячей.
— Но я задержалась, теперь нам придется быть крайне осторожными, тянуть время до весны, оставляя наместника в надежде на свадьбу, но не позволяя достичь желаемого. Та что?
— Что? — Омовение закончилось, я стала выбираться из ванны в распахнутую Грейс простыню. — Вы ждете моего ответа? Разумеется, я предпочту столицу и двор.
— Ах, милое дитя, я в вас не сомневалась. Позвольте же вас обнять, мое дорогое, разумное…
Простыня как по-волшебству оказалась в руках гувернантки, а я — в ней, спеленатая как младенец.
— … дитя, — Фуриана чмокнула меня в мокрую макушку. — Мы с вами обведем вокруг пальца всех этих напыщенных обладающих властью мужчин.
У меня, если разобраться, оставалось в запасе еще два призовых вопроса, но напоминать о них я не стала. Ночью мне предстоял побег, на его планировании я и сосредоточилась.
Остаток дня тянулся невыносимо долго. Меня наряжали, одевали и переодевали, призвали госпожу Тульп, отослали госпожу Тульп, раза три раздраженно увольняли Грейс, четыре раза прощали. Заурядность моей внешности исправить так и не удалось, хотя леди Фуриана, дама, в сущности святая и обладающая великолепным вкусом, о чем она не уставала нам напоминать, очень старалась. К ужину я спустилась такой уставшей, что клевала носом над тарелкой. После еды все переместились к камину, полненькая кузина играла на арфе. Хорошо, наверное, играла, по крайней мере, леди Фуриана восхищенно аплодировала и закатывала глаза, наверное, тоже с восхищением, но за очками этого было не рассмотреть. Перед сном отправились гулять. Мои возражения и то, что я предпочла бы отойти ко сну, отвергли. В пруду водились какие-то особенные светящиеся рыбы, на них предполагалось любоваться. Кот Фурфур, большой ценитель рыб, был с нами, по случаю вечерней прохлады одетый в лиловое вязанное пальто.
Я ни о чем важном не думала, все уже решено и распланировано, можно было расслабиться. Рассредоточившись на берегу, мы смотрели в темноту, госпожа Тульп бросала туда хлебные шарики, подманивая рыбу. Наконец сквозь толщу воды показалось размытое пятно света, оно приближалось, приобретало четкость. Я вытянула шею, в этот момент меня потянули за рукав. Обернувшись, я увидела лорда Хуго, он молча прижал палец к губам, повел головой в сторону и медленно пошел прочь. Досчитав до двадцати, я отправилась следом.
— Мальчик мой, фу, отпусти рыбку! Она ядовитая, — вдруг закричала дуэнья.
Возникшая суета оказалась очень кстати, на меня не обращали внимания. Обогнув живую изгородь, за ней я увидела лорда-рифа.
— Леди Кассандра, — сказал он негромко.
— Вы хотели со мной поговорить?
— Наедине, — кивнул Хуго. — Вы наверняка знаете, что мой отряд и я покидаем Тульпинхолл на рассвете?
— Так скоро?
— Дела призывают меня.
— Что ж… — я пожала плечами. — В добрый путь.
Мы помолчали. За изгородью, судя по звукам, кто-то свалился в пруд, кто-то явно крупнее кота. Кот истошно орал.
— Эта леди Фуриана, — сказал Хуго, — выглядит крайне подозрительно. Вы доверяете ей, леди Кассандра?
— А у меня есть повод не доверять? Разве лорд-риф не проверил ее документы?
— Документы в порядке, но… Леди Кассандра, вы уверены, что эта особа желает вам добра?
«Такими темпами он подойдет к теме беседы не раньше рассвета», — подумала я раздраженно, но решила не помогать.
— У меня есть повод усомниться?
Хуго вздохнул:
— Леди в вашем положении должна быть очень осторожной. Мы эту Фуриану не знаем, ее цели нам непонятны.
— Цель — сопроводить меня в столицу к отцу, — напомнила я.
— Это она говорит.
— Это указано в сопроводительных документах.
— Да мало ли… Леди Кассандра… — лорд Камень раздраженно тряхнул головой. — Я ей не доверяю. Двадцать лет ваш отец не проявлял к вам никакого интереса, и вдруг, когда…. Является какая-то гувернантка…
— Когда «что»? — перебила я. — Что такого произошло лорд-риф?
Он не слишком быстро соображал, этот Хуго, отвечать правду, о том, что гувернантка появилась в момент, когда женитьбы его господина на леди из дома Амарилис была на мази, он не хотел или не мог, поэтому растерялся.
Делая вид, что собираюсь его покинуть, я повернулась, Хуго придержал меня за плечо:
— Кассандра… леди Кассандра, молю… Едемте в Нобельбор, немедленно. Мой бахур запряжен, нас не успеют остановить. Потом, когда вы будете в безопастности, наместник выяснит у этой… Фурианы, что именно она замышляет.
— Прямо сейчас она замышляет отвесить вам пощечину, — сообщила гувернантка, появившись будто из-под земли.
И отвесила, голова Хуго дернулась от удара.
— А после она замышляет как следует отчитать эту девчонку, а потоооом… — дуэнья резко вздернула руку, стражники, бегущие к нам от дома, рассыпались как кегли от встречи с мячом. Я ничего не почувствовала, но лорда Хуго, кажется, зацепило ударной волной. Иначе как бы он оказался в колючих кустах изгороди?
Не произнеся больше ни слова, дуэнья схватила меня за руку и потащила к дому. Я не сопротивлялась. Какой смысл?
Она заперла меня в спальне и куда-то ушла. Я пожала плечами. Отчитывать девчонку передумали? Или планируют заняться этим глубокой ночью? Ну тогда мне, пожалуй, придется притвориться спящей, когда тюремщица изволит сюда вернуться. Крышка ближайшего сундука была откинута, в нем плотными стопками лежали книги. Какое богатство! Не удержавшись, я потянула один из корешков, достала пухлый томик. «Песнь о бедах Альбинора», автор не указан. Любопытно. Я поставила на прикроватный столик лампу, уселась, подложив под спину подушку, раскрыла книгу и погрузилась в чтение.
«Три равноуважаемых семьи,
три дома магов величайших в мире,
ступив на путь усобиц и войны,
в пучину бед народы погрузили»
Речь шла о делах стародавних, не слишком, то есть уже после мифологических сражений небесных святых с отступником Вальгором, но до того, как Альбинор стал королевством целого материка.
Я листала страницы, глотая взглядом рифмованные строки, но тут раздался звук, заставивший меня замереть. Волоски на затылке встали дыбом, сердцебиение ускорилось. Звук походил на утробное угрожающее рычание и исходил, казалось, со всех сторон. Огонек лампы дрогнул, по стенам метнулись тени. К рычанию добавился хрип, сухой, клокочущий, будто предсмертный. Влажно надрывно булькнуло. Я отложила книгу сползла с постели и заглянула под кровать. Оттуда на меня уставилась пара огромных полных страдания зеленых глаз.
— Кххх-ааагх, — сказал Фурфур и вытошнил на пол темный комок.
— Ледяная? — раздалось из кабинета. — Простите, дитя мое, забыла.
Голос дуэньи заставил Грейс вздрогнуть и испуганно застыть. Я недоуменно на нее посмотрела, потом, увидев какое-то движение уголком глаза, перевела взгляд. От кабинетной арки по паркету в нашу сторону ползло щупальце плотного дыма. Гарью не пахло, но мне все равно стало тревожно.
— Колдунство, — прошептала Грейс, — от него все и успелось.
«Невозможно, — подумала я. — Фуриана не магесса, а такой трюк без магии провернуть…» Щупальцу достигло ванны, обвилось вокруг нее, не теряя плотности, вода всколыхнулась, на ее поверхности показались пузырьки.
— Любезная леди намеревается меня сварить? — спросила я с веселым удивлением, ни капельки веселья при этом не испытав.
— В чем дело? Четырнадцать, пятнадцать…. Ну вот, я опять сбилась со счета! — Дуэнья появилась с вязанием в руках. — Ни минуты покоя.
— Здесь кипяток, — повела я рукой. — До этого вода была ледяной и, если леди будет угодно узнать о моих предпочтениях, я предпочту первый вариант.
— Погорячилась, — хохотнула Фуриана, — простите, сейчас поправим.
Ее лысый Фурфур выглянул из кабинета, покашлял, как делают все коты, на которых есть шерсть, когда пытаются извергнуть из себя комок этой самой шерсти. И из него действительно что-то изверглось, но рассматривать я даже не стала, меня интересовало, как будет колдовать дуэнья. Она пошевелила пальцами, пробормотала:«горячая, но не слишком» и бросила в воду клочок дыма, который немедленно рассеялся, щупальце, к слову, пропало еще раньше.
— Как-то так, — неуверенно сказала Фуриана, повернулась ко мне. — Вы не раздеты, леди Кассандра? Поторопитесь, девушка Грейс, за дело!
Наготы я не стеснялась никогда, что естественно, то стыдом служить не может, поэтому подчинилась. Мне казалось, что благородным леди положено в специальных сорочках ванну принимать, но, то ли моя горничная об этом не знала, то ли я ошибалась, уже через несколько минут я стояла на паркете в чем мать родила под взглядом трех пар глаз, кот тоже пялился.
— Неплохое телосложение, — решила Фуриана, — соразмеренное. В Цитадели вы тренировались, дитя мое?
— Простите? — с помощью Грейс я опустилась в горячую воду, дно ванны было застелено тканью, что было очень удобно.
— Тренировки, — гувернантка сдвинула платье, присела на краешек кровати в двух шагах от меня, — кажется, молодежь называет это гимнастикой.
— Ах, нет, леди Фуриана, никаких специальных тренировок, телосложением я обязана наследственности. Покойная матушка, выросшая на свежем воздухе и отец… Его величество ведь атлет? Вам доводилось видеть короля лично?
Она пожала плечами, вспомнила о лежащем на коленях вязании, несколько раз щелкнула спицами:
— Так чем же вы там занимались?
— В Цитадели? — Грейс осторожно намотала на мои волосы в горячее полотенце, я прислонила голову к бортику и расслабленно прищурилась. — Просто жила, наслаждалась каждым днем и училась быть леди.
— Хороший ответ, но мне хотелось бы услышать что-то более конкретное.
«Вот кошка драная», — подумала я, с улыбкой сказав:
— О чем именно? С удовольствием расскажу.
— Ну, например, в каких из обрядов для защиты монастыря вы лично принимали участие?
— Довольно конкретно, — улыбнулась я. — Ну, во-первых, никаких таких обрядов, а во-вторых, рассказывать о них лицам непосвященным нам запрещено.
«Съела?»
Она не унималась, стала расспрашивать о распорядке, хозяйственных делах, о том, как Цитадель функционирует. Об этом я более-менее знала: пчеловодство — мед, воск, лекарства, пивоварение и производство других пенных напитков, ткачество, вышивание.
— Вы хороши в рукоделии?
Я пожала плечами, как она на вопрос о короле.
— Ну, разумеется, хороши. — Кивнула Фуриана. — Старушка Тульп о вашем вышивании мне все уши прожужжала.
Тут я могла бы испугаться, с иглой и ниткой дружбы у меня не было никогда, но пугаться смысла уже не было, ночью я собиралась бежать, а до того времени меня вряд ли усадят за пяльцы. Бежать, потому что Фуриана все таки магесса, я ошиблась на ее счет. С настоящей магичкой я не справлюсь, лучше отступить, несмотря на обещанный визит в Нобельбор.
— Тетушка вовсе не старушка, — весело возразила я. — Кстати, леди Фуриана, а вам сколько лет?
— Женщины и музыка не имеют возраста, дитя мое. Кстати, как у вас обстоят дела с музыкой?
«Настолько плохо, что ни в одну ноту я ни на одном известном человечеству инструменте я не попаду», — примерно так мог бы звучать честный ответ.
Грейс добавила в ванну горсть ароматных кристаллов, они вспенились, я сдула с ладони мыльный пузырь:
— Если женщины как музыка, тогда почему госпожа Ава — старушка?
— Потому… — Фуриана подняла взгляд от вязания. — Знаете, дитя мое, вы правы, называть так вашу тетушку — не слишком хорошо. В конце концов, она вас вырастила и воспитывала до… Скольки лет?
— Когда меня отвезли в Цитадель, мне было десять.
— Госпожа Тульп лично вас сопровождала?
— Это важно? — осторожно ушла я от прямого ответа. — Неужели, решение отправить племянницу к целомудренным жрицам не было одобрено его величеством?
Дуэнья приподняла брови, удивленно на меня посмотрела, хихикнула:
— Ах, дитя мое, вы, кажется, находитесь в плену фантазий. Думаете, судьба всех королевских бастардов находится под постоянным контролем канцелярии? Думаете, о каждом шаге опекунов становится немедленно известно его величеству? Вынуждена вас разочаровать. Вам даровали титул, вашей тетке — определенную сумму на ваше содержание, на этом — все.
Мне стало неприятно, я холодно спросила:
— Большую сумму?
— Приличную, но, зная примерно, сколько могла запросить за ваше воспитание жрица-настоятельница Цитадели… — Фуриана замолчала, спицы в ее руках быстро щелкали.
— А в цифрах это сколько? — нарушила я тишину.
— О, так в монастыре вас научили считать деньги? — саркастично протянула дуэнья и озвучила суммы. — То есть, понимаете? Остатка вряд ли хватило бы на содержание Тульпинхолла даже на год, не говоря уже о двенадцати.
Я немного подумала:
— Может, госпожа Ава сдает землю в аренду фермерским хозяйствам?
— Какую землю?
— К поместью не прилагается надел? Тогда… — я еще подумала. — На что живет Тульпинхолл?
— Это очень интересно… Вы кажетесь мне разумным человеком, леди Кассандра. Давайте так, вы тщательно проанализируете все, что вам на этот момент известно и сделаете вывод. Если он совпадает с моим, я… Чем бы вас наградить? Я честно и без утайки отвечу на три ваших вопроса. Идет? — Фуриана повернулась к Грейс. — Девушка, настало время мыть голову твоей госпожи, приступай.
Пока служанка занималась моими волосами, дуэнья молча вязала.
«Так где тетка берет деньги? — думала я. — Не важный в общем-то вопрос, просто любопытно. Разумным человеком… Госпожа Тульп не разбойничает на тракте, не производит пчелиный мед и прочие полезности, не сдает землю фермерам… Да и каким, простите, фермерам? Они разве остались в этой части полуострова? Здесь вообще, кажется, вся жизнь только вокруг добычи малефита крутится. Нет, это тупик, зайдем с другой стороны. Кто дает Аве деньги? Так лучше. А еще лучше, у кого в наших краях они водятся в нужных количествах? Ха! Как говорил Оскопиус: «В правильном вопросе половина ответа»
Вынырнув из мыльной воды, я тряхнула волосами:
— Вы думаете, Тульпинхолл содержит наместник Нобельбор?
— Именно. Дитя мое, вы заслужили приз. Итак?
— Зачем ему это?
Серые букли парика качнулись:
— Лорд Нобельбор заранее покупает себе жену, и, чтоб вы зря не тратили второй вопрос, заранее объясню, он купил вас, дитя. Политика. Брак с леди из дома Амарилис укрепит его положение и статус. Имейте это в виду, когда мы отправимся в замок с визитом.
Ответ меня не удивил, что-то подобное можно было предполагать.
— Но наместник не сможет меня принудить к браку?
— Что есть принуждение? — фыркнула дуэнья. — Окажись вы в его лапах без моей поддержки, он нашел бы способ. Но теперь я с вами.
— Вы защитите меня от Нобельбора?
— Я — единственная, кто может это сделать, именем короля. Нам предстоит… Минуточку, может вам, леди Кассандра, хочется замуж за этого старика?
— У меня есть выбор?
— Разумеется Я предлагаю вам беззаботную жизнь при дворе подле вашего батюшки. Не опоздай я в Ландсхорн, мы были бы уже по пути в столицу…
Фуриана на минуточку отвлеклась, погладила оказавшегося рядом с ней кота, поколдовала с дымом, вода в ванне стала кристально-чистой и снова горячей.
— Но я задержалась, теперь нам придется быть крайне осторожными, тянуть время до весны, оставляя наместника в надежде на свадьбу, но не позволяя достичь желаемого. Та что?
— Что? — Омовение закончилось, я стала выбираться из ванны в распахнутую Грейс простыню. — Вы ждете моего ответа? Разумеется, я предпочту столицу и двор.
— Ах, милое дитя, я в вас не сомневалась. Позвольте же вас обнять, мое дорогое, разумное…
Простыня как по-волшебству оказалась в руках гувернантки, а я — в ней, спеленатая как младенец.
— … дитя, — Фуриана чмокнула меня в мокрую макушку. — Мы с вами обведем вокруг пальца всех этих напыщенных обладающих властью мужчин.
У меня, если разобраться, оставалось в запасе еще два призовых вопроса, но напоминать о них я не стала. Ночью мне предстоял побег, на его планировании я и сосредоточилась.
Глава 7. Леди неудача
Остаток дня тянулся невыносимо долго. Меня наряжали, одевали и переодевали, призвали госпожу Тульп, отослали госпожу Тульп, раза три раздраженно увольняли Грейс, четыре раза прощали. Заурядность моей внешности исправить так и не удалось, хотя леди Фуриана, дама, в сущности святая и обладающая великолепным вкусом, о чем она не уставала нам напоминать, очень старалась. К ужину я спустилась такой уставшей, что клевала носом над тарелкой. После еды все переместились к камину, полненькая кузина играла на арфе. Хорошо, наверное, играла, по крайней мере, леди Фуриана восхищенно аплодировала и закатывала глаза, наверное, тоже с восхищением, но за очками этого было не рассмотреть. Перед сном отправились гулять. Мои возражения и то, что я предпочла бы отойти ко сну, отвергли. В пруду водились какие-то особенные светящиеся рыбы, на них предполагалось любоваться. Кот Фурфур, большой ценитель рыб, был с нами, по случаю вечерней прохлады одетый в лиловое вязанное пальто.
Я ни о чем важном не думала, все уже решено и распланировано, можно было расслабиться. Рассредоточившись на берегу, мы смотрели в темноту, госпожа Тульп бросала туда хлебные шарики, подманивая рыбу. Наконец сквозь толщу воды показалось размытое пятно света, оно приближалось, приобретало четкость. Я вытянула шею, в этот момент меня потянули за рукав. Обернувшись, я увидела лорда Хуго, он молча прижал палец к губам, повел головой в сторону и медленно пошел прочь. Досчитав до двадцати, я отправилась следом.
— Мальчик мой, фу, отпусти рыбку! Она ядовитая, — вдруг закричала дуэнья.
Возникшая суета оказалась очень кстати, на меня не обращали внимания. Обогнув живую изгородь, за ней я увидела лорда-рифа.
— Леди Кассандра, — сказал он негромко.
— Вы хотели со мной поговорить?
— Наедине, — кивнул Хуго. — Вы наверняка знаете, что мой отряд и я покидаем Тульпинхолл на рассвете?
— Так скоро?
— Дела призывают меня.
— Что ж… — я пожала плечами. — В добрый путь.
Мы помолчали. За изгородью, судя по звукам, кто-то свалился в пруд, кто-то явно крупнее кота. Кот истошно орал.
— Эта леди Фуриана, — сказал Хуго, — выглядит крайне подозрительно. Вы доверяете ей, леди Кассандра?
— А у меня есть повод не доверять? Разве лорд-риф не проверил ее документы?
— Документы в порядке, но… Леди Кассандра, вы уверены, что эта особа желает вам добра?
«Такими темпами он подойдет к теме беседы не раньше рассвета», — подумала я раздраженно, но решила не помогать.
— У меня есть повод усомниться?
Хуго вздохнул:
— Леди в вашем положении должна быть очень осторожной. Мы эту Фуриану не знаем, ее цели нам непонятны.
— Цель — сопроводить меня в столицу к отцу, — напомнила я.
— Это она говорит.
— Это указано в сопроводительных документах.
— Да мало ли… Леди Кассандра… — лорд Камень раздраженно тряхнул головой. — Я ей не доверяю. Двадцать лет ваш отец не проявлял к вам никакого интереса, и вдруг, когда…. Является какая-то гувернантка…
— Когда «что»? — перебила я. — Что такого произошло лорд-риф?
Он не слишком быстро соображал, этот Хуго, отвечать правду, о том, что гувернантка появилась в момент, когда женитьбы его господина на леди из дома Амарилис была на мази, он не хотел или не мог, поэтому растерялся.
Делая вид, что собираюсь его покинуть, я повернулась, Хуго придержал меня за плечо:
— Кассандра… леди Кассандра, молю… Едемте в Нобельбор, немедленно. Мой бахур запряжен, нас не успеют остановить. Потом, когда вы будете в безопастности, наместник выяснит у этой… Фурианы, что именно она замышляет.
— Прямо сейчас она замышляет отвесить вам пощечину, — сообщила гувернантка, появившись будто из-под земли.
И отвесила, голова Хуго дернулась от удара.
— А после она замышляет как следует отчитать эту девчонку, а потоооом… — дуэнья резко вздернула руку, стражники, бегущие к нам от дома, рассыпались как кегли от встречи с мячом. Я ничего не почувствовала, но лорда Хуго, кажется, зацепило ударной волной. Иначе как бы он оказался в колючих кустах изгороди?
Не произнеся больше ни слова, дуэнья схватила меня за руку и потащила к дому. Я не сопротивлялась. Какой смысл?
Она заперла меня в спальне и куда-то ушла. Я пожала плечами. Отчитывать девчонку передумали? Или планируют заняться этим глубокой ночью? Ну тогда мне, пожалуй, придется притвориться спящей, когда тюремщица изволит сюда вернуться. Крышка ближайшего сундука была откинута, в нем плотными стопками лежали книги. Какое богатство! Не удержавшись, я потянула один из корешков, достала пухлый томик. «Песнь о бедах Альбинора», автор не указан. Любопытно. Я поставила на прикроватный столик лампу, уселась, подложив под спину подушку, раскрыла книгу и погрузилась в чтение.
«Три равноуважаемых семьи,
три дома магов величайших в мире,
ступив на путь усобиц и войны,
в пучину бед народы погрузили»
Речь шла о делах стародавних, не слишком, то есть уже после мифологических сражений небесных святых с отступником Вальгором, но до того, как Альбинор стал королевством целого материка.
Я листала страницы, глотая взглядом рифмованные строки, но тут раздался звук, заставивший меня замереть. Волоски на затылке встали дыбом, сердцебиение ускорилось. Звук походил на утробное угрожающее рычание и исходил, казалось, со всех сторон. Огонек лампы дрогнул, по стенам метнулись тени. К рычанию добавился хрип, сухой, клокочущий, будто предсмертный. Влажно надрывно булькнуло. Я отложила книгу сползла с постели и заглянула под кровать. Оттуда на меня уставилась пара огромных полных страдания зеленых глаз.
— Кххх-ааагх, — сказал Фурфур и вытошнил на пол темный комок.
