— Слегка обидно, что Кружевной Джек оказался не писаным красавцем. О нем ведь именно так и говорят, в каждом придорожном трактире какая-нибудь подавальщица непременно расскажет, какой Кружевной приятный обходительный кавалер, какие у него сильные руки, яркие глаза и блестящие кудри… Мда, сплошное разочарование. Кассандра, дитя мое, запомните, никогда не верьте слухам.
— Ни в коем случае, — кротко пообещала, — тем более, сейчас мы можем получить информацию из первых рук, не полагаясь на эти непроветренные слухи. Лорд Хуго, позвольте вас спросить…
Но моей дуэнье тема беседы уже наскучила.
— Однако, в Тульпинхолле хотелось бы ощутить больше гостеприимства. Мы голодны… Вы голодны, Кассандра? А вы, мальчик мой? Знаете что, отправляйтесь ка руководить возвращением нам боевитой старушки, кажется, без нее нас здесь кормить не будут, а без вас ваши подчиненные не справляются…
Лорд-риф стал раскланиваться, я напряглась, оставаться с дуэньей наедине мне не хотелось, меня, судя по всему, ждал допрос, но, к счастью, Хуго не успел даже разогнуться, когда в комнату ввалилась шумная толпа. Семейство Тульп возвратилось, подчиненные справились и без начальственного руководства. Госпожа Ава с порога начала жаловаться и недоумевать. И то и другое меня интересовало мало. Я рассматривала оставшуюся на столе карту. Как любопытно… Если верить ей, от моста через ущелье, на котором в меня стреляли, до Нобельбора ближе чем до Тульпинхолла, однако же мой спаситель, зная, что я отравлена и нуждаюсь в помощи профессионала, что каждая минута на счету, отвез меня сюда, а не в замок. Почему? Полуостров, на котором распологался Ландсхорн походила на вытянутую в море змею, в змеиной пасти, укрытый от штормов и бурных течений порт, от него — тракт через Чернолесье, ущелье будто отсекало змеиную голову, разделяя долину на две части. Вот мост, от него — прямая дорога к замку, чтоб добраться к поместью, нужно… Ну да, нужно сначала добраться почти к стенам Нобельбора. Значит, Хуго просто не хотел меня туда везти? Ответ на вопрос «почему» мог быть только таким: Камень не был уверен, останусь ли я жива и не хотел рисковать, притащив своему господину почти труп леди Амарилис. Кассадру собираются использовать в какой-то политической игре, умри она на руках наместника, могут возникнуть неприятные вопросы, и не у местных, а у персон более важных. Я снова ощутила к девушке, место которой я занимала, нечто вроде жалости. Ужасно, когда все вокруг тебя используют.
Тем временем скандал продолжался, леди Фуриана тоже имела что сказать. Она недоумевала и жаловалась, забавно, но тетка заметно сникла и даже пустилась в объяснения причин «недостаточного гостеприимства». Дуэнья, разумеется, не маг, но ее статус, подтвержденный документами, столь высок, что каждый здесь будет перед ней пресмыкаться. Не удивлюсь, если на днях, вместо того, чтоб дожидаться нашего визита, наместник сам прибудет сюда, чтоб засвидетельствовать почтение. Если это произойдет, я пойму, что ждать дальше бессмысленно и сбегу. Дуэнья явно планирует провести остаток осени и зиму в свое удовольствие, ей спешить некуда.
Обед подавали в зале, который я сочла парадным, здесь тоже был камин, но такой огромный, что я, пожалуй, могла бы войти внутрь него, не пригнувшись, и огромный стол под угрожающе нависающей над ним многорожковой люстрой. По пути мне удалось перекинуться парой слов с Грейс, девушка сообщила, что Сарик в порядке, им занимается старый Тьюки, он счастлив, Тьюки то есть, а бахур, напротив, отчего-то взгрустнул, но леди Кассандре по этому поводу не стоит тревожиться, потому что старик Тьюки так Сарика обожает, что обязательно исправит бахурово настроение.
Я отстала от леди Фурианы всего шагов на пять, дуэнья раздраженно повернулась:
— Кассандра, дитя мое, с кем вы болтаете?
— Это моя горничная — Грейс.
Грейс поклонилась, Фуриана поправила на носу очки, вздохнула, посмотрела стоящую у стола тетку:
— Госпожа Тульп, милочка, напомните мне после объяснить вам, что моя подопечная — леди из дома Амарилис и приставлять к ней в услужение малолетнюю неряху, значит — проявлять неуважение к королевскому дому.
Смотреть на то, как тетка проглатывает оскорбление, было неловко, но вступилась я не за нее, сказала, стараясь говорить уверенно, что Грейс — честная расторопная девушка и что я, леди Кассандра, благодарна госпоже Аве за ее выбор.
Фуриана, казалось, слушает не то, что я говорю, а то, как. После небольшой паузы, она кивнула и обратилась к Грейс:
— Надеюсь, девушка, ты осознаешь невероятную удачу, которая на тебя свалилась. О твоем внешнем виде мы поговорим после, а сейчас займись моим багажом, его нужно перенести из кареты в покои леди Кассандры.
— Думаю, леди Фуриана, что это будет неудобно, — возразила я, — в моей крошечной…
— Ах, нет, деточка, ты все неправильно поняла, — перебила тетка с фальшивым смешком. — Кассандра решила, что та комнатенка, куда мы ее временно поселили… Дорогая, это же было всего лишь на время твоего выздоровления, для удобства… твоего удобства… — Она подтолкнула свою горничную. — Мэнди поможет малышке Грейс и все ей покажет.
— Вот и славно, — решила Фуриана, — что ж, дамы и господа, давайте садиться к столу. И, к слову, госпожа Тульп, напомните мне потом объяснить вам, что обращаться на «ты» к особе королевской крови, даже состоя с нею в каком-то там родстве недопустимо,
Тут я никого защищать не стала, пусть тетка страдает.
Расселись мы не сразу, тетка Ава, наученная горьким опытом, инициативу не проявляла, командовала дуэнья, поэтому пересаживаться пришлось трижды, чтоб соблюсти дворцовый этикет, потрафить эстетическому вкусу гостьи и ее желанию вести за обедом приятную беседу. На самом деле, я подозревала, что Фуриане просто нравилось всех изводить. В результате мы с ней оказались по разные стороны огромного стола, что очень меня обрадовало. Очень хотелось есть, а вот беседовать — нисколько. По левую от меня руку оказалась одна из кузин — пухлая, по правую — седовласый господин, по видимому, лекарь, ближайших мест к дуэнье удостоились лорд Хуго и хозяйка поместья. Малыш Гарри и вторая кузина заняли оставшиеся места. Пользоваться столовыми приборами я умела, их обилие и приятная серебряная тяжесть меня не удивили. Когда подали суп, я, в отличие от кузины, не перепутала столовую ложку с десертной. Леди Фуриана похвалила суп, попросила леди Аву напомнить ей потом объяснить, что… Дальше я не слушала, суп действительно был восхитительным, так жалко было оставлять немного в тарелке, будь моя воля, я бы и тарелку вылизала, но, увы, этикет требовал оставить чуточку кушанья на донышке. Мы же аристократы, а не нищие бродяжки. Вторая перемена — жаркое, понравилась мне меньше. Слишком пряно, к тому же я насытилась.
Наслаждаясь тем, что с разговорами ко мне никто не пристает, я рассеянно поглаживала тисненый вензель на ручке вилки и размышляла о неважном. Никогда не знаешь, что может в жизни пригодиться, так учил меня мой покойный хозяин.
«Человеки, говорил он, на группы делятся, с диких времен это пошло, группы выживали и давали потомство, одиночки — нет. А чтоб своих от чужих отличать, людишки разные хитрости изобрели, одно племя решило себе на лбу кружочки рисовать, другое — волосы на бошках брить, третье — еще что-нибудь, потому что чужак опасен — он соперник в борьбе за ресурсы. Дикие времена были, мда… Только с тех пор мало что изменилось в принципе. Вот знакомишься ты с человеком, сразу понимаешь, какого он происхождения, чем на жизнь зарабатывает. Как? По одежде, по тому как держится, что и как говорит. Чтоб он доверять тебе стал, нужно своим показаться, ты подстраиваешься, его зеркалишь…»
В тот день Оскопиус мне книгу про дворцовый этикет дал, велел вызубрить. «Все в жизни пригодится, — сказал, — вдруг тебе придется за одним столом с лордами сидеть перед тем как их карманы обчистить». И прав ведь, старый обманщик, оказался! Кстати, книга была вообще на флексагонском, последним сенешалем Высокого королевства для потомков сто лет назад писанная, и Флексагона нет давно, только правила от него остались, по которым наша местная аристократия своих от чужих отличает.
На том конце стола леди Фуриана закончила рассказ о своих дорожных приключениях и переключилась на критику жаркого. Госпожа Ава кивала, малыш Гарри не отпускал от себя виночерпия, опустошая бокал за бокалом, обе кузины строили глазки лорду Хуго, тот размеренно жевал, глядя перед собой, не отвлекался, лекарь, мой сосед, дремал. Я ему позавидовала, здоровый послеобеденный сон и мне бы не помешал.
— Кассандра, дитя мое, вы скучаете? — проорала через стол Фуриана.
Сосед вздрогнул, проснулся, кашлянул.
— Нет, что вы, — проорала я в ответ, — господин лекарь прекрасно меня развлекает.
Дуэнья отстала, но старичок решил соответствовать, осведомился, как себя чувствует леди Кассандра. Я ответила, что великолепно, поблагодарила его за спасение и, в свою очередь, спросила, известно ли ему, каким ядом был смазан арбалетный болт, которым в меня попали.
— Яды, — улыбнулся лекарь, — столь сложная и обширная тема, при всем уважении, леди Кассандра, боюсь утомить вас узко-специальными подробностями.
«Утомить? Потому что женщина по мнению этого сморчка — дура?» — подумала я, но обидеться не успела. Последовала получасовая лекция о видах ядов, методах их производства, способах применения, различиях симптомов отравлений и прочих интересных штуках. В какой-то момент я даже пожалела, что под рукой нет ничего для письма, с удовольствием бы все законспектировала. Лекарь азартно рассказывал, как соскабливал с болта все что на него налипло, отделял методом выпаривания субстанцию от моей крови, как последовательно проверял реакцию яда на разных видах металлов и какая жалость, что вещества было недостаточно для испытаний на животных, хотя, будь этого проклятого яда хоть чуть больше, он не получил бы такого огромного удовольствия от общения с такой прекрасной молодой леди Кассандрой.
— И чем именно это в конце концов оказалось? — спросила я с улыбкой.
Старичок пожал плечами:
— Да кто ж его знает… Хотя, минуточку, — он повернулся к лорду Хуго. — Лорд-риф, среди тех смазанных симптомов, которые вы получили после того как отсосали яд из ранки была также и диарея?
Дамы позеленели, госпожа Ава вытаращилась на дуэнью, ожидая скандала, Хуго перестал жевать. Тишина угнетала. Святые небеса, в любом учебнике этикета черным по-белому написано, что, если за столом кто-нибудь из гостей допустил бестактное высказывание, прочие должны делать вид, что ничего не заметили, а хозяйка, в свою очередь, обязана немедленно бестактность сгладить. Ну, кто тут хозяйка? Ваш ход.
Гарри пьяно хохотнул:
— Диарея!
— Это флексагонское слово, — объяснила я, — научный термин. Но да, согласна, звучит презабавно.
— Флексагонское, — повторил Гарри.
Я поняла, что кузен уже мало что соображает.
К счастью, настало время перемены блюд, суета слуг неловкость ситуации сгладила. За десертом, когда на той стороне стола возобновилась беседа, лекарь негромко сказал:
— Экие неженки. Да что может быть неприличного в человеческом теле и его оправлениях? Я порылся в памяти, леди Кассандра, припомнил все симптомы нашего лорда-рифа, а также то, что пользовал его закрепляющим желудок зельем и могу с уверенностью сказать, яд ваш — животного происхождения, похожий на пчелиный. Очень сильный, его собрали а после экстрактировали.
— Вы мастер своего дела, — искренне восхитилась я.
Воздав должное приторному суфле и пирожным, леди Фуриана промокнула рот салфеткой и встала. Все поспешно последовали ее примеру, я тоже, не забыв стащить со стола грушу для Сарика. Сухо похвалив обед, гувернантка сообщила, что желает прилечь. Госпожа Ава с одной стороны всячески это желание поддерживала, с другой, не была уверена, что покои для сановной гостьи готовы, поэтому попросила еще немного времени для личной проверки. Фуриана вредничать не стала:
— Тогда мы с леди Кассандрой совершим небольшой моцион. Вы ведь не против прогулки, дитя мое? Здесь есть место для прогулок, какой-нибудь парк или сад?
Сад был, даже с беседкой, я украдкой улыбнулась, вспомнив о ночных в ней событиях с участием лорда-рифа и одной из кузин. Им предстояло сейчас, образно говоря, посетить места боевой славы, К моциону присоединилось семейство Тульп за исключением только госпожи Авы и лорд Камень, и лекарь и двое стражников, видимо, для охраны. По дорожке к беседке мы шагали нелепым строем, дорожка была узкой, садик — крошечным. Груша, припрятанная в моем рукаве, зрелая, с тонкой шкуркой, лопнула, по запястью потек грушевый сок.
— Мне хочется навестить моего бахура, — сказала я дуэнье и покинула строй.
Обойдя клумбу и свернув к хозяйственным постройкам, я обнаружила в пяти шагах позади себя двух стражников, а за ними — плотную группу гуляющих. Святые небеса, ну что за балаган? Передернув плечами, я решила не обращать на него внимания. Мне скрывать нечего. Ну стащила фрукт. И что? Пусть в суд подают.
Сарик был в том самом сарае, где и накануне, без привязи, с полной кормушкой золотистого сена и в компании старого Тьюки. Вид его мне не понравился, разумеется, речь не о смотрителе. Бахур тяжело дышал и попятился, когда увидел меня в дверях. Я встревожилась:
— Что с ним?
Вопрос был адресован смотрителю, но он этого не понял, потому что, увидев леди, поклонился, да так в поклоне и застыл.
— Добрый человек, можешь разогнуться, — растягивая слова, сказала дуэнья, которая оказывается, вошла в сарай за мной. — Добрый человек! Отвечай леди Кассандре, не забывая добавлять «леди». Если ты не понял, о чем тебя спрашивали, поясню. Леди Кассандра интересовалась, что с ее бахуром. Отвечай, не забывая добавлять «леди».
— Да кто ж его, леди, разберет, он же, леди, по-человечьи жаловаться… Я ему водички, а он ее… леди его разбери… На сглаз какой похоже, будто испуг на животину навели.
Я погладила мохнатую морду Сарика, сказала, что он хороший мальчик, он доверчиво тыкался носом в мое плечо, белки его глаз покраснели, но из носа не текло, уши тоже были чистыми.
Тьюки, не забывая через слово добавлять «леди», вытеснил дуэнью во двор, предположив, что животину толпа нервирует, сам тоже вышел. Сарик унюхал грушу, пока он ею хрустел, я прощупала его ноги, бабки не опухли, суставы в порядке, на копытах тоже повреждений не обнаружилось. Груша быстро закончилась, бахур, похрапывая, захватил губами мое запястье. Бахуры вообще-то всеядные и, заходи Сарик мяска, его острые зубы вполне способны были оттяпать мне конечность. Но я своему мальчику доверяла, поэтому, позволив ему слизывать остатки грушевого сока, свободной рукой ощупала мохнатый живот. Никаких вздутий, разбойник полностью здоров, да и дыхание его выровнялось.
— Не знаю, чего ты там испугался… — начала я.
— Леди.
Тьюки, оказывается, успел вернуться.
— Да? Вы хотите мне что-то сообщить?
— Мы? — вытаращился старик, потом, после небольшой паузы, хихикнул.— Шутка! Леди, говорю, он испугался, магичку эту столичную. Его ж как привели, я все думал… Боевой бахур, думал, не положено им страх испытывать, а сейчас, как она вошла, все на место и стало.
— Ни в коем случае, — кротко пообещала, — тем более, сейчас мы можем получить информацию из первых рук, не полагаясь на эти непроветренные слухи. Лорд Хуго, позвольте вас спросить…
Но моей дуэнье тема беседы уже наскучила.
— Однако, в Тульпинхолле хотелось бы ощутить больше гостеприимства. Мы голодны… Вы голодны, Кассандра? А вы, мальчик мой? Знаете что, отправляйтесь ка руководить возвращением нам боевитой старушки, кажется, без нее нас здесь кормить не будут, а без вас ваши подчиненные не справляются…
Лорд-риф стал раскланиваться, я напряглась, оставаться с дуэньей наедине мне не хотелось, меня, судя по всему, ждал допрос, но, к счастью, Хуго не успел даже разогнуться, когда в комнату ввалилась шумная толпа. Семейство Тульп возвратилось, подчиненные справились и без начальственного руководства. Госпожа Ава с порога начала жаловаться и недоумевать. И то и другое меня интересовало мало. Я рассматривала оставшуюся на столе карту. Как любопытно… Если верить ей, от моста через ущелье, на котором в меня стреляли, до Нобельбора ближе чем до Тульпинхолла, однако же мой спаситель, зная, что я отравлена и нуждаюсь в помощи профессионала, что каждая минута на счету, отвез меня сюда, а не в замок. Почему? Полуостров, на котором распологался Ландсхорн походила на вытянутую в море змею, в змеиной пасти, укрытый от штормов и бурных течений порт, от него — тракт через Чернолесье, ущелье будто отсекало змеиную голову, разделяя долину на две части. Вот мост, от него — прямая дорога к замку, чтоб добраться к поместью, нужно… Ну да, нужно сначала добраться почти к стенам Нобельбора. Значит, Хуго просто не хотел меня туда везти? Ответ на вопрос «почему» мог быть только таким: Камень не был уверен, останусь ли я жива и не хотел рисковать, притащив своему господину почти труп леди Амарилис. Кассадру собираются использовать в какой-то политической игре, умри она на руках наместника, могут возникнуть неприятные вопросы, и не у местных, а у персон более важных. Я снова ощутила к девушке, место которой я занимала, нечто вроде жалости. Ужасно, когда все вокруг тебя используют.
Тем временем скандал продолжался, леди Фуриана тоже имела что сказать. Она недоумевала и жаловалась, забавно, но тетка заметно сникла и даже пустилась в объяснения причин «недостаточного гостеприимства». Дуэнья, разумеется, не маг, но ее статус, подтвержденный документами, столь высок, что каждый здесь будет перед ней пресмыкаться. Не удивлюсь, если на днях, вместо того, чтоб дожидаться нашего визита, наместник сам прибудет сюда, чтоб засвидетельствовать почтение. Если это произойдет, я пойму, что ждать дальше бессмысленно и сбегу. Дуэнья явно планирует провести остаток осени и зиму в свое удовольствие, ей спешить некуда.
Обед подавали в зале, который я сочла парадным, здесь тоже был камин, но такой огромный, что я, пожалуй, могла бы войти внутрь него, не пригнувшись, и огромный стол под угрожающе нависающей над ним многорожковой люстрой. По пути мне удалось перекинуться парой слов с Грейс, девушка сообщила, что Сарик в порядке, им занимается старый Тьюки, он счастлив, Тьюки то есть, а бахур, напротив, отчего-то взгрустнул, но леди Кассандре по этому поводу не стоит тревожиться, потому что старик Тьюки так Сарика обожает, что обязательно исправит бахурово настроение.
Я отстала от леди Фурианы всего шагов на пять, дуэнья раздраженно повернулась:
— Кассандра, дитя мое, с кем вы болтаете?
— Это моя горничная — Грейс.
Грейс поклонилась, Фуриана поправила на носу очки, вздохнула, посмотрела стоящую у стола тетку:
— Госпожа Тульп, милочка, напомните мне после объяснить вам, что моя подопечная — леди из дома Амарилис и приставлять к ней в услужение малолетнюю неряху, значит — проявлять неуважение к королевскому дому.
Смотреть на то, как тетка проглатывает оскорбление, было неловко, но вступилась я не за нее, сказала, стараясь говорить уверенно, что Грейс — честная расторопная девушка и что я, леди Кассандра, благодарна госпоже Аве за ее выбор.
Фуриана, казалось, слушает не то, что я говорю, а то, как. После небольшой паузы, она кивнула и обратилась к Грейс:
— Надеюсь, девушка, ты осознаешь невероятную удачу, которая на тебя свалилась. О твоем внешнем виде мы поговорим после, а сейчас займись моим багажом, его нужно перенести из кареты в покои леди Кассандры.
— Думаю, леди Фуриана, что это будет неудобно, — возразила я, — в моей крошечной…
— Ах, нет, деточка, ты все неправильно поняла, — перебила тетка с фальшивым смешком. — Кассандра решила, что та комнатенка, куда мы ее временно поселили… Дорогая, это же было всего лишь на время твоего выздоровления, для удобства… твоего удобства… — Она подтолкнула свою горничную. — Мэнди поможет малышке Грейс и все ей покажет.
— Вот и славно, — решила Фуриана, — что ж, дамы и господа, давайте садиться к столу. И, к слову, госпожа Тульп, напомните мне потом объяснить вам, что обращаться на «ты» к особе королевской крови, даже состоя с нею в каком-то там родстве недопустимо,
Тут я никого защищать не стала, пусть тетка страдает.
Расселись мы не сразу, тетка Ава, наученная горьким опытом, инициативу не проявляла, командовала дуэнья, поэтому пересаживаться пришлось трижды, чтоб соблюсти дворцовый этикет, потрафить эстетическому вкусу гостьи и ее желанию вести за обедом приятную беседу. На самом деле, я подозревала, что Фуриане просто нравилось всех изводить. В результате мы с ней оказались по разные стороны огромного стола, что очень меня обрадовало. Очень хотелось есть, а вот беседовать — нисколько. По левую от меня руку оказалась одна из кузин — пухлая, по правую — седовласый господин, по видимому, лекарь, ближайших мест к дуэнье удостоились лорд Хуго и хозяйка поместья. Малыш Гарри и вторая кузина заняли оставшиеся места. Пользоваться столовыми приборами я умела, их обилие и приятная серебряная тяжесть меня не удивили. Когда подали суп, я, в отличие от кузины, не перепутала столовую ложку с десертной. Леди Фуриана похвалила суп, попросила леди Аву напомнить ей потом объяснить, что… Дальше я не слушала, суп действительно был восхитительным, так жалко было оставлять немного в тарелке, будь моя воля, я бы и тарелку вылизала, но, увы, этикет требовал оставить чуточку кушанья на донышке. Мы же аристократы, а не нищие бродяжки. Вторая перемена — жаркое, понравилась мне меньше. Слишком пряно, к тому же я насытилась.
Наслаждаясь тем, что с разговорами ко мне никто не пристает, я рассеянно поглаживала тисненый вензель на ручке вилки и размышляла о неважном. Никогда не знаешь, что может в жизни пригодиться, так учил меня мой покойный хозяин.
«Человеки, говорил он, на группы делятся, с диких времен это пошло, группы выживали и давали потомство, одиночки — нет. А чтоб своих от чужих отличать, людишки разные хитрости изобрели, одно племя решило себе на лбу кружочки рисовать, другое — волосы на бошках брить, третье — еще что-нибудь, потому что чужак опасен — он соперник в борьбе за ресурсы. Дикие времена были, мда… Только с тех пор мало что изменилось в принципе. Вот знакомишься ты с человеком, сразу понимаешь, какого он происхождения, чем на жизнь зарабатывает. Как? По одежде, по тому как держится, что и как говорит. Чтоб он доверять тебе стал, нужно своим показаться, ты подстраиваешься, его зеркалишь…»
В тот день Оскопиус мне книгу про дворцовый этикет дал, велел вызубрить. «Все в жизни пригодится, — сказал, — вдруг тебе придется за одним столом с лордами сидеть перед тем как их карманы обчистить». И прав ведь, старый обманщик, оказался! Кстати, книга была вообще на флексагонском, последним сенешалем Высокого королевства для потомков сто лет назад писанная, и Флексагона нет давно, только правила от него остались, по которым наша местная аристократия своих от чужих отличает.
На том конце стола леди Фуриана закончила рассказ о своих дорожных приключениях и переключилась на критику жаркого. Госпожа Ава кивала, малыш Гарри не отпускал от себя виночерпия, опустошая бокал за бокалом, обе кузины строили глазки лорду Хуго, тот размеренно жевал, глядя перед собой, не отвлекался, лекарь, мой сосед, дремал. Я ему позавидовала, здоровый послеобеденный сон и мне бы не помешал.
— Кассандра, дитя мое, вы скучаете? — проорала через стол Фуриана.
Сосед вздрогнул, проснулся, кашлянул.
— Нет, что вы, — проорала я в ответ, — господин лекарь прекрасно меня развлекает.
Дуэнья отстала, но старичок решил соответствовать, осведомился, как себя чувствует леди Кассандра. Я ответила, что великолепно, поблагодарила его за спасение и, в свою очередь, спросила, известно ли ему, каким ядом был смазан арбалетный болт, которым в меня попали.
— Яды, — улыбнулся лекарь, — столь сложная и обширная тема, при всем уважении, леди Кассандра, боюсь утомить вас узко-специальными подробностями.
«Утомить? Потому что женщина по мнению этого сморчка — дура?» — подумала я, но обидеться не успела. Последовала получасовая лекция о видах ядов, методах их производства, способах применения, различиях симптомов отравлений и прочих интересных штуках. В какой-то момент я даже пожалела, что под рукой нет ничего для письма, с удовольствием бы все законспектировала. Лекарь азартно рассказывал, как соскабливал с болта все что на него налипло, отделял методом выпаривания субстанцию от моей крови, как последовательно проверял реакцию яда на разных видах металлов и какая жалость, что вещества было недостаточно для испытаний на животных, хотя, будь этого проклятого яда хоть чуть больше, он не получил бы такого огромного удовольствия от общения с такой прекрасной молодой леди Кассандрой.
— И чем именно это в конце концов оказалось? — спросила я с улыбкой.
Старичок пожал плечами:
— Да кто ж его знает… Хотя, минуточку, — он повернулся к лорду Хуго. — Лорд-риф, среди тех смазанных симптомов, которые вы получили после того как отсосали яд из ранки была также и диарея?
Дамы позеленели, госпожа Ава вытаращилась на дуэнью, ожидая скандала, Хуго перестал жевать. Тишина угнетала. Святые небеса, в любом учебнике этикета черным по-белому написано, что, если за столом кто-нибудь из гостей допустил бестактное высказывание, прочие должны делать вид, что ничего не заметили, а хозяйка, в свою очередь, обязана немедленно бестактность сгладить. Ну, кто тут хозяйка? Ваш ход.
Гарри пьяно хохотнул:
— Диарея!
— Это флексагонское слово, — объяснила я, — научный термин. Но да, согласна, звучит презабавно.
— Флексагонское, — повторил Гарри.
Я поняла, что кузен уже мало что соображает.
К счастью, настало время перемены блюд, суета слуг неловкость ситуации сгладила. За десертом, когда на той стороне стола возобновилась беседа, лекарь негромко сказал:
— Экие неженки. Да что может быть неприличного в человеческом теле и его оправлениях? Я порылся в памяти, леди Кассандра, припомнил все симптомы нашего лорда-рифа, а также то, что пользовал его закрепляющим желудок зельем и могу с уверенностью сказать, яд ваш — животного происхождения, похожий на пчелиный. Очень сильный, его собрали а после экстрактировали.
— Вы мастер своего дела, — искренне восхитилась я.
Воздав должное приторному суфле и пирожным, леди Фуриана промокнула рот салфеткой и встала. Все поспешно последовали ее примеру, я тоже, не забыв стащить со стола грушу для Сарика. Сухо похвалив обед, гувернантка сообщила, что желает прилечь. Госпожа Ава с одной стороны всячески это желание поддерживала, с другой, не была уверена, что покои для сановной гостьи готовы, поэтому попросила еще немного времени для личной проверки. Фуриана вредничать не стала:
— Тогда мы с леди Кассандрой совершим небольшой моцион. Вы ведь не против прогулки, дитя мое? Здесь есть место для прогулок, какой-нибудь парк или сад?
Сад был, даже с беседкой, я украдкой улыбнулась, вспомнив о ночных в ней событиях с участием лорда-рифа и одной из кузин. Им предстояло сейчас, образно говоря, посетить места боевой славы, К моциону присоединилось семейство Тульп за исключением только госпожи Авы и лорд Камень, и лекарь и двое стражников, видимо, для охраны. По дорожке к беседке мы шагали нелепым строем, дорожка была узкой, садик — крошечным. Груша, припрятанная в моем рукаве, зрелая, с тонкой шкуркой, лопнула, по запястью потек грушевый сок.
— Мне хочется навестить моего бахура, — сказала я дуэнье и покинула строй.
Обойдя клумбу и свернув к хозяйственным постройкам, я обнаружила в пяти шагах позади себя двух стражников, а за ними — плотную группу гуляющих. Святые небеса, ну что за балаган? Передернув плечами, я решила не обращать на него внимания. Мне скрывать нечего. Ну стащила фрукт. И что? Пусть в суд подают.
Сарик был в том самом сарае, где и накануне, без привязи, с полной кормушкой золотистого сена и в компании старого Тьюки. Вид его мне не понравился, разумеется, речь не о смотрителе. Бахур тяжело дышал и попятился, когда увидел меня в дверях. Я встревожилась:
— Что с ним?
Вопрос был адресован смотрителю, но он этого не понял, потому что, увидев леди, поклонился, да так в поклоне и застыл.
— Добрый человек, можешь разогнуться, — растягивая слова, сказала дуэнья, которая оказывается, вошла в сарай за мной. — Добрый человек! Отвечай леди Кассандре, не забывая добавлять «леди». Если ты не понял, о чем тебя спрашивали, поясню. Леди Кассандра интересовалась, что с ее бахуром. Отвечай, не забывая добавлять «леди».
— Да кто ж его, леди, разберет, он же, леди, по-человечьи жаловаться… Я ему водички, а он ее… леди его разбери… На сглаз какой похоже, будто испуг на животину навели.
Я погладила мохнатую морду Сарика, сказала, что он хороший мальчик, он доверчиво тыкался носом в мое плечо, белки его глаз покраснели, но из носа не текло, уши тоже были чистыми.
Тьюки, не забывая через слово добавлять «леди», вытеснил дуэнью во двор, предположив, что животину толпа нервирует, сам тоже вышел. Сарик унюхал грушу, пока он ею хрустел, я прощупала его ноги, бабки не опухли, суставы в порядке, на копытах тоже повреждений не обнаружилось. Груша быстро закончилась, бахур, похрапывая, захватил губами мое запястье. Бахуры вообще-то всеядные и, заходи Сарик мяска, его острые зубы вполне способны были оттяпать мне конечность. Но я своему мальчику доверяла, поэтому, позволив ему слизывать остатки грушевого сока, свободной рукой ощупала мохнатый живот. Никаких вздутий, разбойник полностью здоров, да и дыхание его выровнялось.
— Не знаю, чего ты там испугался… — начала я.
— Леди.
Тьюки, оказывается, успел вернуться.
— Да? Вы хотите мне что-то сообщить?
— Мы? — вытаращился старик, потом, после небольшой паузы, хихикнул.— Шутка! Леди, говорю, он испугался, магичку эту столичную. Его ж как привели, я все думал… Боевой бахур, думал, не положено им страх испытывать, а сейчас, как она вошла, все на место и стало.
