ГЛАВА 9
Наташа Корбулина
Никогда в жизни я так не паниковала, как в эту ночь. Меня мучили странные сны и даже… не страшные вовсе. Очкарик бесил даже там! И не давал спать, к слову, тоже. Утром я проснулась разбитая и злая, с темными синяками под глазами, с вымученной улыбкой и расстройством в душе.
Я тихонько приползла на кухню, где мама Надя жарила сырники на завтрак и плюхнулась за стол, притягивая к себе стакан с молоком. Хлебнула, размышляя… А может стоит все рассказать маме Наде? А вдруг… вдруг она придумает, что делать?
Но мама Надя тоже проснулась не с той ноги. Она заметно нервничала, хлопнула кошака Дрима под его пушистый зад и накричала на Пилигрима, который вился у ее ног.
— Вечеринка прошла не удачно? — хмуро произнесла я, рассматривая маму Надю из-под полуопущенных век.
— Не люблю шумные сборища. А пьянки не люблю еще больше, — пробормотала мама Надя, переворачивая сырник.
— Да ладно?! Приставал что ли кто? — засмеялась я и подавилась молоком, когда на меня взглянула два сильно раздраженных и суженных серых глаза.
— Думаешь не кому? Или с возом и маленькой тележкой у меня нет шансов на… приставание? — пробормотала недовольно мама Надя. А я окинула ее внимательным взглядом. Ну, что сказать… на самом деле я сама удивлялась, что мама Надя была до сих пор одна. Надежда Синицына была очень красивой. Стройная блондинка с идеальной фигурой, красивой грудью и пронзительными серыми умными глазами притягивала взгляд. Только вот мужчин мама Надя к себе не подпускала и это был ее еще один секрет для меня, все же Марусе нужен отец, а жить в собственном доме без мужчины тяжело…
— Думаю, твое сердце занято отцом Маруси, — произнесла неожиданно и резко. И улыбнулась, понимая, что вступила на запретную территорию. Впрочем, мама Надя махнула рукой и поставила передо мной тарелку с сырниками, банку молока и произнесла, спокойно уходя от ответа:
— Ешь и вперед на работу. Маньку в сад я соберу сама. Кстати, сделай милость протри полы за меня. Нет сил, — и вышла из кухни.
Я быстро съела сырник и выдохнула. Полы так полы! В «Деревенской радости» уборщицы не было, и мы с девчонками справлялись с этой обязанностью по очереди. Так вот, сегодня была очередь за мамой Надей… В смысле, эта священная обязанность теперь на мне, а значит надо выйти пораньше, чтобы успеть до прихода остальных.
Только вот стоило подумать о работе, как сердце внутри дернулось от страха. Что, если он передумал? Я про Очкарика! Вот как заявится сейчас и скажет: «Погорячился значит я по пьяни… Давай одевайся и к папульке твоему поедем. Заждался давно…»
Только пьяным Фирсов не выглядел. Скорее наоборот, собранным, сосредоточенным и… красивым. Перед глазами вспыхнули воспоминания… А у Фирсова красивые глаза, горячие руки и целуется он сладко. Стоп! А последнее-то с чего вдруг?! Очкарик! Он и в Африке Очкарик! Но, Очкарик был красив и, к слову, очки носил не всегда. Когда он залез в мою спальню… их на нем не было…
Я махнула головой и зло уставилась на сырник, что держала в руках. Вкусный, вообще-то. Мама Надя знает толк в готовке! Только съесть его я не смогла — не полез в горло. Беспокойство внутри зашевелилось и заворочалось, а страх вновь приподнял голову, даже затошнило немного… Так! Стоп! Фирсов не только Очкарик, но и медленный газ… Он же сам сказал, что еще не решил, что со мной сделать. Ну и вот, пусть развлекается, решает, а я, может быть, придумаю что делать… Хотя что тут думать, веси себе на крючке и жди… пока съедят!
Тихий грустный выдох сотряс кухню. Не буду переживать! Вот не буду и все! Будь что будет. В конце концов, сдаст отцу … так я снова сбегу! Или вообще… заяву на него накатаю! Зубки у меня немножко прорезались, пока я с мамой Надей живу. Да и приоритеты изменились. Чужая репутация для меня пшик! Вот так вот! Да и если бы Фирсов хотел… давно бы сдал, а так думает, как обернуть ситуацию в свою пользу. Пусть… думает, он же умный.
Я быстро оделась, свернула волосы баранкой на голове и побежала к «Радости». Вперед! Вперед к своей казни…
Административный корпус встретил тишиной, оно и понятно — рано еще. Я быстро налила воду в ведро и юркнула в кабинет начальства, собираясь начать с него и замерла как вкопанная. Тимур Анатольевич Фирсов собственной персоной стоял у окна и рассматривал лютики-цветочки, бабочек-коровник за окном. Резко повернулся, услышав мои шаги и внимательно принялся меня рассматривать.
— Привет. Надумал? — произнесла я с порога, теряясь под взглядом его пронзительных голубых глаз.
— Надумал? Ты о чем? — вальяжно произнес Фирсов и улыбнулся. К слову, улыбка была довольная и радостная. Складывалось ощущение, что Очкарик был рад меня видеть. Да, если честно, он блестел как начищенный медяк и пугал меня, собственно, этим блеском. Хотя что такого, когда у человека хорошее настроение? В моем случае, неприятно! Нет, ну я из-за него ночей не сплю, а он вон… радуется!
И без того поганое настроение стремительно покатилось вниз.
— Конечно о себе. Хочу знать, что ты планируешь делать с моей тайной… и с моей жизнью, — пожала я плечами и плюхнула ведро на пол около его ног, а руки сложила на груди, прожигая Фирсова злым взглядом. Думала, мужчина сделает шаг назад, испугается выплеснувшейся воды. Но этот стоял и почему-то не сводил с меня усмехающегося взгляда.
— Я думал об этом. И решил не торопиться. Согласись, в жизни не часто выпадает джек-пот, потому надо распорядиться этим грамотно и с умом, — медленно произнес Фирсов. — Я планирую задержаться здесь на все лето. Так что время у нас есть. На раздумья.
Выдохнул, перевел взгляд с моего лица на ведро и медленно добавил:
— И мне нужен… Как это в простонародье называется — личный секретарь. Им будешь ты. Ну, знаешь, всегда при мне. Там, на речку со мной сходить или на рыбалку компанию составить. Вдруг, мне что-то резко понадобится по работе. Одним словом, будешь моим Санчо Панса, таскать ноутбук, и толкать джип, если тот застрянет в яме.
— В простонародье — это называется не личный секретарь, а девочкой по вызову, — громко произнесла я.
— Детка, я понимаю, что тебе хочется ко мне в постель. Но как я тебе уже говорил однажды, чтобы туда попасть, надо сильно расстараться. Со всеми подряд я не сплю. С такими как ты тем более.
— С такими как я?
— С зависимыми и под колпаком, — усмехнулся Фирсов.
— Слушай, давай ты просто скажешь, что тебе надо и разойдемся? Я сегодня плохо спала, переживала. Мне не нравится, когда меня шантажируют и уж тем более не нравится, когда я в подвешенном состоянии. Так что определись и не порть мне нервы.
Выдохнула и продолжила тихо:
— Если рассуждать логически… Денег у меня нет, отец скорее всего давно лишил меня наследства, да и сам подумай — я взбрыкнула, свалила и дураку ясно, что плясать под его дудку больше не буду, а у него невеста есть… и другие дети могут появиться со дня на день. Одним словом, я ненадежный «партнер», а с ненадежными партнерами отец дела не имеет, значит его бизнеса и денег тебе не видать, как собственных ушей. К слову, папандр молодой, ему в этом году сорок один год только стукнет… Это я все к тому, что если ты размышляешь на тему «жениться или не жениться» … Представь сколько лет тебе страдать, пока он не отойдет от дел! Но главное ради чего? На сколько я поняла, у тебя проблем с деньгами нет… А раз ты и спать со мной не планируешь… То, в принципе, с меня больше нечего взять. Понимаешь? Нечего! А раз взять нечего, то может я… пойду?
ГЛАВА 10
Наташа Корбулина
— Никуда ты не пойдешь, — тихо произнес Фирсов и оторвался от окна, приближаясь ко мне. Хорошо, замер. Спасибо ведру, что было между нами.
Я сдержала отчаянное желание попятиться и вздернула подбородок, рассматривая напряженное лицо Фирсова. О да, настроение ему я все же испортила, только чем было не ясно. А еще он смотрел. На меня. Голубые глаза буравили череп, пытаясь добраться до моих мыслей.
— Можешь приступать, — глухо произнес Фирсов и отвел взгляд.
— К чему? — хмыкнула я. Почему-то в голове вертелись сплошь пошлые мысли, хотя ситуация вообще-то не располагала…
Фирсов усмехнулся. Его губы искривила ленивая улыбка.
— Для начала сделай то, за что я тебе плачу, — и махнул головой на ведро и тряпку, недвусмысленно намекая на мытье полов.
— Я у тебя экономистом работаю. Вообще-то, — пробормотала себе под нос и гордо взяла ведро и перетащила его к столу. Около стола, почему-то, казалось безопаснее. Намочила тряпку, нагнулась и замерла, ощущая настойчивый взгляд на своей спине. Выпрямилась резко и произнесла:
— А у тебя дел что ли совсем нет? Ну, начальственных или чужую жизнь разрушительных?
Фирсов усмехнулся, плюхнулся в кресло, достал из прямоугольного кожаного портфеля бутылку воды, глотнул и только после этого ответил:
— Я на отдыхе. Забыла? Водички хочешь? — усмехнулся нагло.
— Я на работе. И не пью. Совсем. Ничего. Особенно из рук врага, — пробурчала и принялась яростно драить полы в дурацком, тесном кабинете начальника. Спину жег настойчивый взгляд мужчины. Разглядывает мой зад? Ой, да пожалуйста! Сколько влезет!
— Зачетная задница, Корбулина, — произнес весело минуту спустя Фирсов, — тогда, в кабинете твоего папочки я как-то не заметил. А сейчас имею возможность рассмотреть во всех подробностях.
— Ага, не иначе тогда в глаза смотрел, — хмыкнула и только благодаря огромной силе воли не запустила мокрой тряпкой Фирсову в лицо. Разогнулась и добавила вполне мирно:
— Все готово, Тимур Анатольевич, я свободна?
— Нет, — мужчина сидел в прежней позе и совсем не улыбался, — вытри еще пыль. Вот тут. Смотри. Грязно.
Я спокойно подошла к шкафчику и взяла влажные салфетки. Хочет, чтобы кабинет блестел… так мне не трудно. Только почему-то казалось, что дело вовсе не в чистоте и порядке… Хочет меня унизить? Не уверена… но что-то ему от меня надо! Потому вытирать пыль я не торопилась. Спокойно елозила салфеткой по столу, потом по подоконнику, потом по полкам шкафа. Тихо вздыхала и все еще чувствовала взгляд Фирсова на себе. В какой-то момент он оказался сзади, легонько дотронулся до прядки волос, что «вырвалась» из прически и тихо произнес:
— Насчет секретаря я не шутил. Мне очень надо… секретарь, — произнес спокойно. Голубые глаза снова сверлили мою голову, а кабинет казался слишком маленьким и тесным. Дышать рядом с этим мужчиной не получалось.
— Хорошо. Раз надо, так надо — дернула я плечами и, подхватив ведро, потопала вон из кабинета. Сделала пару шагов, вернулась и произнесла:
— Когда приступать к новой должности?
— С завтрашнего дня. Часикам к десяти подгребай ко мне домой. У меня будет для тебя задание. А сегодня… можешь заняться своими делами. Свободна. Вечер не занимай.
— Почему это? — удивилась я.
— Потому что, Корбулина Наталья Олеговна, теперь вы принадлежите мне. Вся полностью. Так сказать, со всеми потрохами, — хрипло усмехнулся Фирсов, а я как ошпаренная выскочила за дверь и чуть было не столкнулась с высоким накаченным парнем, облаченным в простую футболку и джинсы. Парень с усмешкой взглянул на меня, а я пробормотала тихое:
— Здрасти, — и рванула на выход.
Тимур Фирсов
Наташа выскочила из кабинета как ошпаренная, а вместо нее в кабинет зашел Серега Громов, мой безопасник и друг. К слову, на отдых он явился со мной, как делал это последние несколько лет, искренне считая, что без него я не выживу. Впрочем, может быть, ему просто нравились пироги моей матушки.
— Это, я так понимаю Наталья Олеговна Корбулина? Симпатичная такая малышка. Такая… ух! Глазастая! Правда, титьки подкачали… Хотя, я может плохо разглядел.
— Серый, — предостерегающе произнес я, — побольше уважения.
— Да брось? Красивая девчонка. Я просто констатирую факт. Это за трах с ней папашка денег дает? Если честно, я бы и без денег ей вд…
— Серый заткнись. Я не шучу! — вспылил я.
— Ферзь, ревнуешь ли? Неожиданно.
— Наташа Корбулина моя... В плане, это мой козырь и мой джек-пот. Я ясно выражаюсь?
— Мне-то ясно. Только вот Славик Синяков, думаю, тебя не поймет, — усмехнулся Серега, — объясни малому, что твой джек-пот трахать нельзя. Или можно, только после твоего разрешения… я что-то не усек?
— Еще слово и я тебе врежу.
— Ничего себе! Ты реально поплыл что ли? Зря, Тимурчик, бабы все одинаковые. А эта еще и с твоим одноклассником спит. К слову, Славик ее первый заприметил, так что его не бей. Имеет право, кто первый увидел и трахнул — того и тапки, — заржал Серега, а я зло улыбнулся, плюхнулся за рабочий стол и открыл ноутбук. Работа сама себя не сделает, а здесь в «Деревенской радости» с документами как обычно полный швах!
— Есть доказательства, что он с ней спит? Или так… лясы точишь, — произнес вполне мирно, запуская ноут и стараясь пялиться в монитор, а не на Серого.
— Не веришь?
— Деревенский парень. Уверен, он не в ее вкусе.
— Откуда тебе знать кто в ее вкусе? — усмехнулся Серега и уселся напротив, доставая телефон добавил, — пока следил за ней кое-что интересное увидел. Смотри сам, — и повернул ко мне экран телефона. Славка Синяков мялся под окнами «принцесски» и тихонечко что-то пел, «подыгрывая» себе на гитаре. Божечки, Славка пел серенаду! Но на этом герой-любовник решил не останавливаться и полез к окну девушки с букетом полевых цветов на перевес. Корбулина вообще спит когда-нибудь? Сначала я… потом вот он. Первым делом закажу ей решетки на окна. Будет у меня, как и положено принцесскам под присмотром в башне сидеть и ждать своего дракона!
Я спокойно пялился на монитор Серегиного телефона, только вот все нутро сжималось от бешенства. Хотелось отвернуться и наплевать и на влюбленного Славку, и на Корбулину, которая призывно не закрыла окно, и на огромный букет полевых цветов, что ей наверняка понравился… Внутри становилось горячо, жгло так сильно, что становилось тяжело дышать.
Я смотрел не мигая, а перед глазами вставало красивое лицо девушки. Принцесска казалась невинной, сладкой и… какие же у нее губы! Она постоянно их облизывает, трогает и этим… несказанно бесит! Словно не понимает, как и ее губы и она сама действуют на мужчин! Но нет, она понимает! Очень даже понимает! Достаточно вспомнить ее слова при нашей встрече в кабинете ее отца. О да, Наташа Корбулина знает себе цену!
Телефон громко пискнул, а из окна принцесски вывалился Славка. Вниз головой прямо и вывалился! Громкий хлопок и окно закрылось за его спиной.
— Шесть минут, — заржал Серега, — думаешь успел?! — и заржал в голос, останавливая видео. Захотелось треснуть ему по лбу. Придурок, честное слово! Только лупить Серегу расхотелось. Захотелось заржать с ним в голос. Потому что я был уверен — Славку выставили вон!
ГЛАВА 11
Наташа Корбулина
— Натусь, там Славка заходил. Гостинец тебе принес, — тихо произнесла мама Надя, просовывая голову в дверь.
Я сидела на кровати, укутавшись в плед и таращилась на стену. Было бы неплохо, конечно, лечь спать — завтра предстоял трудный день. О да, предстоящее «секретарство» на благо Фирсова я рассматривала именно под таким углом: трудно, тяжело и главное никого не убить. Очкарик неимоверно бесил, хотя… по сути, еще ничего такого не сделал… Правда он пробрался ко мне в спальню, не гнушается шантажом и… очень здорово целуется!
