А то я как-то поплыла от него тогда на приеме, зависла, заслушалась и, грешным делом, даже решила, что у папандра неплохой вкус и он, может быть, все же желает мне счастья.
Но нет, счастья папандр желал исключительно себе, а мне он в принципе ничего не желал. В тот вечер я вышла из себя, глотнула солидную порцию коньяка, что прятал у себя в кабинете отец и ворвалась в его спальню, собираясь поговорить здесь и сейчас. Ага, столб ожил и решил бороться за свои «столбячьи» права!
— Твои кандидаты ушлепки, — прошипела я прямо с порога, рассматривая отца, восседающего в кресле с планшетом в руках. Папандр выглядел расслабленным, довольным, а его голый торс блестел каплями воды после душа. Я громко выдохнула и осмотрелась. Слава богу, Алиски нигде не наблюдалось. Не хотелось бы в решающий момент своей жизни застукать папашку после интима.
— Наташа, на дворе ночь. Правильный режим сна — это не глупость, а необходимость для молодого организма, — пафосно произнес отец и только после этого перевел взгляд на меня, отрываясь от планшета в руках.
— Я навела справки про твоих «кандидатов» мне в мужья. Они все ушлепки, — произнесла спокойно, контролируя не только воздух, что влетал в мои легкие, но и тембр голоса. — И они все уроды.
— Внешность не главное, Наташа, — произнес спокойно папандр и хотел снова уткнуться в планшет, давая понять, что разговор «по душам» закончен.
— Вообще-то, я сейчас не про внешность, — пыхнула зло и продолжила. — Один кандидат с бабой. Тот, что Фирсов! И у них скоро будет крохотный «прицепчик», — соврала я поспешно. Должно же хоть что-то пронять его и заставить взглянуть на меня, как на живое существо, а не как на грязь под ногами. Глаза мокли от обиды, а руки сотрясал тремор. И да, я стояла в проходе и никак не могла отпустить ручку входной двери.
Отец резко вскинул на меня взгляд. Сжал губы в одну линию и взглянул на меня пронзительно и недовольно. Его лицо превратилось в хищное и жестокое, а через мгновение утратило и эти эмоции, превращаясь в безразличную пластиковую маску.
— Если подобное имеет место быть, — произнес тихо, — то я решу этот вопрос, Наташа. Тебе не о чем беспокоиться.
— С не рожденным ребенком ты тоже решишь вопрос? — ухмыльнулась я. Отец поднял взгляд на меня, и я отшатнулась, настолько страшным он был.
— Большие бабки на кону, Наташа. А ты уже не девочка, чтобы распускать сопли по пустякам. И да, вопрос с ребенком будет решен, можешь не беспокоиться и выбирать спокойно, — и снова взял планшет в руки. Аудиенция закончена. Пошла вон!
Я выскочила за порог, как маленькая шандарахнула дверью и на эмоциях проскакала по лестнице целый этаж вниз. А внизу резко остановилась, выдыхая. От слов отца тело пронзило болью, пусть историю про ребенка я и выдумала… но ведь подобное могло быть и по-настоящему! А еще мне стало страшно, ведь отец-то про мою выдумку не знал… а значит он… чудовище! Когда это произошло? Как? Неважно. Он — чудовище, а я глупышка, раз до сих пор сидела на попе ровно и терпела его закидоны в надежде, что рано или поздно он придет в себя. И… может быть, хоть немного меня полюбит! Не полюбит! Я лишь пешка в его игре, а думает он лишь о себе. Только о себе! И Надежду Олеговну он тогда уволил… не выслушал тогда. Я помню, как она плакала, знаю, что она испытывала что-то к отцу. Может быть, она его любила…
И тут в голову пришла мысль. А почему бы не убежать сейчас?! А главное… почему бы не убежать к Надежде Олеговне! Ведь, по сути, она единственный человек на планете, который меня не сдаст отцу! И, может быть, единственный… чья жизнь его не интересует!
В принципе я не дура и основательно подготовилась к побегу, просто медлила с этим все тщательнее и тщательнее дорабатывая план, в которым был всего один пробел — я не знала куда бежать и как устроиться на новом месте с документами, по которым, было бы желание и меня найдут очень быстро. Но, по сути, у меня имелись деньги, тщательно разработанный план на «черный день» и огромное желание! Единственное, что я ждала — это окончание третьего курса и справку из университета о неполном высшем. А так, пожалуй, все. А теперь и последнее белое пятно в плане заполнилось.
Я медленно поднялась в свою комнату, прокручивая в голове свои нерадужные мысли. И первым делом полезла в шкафчик с бельем, в котором в крохотной коробочке хранила накопленное. Но тут хлопнула дверь. Отец стоял в проеме все такой же недовольный, разве что футболку на голую грудь натянул, и рассматривал меня.
На улыбку не было ни сил нежелания. Впрочем, папандр тоже не собирался изображать светскую беседу.
— Дочь, я попрошу тебя без Андрея на улице не показываться, — коротко произнес он. Андрей — водитель отца, по совместительству телохранитель и … мой друг, о последнем отцу знать не стоит.
Злость внутри становится нестерпимой, а на лице расползлась улыбка. Злая, саркастическая, такая же как у отца в моменты его злости и невменяемости. Ага, в такие моменты мы становимся очень похожими. Не уверена, что этим стоит гордиться.
— Я под арестом?
— Не хочу, чтобы ты натворила глупостей. Так что да. Для собственной безопасности, — пожимал плечами отец и вышел за дверь. В отличие от меня, дверью он не хлопнул и был совершенно спокоен. Что ж, так даже интереснее.
Наташа Корбулина
До зачетной недели я ничего не предпринимала. Все же, истерия схлынула, и я пришла к выводу, что стоит все же закончить третий курс. Опять же, лето. У меня будет три месяца, чтобы немного наладить свою жизнь, если вдруг тетя Надя выставит меня за дверь. По сути, я даже в палатке проживу, если припрет. Так ведь? Или, ну если совсем будет плохо, то уеду на море. Можно и в Италию… к маминой родне. Кажется, у меня родная тетка имеется. Во всяком случае, я могу попробовать ее отыскать и попросить помощи. Правда, не стоит тешить себя надеждами. В Италию мне не сбежать. Да и скопленных денег хватит ненадолго. Это в России, в какой-нибудь глубинке я смогу протянуть худо-бедно полгода без проблем, а в Италии это вряд ли…
Так что да, до зачетной недели я не отсвечивала, была вежливая, спокойная и старалась не попадаться папандру на глаза. Кажется, он тоже слегка остыл после нашего разговора и даже вел себя несравнимо мягче, не упоминая ни моих будущих «женихов», ни свой бизнес, в частности. О да, подобное от него требовало больших сил! Папандр любил разговоры о своих делах.
А когда началась зачетка принялась за исполнение своего плана. Для начала подготовилась к изменению внешности и перенесла вещи и деньги в комнату в общежитие к Люде. После досрочно сдала экзамены по договоренности, уговорив преподов принять их раньше. Без проблем мне пошли на встречу. И последним штрихом была справка о «неполном высшем» в деканате. Я ее получила, выдохнула и поехала к Людке, намереваясь сбежать в ту же ночь.
Андрей везде меня сопровождал. Сегодня был обычный день, такой же, как и вереница предыдущих. С одной лишь разницей — сегодня был день «Х». Впрочем, день как день. Светило яркое майское солнце, пели птички, а шины тихо скрипели по ухабистой дороги при подъезде к общежитию. Одним словом, сегодня была стандартная, ничем не примечательная пятница.
— Я с ночевкой. Отец разрешил. Так что можешь не торчать под окнами, а отправиться куда-нибудь поразвлечься, — тихо предложила я Андрею, — завтра позвоню и ты меня заберешь.
Андрей по-доброму улыбнулся и помотал головой.
— Олег Константинович последнее время сам не свой. Узнает, что я прохлаждаюсь и шкуру с меня спустит, не разбираясь. Сама знаешь, работа мне нужна. Такому как я сложно устроиться, — усмехнулся парень и затормозил под окнами общежития, осматриваясь. Андрея я любила. Он всегда хорошо ко мне относился и был сыном друга отца. Собственно, так он и оказался в нашем доме на такой важной должности. А еще Андрей сидел по малолетке, был в армии и контуженный оказался не у дел. В общем, он прав. Пусть лучше бдит. Так отец ему ничего не сделает, когда поймет, что я слиняла.
Парень привычно быстро открыл дверь машины, помог выбраться и дотащил мои вещи до дверей. Я же потянулась к нему всем телом и сильно обняла за шею, выдыхая в ухо:
— Дрон, я тебя люблю.
— Сильно-сильно? — усмехнулся парень.
— Очень-очень, — и прижалась к нему сильнее, всем телом. Было больно. Глаза нестерпимо мокли, а сердце гулко долбилось внутри. — Если бы замуж позвал, я бы побежала, теряя тапки, — попробовала пошутить.
— Я на сестрах не женюсь, Наташ. Это грешно, — хмыкнул парень, погладил меня по спине, утешая и глухо добавил, — не ссы, сестренка. Все образуется. Олег Константинович… он тебя очень любит. Не думай, что не любит. Просто любить он толком не умеет…
Я еще раз сильно обняла парня, взяла свою сумку со спальными принадлежностями и пошла к Люде. Вахтерша хмуро меня поприветствовала, но задерживать не стала.
Я быстро поднялась по лестнице на третий этаж и постучала в дверь. Люда открыла сразу, хмуро меня осмотрела и выдохнула тихо, прикрывая за мной дверь:
— Сегодня?
Мы с ней друг друга понимали без слов. Улыбнулась печально и тихо произнесла:
— Да. Начнем с внешности. Нужно избавиться от отличительных признаков.
— Чего? — улыбнулась Черешкова.
— Волосы мои стриги, — хмыкнула я весело, — кстати, краску купила? Черную?
— С черной ты будешь слишком заметной. Все же черный привлекает внимание, и я взяла обычную… Цвет между бледно-русым и темно-русым. С таким цветом в толпе затеряться проще. Но… черную я тоже купила, на всякий случай. Если ты не оценишь полет моих мыслей.
Я быстро разделась, оставаясь в одном белье и уселась на табуретку посередине комнаты Люды. Мы обе понимали, что времени у нас немного, всего пара часов и я должна выбраться из города.
— Я на ужин курицу пожарила. Много. С собой тебе заверну. И, Наташ, точно не скажешь куда собралась? Я переживать буду. И у меня родственница дальняя есть. Она в школе директором работает, ты могла бы к ней поехать. Живет она в деревне, можно и без документов к ней устроиться… Я бы могла договориться и…
— Нет, Люда. Ты не знаешь моего отца. Он больной на всю голову. Итак… он тебя будет пытать. Так что лучше, если ты будешь не в курсе.
Девушка тихо выдохнула, обняла меня крепко и подошла к тумбе, извлекая ножницы и коробку с краской.
— Не могу поверить, что собираюсь сделать это, — пробормотала Люда и отрезала прядь моих белоснежных волос.
Наташа Корбулина
Я стояла перед зеркалом и не узнавала себя. Вроде бы и я… и совсем не я. Короткая челка скрывала высокий лоб и часть глаз, русые темные волосы лежали аккурат на плечах. Оказывается, не такая уж я и красивая… И без каблуков совсем даже мелкая, тщедушная и невыразительная. Оказывается, белоснежная грива делала меня необычной! А так… с русыми, короткими волосами, обыкновенными голубыми глазами и в джинсиках, толстовке и белых ботинках даже и не понятно девочка я или мальчик! Просто мелкая худышка, каких тысячи! Казалось, что с волосами я потеряла часть себя и мне было грустно, а еще страшно.
Я опустила взгляд на простенькие мальчиковые джинсы, убрала волосы в хвост и набросила на себя куртку, надежно укрывая волосы капюшоном. Куртку предстояло выкинуть в ближайшие кусты. Думаю, отец посмотрит камеры вокруг и будет знать как я одета.
— Я похожа на пацана? — произнесла скорее для проформы.
— Мальчиком быть безопаснее. Мне так кажется, — произнесла тихо Люда и расплакалась.
— Ей, дурында! Ты чего?! Спятила?
— Я за тебя боюсь, Наташ! Понимаешь?
— Не-а?
— Наташ, не уезжай, а? Подумаешь, замуж…
— На самом деле дело не совсем в этом, Люд. Понимаешь, я поняла главное — для всех моих «женихов» я — вещь, этакое бесплатное приложение к папиным деньгам. И по-другому не будет. А мне бы хотелось понравиться… этому самому Фирсову Тимуру. Вот знаешь, чтобы ни спать, ни есть не мог… И чтобы ему было плевать на деньги моего отца. Неужели, меня нельзя полюбить… вот просто так и без денег?
— Наташ, я тебя люблю! И я за тебя боюсь!
— Не плачь, Люд. Все образуется. Может отец начнет меня уважать, если я окажу ему сопротивление. А может я найду парня и выйду замуж, заведу малышей и тогда он решит изменить свое отношение ко мне. В любом случае, я буду в надежных руках. Не переживай. В конце концов, все идет по плану!
Я уходила налегке. На спине рюкзак — все что поместилось я взяла с собой, все что не влезло оставила Люде. Девушка меня провела к подруге на второй этаж, оттуда я вылезла в окно. Потом поймала попутку и оказалась на окружной, где снова поймала попутку до ближайшей деревни. В этой же деревни, в березовой роще я закопала телефон, куртку и в ближайших кустах снова стала девочкой, одевая на себя платье, босоножки и широкую панаму, закрывающую лицо.
До тети Нади я добралась ночью, совершив несколько пересадок. Покаталась на попутках, а потом пешком от одной деревни добралась до электрички. И, наверное, только сейчас, стоя у простого каменного домишки, подумала о том, что вдруг… тетя Надя меня не примет. Нет, правда?! Родной отец так и не принял меня, с чего бы его бывшей секретарше так рисковать… Ведь, если папандр меня отыщет, то свернет шею не только мне, но и всем, кого обнаружит в непосредственной близости. Но почему-то я считала, что дом тети Нади последнее, куда сунется отец… Между ними было что-то такое… необъяснимое и тайное. Ну, и расстались они по-плохому… хотя вместе работали «душа в душу» много лет! Конечно, подробностей мне неизвестно, но слухами земля полнится. «Приключился» какой-то скандал, связанный с папкиным инвестором. То ли он приставал к тете Наде, то ли она приставала к нему, то ли они все друг к другу приставали… Одним словом, инвестор ушел обиженный и от тети Нади, и он папандровой фирмы, а секретаршу обвинили во всех грехах и лишили премии. А Лиска добавила масло в огонь, обзывая тетю Надю шалашовкой, проституткой и дальше по списку. Она обиделась и уволилась. Только вот я думаю, что история намного сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Я снова постучала по воротам и громко прокричала:
— Надежда Олеговна, вы дома?
Сначала раздался громкий собачий лай, а потом и тихие шаги. Железная скрипучая калитка медленно открылась, а на меня воззрились круглые перепуганные глаза тети Нади.
— Наташка, ты? — пискнула женщина хрипло и быстро притянула меня к себе, обнимая.
— Я, я, — пробурчала тихо, прижатая к большой груди тети Нади. Женщина оторвала меня от себя, еще раз осмотрела и выдала тихо:
— Малыш, ты постриглась что ли… Не узнала тебя сразу без твоей белоснежной копны волос. И изменилась сильно. Выросла. Еще больше похудела. Ты одна? Без водителя и Олега? Как меня нашла… На электричке добиралась что ли? — произнесла тихо и быстро завела меня внутрь, на «свою территорию». Тихо лязгнул засов, громко залаяла собака, оказавшаяся на деле малюсенькой пегой шавкой. И мы тихо пошли к дому. Думаю, уже в этот момент тетя Надя заподозрила неладное, но молчала до порога. Зашли внутрь и я замерла как вкопанная.
— Теть Надь, я из дома сбежала. Меня, наверное, ищут, — произнесла спокойно, — но я домой не вернусь. Ни за что. Мне спрятаться надо. Желательно надолго! В смысле, на всю жизнь надо! Если не оставите у себя, то я утром уйду. Деньги у меня есть, устроюсь где-нибудь… Вы только папе не говорите, что я у вас была.
Но нет, счастья папандр желал исключительно себе, а мне он в принципе ничего не желал. В тот вечер я вышла из себя, глотнула солидную порцию коньяка, что прятал у себя в кабинете отец и ворвалась в его спальню, собираясь поговорить здесь и сейчас. Ага, столб ожил и решил бороться за свои «столбячьи» права!
— Твои кандидаты ушлепки, — прошипела я прямо с порога, рассматривая отца, восседающего в кресле с планшетом в руках. Папандр выглядел расслабленным, довольным, а его голый торс блестел каплями воды после душа. Я громко выдохнула и осмотрелась. Слава богу, Алиски нигде не наблюдалось. Не хотелось бы в решающий момент своей жизни застукать папашку после интима.
— Наташа, на дворе ночь. Правильный режим сна — это не глупость, а необходимость для молодого организма, — пафосно произнес отец и только после этого перевел взгляд на меня, отрываясь от планшета в руках.
— Я навела справки про твоих «кандидатов» мне в мужья. Они все ушлепки, — произнесла спокойно, контролируя не только воздух, что влетал в мои легкие, но и тембр голоса. — И они все уроды.
— Внешность не главное, Наташа, — произнес спокойно папандр и хотел снова уткнуться в планшет, давая понять, что разговор «по душам» закончен.
— Вообще-то, я сейчас не про внешность, — пыхнула зло и продолжила. — Один кандидат с бабой. Тот, что Фирсов! И у них скоро будет крохотный «прицепчик», — соврала я поспешно. Должно же хоть что-то пронять его и заставить взглянуть на меня, как на живое существо, а не как на грязь под ногами. Глаза мокли от обиды, а руки сотрясал тремор. И да, я стояла в проходе и никак не могла отпустить ручку входной двери.
Отец резко вскинул на меня взгляд. Сжал губы в одну линию и взглянул на меня пронзительно и недовольно. Его лицо превратилось в хищное и жестокое, а через мгновение утратило и эти эмоции, превращаясь в безразличную пластиковую маску.
— Если подобное имеет место быть, — произнес тихо, — то я решу этот вопрос, Наташа. Тебе не о чем беспокоиться.
— С не рожденным ребенком ты тоже решишь вопрос? — ухмыльнулась я. Отец поднял взгляд на меня, и я отшатнулась, настолько страшным он был.
— Большие бабки на кону, Наташа. А ты уже не девочка, чтобы распускать сопли по пустякам. И да, вопрос с ребенком будет решен, можешь не беспокоиться и выбирать спокойно, — и снова взял планшет в руки. Аудиенция закончена. Пошла вон!
Я выскочила за порог, как маленькая шандарахнула дверью и на эмоциях проскакала по лестнице целый этаж вниз. А внизу резко остановилась, выдыхая. От слов отца тело пронзило болью, пусть историю про ребенка я и выдумала… но ведь подобное могло быть и по-настоящему! А еще мне стало страшно, ведь отец-то про мою выдумку не знал… а значит он… чудовище! Когда это произошло? Как? Неважно. Он — чудовище, а я глупышка, раз до сих пор сидела на попе ровно и терпела его закидоны в надежде, что рано или поздно он придет в себя. И… может быть, хоть немного меня полюбит! Не полюбит! Я лишь пешка в его игре, а думает он лишь о себе. Только о себе! И Надежду Олеговну он тогда уволил… не выслушал тогда. Я помню, как она плакала, знаю, что она испытывала что-то к отцу. Может быть, она его любила…
И тут в голову пришла мысль. А почему бы не убежать сейчас?! А главное… почему бы не убежать к Надежде Олеговне! Ведь, по сути, она единственный человек на планете, который меня не сдаст отцу! И, может быть, единственный… чья жизнь его не интересует!
В принципе я не дура и основательно подготовилась к побегу, просто медлила с этим все тщательнее и тщательнее дорабатывая план, в которым был всего один пробел — я не знала куда бежать и как устроиться на новом месте с документами, по которым, было бы желание и меня найдут очень быстро. Но, по сути, у меня имелись деньги, тщательно разработанный план на «черный день» и огромное желание! Единственное, что я ждала — это окончание третьего курса и справку из университета о неполном высшем. А так, пожалуй, все. А теперь и последнее белое пятно в плане заполнилось.
Я медленно поднялась в свою комнату, прокручивая в голове свои нерадужные мысли. И первым делом полезла в шкафчик с бельем, в котором в крохотной коробочке хранила накопленное. Но тут хлопнула дверь. Отец стоял в проеме все такой же недовольный, разве что футболку на голую грудь натянул, и рассматривал меня.
На улыбку не было ни сил нежелания. Впрочем, папандр тоже не собирался изображать светскую беседу.
— Дочь, я попрошу тебя без Андрея на улице не показываться, — коротко произнес он. Андрей — водитель отца, по совместительству телохранитель и … мой друг, о последнем отцу знать не стоит.
Злость внутри становится нестерпимой, а на лице расползлась улыбка. Злая, саркастическая, такая же как у отца в моменты его злости и невменяемости. Ага, в такие моменты мы становимся очень похожими. Не уверена, что этим стоит гордиться.
— Я под арестом?
— Не хочу, чтобы ты натворила глупостей. Так что да. Для собственной безопасности, — пожимал плечами отец и вышел за дверь. В отличие от меня, дверью он не хлопнул и был совершенно спокоен. Что ж, так даже интереснее.
ГЛАВА 3
Наташа Корбулина
До зачетной недели я ничего не предпринимала. Все же, истерия схлынула, и я пришла к выводу, что стоит все же закончить третий курс. Опять же, лето. У меня будет три месяца, чтобы немного наладить свою жизнь, если вдруг тетя Надя выставит меня за дверь. По сути, я даже в палатке проживу, если припрет. Так ведь? Или, ну если совсем будет плохо, то уеду на море. Можно и в Италию… к маминой родне. Кажется, у меня родная тетка имеется. Во всяком случае, я могу попробовать ее отыскать и попросить помощи. Правда, не стоит тешить себя надеждами. В Италию мне не сбежать. Да и скопленных денег хватит ненадолго. Это в России, в какой-нибудь глубинке я смогу протянуть худо-бедно полгода без проблем, а в Италии это вряд ли…
Так что да, до зачетной недели я не отсвечивала, была вежливая, спокойная и старалась не попадаться папандру на глаза. Кажется, он тоже слегка остыл после нашего разговора и даже вел себя несравнимо мягче, не упоминая ни моих будущих «женихов», ни свой бизнес, в частности. О да, подобное от него требовало больших сил! Папандр любил разговоры о своих делах.
А когда началась зачетка принялась за исполнение своего плана. Для начала подготовилась к изменению внешности и перенесла вещи и деньги в комнату в общежитие к Люде. После досрочно сдала экзамены по договоренности, уговорив преподов принять их раньше. Без проблем мне пошли на встречу. И последним штрихом была справка о «неполном высшем» в деканате. Я ее получила, выдохнула и поехала к Людке, намереваясь сбежать в ту же ночь.
Андрей везде меня сопровождал. Сегодня был обычный день, такой же, как и вереница предыдущих. С одной лишь разницей — сегодня был день «Х». Впрочем, день как день. Светило яркое майское солнце, пели птички, а шины тихо скрипели по ухабистой дороги при подъезде к общежитию. Одним словом, сегодня была стандартная, ничем не примечательная пятница.
— Я с ночевкой. Отец разрешил. Так что можешь не торчать под окнами, а отправиться куда-нибудь поразвлечься, — тихо предложила я Андрею, — завтра позвоню и ты меня заберешь.
Андрей по-доброму улыбнулся и помотал головой.
— Олег Константинович последнее время сам не свой. Узнает, что я прохлаждаюсь и шкуру с меня спустит, не разбираясь. Сама знаешь, работа мне нужна. Такому как я сложно устроиться, — усмехнулся парень и затормозил под окнами общежития, осматриваясь. Андрея я любила. Он всегда хорошо ко мне относился и был сыном друга отца. Собственно, так он и оказался в нашем доме на такой важной должности. А еще Андрей сидел по малолетке, был в армии и контуженный оказался не у дел. В общем, он прав. Пусть лучше бдит. Так отец ему ничего не сделает, когда поймет, что я слиняла.
Парень привычно быстро открыл дверь машины, помог выбраться и дотащил мои вещи до дверей. Я же потянулась к нему всем телом и сильно обняла за шею, выдыхая в ухо:
— Дрон, я тебя люблю.
— Сильно-сильно? — усмехнулся парень.
— Очень-очень, — и прижалась к нему сильнее, всем телом. Было больно. Глаза нестерпимо мокли, а сердце гулко долбилось внутри. — Если бы замуж позвал, я бы побежала, теряя тапки, — попробовала пошутить.
— Я на сестрах не женюсь, Наташ. Это грешно, — хмыкнул парень, погладил меня по спине, утешая и глухо добавил, — не ссы, сестренка. Все образуется. Олег Константинович… он тебя очень любит. Не думай, что не любит. Просто любить он толком не умеет…
Я еще раз сильно обняла парня, взяла свою сумку со спальными принадлежностями и пошла к Люде. Вахтерша хмуро меня поприветствовала, но задерживать не стала.
Я быстро поднялась по лестнице на третий этаж и постучала в дверь. Люда открыла сразу, хмуро меня осмотрела и выдохнула тихо, прикрывая за мной дверь:
— Сегодня?
Мы с ней друг друга понимали без слов. Улыбнулась печально и тихо произнесла:
— Да. Начнем с внешности. Нужно избавиться от отличительных признаков.
— Чего? — улыбнулась Черешкова.
— Волосы мои стриги, — хмыкнула я весело, — кстати, краску купила? Черную?
— С черной ты будешь слишком заметной. Все же черный привлекает внимание, и я взяла обычную… Цвет между бледно-русым и темно-русым. С таким цветом в толпе затеряться проще. Но… черную я тоже купила, на всякий случай. Если ты не оценишь полет моих мыслей.
Я быстро разделась, оставаясь в одном белье и уселась на табуретку посередине комнаты Люды. Мы обе понимали, что времени у нас немного, всего пара часов и я должна выбраться из города.
— Я на ужин курицу пожарила. Много. С собой тебе заверну. И, Наташ, точно не скажешь куда собралась? Я переживать буду. И у меня родственница дальняя есть. Она в школе директором работает, ты могла бы к ней поехать. Живет она в деревне, можно и без документов к ней устроиться… Я бы могла договориться и…
— Нет, Люда. Ты не знаешь моего отца. Он больной на всю голову. Итак… он тебя будет пытать. Так что лучше, если ты будешь не в курсе.
Девушка тихо выдохнула, обняла меня крепко и подошла к тумбе, извлекая ножницы и коробку с краской.
— Не могу поверить, что собираюсь сделать это, — пробормотала Люда и отрезала прядь моих белоснежных волос.
ГЛАВА 4
Наташа Корбулина
Я стояла перед зеркалом и не узнавала себя. Вроде бы и я… и совсем не я. Короткая челка скрывала высокий лоб и часть глаз, русые темные волосы лежали аккурат на плечах. Оказывается, не такая уж я и красивая… И без каблуков совсем даже мелкая, тщедушная и невыразительная. Оказывается, белоснежная грива делала меня необычной! А так… с русыми, короткими волосами, обыкновенными голубыми глазами и в джинсиках, толстовке и белых ботинках даже и не понятно девочка я или мальчик! Просто мелкая худышка, каких тысячи! Казалось, что с волосами я потеряла часть себя и мне было грустно, а еще страшно.
Я опустила взгляд на простенькие мальчиковые джинсы, убрала волосы в хвост и набросила на себя куртку, надежно укрывая волосы капюшоном. Куртку предстояло выкинуть в ближайшие кусты. Думаю, отец посмотрит камеры вокруг и будет знать как я одета.
— Я похожа на пацана? — произнесла скорее для проформы.
— Мальчиком быть безопаснее. Мне так кажется, — произнесла тихо Люда и расплакалась.
— Ей, дурында! Ты чего?! Спятила?
— Я за тебя боюсь, Наташ! Понимаешь?
— Не-а?
— Наташ, не уезжай, а? Подумаешь, замуж…
— На самом деле дело не совсем в этом, Люд. Понимаешь, я поняла главное — для всех моих «женихов» я — вещь, этакое бесплатное приложение к папиным деньгам. И по-другому не будет. А мне бы хотелось понравиться… этому самому Фирсову Тимуру. Вот знаешь, чтобы ни спать, ни есть не мог… И чтобы ему было плевать на деньги моего отца. Неужели, меня нельзя полюбить… вот просто так и без денег?
— Наташ, я тебя люблю! И я за тебя боюсь!
— Не плачь, Люд. Все образуется. Может отец начнет меня уважать, если я окажу ему сопротивление. А может я найду парня и выйду замуж, заведу малышей и тогда он решит изменить свое отношение ко мне. В любом случае, я буду в надежных руках. Не переживай. В конце концов, все идет по плану!
Я уходила налегке. На спине рюкзак — все что поместилось я взяла с собой, все что не влезло оставила Люде. Девушка меня провела к подруге на второй этаж, оттуда я вылезла в окно. Потом поймала попутку и оказалась на окружной, где снова поймала попутку до ближайшей деревни. В этой же деревни, в березовой роще я закопала телефон, куртку и в ближайших кустах снова стала девочкой, одевая на себя платье, босоножки и широкую панаму, закрывающую лицо.
До тети Нади я добралась ночью, совершив несколько пересадок. Покаталась на попутках, а потом пешком от одной деревни добралась до электрички. И, наверное, только сейчас, стоя у простого каменного домишки, подумала о том, что вдруг… тетя Надя меня не примет. Нет, правда?! Родной отец так и не принял меня, с чего бы его бывшей секретарше так рисковать… Ведь, если папандр меня отыщет, то свернет шею не только мне, но и всем, кого обнаружит в непосредственной близости. Но почему-то я считала, что дом тети Нади последнее, куда сунется отец… Между ними было что-то такое… необъяснимое и тайное. Ну, и расстались они по-плохому… хотя вместе работали «душа в душу» много лет! Конечно, подробностей мне неизвестно, но слухами земля полнится. «Приключился» какой-то скандал, связанный с папкиным инвестором. То ли он приставал к тете Наде, то ли она приставала к нему, то ли они все друг к другу приставали… Одним словом, инвестор ушел обиженный и от тети Нади, и он папандровой фирмы, а секретаршу обвинили во всех грехах и лишили премии. А Лиска добавила масло в огонь, обзывая тетю Надю шалашовкой, проституткой и дальше по списку. Она обиделась и уволилась. Только вот я думаю, что история намного сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Я снова постучала по воротам и громко прокричала:
— Надежда Олеговна, вы дома?
Сначала раздался громкий собачий лай, а потом и тихие шаги. Железная скрипучая калитка медленно открылась, а на меня воззрились круглые перепуганные глаза тети Нади.
— Наташка, ты? — пискнула женщина хрипло и быстро притянула меня к себе, обнимая.
— Я, я, — пробурчала тихо, прижатая к большой груди тети Нади. Женщина оторвала меня от себя, еще раз осмотрела и выдала тихо:
— Малыш, ты постриглась что ли… Не узнала тебя сразу без твоей белоснежной копны волос. И изменилась сильно. Выросла. Еще больше похудела. Ты одна? Без водителя и Олега? Как меня нашла… На электричке добиралась что ли? — произнесла тихо и быстро завела меня внутрь, на «свою территорию». Тихо лязгнул засов, громко залаяла собака, оказавшаяся на деле малюсенькой пегой шавкой. И мы тихо пошли к дому. Думаю, уже в этот момент тетя Надя заподозрила неладное, но молчала до порога. Зашли внутрь и я замерла как вкопанная.
— Теть Надь, я из дома сбежала. Меня, наверное, ищут, — произнесла спокойно, — но я домой не вернусь. Ни за что. Мне спрятаться надо. Желательно надолго! В смысле, на всю жизнь надо! Если не оставите у себя, то я утром уйду. Деньги у меня есть, устроюсь где-нибудь… Вы только папе не говорите, что я у вас была.
