От воспоминаний о «биг боссе» внутренности ошпарило кипятком, а по телу побежали противные мурашки. Желание спать окончательно пропало.
Я резко повернулась к маме Наде.
— Выкинь в мусор, — хмуро произнесла я и мельком взглянула на окно, проверяя не забыла ли его закрыть. Славка Синяков не вызывал положительных эмоций. Этот придурок был на удивление приставучим, наглым и целеустремленным. Ухаживал он так же с небывалым напором, рвением и не слышал слова «нет». Недавно, он умудрился влезть ко мне в спальню! Нет, ну надо же было додуматься до такого… Спасибо Дриму, разбудил в этот эпический момент, испугав и меня, и ночного гостя своим шипением. Славку я огрела принесенным им же веником! Вытолкнула обратно в палисадник! И призадумалась… С чего это вдруг все кому не лень принялись по окнам лазить?!
— На, — пробормотала тихо Маруська и строго добавила, — зачем же добру пропадать, — и выложила мне на коленки целую горсть сильно подтаявших шоколадных конфет.
— Опять с марципаном? Никакой фантазии, — усмехнулась я, но подношение малышки взяла. Завалилась на спину со сладостью во рту и на этот раз уставилась в потолок. Почему-то перед глазами был не Славка Синяков, а его последователь* (автор имеет ввиду того, кто по протоптанному пути залез через окно в спальню Наташи) Очкарик. И почему-то именно сейчас перед глазами в подробностях вставал его образ, мелкие, ускользнувшие при первом взгляде детали, которые почему-то запечатлелись в памяти. Яркие голубые глаза, крохотные морщинки на лбу, небольшой шрамик на виске, светлая рубашка с расстегнутым воротом, и беззащитная шея, которую хотелось потрогать, ощутить нежную кожу под своими пальцами. Тимур меня привлекал. Внешне. Он был в моем вкусе. А еще он был тем, кто припер меня в угол! Рядом с ним я ощущала себя глупеньким кроликом, которого вежливо обхаживает симпатичный волк! Только в таких взаимоотношения итог один — кролика рано или поздно съедят! А вот быть «съеденной» не хотелось…
— Нат, а Нат? Ты спишь? — канючила рядом Маруська.
— Чего тебе, настырная?
— А, давай не будем прогонять Славика? Пожалуйста, Нат, давай не будем?
— Конфеты вкусные? — хмыкнула я.
— Жалко его, у него невесты нет и его никто не любит, — тихо пробормотала Маруся и прижалась к моему боку, обхватывая талию своими тонкими детскими ручонками. — Ведь целоваться с ним не обязательно. Мамочка сказала, что можно и не целоваться.
— Предлагаешь мне не целоваться, но конфеты есть? Так, мелочь?
— Ну…
— Ну так вот. Так не выйдет! Давать человеку надежду… не всегда хорошо, Марусь… Но я постараюсь. Не прогонять Славика. Так-то он не плохой, может даже и хороший в чем-то, — и закрыла глаза, продолжая чувствовать сладость на языке. Так сладко мне было только однажды… когда целовал меня Тимур Фирсов. Кыш, Очкарик из моих снов! Я сказала кыш!
Утро наступило незаметно. И… нещадно! Вставать по понятным причинам и отправляться к Фирсову не хотелось. Но выбора не было. Сегодня мама Надя снова отчалила в город, оставляя на мне мелкую. Впрочем, Маруся была на редкость покладиста и до детского сада мы добрались в рекордные сроки и без эксцессов. Ну, а потом меня ждало рабство!
Дом Тимура Фирсова располагался на берегу речки и радовал взгляд своей удаленностью от остальной деревеньки. Спокойно, тихо. Кузнечики стрекочут, бабочки летают, но главное тишина, безлюдность… Прикопаю Очкарика, и никто не узнает!
Я подошла ближе, открыла калитку и потопала ко входу, точно зная, что собачек у биг босса не имеется. Собачек не имелось, за то имелся дикий камышовый кот, что сидел на завалинке и щурил на меня огромные желтые глаза. Ну да, его, наверное, здесь подкармливают, чтобы народ пугал… вместо собаки.
Я подошла ближе, рассматривая дом. Новый, современный дизайн… Много стеклянных, отражающих свет окон, яркая-красная черепица и в тон кирпич стен. Одним словом, два этажа комфорта и величия. И не успела подойти ближе, как мощная дверь отворилась, являя лик Тимура Анатольевича.
— У двери ждешь? Как приятно, — усмехнулась я и бросила взгляд на Тимура. Мужчина выглядел взъерошенным, небритым и каким-то помятым. Но, увы, красивым. Особенно вот так, с голым торсом и в одних простых спортивных штанах на бедрах. Если бы не наглый взгляд и высокомерная ухмылка засмотрелась бы, честное слово!
— Проходи, ты рано. Вижу, что соскучилась, — в тон ответил мне Тимур и кивнул внутрь прихожей, приглашая войти. И почему снова это ощущение? Ну, я про кролика, волка и трапезу в уединенном доме. По понятным причинам заходить не хотелось. А вот развернутся на пятках и рвануть в противоположную сторону хотелось и сильно. Но, увы, побег для слабых! Ну и еще для тех, у кого есть выбор, мне же этого самого выбора не предоставили. Потому я нацепила на лицо кривую ухмылку и бодренько шагнула через порог.
Дверь за спиной захлопнулась. А я почему-то зажмурилась! А ты, Наташка Корбулина, оказывается трусиха!
Наташа Корбулина
Я бодренько сбросила босоножки и босыми ногами потопала в след за Фирсовым. Нет, ну до чего же у него самодовольная физиономия! Интересно с такой мордахой рождаются или это… того… приобретенное?! И я подавилась смехом, представляя небритую нахальную моську, сверкающую голубыми глазенками из коляски. А Фирсов резко остановился, оборачиваясь и взглянул на меня с подозрением.
— И что смешного я сделал?
— Просто очень рада тебя видеть, соскучилась, — пожала я невинно плечиками и снова улыбнулась. Скривил губы, не поверил. Кстати, правильно сделал.
— На день у нас такие планы. Сначала завтракаем. Надеюсь, малыш, ты разделишь со мной трапезу, — усмехнулся Тимур, — потом пашем. Надо немного структурировать документы. Если сегодня успеем, то завтра можно на родник сгонять, искупаться. В конце концов, у меня отдых, — усмехнулся Фирсов. — Так что вперед! Нас ждут свершения!
На самом деле никакие свершения меня не ждали, но я не спешила разочаровывать Фирсова. В конце концов, если буду паинькой и пчелкой трудяжкой, то завтра вместо душного административного здания, в котором к тому же здорово попахивало коровьим навозом меня ждет родник — кстати, чудесное место, как говорят. Правда топать далеко… Так далеко, что за год моего проживания в деревне я ни разу не удосужилась туда сходить. Как-то времени не хватало что ли… а может, желания…
— Так что? — Тимур аккуратно взял меня под локоток и повел куда-то в сторону. Туда, где маячила еще одна массивная дубовая дверь и пахло вкусненьким «кофушком».
— Что… что? — животик урчит, «кофушко» просит, а головушка напрочь отключилась. Потому, о чем он спросил я сразу и не сообразила. Фирсов улыбнулся и быстро уточнил:
— Завтра на родник?
— А не прикопать ли вы меня часом решили, Тимур Анатольевич? Хотя, если бы решили, то, наверное, разрешения бы не спрашивали. Хотя, может вам просто не хочется тащить меня в лесок, хочется, чтобы тело само себя доставило на место «прикапывания». Говорю сразу, это не выгодно, и я еще пригожусь, — смех просто душит.
— Обижаешь, Наталья Олеговна. Всего лишь хочу разнообразить ваш досуг, — улыбается весело Фирсов. От этой его улыбки хочется тоже улыбнуться. Но разговор только кажется несерьезным, а на самом деле мы обсуждаем важное — мою судьбу. Только вот Фирсов… увиливает снова.
— Решил, что будешь со мной делать? — произношу я тихо. Играть мне быстро надоедает.
— Пока использовать по назначению. Зная твою непомерную фантазию, уточню — будешь использовать свои академические знания на благо местному обществу и мне, в частности. То есть, пока будешь отрабатывать свой хлеб… А дальше посмотрим, — и мы оказываемся в кухне.
Дурацкая кухня «биг босса» заставляет меня нервничать. Она огромная, наверное, как весь дом мамы Нади. У отца габариты значительно больше, но я уже успела отвыкнуть от таких масштабов и потому смущаюсь.
— Ну, ты чего, принцесска, застопорилась. Готовить я тебя не заставлю, — ухмыляется мне в спину Тимур и просто притягивает к себе за талию, дышит в затылок, а потом аккуратно усаживает за стол.
— Это хорошо, я не умею готовить, — говорю просто и кладу руки прямо на стол, опираясь в ладошки головой. Происходящее мне не нравится. Вот не нравится и все! Что-то шевелиться в голове, дергается инстинкт самосохранения, бродят хаотично мысли, но я не улавливаю их смысл или не хочу улавливать… Просто смотрю на Фирсова и, как бы глупо это не звучало в моей ситуации, наслаждаюсь его обществом.
— У меня чай есть. Вкусный. С мятой. Или хочешь кофе?
— Я «экспрессо» люблю. Только, если честно, наверное, забыла его вкус, так что сойдет любой, — улыбаюсь напряженно. Почему-то сейчас вспоминается папандр, его «экспрессо», дурацкая жестяная турка и вечный запах горелого, «сбежавшего» кофе по всему дому. Папулька любил радовать меня самолично свежесваренным кофе по утрам. Кофемашины он не признавал. «Дурацкий кофе я и на работе попью», — говорил частенько.
Пока я плавала в своих воспоминаниях Фирсов поставил предо мной огромную тарелку с мясной нарезкой, лимоном, помидорами и даже солеными огурчиками. Настоящий закусон для выпивки! Только самой выпивки не хватает!
Я уже открыла рот, чтобы схохмить, но не успела — перед глазами появилась еще одна тарелка и от взгляда на нее стало тяжело дышать. Сладкие булочки, украшенные свежими ягодами пироженки, но главное шоколад. В центре этого великолепия находился дорогущий, формовой шоколад ручной работы одной известной фирмы. Я сглотнула подступившую слюну так громко, что услышал Фирсов и на его лице растянулась широченная, довольная улыбка.
— Ага, я готовился принцесска. Угодил?
— Скорее поразил, — пожала я плечами, пытаясь выглядеть равнодушно… Происходящее медленно завертелось перед глазами, складываясь из разрозненных кусочков в довольно понятный пазл. Шоколад. Тот самый, который я люблю. Значит, Фирсов озаботился о моих предпочтениях. Вкусная еда… Одинокая кухня… Мы одни во всем доме и… мягкие шуточки, легкие прикосновения, нежные улыбочки и предстоящая прогулка на родник и неопределенность в моем отношении… Фирсов решил меня соблазнить?
— Выкладывай, что ты хочешь, Очкарик?! — я вскочила с места и уставилась на Фирсова взбешенным взглядом. — Решил подкатить ко мне? Так?! Не нытьем, так катаньем! Думаешь, залезешь ко мне в трусы, и я сразу растаю?! Вернусь к папочке, соглашусь на все его условия, и мы полетим в закат! Вместе с деньгами папандра! Очкарик, а ты я смотрю… очень борзый и умный, да? Сообразил быстро… как взять быка за рога!
Я резко повернулась к маме Наде.
— Выкинь в мусор, — хмуро произнесла я и мельком взглянула на окно, проверяя не забыла ли его закрыть. Славка Синяков не вызывал положительных эмоций. Этот придурок был на удивление приставучим, наглым и целеустремленным. Ухаживал он так же с небывалым напором, рвением и не слышал слова «нет». Недавно, он умудрился влезть ко мне в спальню! Нет, ну надо же было додуматься до такого… Спасибо Дриму, разбудил в этот эпический момент, испугав и меня, и ночного гостя своим шипением. Славку я огрела принесенным им же веником! Вытолкнула обратно в палисадник! И призадумалась… С чего это вдруг все кому не лень принялись по окнам лазить?!
— На, — пробормотала тихо Маруська и строго добавила, — зачем же добру пропадать, — и выложила мне на коленки целую горсть сильно подтаявших шоколадных конфет.
— Опять с марципаном? Никакой фантазии, — усмехнулась я, но подношение малышки взяла. Завалилась на спину со сладостью во рту и на этот раз уставилась в потолок. Почему-то перед глазами был не Славка Синяков, а его последователь* (автор имеет ввиду того, кто по протоптанному пути залез через окно в спальню Наташи) Очкарик. И почему-то именно сейчас перед глазами в подробностях вставал его образ, мелкие, ускользнувшие при первом взгляде детали, которые почему-то запечатлелись в памяти. Яркие голубые глаза, крохотные морщинки на лбу, небольшой шрамик на виске, светлая рубашка с расстегнутым воротом, и беззащитная шея, которую хотелось потрогать, ощутить нежную кожу под своими пальцами. Тимур меня привлекал. Внешне. Он был в моем вкусе. А еще он был тем, кто припер меня в угол! Рядом с ним я ощущала себя глупеньким кроликом, которого вежливо обхаживает симпатичный волк! Только в таких взаимоотношения итог один — кролика рано или поздно съедят! А вот быть «съеденной» не хотелось…
— Нат, а Нат? Ты спишь? — канючила рядом Маруська.
— Чего тебе, настырная?
— А, давай не будем прогонять Славика? Пожалуйста, Нат, давай не будем?
— Конфеты вкусные? — хмыкнула я.
— Жалко его, у него невесты нет и его никто не любит, — тихо пробормотала Маруся и прижалась к моему боку, обхватывая талию своими тонкими детскими ручонками. — Ведь целоваться с ним не обязательно. Мамочка сказала, что можно и не целоваться.
— Предлагаешь мне не целоваться, но конфеты есть? Так, мелочь?
— Ну…
— Ну так вот. Так не выйдет! Давать человеку надежду… не всегда хорошо, Марусь… Но я постараюсь. Не прогонять Славика. Так-то он не плохой, может даже и хороший в чем-то, — и закрыла глаза, продолжая чувствовать сладость на языке. Так сладко мне было только однажды… когда целовал меня Тимур Фирсов. Кыш, Очкарик из моих снов! Я сказала кыш!
Утро наступило незаметно. И… нещадно! Вставать по понятным причинам и отправляться к Фирсову не хотелось. Но выбора не было. Сегодня мама Надя снова отчалила в город, оставляя на мне мелкую. Впрочем, Маруся была на редкость покладиста и до детского сада мы добрались в рекордные сроки и без эксцессов. Ну, а потом меня ждало рабство!
Дом Тимура Фирсова располагался на берегу речки и радовал взгляд своей удаленностью от остальной деревеньки. Спокойно, тихо. Кузнечики стрекочут, бабочки летают, но главное тишина, безлюдность… Прикопаю Очкарика, и никто не узнает!
Я подошла ближе, открыла калитку и потопала ко входу, точно зная, что собачек у биг босса не имеется. Собачек не имелось, за то имелся дикий камышовый кот, что сидел на завалинке и щурил на меня огромные желтые глаза. Ну да, его, наверное, здесь подкармливают, чтобы народ пугал… вместо собаки.
Я подошла ближе, рассматривая дом. Новый, современный дизайн… Много стеклянных, отражающих свет окон, яркая-красная черепица и в тон кирпич стен. Одним словом, два этажа комфорта и величия. И не успела подойти ближе, как мощная дверь отворилась, являя лик Тимура Анатольевича.
— У двери ждешь? Как приятно, — усмехнулась я и бросила взгляд на Тимура. Мужчина выглядел взъерошенным, небритым и каким-то помятым. Но, увы, красивым. Особенно вот так, с голым торсом и в одних простых спортивных штанах на бедрах. Если бы не наглый взгляд и высокомерная ухмылка засмотрелась бы, честное слово!
— Проходи, ты рано. Вижу, что соскучилась, — в тон ответил мне Тимур и кивнул внутрь прихожей, приглашая войти. И почему снова это ощущение? Ну, я про кролика, волка и трапезу в уединенном доме. По понятным причинам заходить не хотелось. А вот развернутся на пятках и рвануть в противоположную сторону хотелось и сильно. Но, увы, побег для слабых! Ну и еще для тех, у кого есть выбор, мне же этого самого выбора не предоставили. Потому я нацепила на лицо кривую ухмылку и бодренько шагнула через порог.
Дверь за спиной захлопнулась. А я почему-то зажмурилась! А ты, Наташка Корбулина, оказывается трусиха!
ГЛАВА 12
Наташа Корбулина
Я бодренько сбросила босоножки и босыми ногами потопала в след за Фирсовым. Нет, ну до чего же у него самодовольная физиономия! Интересно с такой мордахой рождаются или это… того… приобретенное?! И я подавилась смехом, представляя небритую нахальную моську, сверкающую голубыми глазенками из коляски. А Фирсов резко остановился, оборачиваясь и взглянул на меня с подозрением.
— И что смешного я сделал?
— Просто очень рада тебя видеть, соскучилась, — пожала я невинно плечиками и снова улыбнулась. Скривил губы, не поверил. Кстати, правильно сделал.
— На день у нас такие планы. Сначала завтракаем. Надеюсь, малыш, ты разделишь со мной трапезу, — усмехнулся Тимур, — потом пашем. Надо немного структурировать документы. Если сегодня успеем, то завтра можно на родник сгонять, искупаться. В конце концов, у меня отдых, — усмехнулся Фирсов. — Так что вперед! Нас ждут свершения!
На самом деле никакие свершения меня не ждали, но я не спешила разочаровывать Фирсова. В конце концов, если буду паинькой и пчелкой трудяжкой, то завтра вместо душного административного здания, в котором к тому же здорово попахивало коровьим навозом меня ждет родник — кстати, чудесное место, как говорят. Правда топать далеко… Так далеко, что за год моего проживания в деревне я ни разу не удосужилась туда сходить. Как-то времени не хватало что ли… а может, желания…
— Так что? — Тимур аккуратно взял меня под локоток и повел куда-то в сторону. Туда, где маячила еще одна массивная дубовая дверь и пахло вкусненьким «кофушком».
— Что… что? — животик урчит, «кофушко» просит, а головушка напрочь отключилась. Потому, о чем он спросил я сразу и не сообразила. Фирсов улыбнулся и быстро уточнил:
— Завтра на родник?
— А не прикопать ли вы меня часом решили, Тимур Анатольевич? Хотя, если бы решили, то, наверное, разрешения бы не спрашивали. Хотя, может вам просто не хочется тащить меня в лесок, хочется, чтобы тело само себя доставило на место «прикапывания». Говорю сразу, это не выгодно, и я еще пригожусь, — смех просто душит.
— Обижаешь, Наталья Олеговна. Всего лишь хочу разнообразить ваш досуг, — улыбается весело Фирсов. От этой его улыбки хочется тоже улыбнуться. Но разговор только кажется несерьезным, а на самом деле мы обсуждаем важное — мою судьбу. Только вот Фирсов… увиливает снова.
— Решил, что будешь со мной делать? — произношу я тихо. Играть мне быстро надоедает.
— Пока использовать по назначению. Зная твою непомерную фантазию, уточню — будешь использовать свои академические знания на благо местному обществу и мне, в частности. То есть, пока будешь отрабатывать свой хлеб… А дальше посмотрим, — и мы оказываемся в кухне.
Дурацкая кухня «биг босса» заставляет меня нервничать. Она огромная, наверное, как весь дом мамы Нади. У отца габариты значительно больше, но я уже успела отвыкнуть от таких масштабов и потому смущаюсь.
— Ну, ты чего, принцесска, застопорилась. Готовить я тебя не заставлю, — ухмыляется мне в спину Тимур и просто притягивает к себе за талию, дышит в затылок, а потом аккуратно усаживает за стол.
— Это хорошо, я не умею готовить, — говорю просто и кладу руки прямо на стол, опираясь в ладошки головой. Происходящее мне не нравится. Вот не нравится и все! Что-то шевелиться в голове, дергается инстинкт самосохранения, бродят хаотично мысли, но я не улавливаю их смысл или не хочу улавливать… Просто смотрю на Фирсова и, как бы глупо это не звучало в моей ситуации, наслаждаюсь его обществом.
— У меня чай есть. Вкусный. С мятой. Или хочешь кофе?
— Я «экспрессо» люблю. Только, если честно, наверное, забыла его вкус, так что сойдет любой, — улыбаюсь напряженно. Почему-то сейчас вспоминается папандр, его «экспрессо», дурацкая жестяная турка и вечный запах горелого, «сбежавшего» кофе по всему дому. Папулька любил радовать меня самолично свежесваренным кофе по утрам. Кофемашины он не признавал. «Дурацкий кофе я и на работе попью», — говорил частенько.
Пока я плавала в своих воспоминаниях Фирсов поставил предо мной огромную тарелку с мясной нарезкой, лимоном, помидорами и даже солеными огурчиками. Настоящий закусон для выпивки! Только самой выпивки не хватает!
Я уже открыла рот, чтобы схохмить, но не успела — перед глазами появилась еще одна тарелка и от взгляда на нее стало тяжело дышать. Сладкие булочки, украшенные свежими ягодами пироженки, но главное шоколад. В центре этого великолепия находился дорогущий, формовой шоколад ручной работы одной известной фирмы. Я сглотнула подступившую слюну так громко, что услышал Фирсов и на его лице растянулась широченная, довольная улыбка.
— Ага, я готовился принцесска. Угодил?
— Скорее поразил, — пожала я плечами, пытаясь выглядеть равнодушно… Происходящее медленно завертелось перед глазами, складываясь из разрозненных кусочков в довольно понятный пазл. Шоколад. Тот самый, который я люблю. Значит, Фирсов озаботился о моих предпочтениях. Вкусная еда… Одинокая кухня… Мы одни во всем доме и… мягкие шуточки, легкие прикосновения, нежные улыбочки и предстоящая прогулка на родник и неопределенность в моем отношении… Фирсов решил меня соблазнить?
— Выкладывай, что ты хочешь, Очкарик?! — я вскочила с места и уставилась на Фирсова взбешенным взглядом. — Решил подкатить ко мне? Так?! Не нытьем, так катаньем! Думаешь, залезешь ко мне в трусы, и я сразу растаю?! Вернусь к папочке, соглашусь на все его условия, и мы полетим в закат! Вместе с деньгами папандра! Очкарик, а ты я смотрю… очень борзый и умный, да? Сообразил быстро… как взять быка за рога!
