- Лика, - прошептал он. Голос тихий, почти беззвучный. - Я верю, что твоей дланью проложен наш путь. Прошу... оберегай нас.
Луна померцала.
Один раз. Словно кто-то там, наверху, подмигнул ему в ответ.
Мерлин улыбнулся. Той самой улыбкой, которую никто не видел — лёгкой, тёплой, почти детской. Он откинулся на дерево, убрал посох в сторону.
Закрыл глаза.
Всего на секунду.
Мерлин провалился в сон - и сразу понял, что это не просто сон.
Пустота. Полная, абсолютная тьма. Ни звёзд, ни земли, ни верха, ни низа. Только он - и бесконечность вокруг.
А потом он падал.
С огромной высоты, вниз, в никуда, в чёрную пустоту, которая не кончалась. Сердце ушло в пятки, воздух со свистом уносился прочь, и не за что было ухватиться, не за что зацепиться.
Бум. Он упал.
В темноте на невидимый пол. Твёрдый, холодный, гладкий, как камень, но невидимый. Мерлин поднялся, потирая ушибленное колено. Вокруг - ничего. Только мрак.
- Амброзий? - крикнул он.
Тишина.
- Алевер?!
Ни звука.
- Лорик?! Кто-нибудь?!
Имя Лорика ударилось о невидимые стены и вернулось эхом. Несколько раз. Раз за разом. Значит, стены есть. Значит, он не в бесконечности.
Мерлин побежал.
В темноту. В пустоту. В никуда.
Ничего. Только шаги, гулко отдающиеся в пустоте, и дыхание, слишком громкое в этой могильной тишине.
И вдруг - блеск.
Где-то впереди. Совсем близко. Или очень далеко? В темноте не разобрать. Два огонька. Два блика.
Глаза.
Мерлин замер.
- Ты кто?
Звонкий смех рассыпался в темноте, как колокольчики. Лёгкий, почти детский, но от него почему-то захотелось сделать шаг назад.
- Я? - голос пришёл отовсюду сразу. - Я та, кто может дать тебе ответы.
Мерлин сглотнул.
- Какие ответы?
Тишина. А потом - новый смех. И блики глаз стали ярче.
Мерлин стиснул зубы.
- Те ответы, что ты захочешь услышать, - пропела тьма.
- Мне не нужна услада для ушей, - процедил он. - Я искатель истины.
Звонкий смех пронзил уши - острый, как тысячи игл. Мерлин прикрыл голову руками, но звук проникал сквозь пальцы, сквозь кожу, сквозь самые мысли.
- А ты не так глуп, как прежние искатели, - пропела тьма.
И мир вокруг схлопнулся.
Мерлин увидел миллионы трупов. Скелеты на мёртвой земле, уходящие за горизонт. Пустые глазницы смотрели прямо на него. Тысячи. Миллионы. Бесконечность мёртвых.
- Ты дьяволица, - выдохнул он. Голос дрогнул, но он заставил себя говорить твёрдо. - Убирайся из моей головы.
- Ну что ты, - промурлыкал голос. Теперь он был ближе. Со всех сторон. Изнутри. - Дьявол тут не я.
Тьма зашевелилась.
- Твой свет такой яркий. Так вкусно мерцает. Такая сладкая звёздочка. Я вижу тебя отсюда. И хочется...
Пауза. Мерлин почувствовал, как что-то огромное шевельнулось в глубине.
- Ам!
Бездна разверзлась у его ног.
Гигантская пасть, уходящая в бесконечность. Ряды зубов, каждый размером с человека. И тьма внутри - такая густая, что, казалось, можно утонуть в ней ещё до того, как зубы сомкнутся.
Мерлин отшатнулся, выставив руку вперёд.
- Великой Ликой заклинаю тебя! - закричал он. - Убирайся из моей головы!
Он сжал пальцы, изо всех сил надеясь увидеть свет. Тот самый, лунный, холодный, который уже однажды спас их.
Ничего. Пустота.
И в ответ - лишь звонкий, заливистый смех, уносящийся в бесконечность.
- Ну ты и пуська, - прозвенела тьма в его голове, и голос этот теперь звучал почти ласково, как насмешливая мать, что журит расшалившееся дитя. - Если захочешь великой власти и знаний... ты знаешь, где найти меня.
- Я сказал - убирайся!
Мерлин рванулся вперёд, в пустоту, в темноту, в эту бесконечную пасть, готовый скорее провалиться в неё, чем слушать этот смех дальше...
И очнулся.
Воздух со свистом ворвался в лёгкие. Он сидел, прижавшись спиной к дереву, и дрожал. Холодный пот стекал по вискам, рубашка прилипла к телу.
Луна светила так ярко, что ребята укрылись плащами, отворачиваясь от серебряного света. Алевер спал, подложив руку под голову. Лорик свернулся калачиком у костра. Даже во сне они жмурились от этого света.
А Мерлин смотрел на луну. С надеждой. И с грустью.
Он не знал, что это было. Сон? Видение? Гость из той темноты, о которой предупреждала Мойра? Или просто игра уставшего разума?
Но одно он знал точно.
Лика видела. Лика знала. Лика его вытащила из мрака. Кто как не великая богиня, что дарует свет ночью, видит всё, что происходит в душах тех, кто на неё смотрит.
Мерлин поднял руку, поймал в ладонь лунный свет.
- Благодарю тебя.
И ему показалось - или свет стал чуточку теплее ?
У реки
Мерлин сидит, прислонившись спиной к дереву.
Ночь тихая. Слишком тихая после того кошмара. В ушах всё ещё звенит тот смех, но здесь, у костра, - только треск углей и ровное дыхание спящих.
Алевер свернулся калачиком, подложив руку под голову. Лорик уткнулся носом в свой мешок, даже во сне не выпуская лука из рук.
Мерлин смотрит на них. Потом тянется, поправляет плащ на Алевере - тот сполз, плечо оголилось. Холодно же. Поправляет и на Лорике - этот хоть укрылся, но ноги наружу торчат.
- Спите, - шепчет он. - Я здесь.
Шорох. Из кустов, тех самых, откуда вчера выпрыгнул "монстр" с ветками на голове, появляется лисичка.
Та самая. Останавливается на краю поляны, смотрит на Мерлина чёрными бусинками. На спящих косится - уши прижимает, боится. Но от Мерлина глаз не отводит.
- Ты чего? - тихо спрашивает Мерлин. - Мяса захотела?
Лисичка переступает лапками. Не уходит.
Мерлин оглядывается на мешок - там, внутри, остатки вяленого. Достаёт кусочек, показывает.
- Иди сюда. Не бойся.
Лисичка делает шаг. Ещё один. Ещё. Подбегает, хватает мясо и тут же отскакивает назад, к кустам. Съедает там, смотрит снова.
Мерлин достаёт ещё кусочек.
- Ну иди. Я не кусаюсь. В отличие от некоторых.
Лисичка не понимает, но подходит ближе. Осторожно берёт мясо с ладони. На этот раз не убегает.
Мерлин гладит её по голове. Шёрстка мягкая, тёплая.
- Где ж твоя мама, бедная? - шепчет он. - Одна ты? Потерялась?
Лисичка жуёт, не отвечает. Лисы вообще редко отвечают.
Мерлин садится поудобнее, прислоняется спиной к стволу. Лисичка забирается к нему на колени, сворачивается клубочком, греет. Мерлин кормит её с руки - кусочек за кусочком, пока мясо не кончается.
- Всё, - говорит он. - Больше нет. Спасибо скажи.
Лисичка не говорит спасибо. Она просто лежит, греется и мурлычет. Не как кошка - по-лисьи, тихо, почти беззвучно.
Мерлин смотрит на неё. Потом на спящих. Потом на луну, которая всё ещё висит над лесом.
- Ну вот, - шепчет он. - А ты боялась. Всё хорошо.
Лисичка закрывает глаза.
Ночь отступает медленно. Где-то далеко просыпаются птицы. Небо на востоке начинает светлеть.
Когда первые лучи солнца касаются поляны, когда Алевер начинает ворочаться, а Лорик что-то бормотать во сне, - лисичка открывает глаза. Смотрит на Мерлина. Облизывается.
И в одно мгновение её уже нет. Только кусты шевелятся.
Алевер садится, трёт глаза.
- Ты чего не спишь?
Мерлин пожимает плечами.
- Да так. Гостя кормил.
- Гостя?
- Лису.
Алевер моргает.
- Тебе приснилось?
- Всё возможно, может она мне приснилась. А тебе снюсь я, и ты сейчас откроешь глаза, а меня нет.
Мерлин улыбается. Поднимается, отряхивает колени.
- Вставайте. Нас ждёт Мойра. И, кажется, нам осталось недолго.
Лисичка уже далеко. Но где-то в кустах, на опушке леса, она ещё смотрит вслед троим, уходящим на восток.
Они свернули лагерь, и уже двинулись в сторону Леса забытых и ушедших.
Живот Алевера издаёт громкий, жалобный звук. Лорик фыркает, пытаясь сдержать смех.
Алевер спрашивает Лорика.
- Дай лук, сейчас мы подстрелим кого-нибудь на ужин.
Мерлин перебил.
- Ты действительно хочешь убивать невинных ради себя?
Голос Мерлина звучит ровно. Без злости, без упрёка - просто констатация.
Алевер замирает с протянутой рукой. Лорик, уже почти отдавший лук, медленно его опускает.
- Оленёнок, - продолжает Мерлин, глядя куда-то в лес, будто видит там того самого, - который, может, прожил всего пару дней. Не успел насладиться тёплыми лучами. Не успел поиграть с бабочками. Ещё не знает, что в этом мире есть не только вкусная трава и мама, но и голодные люди с луками.
Алевер сглатывает.
- Я не...
- Ты не охотник, - перебивает Мерлин мягко. - Ты не знаешь, как убивать без боли. Не знаешь, кого можно, а кого нельзя, чтобы не нарушить баланс леса. Лес - это не просто деревья, Алевер. Это дом. Для них. Это храм владыки Вана.
Он кивает в сторону леса.
- А мы для них - гости. Мы здесь проходим. Мы не хозяева.
Алевер молчит. Смотрит под ноги.
Мерлин вздыхает, и в этом вздохе - усталость тысяч таких разговоров.
- Лучше поймай рыбу.
- Рыбу? - Алевер поднимает голову.
- Рыбу. Она создана для поддержки баланса пищи в мире. Её много. Она не страдает, когда её едят. Ну, почти не страдает. И ловить её проще, чем оленя, если знать как. А охоту оставь знающим людям.
Он отворачивается и идёт дальше, чуть хромая, опираясь на посох.
- Там через полмили река, - бросает он через плечо. - Научишься.
Лорик переглядывается с Алевером. Пожимает плечами и идёт следом.
Алевер смотрит на лук в руках Лорика, потом на лес, потом на удаляющегося Мерлина.
- Он вообще когда-нибудь бывает нормальным? - шепчет он.
- Не знаю, - тихо отвечает Лорик. - Но дракона он ослепил. И лисичку кормил. Наверное, знает, что говорит.
Они идут дальше. Где-то в животах урчит. Но почему-то это уже не так страшно.
Алевер всё ещё косится на лук Лорика, но молчит. Лорик делает вид, что не замечает.
И тут - над полем, которое тянется вдоль леса, - шум.
Тысячи крыльев. Воздух гудит, свистит, дышит. Алевер задирает голову и замирает.
- Мать моя... - выдыхает он.
Над ними - живое облако. Оно движется как одно целое, перетекает, закручивается спиралями, распадается и снова собирается. Тысячи птиц танцуют в воздухе, и в этом танце нет ни страха, ни хаоса - только невероятная, завораживающая слаженность.
Мерлин останавливается. Поднимает голову. И на его лице - та самая улыбка, которую никто из них не видел. Тёплая. Почти детская.
- Вы только поглядите, - говорит он тихо. - Сколько жизни в этих движениях.
Алевер не может оторвать глаз.
- Как они... не сталкиваются? Как понимают, куда лететь?
- Это называется мурмурация, - отвечает Мерлин. - Танец тысяч птиц, которые становятся одним существом. Никто не командует. Никто не главный. Они просто... чувствуют друг друга.
Лорик смотрит в небо, и в его глазах - то же самое, что было, когда он говорил о дельфинах. Восторг.
- Как в бестиарии Гегония? Там было про птиц?
- Не помню, - Мерлин качает головой. - Но думаю, Гегоний бы заплакал, увидев это.
Птицы закручиваются в огромную воронку, на миг замирают - и рассыпаются в разные стороны, будто их и не было. Тишина. Алевер выдыхает.
- Это... это было красиво.
- Это было живое, - поправляет Мерлин. - Красота - это просто слово. А жизнь - это когда птицы танцуют, даже не зная, что они танцуют.
Он смотрит на них.
- Вы голодны?
- Угу, - мычит Алевер.
- Тогда пошли к реке. Я обещал научить тебя ловить рыбу.
Они идут дальше. А над полем, где только что кружили птицы, тихо. Но в воздухе всё ещё висит эхо их крыльев.
И вот они спускаются к реке.
Вода тёмная, спокойная, почти неподвижная на вид. Но если присмотреться - лёгкая рябь, медленное течение, которое уносит упавший лист быстрее, чем кажется.
Алевер смотрит на реку, потом на Мерлина, потом снова на реку.
- Ну и где тут рыба?
Мерлин садится на корточки у воды, всматривается в глубину.
- Там. Под поверхностью. Не видишь?
- Не вижу.
- Потому что не смотришь.
Лорик подходит ближе, тоже вглядывается.
- Я тоже не вижу.
- Вы вообще рыбу когда-нибудь ловили?
- Я из храма, - пожимает плечами Лорик. - Там рыбу не ловили, там молились.
- А я камни резал, - добавляет Алевер. - Рыба мне в мастерской не попадалась.
Мерлин вздыхает. Так тяжело, что даже рыбы, наверное, услышали.
- Хорошо. Смотрите и учитесь.
Он осматривается. Потом смотрит на Лорика.
- Лук давай.
- Зачем? - Лорик инстинктивно прижимает лук к себе.
- Рыбу ловить.
- Луком?
- Стрелами.
Пауза.
Алевер и Лорик переглядываются.
- Ты вообще... - начинает Алевер.
- У тебя есть верёвка? - перебивает Мерлин.
- Есть. Но...
- Давай.
Через минуту они сидят у воды. Мерлин привязывает тонкую верёвку к стреле. Аккуратно, узлом, который Алевер даже не узнаёт.
- Это чтобы рыбу вытягивать, - объясняет Мерлин. - Стрела войдёт, верёвка останется. Дёргай - и рыба твоя.
- А если промахнусь? - спрашивает Лорик.
- Вытащишь. Попробуешь снова. Ты в дракона целился, в рыбу не попадёшь?
- Дракон больше.
- Рыба глупее.
Лорик берёт лук. Долго целится. Стрела уходит в воду.
Всплеск. Верёвка натягивается.
- Есть! - орёт Лорик.
- Тяни-тяни-тяни - с интересом говорит Мерлин.
Лорик тянет. Из воды вылетает рыба - приличная, серебристая, бьётся на траве.
- Ух ты! - Алевер подскакивает. - Работает!
Мерлин улыбается. Смотрит на реку.
- Под этой гладью - целый мир. Течение, жизнь, рыба. Если знать, как смотреть - увидишь. Если знать, как ловить - поймаешь.
Алевер смотрит на рыбу. Потом на Мерлина.
- Ты вообще откуда всё это знаешь?
Мерлин пожимает плечами.
- Из жизни. Я десять лет скитался.
Они смотрят на реку. Солнце поднимается выше.
- Ещё рыбу будем ловить? - спрашивает Алевер.
- А почему ты скитаешься ? - Перебивает Лорик.
- Будем, - кивает Мерлин. - Я собираю знания по крупицам. Я люблю этот мир, но я не знаю его, - добавляет для Лорика.
Мерлин сидит, прислонившись спиной к старому дереву, и просто смотрит.
Река течёт мимо. Вода переливается, где-то плещет рыба, где-то стрекочут кузнечики.
Алевер и Лорик уже по пояс в воде. Штаны закатаны, рубашки сняты и брошены на траву. Лорик сжимает лук, вглядывается в глубину. Алевер возится с веткой, которую нашел на берегу.
- Слушай, - говорит Алевер, обстругивая конец ветки ножом. - Если заострить потолще, можно тыкать. Как копьём. Я в мастерской иногда ветки резал, рука набита.
- Тыкать? - Лорик косится на него, не опуская лука. - Рыба быстрее, чем ты думаешь.
- А если сеть? - Алевер откладывает ветку, смотрит на реку. - Камней полно. Можно запруду сделать. Небольшую, чтобы рыба заплывала и не могла уйти.
Лорик задумывается.
- В бестиарии Гегония было про бобров. Они так делают. Только они не рыбу ловят, они хатки строят. Но принцип тот же.
- Вот! - Алевер тычет веткой в воздух. - Бобры умные, и мы не глупее.
Мерлин слушает их и улыбается. Тихо, чтобы не заметили.
Они спорят, предлагают, перебивают друг друга. Лорик вспоминает очередную выдержку из бестиария, Алевер машет руками, показывая, как именно будут стоять камни.
Обычные люди. Обычный день. Обычная река.
А Мерлин сидит под деревом и чувствует, как внутри разливается что-то тёплое. Не магия. Не Амброзий. Просто — тепло.
Он достаёт записную книжку, чиркает несколько слов:
Алевер предлагает копьё. Лорик - запруду. Спорят уже полчаса. Рыба, наверное, собралась послушать.
Прячет книжку, снова смотрит на них.
- Мерлин! - кричит Алевер. - Иди сюда, скажи ему! Запруда лучше, чем тыкать!
- Тыкать быстрее! - возражает Лорик.
- А если промахнёшься?
- А если запруду смоет?
Мерлин медленно поднимается, отряхивает штаны. Подходит к воде.
Луна померцала.
Один раз. Словно кто-то там, наверху, подмигнул ему в ответ.
Мерлин улыбнулся. Той самой улыбкой, которую никто не видел — лёгкой, тёплой, почти детской. Он откинулся на дерево, убрал посох в сторону.
Закрыл глаза.
Всего на секунду.
Мерлин провалился в сон - и сразу понял, что это не просто сон.
Пустота. Полная, абсолютная тьма. Ни звёзд, ни земли, ни верха, ни низа. Только он - и бесконечность вокруг.
А потом он падал.
С огромной высоты, вниз, в никуда, в чёрную пустоту, которая не кончалась. Сердце ушло в пятки, воздух со свистом уносился прочь, и не за что было ухватиться, не за что зацепиться.
Бум. Он упал.
В темноте на невидимый пол. Твёрдый, холодный, гладкий, как камень, но невидимый. Мерлин поднялся, потирая ушибленное колено. Вокруг - ничего. Только мрак.
- Амброзий? - крикнул он.
Тишина.
- Алевер?!
Ни звука.
- Лорик?! Кто-нибудь?!
Имя Лорика ударилось о невидимые стены и вернулось эхом. Несколько раз. Раз за разом. Значит, стены есть. Значит, он не в бесконечности.
Мерлин побежал.
В темноту. В пустоту. В никуда.
Ничего. Только шаги, гулко отдающиеся в пустоте, и дыхание, слишком громкое в этой могильной тишине.
И вдруг - блеск.
Где-то впереди. Совсем близко. Или очень далеко? В темноте не разобрать. Два огонька. Два блика.
Глаза.
Мерлин замер.
- Ты кто?
Звонкий смех рассыпался в темноте, как колокольчики. Лёгкий, почти детский, но от него почему-то захотелось сделать шаг назад.
- Я? - голос пришёл отовсюду сразу. - Я та, кто может дать тебе ответы.
Мерлин сглотнул.
- Какие ответы?
Тишина. А потом - новый смех. И блики глаз стали ярче.
Мерлин стиснул зубы.
- Те ответы, что ты захочешь услышать, - пропела тьма.
- Мне не нужна услада для ушей, - процедил он. - Я искатель истины.
Звонкий смех пронзил уши - острый, как тысячи игл. Мерлин прикрыл голову руками, но звук проникал сквозь пальцы, сквозь кожу, сквозь самые мысли.
- А ты не так глуп, как прежние искатели, - пропела тьма.
И мир вокруг схлопнулся.
Мерлин увидел миллионы трупов. Скелеты на мёртвой земле, уходящие за горизонт. Пустые глазницы смотрели прямо на него. Тысячи. Миллионы. Бесконечность мёртвых.
- Ты дьяволица, - выдохнул он. Голос дрогнул, но он заставил себя говорить твёрдо. - Убирайся из моей головы.
- Ну что ты, - промурлыкал голос. Теперь он был ближе. Со всех сторон. Изнутри. - Дьявол тут не я.
Тьма зашевелилась.
- Твой свет такой яркий. Так вкусно мерцает. Такая сладкая звёздочка. Я вижу тебя отсюда. И хочется...
Пауза. Мерлин почувствовал, как что-то огромное шевельнулось в глубине.
- Ам!
Бездна разверзлась у его ног.
Гигантская пасть, уходящая в бесконечность. Ряды зубов, каждый размером с человека. И тьма внутри - такая густая, что, казалось, можно утонуть в ней ещё до того, как зубы сомкнутся.
Мерлин отшатнулся, выставив руку вперёд.
- Великой Ликой заклинаю тебя! - закричал он. - Убирайся из моей головы!
Он сжал пальцы, изо всех сил надеясь увидеть свет. Тот самый, лунный, холодный, который уже однажды спас их.
Ничего. Пустота.
И в ответ - лишь звонкий, заливистый смех, уносящийся в бесконечность.
- Ну ты и пуська, - прозвенела тьма в его голове, и голос этот теперь звучал почти ласково, как насмешливая мать, что журит расшалившееся дитя. - Если захочешь великой власти и знаний... ты знаешь, где найти меня.
- Я сказал - убирайся!
Мерлин рванулся вперёд, в пустоту, в темноту, в эту бесконечную пасть, готовый скорее провалиться в неё, чем слушать этот смех дальше...
И очнулся.
Воздух со свистом ворвался в лёгкие. Он сидел, прижавшись спиной к дереву, и дрожал. Холодный пот стекал по вискам, рубашка прилипла к телу.
Луна светила так ярко, что ребята укрылись плащами, отворачиваясь от серебряного света. Алевер спал, подложив руку под голову. Лорик свернулся калачиком у костра. Даже во сне они жмурились от этого света.
А Мерлин смотрел на луну. С надеждой. И с грустью.
Он не знал, что это было. Сон? Видение? Гость из той темноты, о которой предупреждала Мойра? Или просто игра уставшего разума?
Но одно он знал точно.
Лика видела. Лика знала. Лика его вытащила из мрака. Кто как не великая богиня, что дарует свет ночью, видит всё, что происходит в душах тех, кто на неё смотрит.
Мерлин поднял руку, поймал в ладонь лунный свет.
- Благодарю тебя.
И ему показалось - или свет стал чуточку теплее ?
Глава 10
У реки
Мерлин сидит, прислонившись спиной к дереву.
Ночь тихая. Слишком тихая после того кошмара. В ушах всё ещё звенит тот смех, но здесь, у костра, - только треск углей и ровное дыхание спящих.
Алевер свернулся калачиком, подложив руку под голову. Лорик уткнулся носом в свой мешок, даже во сне не выпуская лука из рук.
Мерлин смотрит на них. Потом тянется, поправляет плащ на Алевере - тот сполз, плечо оголилось. Холодно же. Поправляет и на Лорике - этот хоть укрылся, но ноги наружу торчат.
- Спите, - шепчет он. - Я здесь.
Шорох. Из кустов, тех самых, откуда вчера выпрыгнул "монстр" с ветками на голове, появляется лисичка.
Та самая. Останавливается на краю поляны, смотрит на Мерлина чёрными бусинками. На спящих косится - уши прижимает, боится. Но от Мерлина глаз не отводит.
- Ты чего? - тихо спрашивает Мерлин. - Мяса захотела?
Лисичка переступает лапками. Не уходит.
Мерлин оглядывается на мешок - там, внутри, остатки вяленого. Достаёт кусочек, показывает.
- Иди сюда. Не бойся.
Лисичка делает шаг. Ещё один. Ещё. Подбегает, хватает мясо и тут же отскакивает назад, к кустам. Съедает там, смотрит снова.
Мерлин достаёт ещё кусочек.
- Ну иди. Я не кусаюсь. В отличие от некоторых.
Лисичка не понимает, но подходит ближе. Осторожно берёт мясо с ладони. На этот раз не убегает.
Мерлин гладит её по голове. Шёрстка мягкая, тёплая.
- Где ж твоя мама, бедная? - шепчет он. - Одна ты? Потерялась?
Лисичка жуёт, не отвечает. Лисы вообще редко отвечают.
Мерлин садится поудобнее, прислоняется спиной к стволу. Лисичка забирается к нему на колени, сворачивается клубочком, греет. Мерлин кормит её с руки - кусочек за кусочком, пока мясо не кончается.
- Всё, - говорит он. - Больше нет. Спасибо скажи.
Лисичка не говорит спасибо. Она просто лежит, греется и мурлычет. Не как кошка - по-лисьи, тихо, почти беззвучно.
Мерлин смотрит на неё. Потом на спящих. Потом на луну, которая всё ещё висит над лесом.
- Ну вот, - шепчет он. - А ты боялась. Всё хорошо.
Лисичка закрывает глаза.
Ночь отступает медленно. Где-то далеко просыпаются птицы. Небо на востоке начинает светлеть.
Когда первые лучи солнца касаются поляны, когда Алевер начинает ворочаться, а Лорик что-то бормотать во сне, - лисичка открывает глаза. Смотрит на Мерлина. Облизывается.
И в одно мгновение её уже нет. Только кусты шевелятся.
Алевер садится, трёт глаза.
- Ты чего не спишь?
Мерлин пожимает плечами.
- Да так. Гостя кормил.
- Гостя?
- Лису.
Алевер моргает.
- Тебе приснилось?
- Всё возможно, может она мне приснилась. А тебе снюсь я, и ты сейчас откроешь глаза, а меня нет.
Мерлин улыбается. Поднимается, отряхивает колени.
- Вставайте. Нас ждёт Мойра. И, кажется, нам осталось недолго.
Лисичка уже далеко. Но где-то в кустах, на опушке леса, она ещё смотрит вслед троим, уходящим на восток.
Они свернули лагерь, и уже двинулись в сторону Леса забытых и ушедших.
Живот Алевера издаёт громкий, жалобный звук. Лорик фыркает, пытаясь сдержать смех.
Алевер спрашивает Лорика.
- Дай лук, сейчас мы подстрелим кого-нибудь на ужин.
Мерлин перебил.
- Ты действительно хочешь убивать невинных ради себя?
Голос Мерлина звучит ровно. Без злости, без упрёка - просто констатация.
Алевер замирает с протянутой рукой. Лорик, уже почти отдавший лук, медленно его опускает.
- Оленёнок, - продолжает Мерлин, глядя куда-то в лес, будто видит там того самого, - который, может, прожил всего пару дней. Не успел насладиться тёплыми лучами. Не успел поиграть с бабочками. Ещё не знает, что в этом мире есть не только вкусная трава и мама, но и голодные люди с луками.
Алевер сглатывает.
- Я не...
- Ты не охотник, - перебивает Мерлин мягко. - Ты не знаешь, как убивать без боли. Не знаешь, кого можно, а кого нельзя, чтобы не нарушить баланс леса. Лес - это не просто деревья, Алевер. Это дом. Для них. Это храм владыки Вана.
Он кивает в сторону леса.
- А мы для них - гости. Мы здесь проходим. Мы не хозяева.
Алевер молчит. Смотрит под ноги.
Мерлин вздыхает, и в этом вздохе - усталость тысяч таких разговоров.
- Лучше поймай рыбу.
- Рыбу? - Алевер поднимает голову.
- Рыбу. Она создана для поддержки баланса пищи в мире. Её много. Она не страдает, когда её едят. Ну, почти не страдает. И ловить её проще, чем оленя, если знать как. А охоту оставь знающим людям.
Он отворачивается и идёт дальше, чуть хромая, опираясь на посох.
- Там через полмили река, - бросает он через плечо. - Научишься.
Лорик переглядывается с Алевером. Пожимает плечами и идёт следом.
Алевер смотрит на лук в руках Лорика, потом на лес, потом на удаляющегося Мерлина.
- Он вообще когда-нибудь бывает нормальным? - шепчет он.
- Не знаю, - тихо отвечает Лорик. - Но дракона он ослепил. И лисичку кормил. Наверное, знает, что говорит.
Они идут дальше. Где-то в животах урчит. Но почему-то это уже не так страшно.
Алевер всё ещё косится на лук Лорика, но молчит. Лорик делает вид, что не замечает.
И тут - над полем, которое тянется вдоль леса, - шум.
Тысячи крыльев. Воздух гудит, свистит, дышит. Алевер задирает голову и замирает.
- Мать моя... - выдыхает он.
Над ними - живое облако. Оно движется как одно целое, перетекает, закручивается спиралями, распадается и снова собирается. Тысячи птиц танцуют в воздухе, и в этом танце нет ни страха, ни хаоса - только невероятная, завораживающая слаженность.
Мерлин останавливается. Поднимает голову. И на его лице - та самая улыбка, которую никто из них не видел. Тёплая. Почти детская.
- Вы только поглядите, - говорит он тихо. - Сколько жизни в этих движениях.
Алевер не может оторвать глаз.
- Как они... не сталкиваются? Как понимают, куда лететь?
- Это называется мурмурация, - отвечает Мерлин. - Танец тысяч птиц, которые становятся одним существом. Никто не командует. Никто не главный. Они просто... чувствуют друг друга.
Лорик смотрит в небо, и в его глазах - то же самое, что было, когда он говорил о дельфинах. Восторг.
- Как в бестиарии Гегония? Там было про птиц?
- Не помню, - Мерлин качает головой. - Но думаю, Гегоний бы заплакал, увидев это.
Птицы закручиваются в огромную воронку, на миг замирают - и рассыпаются в разные стороны, будто их и не было. Тишина. Алевер выдыхает.
- Это... это было красиво.
- Это было живое, - поправляет Мерлин. - Красота - это просто слово. А жизнь - это когда птицы танцуют, даже не зная, что они танцуют.
Он смотрит на них.
- Вы голодны?
- Угу, - мычит Алевер.
- Тогда пошли к реке. Я обещал научить тебя ловить рыбу.
Они идут дальше. А над полем, где только что кружили птицы, тихо. Но в воздухе всё ещё висит эхо их крыльев.
И вот они спускаются к реке.
Вода тёмная, спокойная, почти неподвижная на вид. Но если присмотреться - лёгкая рябь, медленное течение, которое уносит упавший лист быстрее, чем кажется.
Алевер смотрит на реку, потом на Мерлина, потом снова на реку.
- Ну и где тут рыба?
Мерлин садится на корточки у воды, всматривается в глубину.
- Там. Под поверхностью. Не видишь?
- Не вижу.
- Потому что не смотришь.
Лорик подходит ближе, тоже вглядывается.
- Я тоже не вижу.
- Вы вообще рыбу когда-нибудь ловили?
- Я из храма, - пожимает плечами Лорик. - Там рыбу не ловили, там молились.
- А я камни резал, - добавляет Алевер. - Рыба мне в мастерской не попадалась.
Мерлин вздыхает. Так тяжело, что даже рыбы, наверное, услышали.
- Хорошо. Смотрите и учитесь.
Он осматривается. Потом смотрит на Лорика.
- Лук давай.
- Зачем? - Лорик инстинктивно прижимает лук к себе.
- Рыбу ловить.
- Луком?
- Стрелами.
Пауза.
Алевер и Лорик переглядываются.
- Ты вообще... - начинает Алевер.
- У тебя есть верёвка? - перебивает Мерлин.
- Есть. Но...
- Давай.
Через минуту они сидят у воды. Мерлин привязывает тонкую верёвку к стреле. Аккуратно, узлом, который Алевер даже не узнаёт.
- Это чтобы рыбу вытягивать, - объясняет Мерлин. - Стрела войдёт, верёвка останется. Дёргай - и рыба твоя.
- А если промахнусь? - спрашивает Лорик.
- Вытащишь. Попробуешь снова. Ты в дракона целился, в рыбу не попадёшь?
- Дракон больше.
- Рыба глупее.
Лорик берёт лук. Долго целится. Стрела уходит в воду.
Всплеск. Верёвка натягивается.
- Есть! - орёт Лорик.
- Тяни-тяни-тяни - с интересом говорит Мерлин.
Лорик тянет. Из воды вылетает рыба - приличная, серебристая, бьётся на траве.
- Ух ты! - Алевер подскакивает. - Работает!
Мерлин улыбается. Смотрит на реку.
- Под этой гладью - целый мир. Течение, жизнь, рыба. Если знать, как смотреть - увидишь. Если знать, как ловить - поймаешь.
Алевер смотрит на рыбу. Потом на Мерлина.
- Ты вообще откуда всё это знаешь?
Мерлин пожимает плечами.
- Из жизни. Я десять лет скитался.
Они смотрят на реку. Солнце поднимается выше.
- Ещё рыбу будем ловить? - спрашивает Алевер.
- А почему ты скитаешься ? - Перебивает Лорик.
- Будем, - кивает Мерлин. - Я собираю знания по крупицам. Я люблю этот мир, но я не знаю его, - добавляет для Лорика.
Мерлин сидит, прислонившись спиной к старому дереву, и просто смотрит.
Река течёт мимо. Вода переливается, где-то плещет рыба, где-то стрекочут кузнечики.
Алевер и Лорик уже по пояс в воде. Штаны закатаны, рубашки сняты и брошены на траву. Лорик сжимает лук, вглядывается в глубину. Алевер возится с веткой, которую нашел на берегу.
- Слушай, - говорит Алевер, обстругивая конец ветки ножом. - Если заострить потолще, можно тыкать. Как копьём. Я в мастерской иногда ветки резал, рука набита.
- Тыкать? - Лорик косится на него, не опуская лука. - Рыба быстрее, чем ты думаешь.
- А если сеть? - Алевер откладывает ветку, смотрит на реку. - Камней полно. Можно запруду сделать. Небольшую, чтобы рыба заплывала и не могла уйти.
Лорик задумывается.
- В бестиарии Гегония было про бобров. Они так делают. Только они не рыбу ловят, они хатки строят. Но принцип тот же.
- Вот! - Алевер тычет веткой в воздух. - Бобры умные, и мы не глупее.
Мерлин слушает их и улыбается. Тихо, чтобы не заметили.
Они спорят, предлагают, перебивают друг друга. Лорик вспоминает очередную выдержку из бестиария, Алевер машет руками, показывая, как именно будут стоять камни.
Обычные люди. Обычный день. Обычная река.
А Мерлин сидит под деревом и чувствует, как внутри разливается что-то тёплое. Не магия. Не Амброзий. Просто — тепло.
Он достаёт записную книжку, чиркает несколько слов:
Алевер предлагает копьё. Лорик - запруду. Спорят уже полчаса. Рыба, наверное, собралась послушать.
Прячет книжку, снова смотрит на них.
- Мерлин! - кричит Алевер. - Иди сюда, скажи ему! Запруда лучше, чем тыкать!
- Тыкать быстрее! - возражает Лорик.
- А если промахнёшься?
- А если запруду смоет?
Мерлин медленно поднимается, отряхивает штаны. Подходит к воде.
