– Я не знаю, о чем ты.
– Конечно-конечно, – Абу расплылся в улыбке. – Ты просто случайно оказалась на кухне в третьем часу ночи. И генерал случайно оказался там же. И яичница случайно приготовилась сама собой. Очень убедительно.
– Ты следил за мной?!
– Я всегда за тобой слежу, – зверек пожал плечами. – Это моя работа. Но сегодня я не об этом. У меня для тебя новости.
Он взмахнул лапкой, и перед Ясмин развернулось золотистое окно.
<Новое задание: «Правосудие для Римы»
Зара помогла вам убедить совет. Теперь ваша очередь выполнить обещание.
Цель: начать расследование убийства Римы, младшей сестры Зары, и привлечь к ответу виновных – купца Азиза и судью, закрывшего дело.
Рекомендуемые действия:
Запросить судебные архивы города, где было совершено преступление.
Допросить свидетелей.
Обеспечить Заре юридическую поддержку при императорском суде.
Награда: +20 к отношениям с Зарой, +10 к репутации среди простого народа, скрытый бонус.
Штраф за провал: потеря доверия Зары, ухудшение отношений с Джарваном, урон репутации.
Примечание: справедливость – не самое веселое занятие, но Богиня Веселья считает, что месть – это тоже своего рода развлечение. Особенно когда месть подается холодной>
Ясмин прочитала задание, и ее губы тронула невеселая усмешка.
– «Подается холодной», – пробормотала она. – Что ж, я как раз собиралась заняться этим сегодня.
– Я знал, что ты собиралась, – Абу пригладил шерстку на груди. – Поэтому и подготовил все заранее. Включая информацию.
– Какую информацию?
– Купец Азиз, – зверек вытащил из воздуха крошечный пергаментный свиток и развернул его. – Торгует тканями и специями. Живет в городе Хашими, это в двух днях пути к востоку. Богат. Влиятелен. Имеет связи при дворе. Угадай, с кем именно?
Ясмин нахмурилась.
– Наира?
– В точку. Он платит ей долю с каждого каравана. Поэтому судья и закрыл дело – побоялся связываться с человеком, за которым стоит госпожа советница.
– Значит, если я начну расследование, Наира воспримет это как личный выпад.
– Именно. Но это еще не все. – Абу заглянул в свиток. – Судья, который отказал Заре, – некий господин Баракат. Сидит в том же городе Хашими. Славится тем, что берет взятки обеими руками, а приговоры выносит исключительно в пользу тех, кто больше заплатил. Наира его не любит, но терпит, потому что он полезен.
Ясмин задумалась. Она сидела на краю постели, рассеянно расчесывая пальцами спутанные пряди, и мысли в ее голове складывались в четкий, холодный план.
– Мне нужен крючок, – произнесла она наконец. – Что-то, что заставит Бараката дать показания против Азиза. Или наоборот. Если я смогу стравить их, Наира останется ни с чем.
– Умно, – Абу одобрительно кивнул. – Очень умно. Но как ты собираешься это сделать, не покидая столицу?
– Я поеду в Хашими лично, – ответила Ясмин.
Абу поперхнулся воздухом.
– Что?!
– Зара заслуживает того, чтобы видеть правосудие своими глазами. А я заслуживаю того, чтобы советники не думали, будто я прячусь за дворцовыми стенами. К тому же... – она чуть улыбнулась. – Если Наира узнает, что я лично еду разбираться с ее протеже, это выбьет ее из колеи. А выбитая из колеи Наира – это Наира, которая совершает ошибки.
– Ты сошла с ума, – констатировал Абу. – Но мне нравится.
Он хлопнул в лапки, и окно задания мигнуло, обновляясь.
<Задание обновлено: «Правосудие для Римы»
Новая цель: отправиться в город Хашими и лично возглавить расследование.
Дополнительная цель: не дать Наире узнать о вашей поездке раньше времени.
Рекомендуемые спутники: Зара (ключевой свидетель), Джарван (защита)>
– Кстати, о Джарване, – Абу поднял глаза от свитка. – Ты ведь понимаешь, что он тебя одну не отпустит?
Ясмин вздохнула.
– Понимаю. Поэтому я попрошу его поехать со мной.
– О, это будет интересно, – Абу потер лапки. – Долгая дорога. Ночлег в караван-сараях. Звезды над пустыней. Вы вдвоем. И Зара, конечно, но она будет спать, а вы...
– Абу.
– Молчу-молчу.
Ясмин поднялась, накинула халат и подошла к окну. В саду уже вовсю пели птицы, садовник подметал дорожки, а где-то вдалеке, у конюшен, слышалось фырканье Хакима.
Ясмин усмехнулась.
– А теперь иди. Мне нужно одеться и найти Зару. И Джарвана. И Хакима.
– Хакима? – Абу удивленно поднял уши.
– Если нам предстоит долгая дорога, я хочу убедиться, что этот ишак не затаил на меня зла за прошлую поездку. В конце концов, он единственный, кто смотрит на меня так, словно я до сих пор должна ему триста золотых.
Абу расхохотался и выпорхнул в окно. А Ясмин еще мгновение постояла у подоконника, глядя на пробуждающийся дворец.
Глава 21
Вопреки всем ожиданиям Ясмин, поехали они не на Хакиме.
Джарван лишь хмыкнул, когда она заикнулась об ишаке, и повел ее в сторону дворцовых конюшен – туда, где держали не караванную скотину, а настоящих боевых скакунов. Высокие, тонконогие, с лоснящейся шерстью и гордым изгибом шей – эти кони были выведены специально для долгих переходов через Сияющую пустыню. Их предки, говорили, пили воду из подземных источников и могли нести всадника трое суток без отдыха.
– Мы поедем цивилизованно, – объявил генерал, подводя к Ясмин гнедую кобылу с белой звездой на лбу. – Дорога из песчаника идет до самого Хашими. Караваны ходят по ней каждую неделю, разбойников там не видели со времен прошлого сезона. И вы будете сидеть на коне, а не на ишаке, как простолюдинка.
– Хаким обидится, – заметила Ясмин.
– Хаким уже обижен, – отозвался Джарван. – На весь мир. Ему не привыкать.
Выехали затемно, чтобы к полудню миновать самый жаркий участок пути. Небольшой отряд – Ясмин, Джарван, Зара, пятеро солдат из личной гвардии генерала – покинул столицу через восточные ворота и двинулся по широкой дороге, вымощенной плитами песчаника. Плиты были старыми, выщербленными тысячами копыт и сандалий, но лежали ровно – наследие тех времен, когда империя еще могла позволить себе большие стройки.
Впереди расстилалась Сияющая пустыня.
Ясмин видела ее и раньше – из окна дворца, с обрыва у Змеиного ущелья, в пикселях игры – но видеть и ехать сквозь нее были две разные вещи. Пустыня дышала. Она жила. Она была не просто пространством между городами – она была существом, древним и медлительным, покрытым золотисто-рыжей шкурой барханов. Ветер перекатывал песчинки, и на солнце они вспыхивали мириадами крошечных искр, отчего воздух над дорогой дрожал и плавился.
Зара сидела на коне позади одного из солдат – сухощавого, молчаливого парня по имени Тарек. Она смотрела на пустыню без страха, с каким-то спокойным, почти родственным пониманием. Дочь восточных песков, выросшая в деревне у самых Красных холмов, она знала эту землю так, как не знал ни один городской житель.
– Ты говорила, что выросла в храмах времен Плодородных Джунглей, – произнесла Ясмин, поравнявшись с ней. – Расскажи. Как выглядели те джунгли?
Зара помолчала, глядя на горизонт, где песок сливался с небом в единую дрожащую полосу.
– Я не видела их, – ответила она наконец. – Никто из живущих не видел. Слишком много времени прошло. Но в нашей деревне старики рассказывали миф. О том, как пустыня стала пустыней.
– Расскажи, – попросила Ясмин.
Зара чуть повернула голову. Ее светло-карие глаза поймали солнечный свет и на мгновение вспыхнули золотом.
– Пять тысяч лет назад, – начала она, и голос ее зазвучал глубже, напевнее, словно она повторяла слова, слышанные сотни раз от бабушек и прабабушек, – эти земли не знали песка. На месте пустыни стояли джунгли. Плодородные, влажные, полные жизни. Деревья достигали небес, реки текли широкие и чистые, а звери водились такие, каких теперь не сыскать даже в императорском зверинце. И правил этими джунглями бог рек – великий Абнахир, чьи воды питали каждое растение.
Она сделала паузу. Кони мерно цокали копытами по песчанику. Солдаты притихли, прислушиваясь.
– Но боги прогневались на людей, – продолжила Зара. – За жадность, за войны, за то, что оскверняли храмы. И покинули землю. Абнахир ушел последним. Когда он поднимался в небеса, его воды начали иссыхать. Джунгли гибли. Реки мелели. Он смотрел на то, как умирают его владения, и плакал. Но слезы его были уже не водой – песком. Он наполнил каменистую землю песчинками – миллиардами, триллионами, – пока не схоронил под ними остатки лесов.
Ясмин слушала, затаив дыхание. Ветер трепал ее платиновые волосы, выбившиеся из-под дорожного платка.
– А внутри песка, – сказала Зара, – поселились киты.
Ясмин приподняла бровь.
– Киты? В песках?
– Да, – Зара кивнула. – Огромные, цвета заката. Они рождаются из слез бога рек и живут глубоко под барханами. Иногда они поднимаются на поверхность, чтобы спеть. Старики говорят, что их песня – это голос Абнахира, который до сих пор оплакивает потерянные джунгли.
Ясмин открыла рот, чтобы спросить, правда ли это, или просто красивая сказка, но не успела.
Впереди, на дороге, Джарван резко натянул поводья.
Его конь всхрапнул и попятился. Гнедая кобыла под Ясмин затанцевала на месте, прядая ушами и кося глазом. Лошадь солдата, за которым сидела Зара, издала низкое, испуганное ржание и уперлась копытами в плиты, отказываясь идти дальше.
– Тихо, – скомандовал Джарван. Его голос прозвучал негромко, но солдаты замерли мгновенно. – Всем стоять.
Он поднял руку.
Земля задрожала. Ясмин почувствовала это прежде, чем увидела, – глухой, нарастающий гул, идущий откуда-то из глубины, словно там, под тоннами песка, просыпалось нечто огромное. Плиты песчаника завибрировали. Лошади закричали, пятясь и мотая головами. Один из солдат едва удержался в седле.
– Смотрите! – выдохнул Тарек, указывая вправо от дороги.
В сотне метров от караванного пути, песок пошел волнами. Бархан вспучился, выгнулся, точно спина исполинского зверя, – и лопнул.
Из глубины вырвался кит. Он был огромен. Желто-оранжевый, цвета закатного солнца, с массивным телом, покрытым пластинами, похожими на хитин скорпиона, но гладкими, отполированными песком. Его спинной гребень прорезал воздух, как парус, а по бокам колыхались широкие плавники, поднимавшие тучи песчаной пыли. Кит взмыл над барханом – весь, целиком, от округлой головы до мощного хвоста, – и на мгновение завис в воздухе, заслонив солнце.
Кит запел. Звук был низким, глубоким, вибрирующим – он не просто слышался, он ощущался всем телом, отдавался в груди, в костях, в зубах. Песня разлилась над пустыней, как вода, затопила дорогу, и лошади замерли, перестав бояться, – только слушали, раздувая ноздри и подрагивая.
Ясмин не дышала. Она смотрела, как кит, закончив песню, изгибается в воздухе – величественно, плавно, непостижимо – и ныряет обратно в песок по другую сторону дороги. Фонтан золотистых песчинок взметнулся за ним и опал. Барханы сомкнулись, как вода над пловцом. И все стихло.
– Киты, – прошептала Ясмин. Голос прозвучал хрипло. – Настоящие киты. В песках.
Джарван выдохнул и опустил руку.
– Песчаные киты, – подтвердил он. – Редкое зрелище. Их видят раз в несколько лет. Говорят, это к удаче.
– К удаче? – Ясмин все еще смотрела туда, где только что скрылся кит.
– Да. Увидеть песчаного кита в начале пути – значит, что путь будет долгим и важным. Так говорят старики.
Зара молчала. Ее глаза сияли счастьем. Она смотрела вслед киту с выражением человека, который впервые в жизни увидел подтверждение тому, во что верил с детства.
– Абнахир, – прошептала она. – Это его голос.
Ясмин промолчала. Где-то в груди еще звенело эхо китовой песни, и она вдруг поняла, что больше никогда не сможет думать об этом мире как о «просто игре». Здесь были свои боги, свои мифы, свои чудеса. И она была их частью теперь.
Глава 22
Городок Амара встретил их на закате – невысокими глинобитными домами, узкими улочками, пропахшими специями и овечьей шерстью, и единственной таверной на центральной площади. Называлась она «Медный кувшин» и выглядела ровно так, как выглядят все караванные таверны на восточном тракте: грубые каменные стены, прочная дубовая дверь, вывеска, выцветшая от солнца и песка. Но внутри было чисто, пахло тушеной бараниной и свежим хлебом, а хозяин – круглый, лысеющий мужчина с добродушными глазами – не задавал лишних вопросов.
Джарван снял весь второй этаж. Три комнаты: одну для Ясмин, одну для Зары, одну – общую – для себя и солдат. Комнаты были скромными, но опрятными: беленые стены, деревянные кровати с шерстяными одеялами, масляная лампа на подоконнике. Генерал лично проверил каждую, заглянул под кровати, осмотрел ставни и только после этого позволил Ясмин войти.
– Вы слишком беспокоитесь, – заметила она, откидывая капюшон дорожного плаща.
– Я делаю свою работу, – ответил он ровно. – Это не столица. Здесь другие порядки.
– Другие порядки – не значит плохие.
– Другие порядки – значит, что здесь никто не знает, кто вы такая, – Джарван посмотрел на нее с тем самым выражением, которое она уже научилась распознавать: смесь заботы и упрямства. – А неизвестность опасна. Особенно для тех, кто привык повелевать.
Ясмин хотела возразить, но промолчала. В конце концов, он был прав. Она привыкла к дворцу, к охране, к тому, что одно слово способно развернуть армию. Здесь, в маленьком караванном городке, она была просто путницей. И это было... освежающе. Но и рискованно.
– Мне нужно в ванну, – сказала она, стягивая пропыленный плащ. – Долгая дорога не красит даже императриц.
– Я распоряжусь, чтобы принесли горячей воды.
– Нет, – Ясмин мотнула головой. – Я спущусь сама. Хозяин говорил, что внизу есть банные комнаты. Я хочу нормальную ванну, с мылом и горячей водой, а не таз в углу.
– Ясмин...
– Джарван, – она повернулась к нему и улыбнулась – той самой улыбкой, которая означала, что спорить бесполезно. – Я справлюсь. Обещаю.
Он вздохнул. Смирился. Но когда она вышла в коридор, укрытая дорожным плащом с капюшоном, генерал остался стоять у перил второго этажа, сложив руки на груди. Он не собирался вмешиваться. Просто... наблюдать.
Общий зал «Медного кувшина» был полон. Караванщики, погонщики верблюдов, пара местных торговцев, несколько солдат из гарнизона – все они ели, пили, смеялись, играли в кости. Ясмин прошла к стойке, опустив капюшон достаточно низко, чтобы скрыть лицо, но недостаточно, чтобы выглядеть подозрительно.
– Я бы хотела заказать ванну, – произнесла она, кладя на стойку несколько медяков.
Хозяин кивнул и уже собирался ответить, когда из-за соседнего стола раздался громкий, заплетающийся голос.
– Эй, красавица! Что прячешь личико? Покажи!
Ясмин повернула голову. Двое мужчин – погонщики, судя по пропыленной одежде и обветренным лицам, – сидели за столом с пивными кружками. Один был грузным, с рыжей бородищей и маслянистым блеском в глазах. Второй – тощим, жилистым, с кривым шрамом через левую щеку. Оба смотрели на нее с сальным выражением, от которого у Ясмин мгновенно зачесались кулаки.
– Чего молчишь? – рыжий поднялся, покачиваясь, и шагнул ближе. – Мы ж по-хорошему. Угостим, развлечем. Ты одна? Так мы составим компанию.
