– Она не одна, – вмешался хозяин, нервно оглядываясь. – Господа, прошу вас...
– Молчи, толстяк, – отмахнулся рыжий и положил руку на плечо Ясмин.
Она замерла от ярости.
– Убери руку, – произнесла она тихо, не оборачиваясь.
– Ого! – рыжий хохотнул. – У пташки есть голос! Ну-ка, повтори...
– Я сказала: убери руку, – Ясмин повернулась. Капюшон соскользнул, открывая бледное лицо и янтарные глаза, полыхающие такой холодной злостью, что рыжий отшатнулся. – Или я сама ее уберу. И поверь, тебе это понравится гораздо меньше, чем мне.
– Да что ты...
– Я не договорила, – перебила она, делая шаг вперед. – Ты прикоснулся ко мне без разрешения. По законам Сахар-Арканума это карается отсечением руки. Хочешь проверить, знаю ли я нужных людей, чтобы привести закон в исполнение?
Рыжий моргнул. Его дружок со шрамом медленно поставил кружку на стол. В зале повисла тишина.
– Ты... – начал рыжий.
– Я здесь закончила, – Ясмин поправила плащ и повернулась к хозяину. – Так что насчет ванны?
Тот торопливо закивал и указал на дверь в дальнем конце зала. Ясмин кивнула и пошла прочь, не оборачиваясь. За ее спиной рыжий пробормотал что-то неразборчивое, но продолжать не рискнул.
На втором этаже, у перил, Джарван разжал кулаки – он сжимал их так сильно, что костяшки побелели. Он видел все. Слышал каждое слово. И когда Ясмин скрылась за дверью банной комнаты, генерал медленно, бесшумно, как лев, спустился по лестнице в общий зал.
Рыжий и его тощий дружок уже собрались уходить – инцидент с незнакомкой подпортил им настроение, и они направлялись к выходу, ворча под нос. Джарван преградил им путь.
– Господа, – произнес он своим низким, спокойным голосом, – задержитесь.
Рыжий поднял глаза. Увидел перед собой высокого, широкоплечего мужчину с горбинкой на носу и темными кудрями. Увидел холодные каре-зеленые глаза. И инстинктивно попятился.
– Ты кто такой?
– Я человек, который хочет поговорить, – ответил Джарван, делая шаг вперед. Рыжий отступил на шаг. Еще один. Еще. Пока не уперся спиной в стену таверны. – О том, что некоторые люди не предназначены для ваших грязных взглядов.
Тощий попытался вмешаться, дернувшись в сторону, но Джарван одним движением перехватил его за воротник и прижал к стене рядом с рыжим.
– Я не буду отрезать вам руки, – произнес генерал почти ласково. – Как предлагала та дама. Но если вы еще раз – хоть раз – позволите себе подобное в адрес любой женщины, я отрежу вам кое-что другое. То, чем вы сейчас думали. И поверьте, это будет не быстро.
Рыжий сглотнул. Тощий издал сдавленный писк.
– Мы... мы поняли, – выдавил рыжий.
– Не слышу.
– Мы поняли! Поняли! Клянемся!
Джарван отпустил их. Обоих сразу, словно они были не мужчинами, а тряпичными куклами. Погонщики рухнули на пол, поднялись, путаясь в собственных ногах, и вылетели за дверь таверны быстрее, чем песчаный ящер.
В зале снова повисла тишина. Хозяин «Медного кувшина» смотрел на Джарвана с выражением, в котором смешались ужас и благоговение.
– Господин... – начал он. – Я... Простите, я не знал...
– Все хорошо, – оборвал его Джарван. – Принесите ужин наверх. И горячей воды.
– Будет сделано, господин.
Генерал развернулся и поднялся обратно на второй этаж. Занял свой пост у перил. И стал ждать.
В банной комнате Ясмин ничего этого не знала.
Она погрузилась в горячую воду, чувствуя, как мышцы, нывшие после целого дня в седле, расслабляются одно за другим. Пар поднимался к низкому потолку, окутывая ее теплым облаком. Масляная лампа на полке отбрасывала мягкий свет. Вода пахла травами – розмарином и лавандой, – и Ясмин прикрыла глаза, позволяя себе наконец расслабиться.
– Хорошо, – прошептала она. – Как хорошо...
Перед глазами всплыло золотистое окно.
<Предупреждение системы:
Зафиксирован резкий скачок эмоционального фона: попытка подавленного гнева, застарелый стресс, общая усталость.
Рекомендация: полный покой, горячая ванна, травяной чай.
Побочный эффект: временная дисфункция сосудов>
Ясмин нахмурилась.
– Что за...
И тут же почувствовала тепло на верхней губе. Она подняла руку, коснулась – пальцы окрасились алым. Из носа текла кровь. Медленно, тонкой струйкой, капая в травяную воду и распускаясь в ней маленькими рубиновыми облачками.
– Проклятье, – выдохнула она, запрокидывая голову и зажимая переносицу. – Опять?!
За дверью, словно в ответ, раздался знакомый голос:
– Ваше Величество? Вы в порядке?
Джарван. Она узнала этот голос из тысячи.
– Да! – отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Все хорошо! Я просто... долго принимаю ванну!
– От вас пахнет кровью.
Ясмин замерла. Этот мужчина обладал каким-то сверхъестественным чутьем, честное слово.
– Это... это женское, – ляпнула она первое, что пришло в голову.
Повисла тишина. Потом Джарван кашлянул.
– Понял. Я пришлю Зару. И чай. Просто... будьте осторожны.
– Спасибо, – выдохнула она.
Шаги удалились. Ясмин откинулась на край ванны, все еще зажимая нос одной рукой, и расхохоталась.
Глава 23
Утро в Амаре выдалось тихим и ясным, не таким душным, как в столице. Она оделась, накинула дорожный плащ с капюшоном и спустилась во внутренний двор таверны. Там, у пристройки, заменявшей конюшню, Джарван и Тарек меняли подковы лошадям. Генерал держал ногу гнедой кобылы, зажатую между колен, и ловко орудовал клещами, а Тарек подавал гвозди. Оба были в одних туниках, несмотря на утреннюю прохладу, и на руках Джарвана, покрытых тонким слоем пыли, проступали мышцы – те самые, что Ясмин уже видела в бою, но в бою было не до разглядывания.
Она остановилась в дверях, не решаясь подойти. Что-то в этой картине – простой, будничной, лишенной дворцового этикета – завораживало. Джарван, почувствовав взгляд, поднял голову.
– Доброе утро, Ваше Величество.
– Доброе. Я... не хотела мешать.
– Вы не мешаете, – он выпрямился, вытирая руки о тряпку. – Через час можем выступать. Лошади будут готовы.
Ясмин кивнула, но внутри шевельнулось странное чувство – смесь разочарования и скуки. Ехать. Снова в седло. Снова песок и плиты песчаника. А этот городок она толком и не видела.
– Знаете, – произнесла она, поправляя капюшон, – я, пожалуй, прогуляюсь. Здесь где-то рядом рынок. Я видела его вчера с дороги. Зара составит мне компанию.
Джарван нахмурился.
– Я бы предпочел, чтобы вы оставались в таверне до отъезда.
– А я бы предпочла купить себе что-нибудь, – она улыбнулась. – Сладкое. Или фрукты. Или какую-нибудь безделушку. Я императрица, в конце концов, или кто?
Генерал вздохнул. Это был долгий, страдальческий вздох человека, который уже понял, что проиграл.
– Тарек пойдет с вами, – сказал он. – И не снимайте капюшон. И не заговаривайте с незнакомцами. И...
– Я запомню, – пообещала Ясмин.
Рынок Амары располагался на центральной площади, в двух шагах от таверны. Он был небольшим, но шумным и ярким, точно восточная сказка. Торговцы расстелили прямо на земле ковры, заваленные товаром: горы специй – шафран, корица, сушеный имбирь, – связки вяленых фиников, медные кувшины, расшитые бисером платки, кожаные сандалии, амулеты от сглаза. Погонщик с дрессированной обезьянкой на плече наигрывал на флейте, и обезьянка пританцовывала, собирая в шапку медяки. Где-то жарили мясо, и дымок от жаровни смешивался с запахом благовоний из лавки старьевщика.
Зара шла рядом, с интересом разглядывая прилавки. Она все еще была тиха и задумчива – события последних дней давили на нее, – но здесь, среди рыночной суеты, ее лицо немного смягчилось.
– В моей деревне рынок был раз в месяц, – сказала она. – И на нем продавали только коз и зерно.
– Здесь выбор побольше, – улыбнулась Ясмин.
Она остановилась у лотка со сладостями. Там, среди медовых лепешек и пахлавы, стояли маленькие глиняные мисочки с чем-то бледно-белым, дрожащим, похожим на студень.
– Что это? – спросила она у торговки.
– Кокосовое желе, госпожа! – затараторила та. – Свежее! С сиропом! Тает во рту!
Ясмин попробовала одну мисочку. Желе действительно таяло – прохладное, сладкое, с тонким ореховым привкусом. Она зажмурилась от удовольствия и тут же подумала о Джарване. Он наверняка никогда не пробовал кокосового желе. Сидит там, в конюшне, меняет подковы, и даже не подозревает, что на свете существует такая вкуснятина.
– Я возьму шесть, – решила она. – И заверните их покрепче, чтобы не разбились в дороге.
– Для вашего мужа? – хитро улыбнулась торговка, кивая на Тарека, стоявшего поодаль.
– Нет! – Ясмин чуть не поперхнулась. – Это для... для друга.
– Ну-ну, – торговка понимающе подмигнула. – Друзьям тоже возят сладости. Особенно таким друзьям, ради которых покупают шесть мисочек.
Ясмин густо покраснела под капюшоном.
Они двинулись дальше. Зара засмотрелась на вышитые платки, Тарек бдительно сканировал толпу, а Ясмин все прижимала к груди сверток с мисочками и думала о том, как отдаст их Джарвану. «Это просто желе, – говорила она себе. – Просто угощение. Солдатам тоже надо есть сладкое». Но голос в голове звучал не очень убедительно.
– Ваше Величество, – подал голос Тарек, – нам лучше возвращаться. Генерал будет беспокоиться.
– Еще минутку, – Ясмин уже развернулась, когда заметила в дальнем углу площади небольшой шатер.
Он был черным, как беззвездная ночь. По краям свисали нити серебряных бусин, и они тихо звенели на ветру. У входа сидела старуха в темном платке, расшитом крошечными костями. Ее лицо было изрезано морщинами, точно старая карта, а глаза – блеклые, почти белые – смотрели в пустоту.
– Гадалка, – прошептала Ясмин.
Абу, дремавший у нее на плече, встрепенулся.
– А, эти, – он зевнул. – Гадалки Сахар-Арканума считаются «детьми богини Смерти». Их не любят. Боятся. Но многие все равно приходят.
– Почему?
– Потому что они видят правду, – зверек пожал плечами. – Не всегда приятную. Но всегда точную.
Ясмин помедлила. Богиня Смерти – это звучало зловеще. Но с другой стороны, в этом мире она уже имела дело с Богиней Веселья, с системными предупреждениями. Чем гадалка хуже?
– Подождите меня здесь, – велела она Заре и Тареку. – Я на минуту.
– Ваше Величество, это небезопасно...
– Это гадалка, Тарек, а не разбойник. Я быстро.
Она подошла к шатру. Старуха подняла голову, хотя Ясмин готова была поклясться, что слепые глаза не могли ее видеть.
– Садись, – проскрипела гадалка. – Я знала, что ты придешь.
– Знали? – Ясмин опустилась на низкую скамеечку. – Откуда?
– Песчаный кит пролетел над дорогой вчера. Его видели многие. Но не многие знают, что киты поют только для тех, кто стоит на пороге большой любви.
Ясмин сглотнула. Сердце забилось чаще.
– Я хочу погадать на любовь, – выпалила Ясмин, сама себе удивляясь.
Старуха усмехнулась. Ее морщинистые руки потянулись к колоде карт, лежавшей на низком столике. Карты были старыми, с выцветшими рубашками, но когда гадалка разложила их веером, Ясмин заметила, что на лицевой стороне мерцает серебряная вязь.
– Выбери одну, – велела старуха.
Ясмин протянула руку и вытащила карту. Рисунок изображал две фигуры – мужчину и женщину, – стоящих под звездами. Над ними, изогнувшись дугой, плыл песчаный кит.
– Что там? – спросила она, показывая карту.
Гадалка склонила голову. Ее белые глаза блеснули.
– Звездный кит, – произнесла она. – Карта судьбоносной встречи. Ты уже встретила человека, который изменит твою жизнь. Или скоро встретишь. Он – воин. Сильный. Упрямый. С сердцем, которое давно не знало тепла.
Ясмин затаила дыхание.
– Вы видите... будущее?
– Я вижу нити. Ваши нити уже переплелись. Но любовь – это не только судьба. Это выбор. Твой и его. Карта говорит, что выбор уже сделан. Осталось только признать это.
– Приложи карту ко лбу, – добавила она тихо. – И думай о нем. Карта покажет то, что скрыто.
Ясмин помедлила. Потом медленно подняла карту и прижала ее ко лбу. Закрыла глаза. И подумала о Джарване.
О том, как он стоит у колонны в зале совета, скрестив руки. О том, как везет ее через спящий город на Хакиме. О том, как приносит чай, когда она больна. О том, как касается ее лба, проверяя жар. О том, как смеется в темной кухне, – низким, грудным смехом, от которого у нее теплеет в груди.
Карта дрогнула в ее пальцах. Стало тепло. Перед закрытыми веками вспыхнул образ: лев, идущий через пустыню. Он обернулся, и его глаза встретились с ее.
Видение погасло. Ясмин открыла глаза и опустила карту. Гадалка смотрела на нее все с той же усмешкой.
– Ну? – спросила она. – Увидела?
– Кажется... да.
– Тогда иди. И не бойся.
Ясмин поднялась. Положила на столик несколько монет, поклонилась и вышла из шатра на солнечный свет. За ее спиной Абу тихо присвистнул.
– Ничего себе, – пробормотал он. – Вот это я понимаю – скачок. Ты знаешь, что у тебя сейчас пульс как у загнанного тушканчика?
– Замолчи, – беззлобно бросила Ясмин.
Глава 24
Во дворе таверны Джарван заканчивал седлать лошадей. Он стоял спиной к воротам, поправляя подпругу на гнедой кобыле, и солнечный свет играл на его темных кудрях, путаясь в них золотыми нитями.
Ясмин остановилась. Сглотнула. Одернула плащ.
– Джарван.
Он обернулся. В утреннем свете его глаза отливали знакомой зеленью.
– Ваше Величество. Как прошел поход на рынок?
– Хорошо, – она шагнула ближе, чувствуя, как предательски дрожат пальцы. – Я купила кое-что.
– Вижу, – он кивнул на сверток. – Пополнили запасы провизии? Разумно.
– Нет, это... другое, – Ясмин набрала в грудь воздуха и протянула сверток ему. – Вот. Это вам.
Джарван моргнул. Взял сверток – осторожно, словно не понимая, что с ним делать.
– Мне?
– Да. Это кокосовое желе. В маленьких мисочках. Очень вкусное, я пробовала. И подумала, что... – она замялась, подбирая слова, и ляпнула первое, что пришло в голову: – Что вам нужно топливо для мозга. Для принятия решений. Вы же генерал. Вам нужно думать.
Повисла пауза. Абу, сидевший у Ясмин на плече, издал сдавленный звук – не то смешок, не то стон. Она мысленно пообещала себе, что вечером засунет его в корзину с грязным бельем.
– Топливо для мозга, – медленно повторил Джарван.
– Да. Глюкоза. Она стимулирует когнитивные функции. Это научный факт.
– Научный факт, – эхом отозвался он.
– Прекратите повторять за мной!
Джарван замолчал. Потом развернул сверток. Внутри, уложенные рядком, стояли шесть маленьких глиняных мисочек, накрытых тряпицей. Он взял одну, подцепил край тряпицы и заглянул внутрь. Бледно-белое желе дрожало, как живое, и пахло кокосом и пальмовым сиропом.
– Я никогда такого не пробовал, – признался он.
– Тем более. Пробуйте.
Он поддел желе пальцем и отправил кусочек в рот. Прожевал. Замер.
– Ну? – она подалась вперед. – Как?
– Сладко, – сказал он. – Очень сладко.
– Это плохо?
– Это... – он помолчал, подбирая слово, – неожиданно. Я привык к солдатской еде. К ячменным лепешкам, вяленому мясу, сушеному инжиру. А это... как будто ешь облако. Сладкое облако.
