Головокружение усиливается, и меня кидает в неизвестность. Я лечу в пропасть прошлого, и не могу остановить падение.
— Мне было небезразлично, что происходит с ней, но она раз за разом впутывалась в неприятности и искала приключений среди нехороших парней. Так получилось, что мы были близки. Я хотел связать с ней свою жизнь, но она сбежала с одним из бандитов. Не сказала никому, что была беременна. А потом родилась ты…
Плечи и шея превращаются в камень. Не могу пошевелиться.
— Мы долго искали вас, а когда нашли, то Джессика была не в себе. Ее состояние долго оставалось критичным. Мерзавец удерживал ее рядом с собой и одурманил разум. Мне пришлось поместить ее в больницу, а потом в одну из закрытых зон. Ее приятель погиб. Через некоторое время умерла и Джесси. Я оказался бессилен. Горе от потери уничтожило часть моей души, я так и не смог простить себя. Не смог завести семью.
Его рассказ течет плавно и складно, но никто не знает, что внутри меня давно пробудились другие воспоминания. И они перекрывают все, что сказано Гринелем. Моя память не может обманывать настолько сильно.
— Ты очень похожа на нее. Не удивительно, что теперь ты повторяешь ее судьбу. В то время я слишком закрылся в себе, чтобы думать о судьбе ребенка. Твой дедушка оказался быстрее. Тебя забрали из больницы, а потом признали погибшей от болезни. Он увез тебя в Сантум и оставил там. Поменял твои документы, свидетельство о рождении и оформил на старшую дочь. Натали и ее муж жили в Терленде. Алан вынудил их удочерить тебя и переехать в Рейн, где никто не знал подробностей. Вопросов не возникло. Кэти Миррор исчезла, а на ее месте появилась Катарина Нейман.
Шок оглушает. Острые откровения раскалывают на части, обнажая фальшивость всей жизни. Мне кажется, что меня вновь облили самой ядовитой кислотой, и теперь она разъедает мою личность.
Гринель умело пользуется моим замешательством.
— Когда я увидел тебя, то никак не мог выкинуть из головы. Недавно Натали призналась, что твоей настоящей мамой была Джессика. И тогда я начал складывать все факты воедино. Кэти… — долгая пауза давит на плечи. — Я провел ряд тестов, которые подтвердили наше родство. Я — твой отец…
Я возвращаюсь в спальню. В свою тюрьму. Немой, беззвучный крик сковывает горло, нарушает дыхание. Горячие слезы обжигают кожу лица.
Так продолжается каждую ночь. Хочу убежать от реальности и уснуть, но во снах вновь преследуют кошмары, от которых не скрыться. Я просыпаюсь и боюсь закрыть глаза.
Задыхаюсь от рыданий.
Этого не может быть. Просто не может быть.
Мое единственное детское, милое воспоминание о семье покрывается трещинами из-за слов Гринеля. Они складывают другую картину. Незнакомец из сна, которого моя память считала любимым папой, превращается в чужого человека. Это вызывает шквал слез. Виктор не может быть моим отцом. Это слишком жестоко, слишком абсурдно. Это уничтожит все во мне.
Они были женаты. Это знание четко отпечатано внутри подсознания. Помню из снов, что мама любила его. Я называла его папой, он водил меня в парк, покупал сладости и часто обнимал. Я так хотела узнать правду о своих настоящих родителях и даже не подозревала, чем это обернется. Новая ложь, новые разбитые иллюзии.
Мышцы по-прежнему ломит, как после тяжелой тренировки.
«Одно неправильное слово или действие, и Ник исчезнет так же, как исчез приятель Джессики, с которым она сбежала из дома. Навсегда. За вами следят мои люди».
Не могу выдержать всего этого. Но почему-то я до сих пор жива. Мое разорванное от боли сердце до сих пор бьется. Душа до сих пор чувствует.
Вновь понимаю, что ничто на свете не нужно мне так, как нужен Ник. Потребность быть рядом с ним затмевает все вопросы, мечты, проблемы и сложности. Я была такой глупой долгое время. А он всегда находился рядом. Моя затуманенная сложными эмоциями любовь внезапно становится четкой, яркой и кристально ясной. Ник — единственный, к кому я тянулась, с кем хотела быть и кому доверяла сокровенные мысли. Моя душа выбрала его гораздо раньше, чем я осознала свои чувства. Мне было хорошо лишь от одного его присутствия. Это понимание разбивает еще сильнее. Так происходит всегда, когда мы теряем что-то по-настоящему важное?
Почему мы не сбежали раньше? Почему допустили расставание? Почему нам не хватило совсем немного времени?
Закрываю глаза, слыша ужасный гул рушащихся надежд. Не могу связно мыслить из-за навалившегося оцепенения. Заживо горю в невыносимом пламени боли.
— Кэти? Ты спишь? — отдаленно знакомый голос разгоняет призрачные воспоминания. Я собираю силы и поворачиваю голову.
В центре комнаты стоит Диана и прижимает ладони к груди. Весь ее вид транслирует необъятную жалость.
— Я заносила документы Виктору и решила заглянуть к тебе. Знаю, что твоя мама и Виктор собираются пожениться. Это круто, — она осекается и делает шаг ко мне. Я съеживаюсь. Не хочется никого видеть. И не хочется говорить. — Кэти, мне ужасно жаль. Все, что с тобой произошло, невыносимо. Но я не собираюсь обвинять тебя. Сожалею, что когда-то наговорила резких слов. Я должна была достучаться до тебя, должна была поддержать и предотвратить это.
Молчание ненадолго разделяет нас ледяным барьером.
— Я хочу помочь, если это возможно. Что мне сделать? Виктор говорит, что ты закрылась в себе. Давай поговорим. Расскажи все, что было. Скинь этот груз, и станет немного легче.
Я не верю. Никому не верю.
— Не хочу ничего обсуждать, — глухо сообщаю я, не смотря на нее.
— Кэти, я переживаю. Он правда принуждал тебя и травил разными препаратами, от которых ухудшается состояние Лирида? Виктор говорил об этом.
— Нет. Ничего подобного не было, — вырывается резко. Потребность защитить Ника внезапно становится сильнее страха и отчаяния.
Диана хмурится.
— Алиса рассказывала, что Ник часто играл с другими девушками. Она привыкла к его разгульному поведению. Ты набросилась на нее из-за ревности?
— Ты же знаешь, что все было не так. Разве на видео не понятно, что я не трогала ее?
— Там все очень размыто. Я не люблю копаться в этих сплетнях.
— Она организовала нападение на меня, — твердо отрезаю я, вновь возвращаясь в тот ужасный день, который все изменил. То, как они издевались надо мной, кажется чудовищной жестокостью, на которую не способны нормальные люди. Следы от синяков и ожогов все еще виднеются на моем теле.
— Ник не стабилен. Даже его друзья говорят об этом. Недавно он до полусмерти избил Гарри МакЛарена, а потом досталось и Алисе. Все в шоке.
Никак не реагирую.
— Прости. Наверное, это слишком тяжелые для тебя темы. Пытаюсь сказать, что он не стоит твоих слез и переживаний. Кэти, если нужно поговорить, я всегда рядом.
Диана молча смотрит на меня. Не добившись никакой реакции, она тяжело вздыхает и уходит, произнося на прощание:
— Виктор сказал, что тебя перевели на домашнее обучение. Скоро экзамены. Я буду приходить и помогать с учебой.
Сейчас мне плевать на учебу, на экзамены и на ту жизнь, которую я представляла в своих фантазиях. Я готова отказаться от всего, если это вернет меня к Нику. Но это невозможно. И я распадаюсь на части, не понимая, как существовать дальше.
Кэти
Я беру себя в руки и пробую другую тактику. Соглашаюсь с Натали, киваю Виктору, принимаю их условия. Они думают, что я сломана. Я действительно сломана, но крохотный огонек жизни все еще согревает сердце.
Из мрака выдергивает лишь одна мысль — мне необходимо помочь Нику.
Нужно как-то предупредить его о пожаре в Деревне, намекнуть о том, что Виктор знает многое о незаконных делах. Эта мысль озаряет мой мир резкими молниями, за которыми следует гром испуганного сердца. Я уверена, что и Дастин, и Гринель воспользуются шансом всерьез навредить ему. Мне нужно успеть опередить их и сделать так, чтобы время сыграло на стороне Ника.
Внутри я сгораю от боли каждый день, но позволяю им видеть то, что они хотят видеть во мне.
У меня по-прежнему нет даже телефона, чтобы связаться с внешним миром. Мне не позволяют покидать дом. Я теряюсь в датах и часах, но отчаянно цепляюсь за ускользающую возможность.
Всегда покорно спускаюсь к завтраку, обеду и ужину. Говорю о том, что осознала многое и была слишком наивной. Киваю в ответ на рассуждения о терапии и Ресуректоне. Спустя неделю добровольно участвую в званом ужине, который Виктор устраивает среди приближенных лиц. Дни меняются очень быстро, незнакомые люди вспышками мелькают перед глазами, не задерживаясь в памяти. Гости часто посещают особняк Гринеля и обращают на меня внимание. Я лишь покорно склоняю голову, кротко улыбаюсь и почти всегда молчу, позволяя им самостоятельно лепить мой образ. Вслушиваюсь в разговоры, запоминаю имена и некоторые фразы, которые кажутся полезными.
Виктор выглядит довольным и слегка ослабляет контроль, позволяет выходить из комнаты. Но покидать дом по-прежнему запрещено.
Каждый день я размышляю о Нике. Где он? Что с ним? О чем он сейчас думает? Эти вопросы всегда отдаются тонкой колющей болью, потому что я чувствую вину и горечь своего предательства. Заметаю их в дальний угол подсознания, чтобы не разрушить себя раньше времени.
Приближается двенадцатое мая. В этот день Натали и Виктор собираются на вечер в Мидгарде. Венди будет танцевать там. Дастин и Эрик планируют заняться Деревней. Моя голова гудит от напряжения и плана, который я бережно храню в себе. Нужно добиться того, чтобы меня взяли в Мидгард. Сбежать оттуда проще.
Но все надежды превращаются в мелкую стеклянную стружку, застревающую под кожей. Виктор отказывает в моей просьбе.
— Ты недостаточно готова для подобных мероприятий.
— И город все еще помнит твое отвратительное поведение, — недовольно добавляет Натали. Она мечтает, чтобы я полностью исчезла из поля ее видимости.
Мне не разрешают погулять в саду рядом с домом и не позволяют съездить в магазин.
Отчаяние пожирает сердце по маленьким кусочкам, растягивая агонию.
Каждый раз, закрывая глаза, я вижу кошмары. Жуткие, разрывающие сцены прошлого и будущего, которое все еще возможно изменить. Я будто перебираю во сне разные варианты событий и ищу лазейку для спасения.
Вечером одиннадцатого мая я долго ворочаюсь в кровати. Страх вновь овладевает телом и разумом. Уснуть не получается даже не смотря на огромное количество лекарств, которым меня продолжают пичкать каждый день.
Я закрываю глаза и вижу его. Видения мелькают на стыке сна и реальности.
Ник снова стоит посреди пепелища. На его теле кровь и огонь. Я вновь пытаюсь потушить пламя и залечить его раны своими прикосновениями. Это получается, но в его глазах продолжает тлеть боль. Я беру его за руку и тяну прочь.
Кадры меняются очень быстро. И мы уже несемся на машине. Мне так страшно и кажется, что еще немного, и мы разобьемся. Где-то позади едут Картер и Лея. Нас преследуют огромные кровожадные псы, из пасти которых течет кровь. Вокруг густые леса. Мы почти отрываемся от погони, но машина налетает на что-то и резко останавливается. Я вижу людей в темных одеждах, которые пришли за нами…
Просыпаюсь от бешеного стука сердца и задыхаюсь под лавиной страха.
Ловушка захлопнется, и они окажутся запертыми в огне своих лабиринтов.
Много лет назад Дастин уже проделал этот трюк, закрыв меня и Ника в объятом пламенем здании. И теперь он хочет повторения в более ужасных декорациях.
Озноб овладевает телом, когда я мысленно возвращаюсь в пропитанные дымом помещения, где каждый вдох душит и может стать последним. Не могу допустить, чтобы Ник пострадал.
Сегодня. Это произойдет уже сегодня.
Остаток ночи пытаюсь отыскать решения и способы спасения. Не позволяю себе окончательно сдаться, не хочу думать о бесконечно пустом будущем. Я хочу попытаться изменить тот путь, на котором оказалась не по своей воле.
Мне нужно найти хотя бы телефон.
Я помню его номер наизусть.
Чтобы не сойти с ума, достаю блокнот и делаю небольшие наброски. Картинки повторяют увиденное во снах. Парень с опущенной головой в тени руин. На его теле шрамы и следы огня, в руках сжат нож. Позади едва заметные темные крылья. За развалинами виден обрыв. В черном небе кружит ворон с перстнем в лапах.
Заканчиваю и захлопываю блокнот. Как будто эти рисунки могут что-то изменить. Глупость.
Днем дом погружается в непривычную тишину. Сползаю с кровати, двигаясь осторожно и медленно, чтобы поберечь размякшее тело.
Крадусь к двери, выжидаю и выглядываю в коридор. Пространство вокруг кажется неживым. Жду еще немного и делаю осторожный шаг. Никого. Охрана, вечно снующая по коридорам, тоже куда-то исчезла.
Не могу поверить в такую хрупкую, призрачную удачу. Нахожу кроссовки, джинсовую куртку и тихо спускаюсь по лестнице, всматриваясь в каждую деталь. Мерещится, что на стене, украшенной картинами и скульптурами, шевелятся тени, но рядом никого. Сердце дрожит от страха, и по коже скользит нервное покалывание.
Где-то вдалеке слышатся голоса прислуги. Я замираю. В голове будто тикает замедленный механизм, приближающий меня к неминуемому взрыву. Я либо спасусь, либо сгорю.
Прижимаюсь к стене, чтобы не потерять равновесие, и пристально наблюдаю за холлом, за которым виднеется входная дверь.
Огромные часы показывают семь вечера. Стрелка бесшумно движется по кругу, уменьшая шансы и надежды.
Мне нужно рискнуть.
Приближаюсь к двери и игнорирую ужасное головокружение. Каждый следующий шаг дается сложнее предыдущего.
Чуть раньше, во время одного из праздничных вечеров, мне удалось подсмотреть код на замке. И сейчас я успешно ввожу его на небольшом приборе. Механизм срабатывает и с тихим щелчком снимает блокировку дверей.
Держусь в тени и проскальзываю на крыльцо, прячась за огромными кустами. Меня встречают хлопья снега, повисшие на зазеленевших растениях. Земля устлана тонким белым покрывалом. Ошеломляющее, необычное для Лиртема зрелище заставляет замереть и усомниться в реальности. Такого здесь не бывало очень давно, тем более весной. Но это не мой сон. Это действительно наяву. Как странное предзнаменование.
Весь двор пронизан камерами, но я молю небеса помочь мне и отвлечь охрану. И удача слышит мой голос.
На территорию въезжает несколько больших машин. Видимо, их груз очень ценный, потому что все внимание стягивается к подсобным строениям. Один из грузовиков тормозит на подъездной дороге, мигая фарами. Ворота остаются открытыми.
Я скрываюсь среди зелени кустов, царапаю ладони, пока пробираюсь ближе к забору и жду. Водитель выходит наружу, достает сигареты и исчезает за кузовом.
Закрываю глаза, отгоняя прочь тревоги и страхи. Вот он — мой шанс, которого могло вовсе не быть. И больше он не повторится. Все указывает на то, что я на верном пути.
Одним рывком преодолеваю несколько метров, вырываюсь на волю и почти кубарем лечу в придорожные заросли цветов. Особняк Гринеля расположен в районе для богачей, и застройка здесь не очень плотная. Дрожь пронизывает каждое движение, и я с большим трудом и медленной скоростью добираюсь до соседнего дома. Позволяю себе отдышаться, встаю и натягиваю капюшон как можно ниже. А потом ускоряюсь и иду прочь.
Путь занимает много времени, потому что я сторонюсь каждого подозрительного силуэта, избегаю ярких мест. Спустя почти час дохожу до центра города и останавливаюсь на углу парка.
— Мне было небезразлично, что происходит с ней, но она раз за разом впутывалась в неприятности и искала приключений среди нехороших парней. Так получилось, что мы были близки. Я хотел связать с ней свою жизнь, но она сбежала с одним из бандитов. Не сказала никому, что была беременна. А потом родилась ты…
Плечи и шея превращаются в камень. Не могу пошевелиться.
— Мы долго искали вас, а когда нашли, то Джессика была не в себе. Ее состояние долго оставалось критичным. Мерзавец удерживал ее рядом с собой и одурманил разум. Мне пришлось поместить ее в больницу, а потом в одну из закрытых зон. Ее приятель погиб. Через некоторое время умерла и Джесси. Я оказался бессилен. Горе от потери уничтожило часть моей души, я так и не смог простить себя. Не смог завести семью.
Его рассказ течет плавно и складно, но никто не знает, что внутри меня давно пробудились другие воспоминания. И они перекрывают все, что сказано Гринелем. Моя память не может обманывать настолько сильно.
— Ты очень похожа на нее. Не удивительно, что теперь ты повторяешь ее судьбу. В то время я слишком закрылся в себе, чтобы думать о судьбе ребенка. Твой дедушка оказался быстрее. Тебя забрали из больницы, а потом признали погибшей от болезни. Он увез тебя в Сантум и оставил там. Поменял твои документы, свидетельство о рождении и оформил на старшую дочь. Натали и ее муж жили в Терленде. Алан вынудил их удочерить тебя и переехать в Рейн, где никто не знал подробностей. Вопросов не возникло. Кэти Миррор исчезла, а на ее месте появилась Катарина Нейман.
Шок оглушает. Острые откровения раскалывают на части, обнажая фальшивость всей жизни. Мне кажется, что меня вновь облили самой ядовитой кислотой, и теперь она разъедает мою личность.
Гринель умело пользуется моим замешательством.
— Когда я увидел тебя, то никак не мог выкинуть из головы. Недавно Натали призналась, что твоей настоящей мамой была Джессика. И тогда я начал складывать все факты воедино. Кэти… — долгая пауза давит на плечи. — Я провел ряд тестов, которые подтвердили наше родство. Я — твой отец…
Я возвращаюсь в спальню. В свою тюрьму. Немой, беззвучный крик сковывает горло, нарушает дыхание. Горячие слезы обжигают кожу лица.
Прода от 30.05.2026, 21:01
Так продолжается каждую ночь. Хочу убежать от реальности и уснуть, но во снах вновь преследуют кошмары, от которых не скрыться. Я просыпаюсь и боюсь закрыть глаза.
Задыхаюсь от рыданий.
Этого не может быть. Просто не может быть.
Мое единственное детское, милое воспоминание о семье покрывается трещинами из-за слов Гринеля. Они складывают другую картину. Незнакомец из сна, которого моя память считала любимым папой, превращается в чужого человека. Это вызывает шквал слез. Виктор не может быть моим отцом. Это слишком жестоко, слишком абсурдно. Это уничтожит все во мне.
Они были женаты. Это знание четко отпечатано внутри подсознания. Помню из снов, что мама любила его. Я называла его папой, он водил меня в парк, покупал сладости и часто обнимал. Я так хотела узнать правду о своих настоящих родителях и даже не подозревала, чем это обернется. Новая ложь, новые разбитые иллюзии.
Мышцы по-прежнему ломит, как после тяжелой тренировки.
«Одно неправильное слово или действие, и Ник исчезнет так же, как исчез приятель Джессики, с которым она сбежала из дома. Навсегда. За вами следят мои люди».
Не могу выдержать всего этого. Но почему-то я до сих пор жива. Мое разорванное от боли сердце до сих пор бьется. Душа до сих пор чувствует.
Вновь понимаю, что ничто на свете не нужно мне так, как нужен Ник. Потребность быть рядом с ним затмевает все вопросы, мечты, проблемы и сложности. Я была такой глупой долгое время. А он всегда находился рядом. Моя затуманенная сложными эмоциями любовь внезапно становится четкой, яркой и кристально ясной. Ник — единственный, к кому я тянулась, с кем хотела быть и кому доверяла сокровенные мысли. Моя душа выбрала его гораздо раньше, чем я осознала свои чувства. Мне было хорошо лишь от одного его присутствия. Это понимание разбивает еще сильнее. Так происходит всегда, когда мы теряем что-то по-настоящему важное?
Почему мы не сбежали раньше? Почему допустили расставание? Почему нам не хватило совсем немного времени?
Закрываю глаза, слыша ужасный гул рушащихся надежд. Не могу связно мыслить из-за навалившегося оцепенения. Заживо горю в невыносимом пламени боли.
— Кэти? Ты спишь? — отдаленно знакомый голос разгоняет призрачные воспоминания. Я собираю силы и поворачиваю голову.
В центре комнаты стоит Диана и прижимает ладони к груди. Весь ее вид транслирует необъятную жалость.
— Я заносила документы Виктору и решила заглянуть к тебе. Знаю, что твоя мама и Виктор собираются пожениться. Это круто, — она осекается и делает шаг ко мне. Я съеживаюсь. Не хочется никого видеть. И не хочется говорить. — Кэти, мне ужасно жаль. Все, что с тобой произошло, невыносимо. Но я не собираюсь обвинять тебя. Сожалею, что когда-то наговорила резких слов. Я должна была достучаться до тебя, должна была поддержать и предотвратить это.
Молчание ненадолго разделяет нас ледяным барьером.
— Я хочу помочь, если это возможно. Что мне сделать? Виктор говорит, что ты закрылась в себе. Давай поговорим. Расскажи все, что было. Скинь этот груз, и станет немного легче.
Я не верю. Никому не верю.
— Не хочу ничего обсуждать, — глухо сообщаю я, не смотря на нее.
— Кэти, я переживаю. Он правда принуждал тебя и травил разными препаратами, от которых ухудшается состояние Лирида? Виктор говорил об этом.
— Нет. Ничего подобного не было, — вырывается резко. Потребность защитить Ника внезапно становится сильнее страха и отчаяния.
Диана хмурится.
— Алиса рассказывала, что Ник часто играл с другими девушками. Она привыкла к его разгульному поведению. Ты набросилась на нее из-за ревности?
— Ты же знаешь, что все было не так. Разве на видео не понятно, что я не трогала ее?
— Там все очень размыто. Я не люблю копаться в этих сплетнях.
— Она организовала нападение на меня, — твердо отрезаю я, вновь возвращаясь в тот ужасный день, который все изменил. То, как они издевались надо мной, кажется чудовищной жестокостью, на которую не способны нормальные люди. Следы от синяков и ожогов все еще виднеются на моем теле.
— Ник не стабилен. Даже его друзья говорят об этом. Недавно он до полусмерти избил Гарри МакЛарена, а потом досталось и Алисе. Все в шоке.
Никак не реагирую.
— Прости. Наверное, это слишком тяжелые для тебя темы. Пытаюсь сказать, что он не стоит твоих слез и переживаний. Кэти, если нужно поговорить, я всегда рядом.
Диана молча смотрит на меня. Не добившись никакой реакции, она тяжело вздыхает и уходит, произнося на прощание:
— Виктор сказал, что тебя перевели на домашнее обучение. Скоро экзамены. Я буду приходить и помогать с учебой.
Сейчас мне плевать на учебу, на экзамены и на ту жизнь, которую я представляла в своих фантазиях. Я готова отказаться от всего, если это вернет меня к Нику. Но это невозможно. И я распадаюсь на части, не понимая, как существовать дальше.
ГЛАВА 25. Предзнаменование
Кэти
Я беру себя в руки и пробую другую тактику. Соглашаюсь с Натали, киваю Виктору, принимаю их условия. Они думают, что я сломана. Я действительно сломана, но крохотный огонек жизни все еще согревает сердце.
Из мрака выдергивает лишь одна мысль — мне необходимо помочь Нику.
Нужно как-то предупредить его о пожаре в Деревне, намекнуть о том, что Виктор знает многое о незаконных делах. Эта мысль озаряет мой мир резкими молниями, за которыми следует гром испуганного сердца. Я уверена, что и Дастин, и Гринель воспользуются шансом всерьез навредить ему. Мне нужно успеть опередить их и сделать так, чтобы время сыграло на стороне Ника.
Внутри я сгораю от боли каждый день, но позволяю им видеть то, что они хотят видеть во мне.
У меня по-прежнему нет даже телефона, чтобы связаться с внешним миром. Мне не позволяют покидать дом. Я теряюсь в датах и часах, но отчаянно цепляюсь за ускользающую возможность.
Всегда покорно спускаюсь к завтраку, обеду и ужину. Говорю о том, что осознала многое и была слишком наивной. Киваю в ответ на рассуждения о терапии и Ресуректоне. Спустя неделю добровольно участвую в званом ужине, который Виктор устраивает среди приближенных лиц. Дни меняются очень быстро, незнакомые люди вспышками мелькают перед глазами, не задерживаясь в памяти. Гости часто посещают особняк Гринеля и обращают на меня внимание. Я лишь покорно склоняю голову, кротко улыбаюсь и почти всегда молчу, позволяя им самостоятельно лепить мой образ. Вслушиваюсь в разговоры, запоминаю имена и некоторые фразы, которые кажутся полезными.
Виктор выглядит довольным и слегка ослабляет контроль, позволяет выходить из комнаты. Но покидать дом по-прежнему запрещено.
Каждый день я размышляю о Нике. Где он? Что с ним? О чем он сейчас думает? Эти вопросы всегда отдаются тонкой колющей болью, потому что я чувствую вину и горечь своего предательства. Заметаю их в дальний угол подсознания, чтобы не разрушить себя раньше времени.
Приближается двенадцатое мая. В этот день Натали и Виктор собираются на вечер в Мидгарде. Венди будет танцевать там. Дастин и Эрик планируют заняться Деревней. Моя голова гудит от напряжения и плана, который я бережно храню в себе. Нужно добиться того, чтобы меня взяли в Мидгард. Сбежать оттуда проще.
Но все надежды превращаются в мелкую стеклянную стружку, застревающую под кожей. Виктор отказывает в моей просьбе.
— Ты недостаточно готова для подобных мероприятий.
— И город все еще помнит твое отвратительное поведение, — недовольно добавляет Натали. Она мечтает, чтобы я полностью исчезла из поля ее видимости.
Мне не разрешают погулять в саду рядом с домом и не позволяют съездить в магазин.
Отчаяние пожирает сердце по маленьким кусочкам, растягивая агонию.
Каждый раз, закрывая глаза, я вижу кошмары. Жуткие, разрывающие сцены прошлого и будущего, которое все еще возможно изменить. Я будто перебираю во сне разные варианты событий и ищу лазейку для спасения.
Вечером одиннадцатого мая я долго ворочаюсь в кровати. Страх вновь овладевает телом и разумом. Уснуть не получается даже не смотря на огромное количество лекарств, которым меня продолжают пичкать каждый день.
Я закрываю глаза и вижу его. Видения мелькают на стыке сна и реальности.
Ник снова стоит посреди пепелища. На его теле кровь и огонь. Я вновь пытаюсь потушить пламя и залечить его раны своими прикосновениями. Это получается, но в его глазах продолжает тлеть боль. Я беру его за руку и тяну прочь.
Кадры меняются очень быстро. И мы уже несемся на машине. Мне так страшно и кажется, что еще немного, и мы разобьемся. Где-то позади едут Картер и Лея. Нас преследуют огромные кровожадные псы, из пасти которых течет кровь. Вокруг густые леса. Мы почти отрываемся от погони, но машина налетает на что-то и резко останавливается. Я вижу людей в темных одеждах, которые пришли за нами…
Просыпаюсь от бешеного стука сердца и задыхаюсь под лавиной страха.
Ловушка захлопнется, и они окажутся запертыми в огне своих лабиринтов.
Много лет назад Дастин уже проделал этот трюк, закрыв меня и Ника в объятом пламенем здании. И теперь он хочет повторения в более ужасных декорациях.
Озноб овладевает телом, когда я мысленно возвращаюсь в пропитанные дымом помещения, где каждый вдох душит и может стать последним. Не могу допустить, чтобы Ник пострадал.
Сегодня. Это произойдет уже сегодня.
Остаток ночи пытаюсь отыскать решения и способы спасения. Не позволяю себе окончательно сдаться, не хочу думать о бесконечно пустом будущем. Я хочу попытаться изменить тот путь, на котором оказалась не по своей воле.
Мне нужно найти хотя бы телефон.
Я помню его номер наизусть.
Чтобы не сойти с ума, достаю блокнот и делаю небольшие наброски. Картинки повторяют увиденное во снах. Парень с опущенной головой в тени руин. На его теле шрамы и следы огня, в руках сжат нож. Позади едва заметные темные крылья. За развалинами виден обрыв. В черном небе кружит ворон с перстнем в лапах.
Заканчиваю и захлопываю блокнот. Как будто эти рисунки могут что-то изменить. Глупость.
Днем дом погружается в непривычную тишину. Сползаю с кровати, двигаясь осторожно и медленно, чтобы поберечь размякшее тело.
Крадусь к двери, выжидаю и выглядываю в коридор. Пространство вокруг кажется неживым. Жду еще немного и делаю осторожный шаг. Никого. Охрана, вечно снующая по коридорам, тоже куда-то исчезла.
Прода от 02.06.2026, 13:16
Не могу поверить в такую хрупкую, призрачную удачу. Нахожу кроссовки, джинсовую куртку и тихо спускаюсь по лестнице, всматриваясь в каждую деталь. Мерещится, что на стене, украшенной картинами и скульптурами, шевелятся тени, но рядом никого. Сердце дрожит от страха, и по коже скользит нервное покалывание.
Где-то вдалеке слышатся голоса прислуги. Я замираю. В голове будто тикает замедленный механизм, приближающий меня к неминуемому взрыву. Я либо спасусь, либо сгорю.
Прижимаюсь к стене, чтобы не потерять равновесие, и пристально наблюдаю за холлом, за которым виднеется входная дверь.
Огромные часы показывают семь вечера. Стрелка бесшумно движется по кругу, уменьшая шансы и надежды.
Мне нужно рискнуть.
Приближаюсь к двери и игнорирую ужасное головокружение. Каждый следующий шаг дается сложнее предыдущего.
Чуть раньше, во время одного из праздничных вечеров, мне удалось подсмотреть код на замке. И сейчас я успешно ввожу его на небольшом приборе. Механизм срабатывает и с тихим щелчком снимает блокировку дверей.
Держусь в тени и проскальзываю на крыльцо, прячась за огромными кустами. Меня встречают хлопья снега, повисшие на зазеленевших растениях. Земля устлана тонким белым покрывалом. Ошеломляющее, необычное для Лиртема зрелище заставляет замереть и усомниться в реальности. Такого здесь не бывало очень давно, тем более весной. Но это не мой сон. Это действительно наяву. Как странное предзнаменование.
Весь двор пронизан камерами, но я молю небеса помочь мне и отвлечь охрану. И удача слышит мой голос.
На территорию въезжает несколько больших машин. Видимо, их груз очень ценный, потому что все внимание стягивается к подсобным строениям. Один из грузовиков тормозит на подъездной дороге, мигая фарами. Ворота остаются открытыми.
Я скрываюсь среди зелени кустов, царапаю ладони, пока пробираюсь ближе к забору и жду. Водитель выходит наружу, достает сигареты и исчезает за кузовом.
Закрываю глаза, отгоняя прочь тревоги и страхи. Вот он — мой шанс, которого могло вовсе не быть. И больше он не повторится. Все указывает на то, что я на верном пути.
Одним рывком преодолеваю несколько метров, вырываюсь на волю и почти кубарем лечу в придорожные заросли цветов. Особняк Гринеля расположен в районе для богачей, и застройка здесь не очень плотная. Дрожь пронизывает каждое движение, и я с большим трудом и медленной скоростью добираюсь до соседнего дома. Позволяю себе отдышаться, встаю и натягиваю капюшон как можно ниже. А потом ускоряюсь и иду прочь.
Путь занимает много времени, потому что я сторонюсь каждого подозрительного силуэта, избегаю ярких мест. Спустя почти час дохожу до центра города и останавливаюсь на углу парка.
