— Я не лгу.
— Тогда зачем надо было играть так долго? — горячий гнев сменяется ледяной яростью, которая будит всех моих скрытых демонов.
— Я запуталась. Думала, что ты действительно можешь предложить мне что-то большее. Мне льстило твое внимание. Это было очень приятно. Но потом я поняла, что этого не достаточно.
Внутри взрывается гордость и затапливает разум густой тьмой.
— Даю тебе последний шанс, чтобы добровольно пойти со мной, — процеживаю я почти по слогам.
— Нет.
— Бросаешь меня, детка? Так легко? И даже ни капли не жалеешь?
Молчит. Не могу прочитать ее эмоции. Она научилась скрывать их. И это бесит еще сильнее.
— Ты уверена в своем выборе?
Кэти кивает, но в последний момент прикрывает глаза. Ее длинные ресницы дрожат, а на коже проступают мурашки.
— Допустим, я сделаю вид, что поверил, — наклоняюсь к ней и вкрадчиво, зловеще шепчу у виска, сдерживаясь, чтобы не коснуться губами ее кожи. — И подыграю тебе. Так даже немного интереснее. Сегодня я уйду. Но скоро я вернусь за тобой и не буду спрашивать, чего ты хочешь. Потому что это уже не будет важно для меня. Я просто возьму то, что должно быть моим, и использую тебя так, как нужно мне.
Она замирает и будто покрывается льдом. От нее даже исходят волны холода.
— Будь готова, моя милая принцесса, — зло и раздраженно заканчиваю я. — Я больше не собираюсь потакать всем твоим капризам и не буду мягок. Выкрасть тебя не так сложно, как ты думаешь. И когда я это сделаю, нас ждут незабываемые ночи, после которых ты забудешь всех и все, кроме меня. Придется очень постараться, чтобы я вновь стал добрее и не продал тебя ради выгоды, когда мне надоест возиться с капризной девчонкой. В Альрентере хорошо заплатят за такую малышку.
Кэти все так же не реагирует. Почти неуловимо съеживается, пытаясь закрыться от меня.
— Я никогда не отдаю то, что уже принадлежит мне.
Отстраняюсь и делаю шаг в сторону.
— Ник… — зовет она, и звук моего имени похож на тонкий звон стекла. Я искренне надеюсь, что она, наконец, одумалась и поняла весь идиотизм своего поведения. Но она произносит другое. — Я видела твоего друга, Брайана Росса, в этом доме. Он беседовал с Виктором. Будь осторожнее.
Дикая тревога и сожаление на миг оплетают ее слова, но Кэти быстро берет себя в руки и возвращает отчужденный и холодный вид.
— Почему тебя это заботит? Я же все равно не представляю большой пользы.
Она дергается, как от удара.
— Нам не выбраться отсюда вдвоем. Ты должен спастись, — еле слышно произносит Кэти. — Это мой выбор. Ты его не изменишь.
Она замечает двух охранников, спешащих к нам, разворачивается и уходит.
Ее слова и гордый вид ранили больше, чем я мог представить. Мне хочется придушить ее. А еще лучше устроить незабываемое рандеву в постели, после которого она не сможет двигаться и забудет все слова, кроме моего имени. Но я вижу скользящие тени охраны повсюду, и с невообразимым усилием воли заставляю себя спуститься вниз.
Я не ухожу. Мне нужно вернуть невозмутимость и осмотреться. Потому что я не врал ей. Я вернусь, и очень скоро. Достаю телефон и пишу Картеру, что его помощь сегодня не требуется. Будем действовать по первоначальному варианту побега, который был намечен на май. Без спешки и резких действий.
Кэти никогда не была глупой, но ее душа всегда оставалась непокорной, своенравной и строптивой. Была ли она настолько расчетливой, чтобы использовать меня? Я не верю в это.
Не верю, но сгораю от чувства потери и предательства. От того, что не могу контролировать ситуацию. Это делает меня слабее и выбешивает сильнее всего.
Когда начинается ужин, ловлю на себе чужие изучающие взгляды, ведь я редко появляюсь на подобных мероприятиях. Мать тоже пристально наблюдает за мной. А я прекрасно умею играть нужные роли.
Кэти присутствует в зале. Я ничем не выдаю свой обжигающий до костей интерес, из-за которого готов ловить каждое ее движение, каждый взгляд, каждый вздох. И хуже всего, что я давлюсь надеждой. Глупой, смешной надеждой о том, что Кэти каким-то образом сотрет все то, что произошло этим вечером. Она даже не замечает меня, но зато мило улыбается другим мужчинам, которые усиленно вьются вокруг нее. Принцесса выглядит прекрасно даже с непривычной стрижкой, отметинами на коже после нападения и ледяным взглядом. Как можно настолько помешаться на одной девчонке? Таких, как она, миллионы. Вокруг много женщин, которые умеют вести себя с мужчинами и дарить необходимое удовлетворение. Но меня замкнуло на одной. Это болезнь. Может быть, она права? Не любовь, а болезнь.
Пропускаю половину выступления Гринеля и его помощников. Все разговоры, как обычно, посвящены Ресуректону и прочей дичи. Настораживаюсь, когда он говорит про ужесточение границ между округами.
— Количество пропускных пунктов на границах между округами будет уменьшено, чтобы мы могли вовремя обнаружить бродяг, опасных беглецов, Призраков Альрентера и Аномальных. Досматриваем всех. Там будут задействованы наши лучшие патрульные. Мы используем тысячи камер по всей страны, чтобы отслеживать преступников, но иногда этого недостаточно.
Мысленно сверяюсь со своим планом. Будет не слишком приятно, если нас остановят патрульные.
— Остальные пункты на границах будут перекрыты. Мы возведем между округами дополнительные заграждения. На днях произошел взрыв в еще одной Закрытой зоне, и много Бездушных вырвалось на свободу. Альрентер специально распространяет вирус Аномалии среди наших людей и устраивает несчастные случаи. Мы усиливаем вынужденные защитные меры, чтобы обезопасить вас всех.
Моя голова гудит. Если бы мы выехали сегодня, то наверняка бы наткнулись на какую-нибудь неожиданную паршивую заставу, не отмеченную на карте.
— Подобные пропускные посты будут обустроены в каждом населенном пункте, — продолжает Гринель как ни в чем не бывало, и все воодушевленно кивают и даже аплодируют ему. Мой отец, мать и Изабелла сидят за главным столом в центре. Там же и семья МакЛарен. Все они — главные режиссеры в театре абсурда этой реальности.
Пока все слушают Гринеля, я нахожу Кэти. Она замирает в застывшей позе и почти не подает признаков жизни. Совершенная ледяная принцесса из моего первого сна. Только теперь она выросла и превратилась в невыносимую занозу.
Мне бы хотелось спалить все в этом городе. А потом я бы забрал ее и медленно наслаждался сладким возмездием за ее острые речи и непокорный нрав. Мне немного нравится, когда она не подчиняется и дает повод поиграть с ней. Но не тогда, когда от этого момента зависят наши жизни.
— Как вы помните, в последние годы в Вельруме становится все меньше девочек, — почти печально произносит Гринель. Как будто он не знает истинных причин, которые кроются в Ресуректоне и использовании разных сывороток. — Это происходит из-за вируса Аномалии. С прискорбием вынужден сообщить, что у наших врагов та же проблема. У них мало женщин, и мы наблюдаем огромный рост похищений девушек всех возрастов. Нам нужно быть еще бдительнее, чтобы защититься от них. Поэтому теперь каждый житель Вельрума должен предварительно согласовывать все перемещения по стране в патрульном комитете. Мы пытаемся обезвредить главарей Призраков и разрушить сеть их влияния. Когда Альрентер падет, мы навсегда избавимся от Бездушных, которых они создают и отправляют к нам.
Гринель искусно подает ложь, которая является наполовину правдой. Он меняет белое на черное и обвиняет противников в том, что творит моя семья и его корпорация.
Вечер медленно перетекает в ночь. Кэти исчезает среди потока гостей, и я не успеваю в последний раз посмотреть на нее.
Когда сажусь в машину, получаю сообщение от Картера на второй телефон, который он вручил мне недавно.
Картер: За мной был хвост. С трудом отделался от них и залег в лесу. На дорогах полно патрульных. Несколько Призраков уже попались в западню. Мы разослали сигналы всем своим. Не высовывайся в ближайшие пару дней. План лучше отложить на давно выбранные даты. Я подумаю, что можно сделать. До связи.
Манера послания не слишком присуща Карту. В словах сквозит тревога, которая редко овладевает им. Но я понимаю. Понимаю, что обстановка становится серьезнее с каждым днем.
Кэти добавила миллион новых проблем. Теперь мне срочно нужно обдумать все детали ее похищения отсюда. Я не шутил, когда говорил, что она поедет в багажнике. Немного посидит и подумает над своим поведением. И мне плевать, какую ерунду она наплела этим вечером. Это бесит и душит, но я заставлю ее сполна заплатить за глупые слова и решения.
Я говорил, что она всегда будет моей. И я не откажусь от своих слов просто так.
Кэти
Мой день рождения снова стал кошмаром. Теперь и я ненавижу этот день.
Никогда в жизни мне не было так плохо, так больно и так тяжело.
Даже когда погиб дедушка и когда я думала, что Ник предал меня. Тогда я пыталась ухватиться за ускользающую надежду и разглядеть свет во тьме, а сейчас безвольно падаю на дно пропасти, усеянное острыми камнями.
Моя душа кровоточит. Я не могу дышать. С трудом поднимаюсь в комнату, которая стала клеткой, и опускаюсь на колени. Ноги дрожат. Меня тошнит и выкручивает наизнанку от мыслей. Ужасное платье льнет к коже. Его выбрал Виктор, а Дастин долго затягивал корсет на спине, наслаждаясь моей беспомощностью. Слезы вновь рвутся наружу. Я закрываю рот ладонью и пытаюсь успокоиться. Но тело трясет так, будто распадается на кусочки.
Срываю с себя белую ткань и доползаю до ванной. Одного взгляда на свое отражение в зеркале хватает, чтобы истерика накатила новой волной. Тону в жалости к себе. Это ужасное, бестолковое, лишнее чувство, но я не могу справиться с ним.
Мое лицо опухло и покраснело, косметика растеклась безобразным гримом, от красивых длинных волос осталось жалкое оборванное каре. Сейчас это не так важно, но любое крошечное напоминание о произошедшем вызывает неконтролируемый водопад слез. Не хочу видеть себя. Мое отражение ужасно. Отвратительно. Душа порвана в клочья, но я все еще дышу и пытаюсь склеить себя.
То, как Ник смотрел на меня. То, как говорил. Убивающая смесь разочарования, злости, обиды и печали. В глубине его глаз отражались все мои разрушенные надежды. И то будущее, в которое я позволила себе поверить. Которое никогда не станет моим.
Наша любовь превратилась в разбитое стекло, отравленное ядом предательства. Эти осколки проникли под кожу мелкой крошкой, и медленно убивают. От них не избавиться.
Он меня никогда не простит.
Я не могла сказать ему правду. Они следили за каждым моим словом и действием. Мне нужно было расстаться с Ником ради его спасения. Он бы не ушел, если бы окончательно не разочаровался во мне. Так будет лучше. Виктор знает о нашем побеге.
Самоутешение не помогает.
Закрываю глаза, чтобы не видеть ничего, и плачу. Веки болят, но я не могу остановиться. Я ненавижу себя.
Я едва сдержалась, чтобы не броситься в его объятия, но ужасные картинки, мелькающие перед глазами, парализовали тело, речь и чувства. Я застряла где-то глубоко внутри себя, как за толстым стеклом. И внешний мир с каждым днем отдаляется все больше.
Не замечаю, как в комнате появляются другие люди.
— Он подходил к тебе, — неприятный голос Виктора разносится гулом. Я мгновенно цепенею. Даже слезы превращаются в застывшие капли. — Ты сделала все, что требовалось?
Киваю, держась рукой за раковину. За его спиной маячит Натали.
— Ты полностью порвала с ним? — поддакивает она.
Не могу говорить. Механически киваю. Боль нашей разлуки вновь вонзается в меня заточенными кинжалами.
— Не сказала ничего лишнего? — Гринель подходит ближе и кладет прохладную, скользкую ладонь на мою щеку. Я рефлекторно дергаюсь и отшатываюсь, но он сжимает мое плечо. — Тебе не следовало так долго говорить с ним.
— Я сделала все, как вы просили, — выдавливаю я, и мой голос обрывается из-за сухости в горле. Губы немеют.
— Это хорошо. Но не так идеально, как хотелось бы.
Любые прикосновения приносят боль, будто мою душу бьет током. Но я молчу, не произношу ни звука и ни о чем не умоляю. Больше нет.
— Если будешь вести себя как положено, то мы смягчим правила.
Знаю, что это лишь уловка. Мне не спастись. Опускаю голову, подчиняясь. Гринель внимательно всматривается в мое лицо, и я делаю все, чтобы там не отразилось ни одной ненужной эмоции.
— Рад, что ты все поняла. Иначе можешь попрощаться с ним навсегда.
Он приторно улыбается и направляется к двери.
— Если ты стала подстилкой Мертенса, то следовало продать себя подороже, — Натали одаривает презрительной гримасой, двигаясь следом за Виктором. — Не представляю, как можно быть такой дрянью. Ты опозорила меня. Опозорила всю семью. Эти ужасные видео разошлись среди знакомых. Этим ты отплатила мне за доброту? Настоящая дешевка, которая думает лишь о себе. Ты заслуживаешь наказания.
Они запирают меня. Я провожу все дни, как животное в клетке. Даже на окнах есть решетки. Несколько раз в сутки мне приносят еду и лекарства. Иногда это делает Дастин и его приятель, Эрик Бейн. Они громко обсуждают, что сделают со мной, как будто меня не существует. Обычно я забиваюсь в угол комнаты и не шевелюсь.
— Если не подойдешь, то останешься без еды, — издевается Дастин. — Ползи сюда на коленях, малышка. Хочу посмотреть, насколько ты послушная.
У меня нет сил, чтобы физически ответить ему. От лекарств мое тело становится жутко слабым, вялым, а мысли превращаются в вату.
— Я покормлю тебя с рук, — хохочет он.
— На видео она казалась милее и услужливее, — подмечает Эрик. От его внешности веет уличными разборками, грубостью и нахальством. Темные короткие волосы, массивная челюсть, сломанный когда-то нос делают его похожим на головореза.
— Просто у тебя нет лишних миллионов в кармане. И не такая привлекательная мордашка, как у Мертенса. Эй, до сих пор надеешься, что нужна ему?
Я не могу думать о Нике. Любое упоминание его имени превращается в худшую в мире пытку с моментальной агонией.
— Откуда у тебя столько денег, крошка? Он платил за секс? Надо же. Я бы не оценил тебя так дорого. Очень щедро с его стороны.
Они нашли деньги, которые хранились в том самом плюшевом медведе, что подарил Ник. Мы зашили их туда недавно, на всякий случай. Натали обнаружила все сбережения, которые удалось накопить за несколько месяцев работы над заказами. Все картины исчезли.
— Хочу показать тебе мое маленькое хобби, — мерзкое лицо Дастина оказывается рядом со мной. Он хватает меня за плечи и заставляет встать. Я с трудом держусь на ногах.
Дастин и Эрик гадко посмеиваются и тащат за собой. Перед глазами расплываются коридоры и спрятанная в глубине дома запасная лестница.
— Ну, как тебе? — Дастин вталкивает меня в небольшую темную комнату в подвале. Часто моргаю, пытаясь приспособиться к мраку. Сбоку загорается тусклая лампа. Свет приносит с собой тихий, медленный ужас.
Я нервно оглядываюсь по сторонам. По всему периметру помещения тянутся длинные прозрачные аквариумы, заполненные насекомыми. Дастин подводит меня к самому большому и прижимает к стеклу. Тихий, жалобный вздох вырывается из груди. Эрик подходит сзади, кладет тяжелую ладонь на талию и медленно опускает вниз. Я дергаюсь, но Дастин возвращает обратно.
— Тогда зачем надо было играть так долго? — горячий гнев сменяется ледяной яростью, которая будит всех моих скрытых демонов.
— Я запуталась. Думала, что ты действительно можешь предложить мне что-то большее. Мне льстило твое внимание. Это было очень приятно. Но потом я поняла, что этого не достаточно.
Внутри взрывается гордость и затапливает разум густой тьмой.
— Даю тебе последний шанс, чтобы добровольно пойти со мной, — процеживаю я почти по слогам.
— Нет.
— Бросаешь меня, детка? Так легко? И даже ни капли не жалеешь?
Молчит. Не могу прочитать ее эмоции. Она научилась скрывать их. И это бесит еще сильнее.
— Ты уверена в своем выборе?
Кэти кивает, но в последний момент прикрывает глаза. Ее длинные ресницы дрожат, а на коже проступают мурашки.
— Допустим, я сделаю вид, что поверил, — наклоняюсь к ней и вкрадчиво, зловеще шепчу у виска, сдерживаясь, чтобы не коснуться губами ее кожи. — И подыграю тебе. Так даже немного интереснее. Сегодня я уйду. Но скоро я вернусь за тобой и не буду спрашивать, чего ты хочешь. Потому что это уже не будет важно для меня. Я просто возьму то, что должно быть моим, и использую тебя так, как нужно мне.
Прода от 26.05.2026, 08:47
Она замирает и будто покрывается льдом. От нее даже исходят волны холода.
— Будь готова, моя милая принцесса, — зло и раздраженно заканчиваю я. — Я больше не собираюсь потакать всем твоим капризам и не буду мягок. Выкрасть тебя не так сложно, как ты думаешь. И когда я это сделаю, нас ждут незабываемые ночи, после которых ты забудешь всех и все, кроме меня. Придется очень постараться, чтобы я вновь стал добрее и не продал тебя ради выгоды, когда мне надоест возиться с капризной девчонкой. В Альрентере хорошо заплатят за такую малышку.
Кэти все так же не реагирует. Почти неуловимо съеживается, пытаясь закрыться от меня.
— Я никогда не отдаю то, что уже принадлежит мне.
Отстраняюсь и делаю шаг в сторону.
— Ник… — зовет она, и звук моего имени похож на тонкий звон стекла. Я искренне надеюсь, что она, наконец, одумалась и поняла весь идиотизм своего поведения. Но она произносит другое. — Я видела твоего друга, Брайана Росса, в этом доме. Он беседовал с Виктором. Будь осторожнее.
Дикая тревога и сожаление на миг оплетают ее слова, но Кэти быстро берет себя в руки и возвращает отчужденный и холодный вид.
— Почему тебя это заботит? Я же все равно не представляю большой пользы.
Она дергается, как от удара.
— Нам не выбраться отсюда вдвоем. Ты должен спастись, — еле слышно произносит Кэти. — Это мой выбор. Ты его не изменишь.
Она замечает двух охранников, спешащих к нам, разворачивается и уходит.
Ее слова и гордый вид ранили больше, чем я мог представить. Мне хочется придушить ее. А еще лучше устроить незабываемое рандеву в постели, после которого она не сможет двигаться и забудет все слова, кроме моего имени. Но я вижу скользящие тени охраны повсюду, и с невообразимым усилием воли заставляю себя спуститься вниз.
Я не ухожу. Мне нужно вернуть невозмутимость и осмотреться. Потому что я не врал ей. Я вернусь, и очень скоро. Достаю телефон и пишу Картеру, что его помощь сегодня не требуется. Будем действовать по первоначальному варианту побега, который был намечен на май. Без спешки и резких действий.
Кэти никогда не была глупой, но ее душа всегда оставалась непокорной, своенравной и строптивой. Была ли она настолько расчетливой, чтобы использовать меня? Я не верю в это.
Не верю, но сгораю от чувства потери и предательства. От того, что не могу контролировать ситуацию. Это делает меня слабее и выбешивает сильнее всего.
Когда начинается ужин, ловлю на себе чужие изучающие взгляды, ведь я редко появляюсь на подобных мероприятиях. Мать тоже пристально наблюдает за мной. А я прекрасно умею играть нужные роли.
Кэти присутствует в зале. Я ничем не выдаю свой обжигающий до костей интерес, из-за которого готов ловить каждое ее движение, каждый взгляд, каждый вздох. И хуже всего, что я давлюсь надеждой. Глупой, смешной надеждой о том, что Кэти каким-то образом сотрет все то, что произошло этим вечером. Она даже не замечает меня, но зато мило улыбается другим мужчинам, которые усиленно вьются вокруг нее. Принцесса выглядит прекрасно даже с непривычной стрижкой, отметинами на коже после нападения и ледяным взглядом. Как можно настолько помешаться на одной девчонке? Таких, как она, миллионы. Вокруг много женщин, которые умеют вести себя с мужчинами и дарить необходимое удовлетворение. Но меня замкнуло на одной. Это болезнь. Может быть, она права? Не любовь, а болезнь.
Пропускаю половину выступления Гринеля и его помощников. Все разговоры, как обычно, посвящены Ресуректону и прочей дичи. Настораживаюсь, когда он говорит про ужесточение границ между округами.
— Количество пропускных пунктов на границах между округами будет уменьшено, чтобы мы могли вовремя обнаружить бродяг, опасных беглецов, Призраков Альрентера и Аномальных. Досматриваем всех. Там будут задействованы наши лучшие патрульные. Мы используем тысячи камер по всей страны, чтобы отслеживать преступников, но иногда этого недостаточно.
Мысленно сверяюсь со своим планом. Будет не слишком приятно, если нас остановят патрульные.
— Остальные пункты на границах будут перекрыты. Мы возведем между округами дополнительные заграждения. На днях произошел взрыв в еще одной Закрытой зоне, и много Бездушных вырвалось на свободу. Альрентер специально распространяет вирус Аномалии среди наших людей и устраивает несчастные случаи. Мы усиливаем вынужденные защитные меры, чтобы обезопасить вас всех.
Моя голова гудит. Если бы мы выехали сегодня, то наверняка бы наткнулись на какую-нибудь неожиданную паршивую заставу, не отмеченную на карте.
— Подобные пропускные посты будут обустроены в каждом населенном пункте, — продолжает Гринель как ни в чем не бывало, и все воодушевленно кивают и даже аплодируют ему. Мой отец, мать и Изабелла сидят за главным столом в центре. Там же и семья МакЛарен. Все они — главные режиссеры в театре абсурда этой реальности.
Пока все слушают Гринеля, я нахожу Кэти. Она замирает в застывшей позе и почти не подает признаков жизни. Совершенная ледяная принцесса из моего первого сна. Только теперь она выросла и превратилась в невыносимую занозу.
Мне бы хотелось спалить все в этом городе. А потом я бы забрал ее и медленно наслаждался сладким возмездием за ее острые речи и непокорный нрав. Мне немного нравится, когда она не подчиняется и дает повод поиграть с ней. Но не тогда, когда от этого момента зависят наши жизни.
— Как вы помните, в последние годы в Вельруме становится все меньше девочек, — почти печально произносит Гринель. Как будто он не знает истинных причин, которые кроются в Ресуректоне и использовании разных сывороток. — Это происходит из-за вируса Аномалии. С прискорбием вынужден сообщить, что у наших врагов та же проблема. У них мало женщин, и мы наблюдаем огромный рост похищений девушек всех возрастов. Нам нужно быть еще бдительнее, чтобы защититься от них. Поэтому теперь каждый житель Вельрума должен предварительно согласовывать все перемещения по стране в патрульном комитете. Мы пытаемся обезвредить главарей Призраков и разрушить сеть их влияния. Когда Альрентер падет, мы навсегда избавимся от Бездушных, которых они создают и отправляют к нам.
Гринель искусно подает ложь, которая является наполовину правдой. Он меняет белое на черное и обвиняет противников в том, что творит моя семья и его корпорация.
Вечер медленно перетекает в ночь. Кэти исчезает среди потока гостей, и я не успеваю в последний раз посмотреть на нее.
Когда сажусь в машину, получаю сообщение от Картера на второй телефон, который он вручил мне недавно.
Картер: За мной был хвост. С трудом отделался от них и залег в лесу. На дорогах полно патрульных. Несколько Призраков уже попались в западню. Мы разослали сигналы всем своим. Не высовывайся в ближайшие пару дней. План лучше отложить на давно выбранные даты. Я подумаю, что можно сделать. До связи.
Манера послания не слишком присуща Карту. В словах сквозит тревога, которая редко овладевает им. Но я понимаю. Понимаю, что обстановка становится серьезнее с каждым днем.
Кэти добавила миллион новых проблем. Теперь мне срочно нужно обдумать все детали ее похищения отсюда. Я не шутил, когда говорил, что она поедет в багажнике. Немного посидит и подумает над своим поведением. И мне плевать, какую ерунду она наплела этим вечером. Это бесит и душит, но я заставлю ее сполна заплатить за глупые слова и решения.
Я говорил, что она всегда будет моей. И я не откажусь от своих слов просто так.
ГЛАВА 24. Снова одни
Кэти
Мой день рождения снова стал кошмаром. Теперь и я ненавижу этот день.
Никогда в жизни мне не было так плохо, так больно и так тяжело.
Даже когда погиб дедушка и когда я думала, что Ник предал меня. Тогда я пыталась ухватиться за ускользающую надежду и разглядеть свет во тьме, а сейчас безвольно падаю на дно пропасти, усеянное острыми камнями.
Моя душа кровоточит. Я не могу дышать. С трудом поднимаюсь в комнату, которая стала клеткой, и опускаюсь на колени. Ноги дрожат. Меня тошнит и выкручивает наизнанку от мыслей. Ужасное платье льнет к коже. Его выбрал Виктор, а Дастин долго затягивал корсет на спине, наслаждаясь моей беспомощностью. Слезы вновь рвутся наружу. Я закрываю рот ладонью и пытаюсь успокоиться. Но тело трясет так, будто распадается на кусочки.
Срываю с себя белую ткань и доползаю до ванной. Одного взгляда на свое отражение в зеркале хватает, чтобы истерика накатила новой волной. Тону в жалости к себе. Это ужасное, бестолковое, лишнее чувство, но я не могу справиться с ним.
Мое лицо опухло и покраснело, косметика растеклась безобразным гримом, от красивых длинных волос осталось жалкое оборванное каре. Сейчас это не так важно, но любое крошечное напоминание о произошедшем вызывает неконтролируемый водопад слез. Не хочу видеть себя. Мое отражение ужасно. Отвратительно. Душа порвана в клочья, но я все еще дышу и пытаюсь склеить себя.
То, как Ник смотрел на меня. То, как говорил. Убивающая смесь разочарования, злости, обиды и печали. В глубине его глаз отражались все мои разрушенные надежды. И то будущее, в которое я позволила себе поверить. Которое никогда не станет моим.
Наша любовь превратилась в разбитое стекло, отравленное ядом предательства. Эти осколки проникли под кожу мелкой крошкой, и медленно убивают. От них не избавиться.
Он меня никогда не простит.
Я не могла сказать ему правду. Они следили за каждым моим словом и действием. Мне нужно было расстаться с Ником ради его спасения. Он бы не ушел, если бы окончательно не разочаровался во мне. Так будет лучше. Виктор знает о нашем побеге.
Самоутешение не помогает.
Закрываю глаза, чтобы не видеть ничего, и плачу. Веки болят, но я не могу остановиться. Я ненавижу себя.
Я едва сдержалась, чтобы не броситься в его объятия, но ужасные картинки, мелькающие перед глазами, парализовали тело, речь и чувства. Я застряла где-то глубоко внутри себя, как за толстым стеклом. И внешний мир с каждым днем отдаляется все больше.
Не замечаю, как в комнате появляются другие люди.
— Он подходил к тебе, — неприятный голос Виктора разносится гулом. Я мгновенно цепенею. Даже слезы превращаются в застывшие капли. — Ты сделала все, что требовалось?
Киваю, держась рукой за раковину. За его спиной маячит Натали.
— Ты полностью порвала с ним? — поддакивает она.
Не могу говорить. Механически киваю. Боль нашей разлуки вновь вонзается в меня заточенными кинжалами.
— Не сказала ничего лишнего? — Гринель подходит ближе и кладет прохладную, скользкую ладонь на мою щеку. Я рефлекторно дергаюсь и отшатываюсь, но он сжимает мое плечо. — Тебе не следовало так долго говорить с ним.
— Я сделала все, как вы просили, — выдавливаю я, и мой голос обрывается из-за сухости в горле. Губы немеют.
— Это хорошо. Но не так идеально, как хотелось бы.
Любые прикосновения приносят боль, будто мою душу бьет током. Но я молчу, не произношу ни звука и ни о чем не умоляю. Больше нет.
— Если будешь вести себя как положено, то мы смягчим правила.
Знаю, что это лишь уловка. Мне не спастись. Опускаю голову, подчиняясь. Гринель внимательно всматривается в мое лицо, и я делаю все, чтобы там не отразилось ни одной ненужной эмоции.
— Рад, что ты все поняла. Иначе можешь попрощаться с ним навсегда.
Он приторно улыбается и направляется к двери.
— Если ты стала подстилкой Мертенса, то следовало продать себя подороже, — Натали одаривает презрительной гримасой, двигаясь следом за Виктором. — Не представляю, как можно быть такой дрянью. Ты опозорила меня. Опозорила всю семью. Эти ужасные видео разошлись среди знакомых. Этим ты отплатила мне за доброту? Настоящая дешевка, которая думает лишь о себе. Ты заслуживаешь наказания.
Они запирают меня. Я провожу все дни, как животное в клетке. Даже на окнах есть решетки. Несколько раз в сутки мне приносят еду и лекарства. Иногда это делает Дастин и его приятель, Эрик Бейн. Они громко обсуждают, что сделают со мной, как будто меня не существует. Обычно я забиваюсь в угол комнаты и не шевелюсь.
— Если не подойдешь, то останешься без еды, — издевается Дастин. — Ползи сюда на коленях, малышка. Хочу посмотреть, насколько ты послушная.
У меня нет сил, чтобы физически ответить ему. От лекарств мое тело становится жутко слабым, вялым, а мысли превращаются в вату.
— Я покормлю тебя с рук, — хохочет он.
— На видео она казалась милее и услужливее, — подмечает Эрик. От его внешности веет уличными разборками, грубостью и нахальством. Темные короткие волосы, массивная челюсть, сломанный когда-то нос делают его похожим на головореза.
— Просто у тебя нет лишних миллионов в кармане. И не такая привлекательная мордашка, как у Мертенса. Эй, до сих пор надеешься, что нужна ему?
Я не могу думать о Нике. Любое упоминание его имени превращается в худшую в мире пытку с моментальной агонией.
— Откуда у тебя столько денег, крошка? Он платил за секс? Надо же. Я бы не оценил тебя так дорого. Очень щедро с его стороны.
Они нашли деньги, которые хранились в том самом плюшевом медведе, что подарил Ник. Мы зашили их туда недавно, на всякий случай. Натали обнаружила все сбережения, которые удалось накопить за несколько месяцев работы над заказами. Все картины исчезли.
— Хочу показать тебе мое маленькое хобби, — мерзкое лицо Дастина оказывается рядом со мной. Он хватает меня за плечи и заставляет встать. Я с трудом держусь на ногах.
Дастин и Эрик гадко посмеиваются и тащат за собой. Перед глазами расплываются коридоры и спрятанная в глубине дома запасная лестница.
— Ну, как тебе? — Дастин вталкивает меня в небольшую темную комнату в подвале. Часто моргаю, пытаясь приспособиться к мраку. Сбоку загорается тусклая лампа. Свет приносит с собой тихий, медленный ужас.
Прода от 28.05.2026, 09:49
Я нервно оглядываюсь по сторонам. По всему периметру помещения тянутся длинные прозрачные аквариумы, заполненные насекомыми. Дастин подводит меня к самому большому и прижимает к стеклу. Тихий, жалобный вздох вырывается из груди. Эрик подходит сзади, кладет тяжелую ладонь на талию и медленно опускает вниз. Я дергаюсь, но Дастин возвращает обратно.
