— Прекрати так себя вести. Мне это не нравится, — Кэти сердито хмурит личико и с гневом взирает на меня. Отталкивает руку и нетерпеливо ерзает на моих коленях.
— А мне не нравятся твои маленькие сюрпризы. Чего ты добиваешься, а? Хочешь, чтобы я взорвался от ярости, узнав, где ты? Или чтобы кто-то отымел тебя в этом идиотском парке?
Едкие слова задевают ее. От недавней смелости не остается и следа. Гнев еще сильнее подстегивает меня, когда я в красках представляю, как кто-то трогает ее.
— Ты все не так понял, — обреченным тоном произносит она. — Зачем ты говоришь мне эти ужасные вещи? Твои взрывы гнева и обидные слова вызывают боль и страх.
— Кэти, — чуть мягче продолжаю я. — Меня бесит, когда ты ведешь себя капризно, упрямо и своевольно. Мы договаривались, что ты рассказываешь обо всем. Тем более сейчас, когда мы балансируем на краю и пытаемся вырвать шанс на новую жизнь.
— Я и собиралась сказать.
— Кто надоумил тебя? Саммер? — опускаю ладонь на ее бедро, задирая ткань юбки. Моя нежная, теплая малышка трепещет от легкого страха и неизвестности. Зачарованно смотрю на ее приоткрытые губы. Боже, она сведет меня с ума. Постоянно хочу быть ближе. — Наверно, стоит поговорить с ней.
— Не смей угрожать кому-либо, — в светлых глазах вспыхивает мятежное пламя. — Не трогай меня. Ты ужасен и невыносим. Настоящий тиран и манипулятор.
— Продолжаешь провоцировать? Придется наказать тебя за каждое грязное словечко.
Расплываюсь в своей самой очаровательной улыбке. Кэти тяжело дышит. Тонкая ткань майки плотно обтягивает ее грудь, и это слишком прекрасно. Радуюсь так, будто мы впервые оказались наедине.
Я не думал, что Кэти так сильно всколыхнет мой устоявшийся, хоть и фальшивый покой. Вспыльчивость, бескомпромиссность, неуправляемость, слепая подверженность желаниям долго формировали мой характер. Но я взрослел и пытался договариваться с собой, приобретал выдержку и хладнокровие, учился анализировать информацию и принимать решения без промедления и эмоций, учился терпеть и видеть впереди четкую цель. Я знал, чего хотел. И больше всего я хотел мести. Пока Кэти не вернулась в Лиртем. Из-за нее в твердой уверенности прорезаются глубокие трещины.
— Я хочу домой.
— Сначала займемся твоим воспитанием.
Она смотрит мне в глаза. Так, как не смотрел никто. Заглядывает в самую суть, в глубокую тьму. Вздрагивает, но не отводит взгляд.
Это так… сладко и больно. И этот мир только наш. В нем нет места другим людям. Мой разум окутывает туманом адской похоти.
— Не надо, — ее тихий голос подкармливает фантазию новыми сладкими картинками.
— С тобой невыносимо восхитительно. Ты ведь знаешь, что я слабею перед тобой, и пользуешься этим, да?
Она пытается свести ноги, но я наклоняюсь ближе и оставляю легкий, дразнящий поцелуй на ее губах. Наша сокрушительная близость воспламеняет все спрятанные эмоции, вытаскивает на поверхность забытые желания.
Я заклеймлю ее тело, заставлю нуждаться только во мне, думать обо мне, представлять меня, изнывать от разрушающей жажды. Всегда. В ее голове, душе, сердце и теле никогда не будет никого другого.
Зелено-голубые глаза превращаются в бездонный океан. Медленно спускаю лямки топа с ее плеч, оголяя грудь. Ее кожа — теплый шелк. Робкие, мелодичные стоны рвутся наружу, когда Кэти кусает губы от бессилия. Фарфоровая кожа краснеет под моими пальцами. Кэти закрывает глаза и дрожит, но не от страха. Я снова целую распухшие губы и чуть надавливаю на ее лопатки. Кэти обнимает меня и прячет лицо в изгибе шее, согревая мою кожу своим дыханием.
Безумное наваждение.
— Моя. Всегда только моя. На всю бесконечную вечность.
Целую ее в висок и задираю юбку почти до талии. Кэти напрягается и сдавленно хнычет.
— Расслабься.
Ласкаю чувствительную кожу ее бедер. Мне нужно больше. Мне нужно все, что она в силах мне дать. Хочу, чтобы мои напоминания о нас всегда были на ее теле.
Мы обречены.
Слегка шлепаю ее, чувствуя темное удовлетворение, курсирующее по венам. Жалею лишь об одном: о том, что мы упустили так много времени. Кожа под моими ладонями становится горячей.
Моя. Она моя.
— Сегодня ты была плохой девочкой.
Одержимые желания затмевают рассудок. Стягиваю ее черные, кружевные трусы, наслаждаясь протяжным всхлипом. Ее эмоции проникают в меня, окутывают мое черное сердце. И я становлюсь живым. Чередую нежность и грубость, и спустя несколько минут Кэти мелко дрожит всем телом и извивается, тяжело вздыхая.
Расправляю ее юбку и обнимаю за талию. Малышка медленно успокаивается и устраивается на моей груди.
— Я купила два билета. Для тебя и для себя, — измученно выдает она. — Скоро твой день рождения, и я подумала, что мы могли бы создать новые, яркие воспоминания для нас двоих. Небольшое свидание. Ведь скоро мы уедем. Джек сказал, что ты любил развлекаться в этом парке.
— Заполнял пустоту, пока тебя не было рядом.
— Я хочу, чтобы мы запомнили это время.
Закрываю глаза и проваливаюсь в облако ванильного счастья, которое создано ароматом ее тела.
— Это не слишком хорошая идея, принцесса.
Это ужасная идея. Но я знаю, что не смогу отказать ей и сдамся.
А потом пожалею тысячу раз.
Кэти
В субботу вечером я ужасно нервничаю. Ник не скрывает раздражения, а я не нахожу подробной информации о Зеркале. Лаконичный закрытый сайт, всего несколько фотографий. На одной из них изображена карусель из моих детских снов. При виде нее в моем животе тут же образовывается дыра.
Достаю черное облегающее короткое платье, накидываю поверх легкую рубашку и надеваю любимые кеды. Выбираю более яркий макияж, подчеркивающий глаза, и укладываю волосы крупной волной. Любимые ванильные духи завершают образ и придают немного мягкости и уверенности. Мне нравится, как я выгляжу.
Слабый огонек любопытства пробуждает к жизни, пока маленькие копья нервозности атакуют сердце слабыми покалываниями.
Мрачное настроение Ника расползается по салону автомобиля темным дымом. Он молча осматривает меня, не скрывая хищного прищура. Ждет, пока я поцелую его, а потом заводит двигатель.
— Что ты знаешь о Зеркале? — спрашивает снисходительно спустя полчаса.
— Почти ничего, — честно признаюсь я, облизывая губы. Не могу оторвать взгляд от его лица. — Парк развлечений, о котором все грезят. Наподобие сказки для взрослых.
Ник кивает, уголки его губ ползут вверх. Меня больше не мучает страх неизвестности. Мозг лихорадочно обдумывает предстоящие перспективы. Ник берет свой телефон, открывает какие-то сайты, вводит пароли и передает мне. На мерцающем экране я вижу интерактивную карту парка. Громадное пространство, спрятанное в глуши. Настоящий город чудес. «Тайные желания наяву. Сказка и реальность меняются местами». Вход разрешен с восемнадцати. «Страх, опасность и темные развлечения». Кровь отливает от лица. Глупое сердце подпрыгивает к горлу. Куда я ввязалась? Обхватываю себя руками, пытаясь согреться, хотя в машине достаточно тепло. Опасения порхают черными бабочками, и я пытаюсь усмирить их.
Пейзажи за окном мелькают быстрее, густой лес и горы сменяются полями. Перепады настроения Ника раскачивают меня на эмоциональных качелях.
— Ты в курсе, что выйти оттуда можно только утром? — он наверняка наслаждается выражением озадаченности и растерянности на моем лице.
Я не задавала Саммер никаких вопросов. Нахожу в сумке зарядку, чтобы подключить телефон к приборной панели.
— Оставишь его в машине.
— Что?
— Тебя не пустят с телефоном, — спокойно поясняет Ник, немного поворачивая голову. Маленькие дьявольские огоньки в глубине синих глаз поджигают фитиль плохого предчувствия. — Его заберут на пропускном пункте. Ты хочешь стоять в очереди, чтобы получить его обратно?
— Это шутка? Что за странное место? — вырывается у меня.
Ник расслабленно смеется, довольный моей реакцией.
— Понятно, почему тебе там нравится, — бурчу я, отворачиваясь к окну.
— Я не говорил, что мне нравится. Они оберегают частную собственность от фото и видеосъемки.
— А если что-нибудь случится?
— Ты обратишься к администраторам на входе. Если причина будет достаточно веской, тебя выпустят или окажут помощь.
— Может, вернемся назад?
— Если ты предложишь мне что-то более увлекательное.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. От скорости сердце стучит быстрее. Но мне удается немного расслабиться. Моя сестра бывала в Зеркале, я слышала ее рассказы. Ничего страшного или незаконного не происходило.
Голос Ника, музыка в машине, ненавязчивый аромат его духов окутывают теплым коконом, который напоминает мою нирвану спокойствия.
Шум гравия под колесами вытягивает из дремоты, холодные переливы знакомой мелодии заполняют салон. Ночь становится темнее. Мы стоим на обочине неширокой дороги, пока мимо проносятся дорогие автомобили. Выпрямляюсь, вглядываясь в кромешную темноту. Чуть поодаль справа различаю огоньки обнесенной забором автостоянки.
— Почти приехали, принцесса.
Вздрагиваю, когда мотоцикл проносится слишком близко.
— Я хочу, чтобы ты уяснила правила, — Ник поворачивается и дергает меня за волосы, сокращая расстояние между нашими лицами. — Развлечения не всегда могут быть приятными для всех. Ты не отходишь от меня дальше, чем на гребаный шаг. Ты спрашиваешь меня, если увидишь что-то интересное. Ты не притрагиваешься ни к чему и ни с кем не разговариваешь, пока я не разрешу. Внутри очень много ловушек и переодетых актеров. Не отпускаешь моей руки и не споришь, ясно? Слишком красивые и строптивые девочки могут остаться в Зеркале навсегда, если будут непослушными.
— Звучит не совсем впечатляюще, — вдыхаю воздух чуть глубже, сглаживая острые зубцы паники. — Давай уедем и посмотрим какой-нибудь милый фильм. Под одним одеялом и с вкусной пиццей.
— А как же жажда приключений?
— Ты был очень убедителен. Я не привыкла к такому. Мне не по себе. Не хочу пропасть без вести в подозрительном месте.
— Ты же со мной.
— Не слишком успокаивает, — поддеваю я. Но только его присутствие дарит ощущение надежности.
Он отворачивается и снова нажимает на газ, пока я зачарованно слежу за движением его рук и бедер. Перед въездом на территорию, Ник опускает окно и прикладывает билеты к цифровому терминалу. Мы проезжаем на парковку, Ник глушит мотор. Я бросаю последний взгляд на него и открываю дверь. Мои колени дрожат, промозглый вечерний ветер пробирается под кожу. Вокруг много людей. Радость, оживление, предвкушение просачиваются в меня вместе со свежим воздухом.
— Идем, — зовет Ник и протягивает руку. Я пытаюсь найти подвох на его лице, но там лишь мрачная отчужденность. Сердце пропускает не один удар, когда я вкладываю свою ладонь в его и ощущаю связывающую нас силу. Смотрю в гипнотически-красивые синие глаза, и все вокруг теряет резкость. Ник накидывает капюшон и ведет меня по дорожке. Через несколько минут мы оказываемся у мило раскрашенных домиков, где толпятся люди. Свист, смех и крики разбавляют безмолвие окружающего мира.
Мне не хочется оставаться одной. Я крепко держу его за запястье, пока очередь медленно продвигается ко входу. Ник резко притягивает меня к себе так, что приходится обнять его.
— Этой ночью ты во всем слушаешься меня, поняла? — За его голосом исчезают все другие звуки мира.
Я киваю, не собираясь возражать. Количество людей и сияющий разноцветными лампами парк сбивают с толку.
Внутри небольшого здания на входе светло, как будто его озаряет не одно солнце. На стенах развешены красочные плакаты, на лицах администраторов красуются дружелюбные улыбки. Учтивая женщина в светлом костюме протягивает нам листок.
— Заполните бланк и поставьте подпись вот тут, — ее речь льется густым сладким сиропом. Аромат духов путает мысли, пока я изучаю бумаги. Для чего они? С осторожностью оглядываюсь по сторонам, не находя ничего подозрительного. Мебель выкрашена в белоснежный цвет. Нежно-розовый подоконник украшают горшки с цветами. Может, Ник издевался и бессовестно запугивал меня все это время? Я вписываю свое имя, дату рождения и ставлю подпись.
— Отлично, — улыбка женщины становится шире. Она картинно хлопает в ладоши и качает головой, отчего ее кудри забавно подпрыгивают. — Вот ваши Амулеты. Это пропуск в парк. Не теряйте их.
Я улыбаюсь и беру пластиковый круглый амулет розового цвета, чувствуя, как воодушевление и веселье щекочут кончики пальцев.
— Милая леди у нас впервые? Мисс слишком напряжена, — театрально вздыхает женщина.
Сдержанно улыбаюсь ей. Ник сжимает мое запястье, успокаивая поглаживающими движениями.
— Приятной ночи! — добавляет она. — Маски и другие атрибуты в соседнем павильоне!
Мы проходим дальше.
— Здесь все немного странные, — Ник усмехается и поправляет мою сползшую с плеч рубашку, как будто возится с маленьким ребенком. — Как в цирке абсурда.
Я останавливаюсь на середине широкой дорожки, вглядываясь в его спокойное лицо. Рассеяно качаю головой, чувствуя, как мурашки ползут по коже. Вокруг звенят голоса и играет ритмичная музыка. Громко, красочно, роскошно. Вижу девушек в красивых обтягивающих платьях, танцующих на лужайке, и мужчин в дорогих костюмах, наблюдающих за ними. Где-то вдалеке взрывается хлопушка и слышится смех.
Приступ паники и смутного ощущения того, что мне здесь не место, оказывается слишком внезапным. Я делаю несколько шагов назад, оглядываясь на кукольные домики. Со стороны парка их фасады раскрашены в черные и красные цвета. Неожиданно вспоминаю другое место, другие комнаты — белые стены, черный пол и потолок, красное покрывало на кровати.
— Что с тобой? — голос Ника пробивается сквозь плотную завесу шума. Его ладонь обхватывает мой локоть, снижая головокружение и тошноту. — Кэти?
— Давай уйдем отсюда, — выдавливаю я. — Я не могу. Пожалуйста, Ник. У меня паническая атака. Мне страшно.
Он быстро разворачивает меня и прижимает к себе. Я утыкаюсь носом в его плечо, его рука поглаживает мою спину. Мне хочется быть нормальной, хочется излучать легкость и беззаботность, но я чувствую лишь ледяной ураган внутри.
— Тебе нечего бояться, когда я рядом. А я всегда рядом с тобой. Все хорошо. Я тебя не обижу. Никогда, — Ник приподнимает меня над землей, и мне приходится обвить руками его шею. Мечтаю о том, чтобы наша история не оказалась изящным обманом. Он единственный, кто избавляет меня от одиночества, страха и боли, и я цепляюсь за этот якорь. Мы зависимы друг от друга. — Уйти не получится. Такие правила.
На несколько долгих, растянувшихся мгновений мы замираем в объятиях, но потом я нахожу силы прервать это. Крохотный приступ ужаса медленно рассеивается в воздухе, как будто его и не было. Ник идет вдоль стройного ряда ярких павильонов и толкает дверь одного из них. Внутри сверкают полки с разноцветными безделушками.
— Поищем тебе маску, — говорит он. Я упираюсь взглядом в его спину. Ник снова весь в черном. Это его любимый цвет, который ему прекрасно подходит.
— Зачем?
— Оглянись вокруг, здесь многие скрывают лица.
Он рассматривает какие-то устрашающие пластиковые маски.
— Меня не предупреждали об этом. Мне не нравится.
Ник ухмыляется и убирает в сторону подобие черепа.
— Тебя вообще ни о чем не предупреждали, — он показывает черную маску с мелкими шрамами и еле заметными изображениями игральных карт. — Это не обязательно. Но придает остроту ощущениям.
— А мне не нравятся твои маленькие сюрпризы. Чего ты добиваешься, а? Хочешь, чтобы я взорвался от ярости, узнав, где ты? Или чтобы кто-то отымел тебя в этом идиотском парке?
Едкие слова задевают ее. От недавней смелости не остается и следа. Гнев еще сильнее подстегивает меня, когда я в красках представляю, как кто-то трогает ее.
— Ты все не так понял, — обреченным тоном произносит она. — Зачем ты говоришь мне эти ужасные вещи? Твои взрывы гнева и обидные слова вызывают боль и страх.
— Кэти, — чуть мягче продолжаю я. — Меня бесит, когда ты ведешь себя капризно, упрямо и своевольно. Мы договаривались, что ты рассказываешь обо всем. Тем более сейчас, когда мы балансируем на краю и пытаемся вырвать шанс на новую жизнь.
— Я и собиралась сказать.
— Кто надоумил тебя? Саммер? — опускаю ладонь на ее бедро, задирая ткань юбки. Моя нежная, теплая малышка трепещет от легкого страха и неизвестности. Зачарованно смотрю на ее приоткрытые губы. Боже, она сведет меня с ума. Постоянно хочу быть ближе. — Наверно, стоит поговорить с ней.
— Не смей угрожать кому-либо, — в светлых глазах вспыхивает мятежное пламя. — Не трогай меня. Ты ужасен и невыносим. Настоящий тиран и манипулятор.
— Продолжаешь провоцировать? Придется наказать тебя за каждое грязное словечко.
Расплываюсь в своей самой очаровательной улыбке. Кэти тяжело дышит. Тонкая ткань майки плотно обтягивает ее грудь, и это слишком прекрасно. Радуюсь так, будто мы впервые оказались наедине.
Прода от 06.04.2026, 20:14
Я не думал, что Кэти так сильно всколыхнет мой устоявшийся, хоть и фальшивый покой. Вспыльчивость, бескомпромиссность, неуправляемость, слепая подверженность желаниям долго формировали мой характер. Но я взрослел и пытался договариваться с собой, приобретал выдержку и хладнокровие, учился анализировать информацию и принимать решения без промедления и эмоций, учился терпеть и видеть впереди четкую цель. Я знал, чего хотел. И больше всего я хотел мести. Пока Кэти не вернулась в Лиртем. Из-за нее в твердой уверенности прорезаются глубокие трещины.
— Я хочу домой.
— Сначала займемся твоим воспитанием.
Она смотрит мне в глаза. Так, как не смотрел никто. Заглядывает в самую суть, в глубокую тьму. Вздрагивает, но не отводит взгляд.
Это так… сладко и больно. И этот мир только наш. В нем нет места другим людям. Мой разум окутывает туманом адской похоти.
— Не надо, — ее тихий голос подкармливает фантазию новыми сладкими картинками.
— С тобой невыносимо восхитительно. Ты ведь знаешь, что я слабею перед тобой, и пользуешься этим, да?
Она пытается свести ноги, но я наклоняюсь ближе и оставляю легкий, дразнящий поцелуй на ее губах. Наша сокрушительная близость воспламеняет все спрятанные эмоции, вытаскивает на поверхность забытые желания.
Я заклеймлю ее тело, заставлю нуждаться только во мне, думать обо мне, представлять меня, изнывать от разрушающей жажды. Всегда. В ее голове, душе, сердце и теле никогда не будет никого другого.
Зелено-голубые глаза превращаются в бездонный океан. Медленно спускаю лямки топа с ее плеч, оголяя грудь. Ее кожа — теплый шелк. Робкие, мелодичные стоны рвутся наружу, когда Кэти кусает губы от бессилия. Фарфоровая кожа краснеет под моими пальцами. Кэти закрывает глаза и дрожит, но не от страха. Я снова целую распухшие губы и чуть надавливаю на ее лопатки. Кэти обнимает меня и прячет лицо в изгибе шее, согревая мою кожу своим дыханием.
Безумное наваждение.
— Моя. Всегда только моя. На всю бесконечную вечность.
Целую ее в висок и задираю юбку почти до талии. Кэти напрягается и сдавленно хнычет.
— Расслабься.
Ласкаю чувствительную кожу ее бедер. Мне нужно больше. Мне нужно все, что она в силах мне дать. Хочу, чтобы мои напоминания о нас всегда были на ее теле.
Мы обречены.
Слегка шлепаю ее, чувствуя темное удовлетворение, курсирующее по венам. Жалею лишь об одном: о том, что мы упустили так много времени. Кожа под моими ладонями становится горячей.
Моя. Она моя.
— Сегодня ты была плохой девочкой.
Одержимые желания затмевают рассудок. Стягиваю ее черные, кружевные трусы, наслаждаясь протяжным всхлипом. Ее эмоции проникают в меня, окутывают мое черное сердце. И я становлюсь живым. Чередую нежность и грубость, и спустя несколько минут Кэти мелко дрожит всем телом и извивается, тяжело вздыхая.
Расправляю ее юбку и обнимаю за талию. Малышка медленно успокаивается и устраивается на моей груди.
— Я купила два билета. Для тебя и для себя, — измученно выдает она. — Скоро твой день рождения, и я подумала, что мы могли бы создать новые, яркие воспоминания для нас двоих. Небольшое свидание. Ведь скоро мы уедем. Джек сказал, что ты любил развлекаться в этом парке.
— Заполнял пустоту, пока тебя не было рядом.
— Я хочу, чтобы мы запомнили это время.
Закрываю глаза и проваливаюсь в облако ванильного счастья, которое создано ароматом ее тела.
— Это не слишком хорошая идея, принцесса.
Это ужасная идея. Но я знаю, что не смогу отказать ей и сдамся.
А потом пожалею тысячу раз.
ГЛАВА 14. Зеркало ночи
Кэти
В субботу вечером я ужасно нервничаю. Ник не скрывает раздражения, а я не нахожу подробной информации о Зеркале. Лаконичный закрытый сайт, всего несколько фотографий. На одной из них изображена карусель из моих детских снов. При виде нее в моем животе тут же образовывается дыра.
Достаю черное облегающее короткое платье, накидываю поверх легкую рубашку и надеваю любимые кеды. Выбираю более яркий макияж, подчеркивающий глаза, и укладываю волосы крупной волной. Любимые ванильные духи завершают образ и придают немного мягкости и уверенности. Мне нравится, как я выгляжу.
Слабый огонек любопытства пробуждает к жизни, пока маленькие копья нервозности атакуют сердце слабыми покалываниями.
Мрачное настроение Ника расползается по салону автомобиля темным дымом. Он молча осматривает меня, не скрывая хищного прищура. Ждет, пока я поцелую его, а потом заводит двигатель.
— Что ты знаешь о Зеркале? — спрашивает снисходительно спустя полчаса.
— Почти ничего, — честно признаюсь я, облизывая губы. Не могу оторвать взгляд от его лица. — Парк развлечений, о котором все грезят. Наподобие сказки для взрослых.
Ник кивает, уголки его губ ползут вверх. Меня больше не мучает страх неизвестности. Мозг лихорадочно обдумывает предстоящие перспективы. Ник берет свой телефон, открывает какие-то сайты, вводит пароли и передает мне. На мерцающем экране я вижу интерактивную карту парка. Громадное пространство, спрятанное в глуши. Настоящий город чудес. «Тайные желания наяву. Сказка и реальность меняются местами». Вход разрешен с восемнадцати. «Страх, опасность и темные развлечения». Кровь отливает от лица. Глупое сердце подпрыгивает к горлу. Куда я ввязалась? Обхватываю себя руками, пытаясь согреться, хотя в машине достаточно тепло. Опасения порхают черными бабочками, и я пытаюсь усмирить их.
Пейзажи за окном мелькают быстрее, густой лес и горы сменяются полями. Перепады настроения Ника раскачивают меня на эмоциональных качелях.
— Ты в курсе, что выйти оттуда можно только утром? — он наверняка наслаждается выражением озадаченности и растерянности на моем лице.
Я не задавала Саммер никаких вопросов. Нахожу в сумке зарядку, чтобы подключить телефон к приборной панели.
— Оставишь его в машине.
— Что?
— Тебя не пустят с телефоном, — спокойно поясняет Ник, немного поворачивая голову. Маленькие дьявольские огоньки в глубине синих глаз поджигают фитиль плохого предчувствия. — Его заберут на пропускном пункте. Ты хочешь стоять в очереди, чтобы получить его обратно?
— Это шутка? Что за странное место? — вырывается у меня.
Ник расслабленно смеется, довольный моей реакцией.
— Понятно, почему тебе там нравится, — бурчу я, отворачиваясь к окну.
— Я не говорил, что мне нравится. Они оберегают частную собственность от фото и видеосъемки.
— А если что-нибудь случится?
— Ты обратишься к администраторам на входе. Если причина будет достаточно веской, тебя выпустят или окажут помощь.
— Может, вернемся назад?
— Если ты предложишь мне что-то более увлекательное.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. От скорости сердце стучит быстрее. Но мне удается немного расслабиться. Моя сестра бывала в Зеркале, я слышала ее рассказы. Ничего страшного или незаконного не происходило.
Голос Ника, музыка в машине, ненавязчивый аромат его духов окутывают теплым коконом, который напоминает мою нирвану спокойствия.
Шум гравия под колесами вытягивает из дремоты, холодные переливы знакомой мелодии заполняют салон. Ночь становится темнее. Мы стоим на обочине неширокой дороги, пока мимо проносятся дорогие автомобили. Выпрямляюсь, вглядываясь в кромешную темноту. Чуть поодаль справа различаю огоньки обнесенной забором автостоянки.
— Почти приехали, принцесса.
Вздрагиваю, когда мотоцикл проносится слишком близко.
— Я хочу, чтобы ты уяснила правила, — Ник поворачивается и дергает меня за волосы, сокращая расстояние между нашими лицами. — Развлечения не всегда могут быть приятными для всех. Ты не отходишь от меня дальше, чем на гребаный шаг. Ты спрашиваешь меня, если увидишь что-то интересное. Ты не притрагиваешься ни к чему и ни с кем не разговариваешь, пока я не разрешу. Внутри очень много ловушек и переодетых актеров. Не отпускаешь моей руки и не споришь, ясно? Слишком красивые и строптивые девочки могут остаться в Зеркале навсегда, если будут непослушными.
— Звучит не совсем впечатляюще, — вдыхаю воздух чуть глубже, сглаживая острые зубцы паники. — Давай уедем и посмотрим какой-нибудь милый фильм. Под одним одеялом и с вкусной пиццей.
— А как же жажда приключений?
— Ты был очень убедителен. Я не привыкла к такому. Мне не по себе. Не хочу пропасть без вести в подозрительном месте.
— Ты же со мной.
— Не слишком успокаивает, — поддеваю я. Но только его присутствие дарит ощущение надежности.
Прода от 08.04.2026, 08:52
Он отворачивается и снова нажимает на газ, пока я зачарованно слежу за движением его рук и бедер. Перед въездом на территорию, Ник опускает окно и прикладывает билеты к цифровому терминалу. Мы проезжаем на парковку, Ник глушит мотор. Я бросаю последний взгляд на него и открываю дверь. Мои колени дрожат, промозглый вечерний ветер пробирается под кожу. Вокруг много людей. Радость, оживление, предвкушение просачиваются в меня вместе со свежим воздухом.
— Идем, — зовет Ник и протягивает руку. Я пытаюсь найти подвох на его лице, но там лишь мрачная отчужденность. Сердце пропускает не один удар, когда я вкладываю свою ладонь в его и ощущаю связывающую нас силу. Смотрю в гипнотически-красивые синие глаза, и все вокруг теряет резкость. Ник накидывает капюшон и ведет меня по дорожке. Через несколько минут мы оказываемся у мило раскрашенных домиков, где толпятся люди. Свист, смех и крики разбавляют безмолвие окружающего мира.
Мне не хочется оставаться одной. Я крепко держу его за запястье, пока очередь медленно продвигается ко входу. Ник резко притягивает меня к себе так, что приходится обнять его.
— Этой ночью ты во всем слушаешься меня, поняла? — За его голосом исчезают все другие звуки мира.
Я киваю, не собираясь возражать. Количество людей и сияющий разноцветными лампами парк сбивают с толку.
Внутри небольшого здания на входе светло, как будто его озаряет не одно солнце. На стенах развешены красочные плакаты, на лицах администраторов красуются дружелюбные улыбки. Учтивая женщина в светлом костюме протягивает нам листок.
— Заполните бланк и поставьте подпись вот тут, — ее речь льется густым сладким сиропом. Аромат духов путает мысли, пока я изучаю бумаги. Для чего они? С осторожностью оглядываюсь по сторонам, не находя ничего подозрительного. Мебель выкрашена в белоснежный цвет. Нежно-розовый подоконник украшают горшки с цветами. Может, Ник издевался и бессовестно запугивал меня все это время? Я вписываю свое имя, дату рождения и ставлю подпись.
— Отлично, — улыбка женщины становится шире. Она картинно хлопает в ладоши и качает головой, отчего ее кудри забавно подпрыгивают. — Вот ваши Амулеты. Это пропуск в парк. Не теряйте их.
Я улыбаюсь и беру пластиковый круглый амулет розового цвета, чувствуя, как воодушевление и веселье щекочут кончики пальцев.
— Милая леди у нас впервые? Мисс слишком напряжена, — театрально вздыхает женщина.
Сдержанно улыбаюсь ей. Ник сжимает мое запястье, успокаивая поглаживающими движениями.
— Приятной ночи! — добавляет она. — Маски и другие атрибуты в соседнем павильоне!
Мы проходим дальше.
— Здесь все немного странные, — Ник усмехается и поправляет мою сползшую с плеч рубашку, как будто возится с маленьким ребенком. — Как в цирке абсурда.
Я останавливаюсь на середине широкой дорожки, вглядываясь в его спокойное лицо. Рассеяно качаю головой, чувствуя, как мурашки ползут по коже. Вокруг звенят голоса и играет ритмичная музыка. Громко, красочно, роскошно. Вижу девушек в красивых обтягивающих платьях, танцующих на лужайке, и мужчин в дорогих костюмах, наблюдающих за ними. Где-то вдалеке взрывается хлопушка и слышится смех.
Приступ паники и смутного ощущения того, что мне здесь не место, оказывается слишком внезапным. Я делаю несколько шагов назад, оглядываясь на кукольные домики. Со стороны парка их фасады раскрашены в черные и красные цвета. Неожиданно вспоминаю другое место, другие комнаты — белые стены, черный пол и потолок, красное покрывало на кровати.
— Что с тобой? — голос Ника пробивается сквозь плотную завесу шума. Его ладонь обхватывает мой локоть, снижая головокружение и тошноту. — Кэти?
— Давай уйдем отсюда, — выдавливаю я. — Я не могу. Пожалуйста, Ник. У меня паническая атака. Мне страшно.
Он быстро разворачивает меня и прижимает к себе. Я утыкаюсь носом в его плечо, его рука поглаживает мою спину. Мне хочется быть нормальной, хочется излучать легкость и беззаботность, но я чувствую лишь ледяной ураган внутри.
— Тебе нечего бояться, когда я рядом. А я всегда рядом с тобой. Все хорошо. Я тебя не обижу. Никогда, — Ник приподнимает меня над землей, и мне приходится обвить руками его шею. Мечтаю о том, чтобы наша история не оказалась изящным обманом. Он единственный, кто избавляет меня от одиночества, страха и боли, и я цепляюсь за этот якорь. Мы зависимы друг от друга. — Уйти не получится. Такие правила.
На несколько долгих, растянувшихся мгновений мы замираем в объятиях, но потом я нахожу силы прервать это. Крохотный приступ ужаса медленно рассеивается в воздухе, как будто его и не было. Ник идет вдоль стройного ряда ярких павильонов и толкает дверь одного из них. Внутри сверкают полки с разноцветными безделушками.
— Поищем тебе маску, — говорит он. Я упираюсь взглядом в его спину. Ник снова весь в черном. Это его любимый цвет, который ему прекрасно подходит.
— Зачем?
— Оглянись вокруг, здесь многие скрывают лица.
Он рассматривает какие-то устрашающие пластиковые маски.
— Меня не предупреждали об этом. Мне не нравится.
Ник ухмыляется и убирает в сторону подобие черепа.
— Тебя вообще ни о чем не предупреждали, — он показывает черную маску с мелкими шрамами и еле заметными изображениями игральных карт. — Это не обязательно. Но придает остроту ощущениям.
